Фермата

— К нему всегда со стуком. Всегда. Обычно он не разрешает убираться у себя, но даже если разрешит — всё равно сначала спроси. Поняла?

Мия кивнула.

— Они тут все параноики, — продолжила мисс Роуз, не понижая голоса. — А этот особенно. Боится, что мы увидим что-то лишнее. Такая у них мания. Один раз девушку уволили только за то, что она слишком долго рассматривала бумаги на столе. Решили, что много понимает.

Она пожала плечами.

— А что ей понимать? Она, как и мы, просто пришла заработать.

Работа шла спокойно и ровно. Время тянулось незаметно, и к трём часам ночи они закончили.

— Ну вот, — сказала мисс Роуз, снимая перчатки и вытирая руки. — Видишь, работа не пыльная. Пару часов и свободна. А платят неплохо. Я так ипотеку тяну.

Она протянула Мие карту.

— Это твоя. Запомни, на выходе охрана всегда проверяет мешки. Не пугайся. Просто порядок такой. Если вдруг будут вопросы, звони мне.

Они взяли мешки с мусором и направились к выходу.

Глава 4

Вечер пятницы.

В эти дни выступлений Мия чувствовала себя по-настоящему живой. Зал был почти полон, сегодня пришло больше людей, чем обычно. Эти вечера в соборе становились популярными — камерными, тёплыми, непохожими на большие концерты. Сюда приходили не ради пафоса, а ради узнаваемых нот, ради того, чтобы снова пережить любимые сцены, закрыв глаза, Мия чувствовала это каждой клеткой: даже чужая музыка, пропущенная через её пальцы, находила отклик.

Когда последняя нота затихла, она выдохнула, сняла наушники, аккуратно сложила ноты и , начала собирать синтезатор. Мысли уже ускользали куда-то далеко, к завтрашнему дню, к поискам новой подработки, к счетам, которые снова напомнят о себе, как только она перестанет думать о музыке.

Телефон завибрировал неожиданно.

Мия посмотрела на экран и удивилась. Мисс Роуз. Она на секунду замешкалась, потом ответила.

— Мия, — голос в трубке был напряжённым, чуть торопливым, с нотками паники. — Слушай, выручай. У меня сегодня форс-мажор. Ребёнок заболел, температура под сорок, оставить его не с кем, его отец в командировке, до подруги не дозвониться. Ты сможешь выйти за меня сегодня ночью?

Мия опустила взгляд на синтезатор и аккуратно проверку по нему рукой.

— Да, — сказала она после короткой паузы,

— Думаю, смогу.

— Правда? — в голосе мисс Роуз появилась явная, почти чрезмерная благодарность. — Ты меня просто спасаешь, Мия. Честно. Я век тебя не забуду. Только прикрой меня сегодня, ладно? Одна смена. Я всё отработаю, потом подменю тебя, когда скажешь.

— Хорошо, — ответила Мия, уже понимая, что спорить бесполезно. — Я выйду.

Она посмотрела на часы и поняла, что ехать домой в другую часть города уже нет смысла. На дорогу ушло бы слишком много времени, а смена начиналась через час с небольшим. Метро, пересадки, пробки — нет, не вариант. Мия перевела взгляд на синтезатор.

—Ладно, поеду сразу в офис, — решила она. Опоздания, как предупреждала мисс Роуз ещё в первую неделю, могли стоить места, а сейчас ей был нужен каждый заработанный цент.

Она подошла к двери, приложила пропуск — ключ-карта не сработала с первого раза. Мия занервничала, но дверь всё же открылась. Она поднялась на тридцатый этаж и вот она снова оказалась внутри.

Пространство встретило её приглушённым светом дежурных ламп. Горели только нижние светильники. Мия огляделась, прошла в кладовую и уже хотела оставить там синтезатор, но не смогла: слишком узко, слишком тесно. Инструмент там бы просто не поместился. Тогда она поставила его на кухне, в углу, подальше от прохода. Переоделась в рабочую форму, собрала волосы в хвост и приступила к работе.

Работы оказалось немало.

Мисс Роуз не врала. Пятницы здесь проходили бурно, судя по количеству пустых и полупустых бутылок, по горам мусора, рассыпанного по всему опенспейсу, по тяжёлому, спёртому запаху алкоголя, пота и ещё чего-то кислого, что висело в воздухе плотной, удушливой завесой. Кто-то пролил красное вино на светлый ковролин. На столах стояли грязные чашки с остатками жидкости, в которой плавали окурки. На одном из диванов валялись чьи-то туфли.

