Фермата

Это было новым ощущением.

Её мнение не оценивали. Его принимали.

Почти незаметно появилась и традиция. Мия стала приносить на репетиции пончики из пекарни за углом. С глазурью, с посыпкой, каждый раз разные. Со временем без этой коробки репетиция казалась незавершённой, и все ждали её появления.

— Сегодня с клубникой?

— Нет, я первый выбираю, она всегда берёт шоколадные.

— Подождите, дайте Мии сначала открыть коробку.

Эти мелочи делали репетиции теплее. Театр переставал быть просто рабочим пространством. Он становился местом, куда хотелось приходить.

Мия ловила себя на том, что смеётся громче, чем когда-либо раньше. Что разговаривает свободно, не подбирая каждое слово. Что не чувствует себя лишней или слишком тихой.

Без матери рядом она будто постепенно становилась собой.

Дни проходили быстро, почти незаметно. Утром репетиции, днём обсуждения, вечером музыка. Иногда они задерживались в театре дольше обычного, сидела у сцены с синтезатором, глядя на актёров, и сразу пыталась нащупать звук. Набрасывала фразы, записывала ноты в блокнот, ловила интонации на ходу. Она горела работой.Но теперь эта работа была не одиночеством, а частью общего дыхания. И именно это делало её по-настоящему живой.

На кровати лежал бургер с двойным сыром и огромный стакан газировки. Мия улыбалась, глядя на него, и продолжала делать пометки в нотах.

Телефон зазвонил резко выдёргивая её из мыслей.

— Мия, — голос матери был привычно холодным и собранным. — Ты не звонила уже два дня. Надеюсь, ты работаешь, а не шляешься там без дела.

Мия взяла бургер , лежащий на кровати и откусила, наслаждаясь этим простым, запрещённым удовольствием.

— И ты нормально питаешься? — продолжала мать, не дожидаясь ответа. — Я надеюсь, ты не ешь этот американский фастфуд. Ты же знаешь, что это вредно. Потом не жалуйся.

Мия вытерла пальцы салфеткой, посмотрела на крошки на ладони и едва заметно усмехнулась.

— Мам, всё в порядке, — сказала она ровно. — Сейчас очень много работы. Я ем салат. С овощами. Всё как ты любишь.

Она снова откусила бургер. Соус капнул на салфетку, оставив жирное пятно. Мия почувствовала странное, почти детское удовлетворение от этого несоответствия между словами и реальностью.

— Салат, — повторила мать с сомнением. — Смотри у меня. Ты там не отдыхать поехала. Это шанс. Ты должна быть сосредоточена. Я рассчитываю на результат. И не забывай, я буду звонить. Часто.

— Я знаю, мам, — ответила Мия. — Правда, сейчас репетиция, а еще у меня телефон почти разрядился.

Это было неправдой. Телефон лежал рядом, с полным зарядом. Но ей нужно было закончить разговор. Не из грубости. Из необходимости сохранить это ощущение тишины и своей жизни.

— Ладно, — сказала мать после короткой паузы. — Перезвони позже.

— Конечно, — тихо ответила Мия. — Пока.

Она сбросила вызов и несколько секунд сидела неподвижно, глядя на экран. Только сейчас до неё дошло, что она впервые солгала матери. Мия вытерла пальцы салфеткой и, не вставая с места, потянулась к блокноту с нотами, который лежал в сумке рядом. Она достала его и медленно перелистнула страницы. Яркая, драматичная сцена, которая требовала музыки, которая берёт за душу и не отпускает. Мия пролистала несколько страниц. Карандаш лежал там же, на полях виднелись быстрые пометки, сделанные на ходу.

Она открыла чистый лист и только потом включила синтезатор.

Новая партия рождалась легко и уверенно, она сразу почувствовала, что попала точно.

Всю ночь Мия работала над этой сценой. Возвращалась к ней снова и снова, переписывала, убирала лишнее, оставляла паузы, пробовала другой темп.

Утром она пришла в театр с новой партией.

Села в зале, установила синтезатор, разложила ноты. На сцене актёры заняли свои места. Когда Мия начала играть, разговоры стихли. Музыка медленно заполнила пространство, легла на сцену, на свет, на дыхание актёров. В зале стало тихо. Кто-то закрыл глаза, кто-то замер, не отрывая взгляда от сцены.

— Это… просто великолепно, — сказал мистер Харрисон после паузы. — Именно то, что нужно. Это берёт за душу.

Мия улыбнулась.

— Очень красиво, — добавил Джереми.

Пока Мия собирала синтезатор, она всё чаще ловила на себе его взгляд. Он не был навязчивым. Скорее внимательным, тёплым. Его взгляд задерживался чуть дольше, чем требовалось. Каждый раз Мия смущённо отводила глаза, делая вид, что занята нотами, заправляя за ухо непослушную прядь, будто именно в этот момент это было самым важным делом.