Мия работала спокойно и почти автоматически.

Розовые пакеты она наполняла тем, что никто не должен был видеть. Пустые бутылки из-под виски и дорогого коньяка, смятые стаканы с отпечатками помады и пальцев, липкие салфетки, пропитанные алкоголем, использованные презервативы, которые она находила в самых неожиданных местах — под столом, в цветочном горшке, за диваном. Следы чужих ночей, чужих утех, чужой жизни. В синие пакеты складывала остальное. Бумаги, коробки из-под пиццы, салфетки, упаковки от снеков, мусор без истории.

Мия тихо напевала себе под нос.

И вдруг звук.

Сначала она не поняла, что это.

Что-то ломаное. Будто ноты сталкивались друг с другом и падали, разбивались о бетонный пол. Звук был знакомым и одновременно неправильным. Он шёл с кухни.

Мия остановилась.

Она прислушалась.

Это был синтезатор.

Её синтезатор.

Сердце резко упало куда-то вниз, провалилось в ледяную пустоту. Она бросила тряпку прямо на пол и почти бегом направилась на кухню. Мысли путались, разбегались, сталкивались в голове. Может, показалось. Может, просто эхо от музыки, которая всё ещё звучала в голове после концерта. Но с каждым шагом звук становился отчётливее, грубее, реальнее.

Когда она вбежала внутрь, дыхание перехватило.

За столом на кухне сидел мужчина. Пьяный это читалось во всём: в мутных глазах, в том, как он покачивался на стуле, едва удерживая равновесие. Он смеялся сам с собой тихо, невнятно, заплетающимся языком бормоча что-то себе под нос. Перед ним лежал ее инструмент , он лежал на грязном столе, заляпанном алкоголем, в кругах от бокалов, в крошках и чьих-то недопитых напитках. Без чехла.Бездушно брошенный на эту грязь.

Мужчина тыкал по клавишам, не глядя. Ладонью, пальцами, кулаком. Иногда просто ударял по ним со всей дури, и звук выходил резким, грязным, чужим — таким, каким никогда не должен был быть.

Мия застыла.

В груди поднялась паника. Этот инструмент был самым важным и самым дорогим, что у неё было. Не по цене. По смыслу. Она шагнула ближе, почти неслышно, чувствуя, как дрожат колени.

— Пожалуйста… — сказала она тихо, и голос её дрогнул, сорвался на беззащитный, почти детский шёпот. — Вы можете не трогать? Это мой инструмент.

Слова вышли робкими, неуверенными, жалкими. Она сразу пожалела, что сказала их так. Слишком мягко. Слишком осторожно. Но по-другому она не умела.

Мужчина лишь усмехнулся и не обращая внимания на её мольбу, снова ударил по клавишам.

И вдруг хлопнула дверь.

Та самая дверь. Кабинет, в котором весь вечер горел свет, в котором всё это время кто-то был.

Мия обернулась.

По тёмному офису к ним шёл мужчина.

Высокий, широкоплечий, на вид не старше тридцати. Он двигался уверенно, спокойно так, словно всё пространство принадлежало только ему. Когда он подошёл ближе, свет упал на его лицо, и Мия смогла разглядеть его лучше. Тёмные волосы, чуть взлохмаченные, падающие на лоб. Резко очерченные скулы. Почти чёрные глаза, такие глубокие, внимательные, а когда он шагнул ещё ближе, запах его парфюма ударил ей в нос: терпкий, древесный, с горьковатой ноткой табака.

— Колин, — сказал он холодно. Голос был низким, ровным, от которого пьяный мужчина на стуле заметно напрягся. — Ты что, чёрт возьми, творишь?

Колин обернулся, всё ещё усмехаясь пьяной, мутной улыбкой, не понимая, что происходит.

— Итан, смотри, — протянул он заплетающимся языком, ткнув пальцем в клавиши, — я играю. Слышишь? Музыка.

И снова ударил по клавишам нарочито громко, специально.

Звук резанул слух, как ножом по стеклу.

— Пожалуйста, — сказала она, и голос её прозвучал тихо, почти беззвучно, но с такой отчаянной мольбой, что даже Колин на секунду замер. — Это мой инструмент. Я могу его убрать. Я просто не знала, куда его положить… Я сегодня первый день работаю… Пожалуйста, не трогайте его.

Итан посмотрел на неё — на её перепуганные глаза и что-то заставило его взгляд задержаться.

Итан перевёл взгляд на Колина, который уже тянул руку к клавишам, собираясь нажать снова.

— Отдай ей инструмент, — сказал он резко, чеканя каждое слово. — Сейчас же. Немедленно.

Он подошёл ближе на шаг, на два, навис над Колином, и в его фигуре чувствовалась такая угроза, что Колин инстинктивно отдёрнул руки от клавиш.

— И если ты ещё раз так себя поведёшь, — продолжил Итан всё тем же ледяным, спокойным тоном, от которого мурашки бежали по коже, — я тебя уволю. К чёртовой матери уволю. Ты понял меня? Что ты к ней пристал? Пусть работает. Посмотри, какой вы тут устроили бардак.

Колин пробормотал что-то невнятное, раздражённое, фыркнул, но спорить не посмел. Он поднялся, покачнулся, и, бросив на Итана пьяный взгляд, поплёлся прочь, бормоча ругательства себе под нос.

Мия тут же подскочила к столу, схватила синтезатор и прижала его к себе — крепко, изо всех сил, будто спасала живое существо.

Она подняла голову, и их глаза встретились.

Он смотрел на неё внимательно. Слишком внимательно. Взгляд медленно скользнул по её лицу, по глазам, по губам, по тому, как она кусала их от волнения, потом опустился ниже, к рукам, прижимающим инструмент к груди. На секунду он задержал взгляд, а потом он резко отвёл.

— Можешь положить его в том кабинете, — он указал рукой в сторону двери. Голос его смягчился, но в нём всё ещё чувствовалась та сталь, та власть, которая заставляла подчиняться. — Там ему ничего не будет. Никто не тронет.

Мия кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Зайди потом ко мне, надо будет убрать кабинет, и не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл обратно к себе, бесшумно закрыв за собой дверь.

Мия осталась стоять на месте ещё несколько долгих секунд, прежде чем смогла выдохнуть.

Она аккуратно упаковала синтезатор, отнесла его в закрытый кабинет и поставила туда, подальше от чужих глаз, от чужих рук, от всего мира.

Когда она вышла, Колин всё ещё стоял на кухне. Он встал, покачнулся, задел локтем бокал. Тот с глухим, тяжёлым звоном опрокинулся на пол, разлетевшись на сотни острых осколков. Тёмная жидкость медленно растеклась по светлой плитке, впитываясь в грязь, смешиваясь с крошками и пеплом.

Колин посмотрел на Мию мутными, пьяными глазами и усмехнулся.

— И это тоже убери, — бросил он, махнув рукой в сторону лужи.

Мия ничего не сказала. Просто кивнула.

Она аккуратно взяла тряпку, собрала осколки, стараясь не порезаться, вытерла пол досуха. Руки дрожали, и она злилась на себя за эту дрожь, за то, что сердце всё ещё колотилось, хотя всё уже закончилось. Или ей только хотелось в это верить.

Когда работа на этаже была почти закончена, она осталась одна в коридоре. Перед той самой дверью. Кабинетом, из которого он вышел.

Мия остановилась. Несколько секунд стояла неподвижно, собираясь с силами. Вспомнила слова мисс Роуз. Всегда стучать. Всегда предупреждать и не входить без спроса.

Она подняла руку и постучала.

— Можно… я пришла убраться? — спросила она тихо, и голос её прозвучал неуверенно, почти робко в тишине кабинета.

— Да, заходи, — ответил он, не поднимая взгляда от ноутбука.

Кабинет оказался просторным и строгим. Почти пустым. Большой стеклянный стол, книжные полки, тёмный шкаф у стены. Он сидел за столом, сосредоточенный и что-то печатал.

— Тот шкаф не трогай, — сказал он сразу, даже не взглянув на неё..

Он сделал паузу.

— Здесь можешь убрать. Стол вытирать не нужно.

Он по-прежнему не смотрел на неё.

Мия кивнула и начала работать. Протирала полки, корешки книг, аккуратно передвигая вещи. Двигалась тихо, стараясь быть незаметной. И всё же чувствовала, как его взгляд время от времени скользит по ней. Не задерживаясь. Но возвращаясь. Снова и снова.

— Если ещё раз будет такой инцидент, — сказал он, не поднимая головы, но в голосе появилось что-то новое — может быть, участие, может быть, просто вежливость, — можешь сразу подойти ко мне. Такая специфика работы. Обычно к полуночи здесь уже никого не остаётся, но бывают исключения.

Мия подняла на него взгляд, но он снова смотрел в экран.

— Хорошо, спасибо, — тихо ответила она, и эти два слова прозвучали теплее, чем она планировала.

Он снова замолчал, вернулся к работе. Пальцы быстро бегали по клавиатуре, лицо было сосредоточенным, почти отрешённым, Мия заметила, как он на секунду замер, когда она проходила мимо стола.

Потом всё-таки посмотрел.

— Как тебя зовут?

— Мия.

— Хорошо, Мия. Продолжай.

И снова уткнулся в ноутбук, словно разговор был исчерпан, но Мия успела заметить, как его взгляд снова задержался на ней и от этого по коже пробежали мурашки.

Через десять минут она уже почти закончила. Осталось только забрать мусор и выйти. Мия наклонилась, подняла пакет, прижала его к себе и сделала шаг к двери.

В этот момент дверь кабинета резко распахнулась.

Внутрь ввалился мужчина. Высокий, светловолосый, с растрёпанными волосами и мутным, стеклянным взглядом. От него резко пахло алкоголем виски и удушливым дорогим парфюмом. В одной руке он держал два бокала, в другой бутылку, зажатую подмышкой.

— Эй, Итан, — громко сказал он, почти смеясь пьяным, заплетающимся голосом. — Хватит работать. Всё, закрыли. Ты слышишь меня? Мы закрыли эту сделку. Расслабься, чёрт возьми.

Он подошёл ближе и попытался захлопнуть крышку ноутбука, едва не опрокинув при этом бокалы.

— Да выпей со мной, — продолжал он, не унимаясь, размахивая бутылкой так, что жидкость плескалась через край. — Ты вообще понимаешь, что это миллионы? Мил-ли-о-ны. Новый рост, новый уровень. Ты должен это отметить, а не сидеть тут.

Итан даже не поднял головы. Его пальцы продолжали стучать по клавиатуре, лицо оставалось непроницаемым.

— Нейт, — сказал он холодно

—Давай потом.

Он наконец поднял взгляд и посмотрел на Мию.

— Ты закончила? — спросил он, и голос его смягчился ровно настолько, чтобы это заметила только она.

Мия кивнула, всё так же прижимая к себе пакет.

Нейт заметил её только сейчас. Его мутный взгляд медленно прошёлся по ней сверху вниз — оценивающе. Он усмехнулся, облизнул губы, и эта усмешка была настолько мерзкой, что Мия невольно сделала шаг назад.

— А это ещё кто? — протянул он, растягивая слова. — Ты что, решил развлечься? Пока мы там отмечаем, ты тут себе игрушку нашёл? Или она у вас тут в комплекте идёт — уборка плюс ещё кое-что?

Он хохотнул своей пьяной шутке, громко, мерзко.

— Нейт, — сказал он жёстко. — Не неси чушь. Она работает. Оставь её в покое.

Он снова перевёл взгляд на Мию, и теперь в нём читалось что-то вроде извинения, хотя он не произнёс ни слова.

— Если закончила, можешь идти. И если будут проблемы, то ты знаешь, где мой кабинет.

Мия не стала переспрашивать. Не сказала ни слова. Просто кивнула, развернулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

В коридоре было тихо.

Она шла быстро, почти бежала, не оглядываясь, но чувствовала кожей, что взгляд светловолосого всё ещё тянется за ней сквозь закрытую дверь. Оценивающий. Липкий. Грязный. Такой, от которого хотелось ускорить шаг и как можно скорее исчезнуть из этого места. Мия собрала пакеты, закинула синтезатор на плечо и вышла из здания.

Он защитил её. — подумала она, и невольно закусила губу.

Она прокручивала в памяти тот момент, его глаза тёмные, глубокие. В них не было ни жестокости, ни высокомерия только что-то, что заставило её сердце биться быстрее.

Он защитил её не потому, что должен был, а потому что посчитал нужным. В этом было что-то… настоящее.

Почему тогда мисс Роуз говорила о нём с таким презрением? Почему предупреждала держаться подальше. Ведь именно он оказался единственным, кто сегодня встал между ней и двумя пьяными людьми, которые смотрели на неё не как на вещь, а как на человека.

А если бы он не вышел?

Тот, второй, светловолосый, с мутным взглядом и грязными шутками, был отвратителен с первой секунды. Грубый, самодовольный, позволявший себе слова, которые не имел права произносить. И судя по тому, как он говорил, как вёл себя, как смотрел на неё, это и был тот самый партнёр про которого говорила мисс Роуз. Человек, от которого хотелось держаться как можно дальше, бежать без оглядки, спрятаться.

А Итан…

Она тихо произнесла его имя одними губами, сама не заметив этого. Итан. Итан не сделал вид, что ничего не происходит.

Может быть, мисс Роуз ошибалась.

Может быть, она просто видела оболочку — холодную, неприступную, резкую.

Может быть, за этим резким тоном и стальным взглядом было что-то другое.

Что-то, чего Мия не могла объяснить словами, но чувствовала каждой клеткой своего тела.

Глава 5

Когда дверь кабинета закрылась, Нейт ещё несколько секунд смотрел ей вслед сквозь стекло, облизнув губы с таким видом, будто только что попробовал что-то вкусное и теперь смакует послевкусие. Затем усмехнулся и не скрывая пьяного, развязного тона, бросил:

— Хороша! Я бы её трахнул. Мне нравятся такие скромные, тихие, — он растягивал слова, смакуя каждое. — Они обычно лучше всех в постели. Знаешь, эта фигня с невинностью, с дрожью... Зажмуривается, кусает губу, но трепещет вся, как птичка в руках. Обожаю это чувство. Когда они сдаются. Когда ломаются под тобой.

Он хохотнул, довольно, грязно, и посмотрел на Итана, ожидая реакции.

Итан усмехнулся в ответ — криво, через силу, но усмехнулся.

— Да уж... — протянул он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Жаль, что с таким каменным лицом.

Он сам не понял, зачем это сказал. То ли чтобы подыграть Нейту, то ли чтобы убедить самого себя, что всё нормально.

Нейт довольно хмыкнул, опустился в кресло, поставил бутылку виски на стол и долил бокал до самого края, так что жидкость едва не переливалась через край. Протянул его Итану. Они чокнулись, Итан сделал большой глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость разливается по телу.

— Эй, — Нейтон прищурился, глядя на него с пьяным, довольным прищуром. — Сегодня можно позволить себе всё, чёрт возьми. Даже не верится, что мы эту сделку закрыли. Ты представляешь, сколько теперь бабла попрёт? — он потер руки, предвкушая. — Поехали в Black Veil. Отметим как следует. Оплачу тебе двух или даже трёх шлюх. Выберешь сам. Блондинок, брюнеток, рыжих каких хочешь. Я сегодня щедрый.

Он хлопнул Итана по плечу, и Итан поймал себя на масле что снова плывёт по течению, которое задаёт Нейт.

— Ладно, поехали, — сказал он

— Нам и правда есть что отпраздновать.

Ночь была длинной, липкой от алкоголя, густого дыма и сладковатого запаха дорогих духов, смешанных с потом. Итан и Нейтан сидели в глубоком кожаном диване в приватной комнате «Black Veil». Виски сделал своё дело — снял напряжение, развязал язык, разогнал кровь, превратил остатки совести в желеобразную массу, которая уже не мешала. Итан, обычно сдержанный, холодный, теперь откинулся на спинку и устало, мутно смотрел на девушек, что крутились рядом. Нейт развалился на диване, на его коленях уже сидела миниатюрная блондинка в одних кружевных трусиках, и он грубо, властно ласкал её шею, сжимал пальцами так, что она морщилась, а другой рукой бесстыдно лапал её грудь.

— Соси, — бросил он ей, и девушка послушно наклонилась, расстёгивая его ширинку.

Вокруг Итана, покачивая бёдрами, танцевали две девушки. Одна в кожаном корсете, который больно врезался в тело, оставляя красные полосы на бледной коже, другая в полупрозрачной сетке, сквозь ячейки которой откровенно проступали тёмные соски. Их руки скользили по его груди, животу, цеплялись за ремень, спускались ниже, поглаживая через ткань брюк.

Его взгляд его был мутным, тяжелым и тут в комнату скользнула блондинка — длинные светлые волосы, миниатюрная фигура. Он махнул рукой, отгоняя остальных. Только она.

Голубые глаза смотрели на него с наигранной невинностью. Он пьяным взглядом вглядывался в её лицо — длинные светлые волосы, пухлые губы, то, как она закусывала нижнюю. Пальцы сжали её подбородок, мир двоился. Она медленно села на него, игриво улыбнулась, затем взяла его палец в рот, провела языком по основанию.

Одновременно её бёдра задвигались на нем медленно, плавно. Член отозвался мгновенно и рвался из брюк, и он прижал её бёдра к себе, сильнее, не отрывая взгляда от её лица.

Утром Итан проснулся от дикого гула в голове и адской сухости во рту, будто туда насыпали песка. Язык едва ворочался, горло саднило. Он повернулся на огромной круглой кровати, заляпанной пятнами от пролитого вина и ещё бог знает чего.

Рядом, спиной к нему, спала одна девушка. Её длинные светлые волосы растрепались по подушке спутанным комом. На спине, вдоль позвоночника,красовались свежие царапины — его следы, его ногти. Он смотрел на нее и не чувствовал ничего, кроме тупого, тяжёлого безразличия.

Комната отеля выглядела как поле боя. Кругом валялись разбросанные бутылки — пустые, полупустые, опрокинутые. Смятые пачки денег, рассыпанные по полу купюры, к которым никто не притронулся. Использованные презервативы. Скомканная одежда, чьи-то туфли, пачка сигарет, рассыпанная по ковру, и пепел везде — на простынях, на подушках, на голом теле одной из девушек.

Сейчас, сквозь похмельную, раздирающую боль, это зрелище вызывало в нём не стыд, не отвращение, а только усталое, циничное удовлетворение. Так и должно быть. Так живут победители. Так он должен жить.

Он выбрался из кровати, ноги заплетались, голова кружилась. Нашёл на полу штаны, в кармане нащупал зажигалку и закурил, жадно затягиваясь, чтобы хоть как-то заглушить тошноту.

Нейт храпел, открыв рот, на диване, рядом с брюнеткой в его же рубашке. У неё разъехались ноги, и было видно всё, но никому не было до этого дела. Нейт даже во сне продолжал сжимать её грудь на автомате. Чуть поодаль, свернувшись на кресле, спала рыжая — её длинные волосы рассыпались по подлокотнику, платье задралось почти до талии, но она даже не шевелилась.

Итан налил себе остатки виски из ближайшей бутылки, сделал глоток и скривился, но алкоголь хоть немного прочистил голову, сбил остроту похмелья. Он сел в кресло у окна, глядя на просыпающийся город за стеклом, и сделал глубокую затяжку. Дым щипал глаза.

Через некоторое время Нейт зашевелился, закряхтел, приподнялся на локтях: сонный, опухший, с красными глазами. Он потянулся так, что хрустнули позвонки, разминая затёкшую шею.

— Голова трещит... Налей мне тоже, а? — прохрипел он, сплюнув вязкую слюну на ковёр.

Он посмотрел на кровать, где валялись девушки, и на его опухшем, помятом лице медленно расползлась ухмылка — мерзкая, довольная, собственническая.

— Да... Вчера было весело. Особенно когда эта рыженькая решила устроить нам шоу на столе. Помнишь, как она извивалась? Аж слюни текли смотреть. Хорош, дружище. Держи пять.

Итан хлопнул его по ладони. Хлопок получился вялым, но Нейту хватило.

— Сегодня я на работу не поеду, — заявил Нейт, наливая себе ещё виски прямо в грязный бокал, не глядя, плеснув мимо на стол. — Вызову врача, пусть капельницу поставит, а то сдохну к чёртовой матери. Ты как? Твоя красотка ночью не вымотала? Я слышал, у вас до самого утра возня была.

— Что-то вроде того, — хрипло усмехнулся Итан, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри было пусто и гадко.

— Ладно, — Нейт откинулся на спинку дивана, довольно жмурясь. — Закажем тут завтрак, кофе, пожрём нормально. А вечером... — он многозначительно поднял палец, — может, повторим? Я узнал, тут есть пара близняшек. Настоящих, не поддельных. Говорят, дико синхронно работают. Если одну трахаешь, вторая кончает. Представляешь? — он заржал, довольно, грязно.

Итан криво усмехнулся.

— Как-нибудь повторим, — сказал он, чокнувшись с Нейтом оставшимся в бокале виски. Стекло жалобно звякнуло. — Но сначала надо в порядок прийти. Чувствую себя как последнее дерьмо. Всё болит.

Он потянулся к телефону. На экране — несколько пропущенных от Артура из безопасности. «Косяки с шифрованием, призрачные сигналы». Итан фыркнул. Повод как повод. Реальность, скучная и требовательная, властно стучалась в дверь.