Когда репетиция закончилась, Джереми подошёл ближе и, словно между прочим, предложил выпить кофе неподалёку. Просто поговорить. Мия удивилась самой себе, когда согласилась почти сразу. Раньше она бы смутилась, нашла бы предлог отказаться, вспомнила бы мамины слова о дистанции, о том, как «неправильно» выглядят подобные приглашения. Эта мысль мелькнула и сейчас, но уже не остановила её. Она лишь отметила это про себя и позволила разговору случиться.

И именно в такие моменты Мия замечала, что меняется. Не Она больше не носила строгие платья, которые выбирала мать. Теперь это были удобные джинсы, простые футболки с ироничными надписями, мягкие свитеры, в которых можно было сидеть на полу театра и не думать о том, как ты выглядишь со стороны. Она распускала длинные белокурые волосы, позволяла им свободно падать на плечи, а не стягивала их в тугой пучок. На лице появлялся лёгкий макияж, блеск для губ, чуть подчёркнутые ресницы. Мелочи, которые раньше считались лишними и потому были под запретом.

Она даже купила себе пару вещей просто потому, что захотелось. Короткую юбку чуть выше колена, ту самую, на которую она раньше смотрела украдкой и сразу вспоминала, как мать говорила, что это вульгарно и неподобающе. Теперь юбка висела в шкафу рядом с джинсами, и Мия улыбалась каждый раз, когда видела её.

Жизнь наполнялась простыми радостями. Она сама решала, когда идти в прачечную, могла спать до обеда в выходной, не испытывая вины, выходила за продуктами без списка и возвращалась домой с пакетом, в котором было больше спонтанного, чем запланированного. Шла по улице, чувствуя ритм города, и вдруг понимала, что стала его частью.

Глава 2

Прошло два месяца.

Репетиции шли своим чередом, без спешки, но с внутренним напряжением, которое накапливается только тогда, когда работа по-настоящему живая. Большая часть музыки уже была написана. Мия жила этим проектом так, будто другой реальности для неё не существовало. Сцены менялись, уточнялись, обрастали деталями, а музыка постепенно становилась их внутренним нервом.

В то утро она проснулась раньше обычного.

На кухне было тихо, город за окном медленно просыпался. Мия сделала себе простой завтрак. Тост, немного масла, йогурт, налила кофе в свою любимую кружку, ту самую, с мелкими нотами по краю, купленную в маленьком магазине возле театра. Кофе был горячим, терпким, бодрящим.

Она собиралась торопливо, в сумку легли папки с нотами, блокнот с пометками, на плечо она закинула чехол с синтезатором. Этой ночью она почти не спала.

Музыка пришла внезапно.

Это был короткий фрагмент. Всего несколько секунд. Музыка для сцены напряжённого молчания, когда между героями уже сказано всё, но самое важное ещё не прозвучало вслух. Тонкая, натянутая, почти невыносимая. Внутри у Мии всё вибрировало, когда она играла этот фрагмент снова и снова. Он не был громким. Не был эффектным. Но был точным. Настоящим.

Она гордилась им.

Телефон зазвонил, когда она уже застёгивала сумку.

Имя мистера Харрисона высветилось на экране.

— Мистер Харрисон, — сказала Мия, почти сразу поднимая трубку. В голосе было волнение. — Я как раз хотела вам позвонить. Я написала сегодня ночью фрагмент для сцены второго акта, помните, ту паузу перед финальным монологом? Там получилось что-то очень точное, я думаю, вам нужно послушать, это буквально…

— Мия, — перебил он. — Мия, подожди.

Она замолчала.

— Вчера ночью… — он сделал паузу. — В театре случилось короткое замыкание. Проводка старая. Искра. Огонь пошёл по заднику сцены. Сработала система, пожарные приехали быстро. Никто не пострадал.

Мия сжала телефон сильнее.

— Но сцена… — продолжил он. — Сцена сильно повреждена. Часть зала тоже. Декорации. Свет. Всё.

Она стояла посреди комнаты, не двигаясь.

— Мия, — сказал он мягче. — Нам придётся приостановить проект.

Слова повисли между ними.

— Найти новую сцену в разгар сезона почти нереально, — продолжал он, будто объясняя сам себе. — А восстановление займёт месяцы. Если вообще будет финансирование. Ты же понимаешь, старые здания никому не нужны. Их проще снести и построить торговый центр. Инвестор уже дал понять, что не готов вкладываться дальше. Это слишком рискованно.

Мия не могла вымолвить ни слова.

— Я уже оповестил труппу, — сказал он. — Пока пьеса заморожена. Я не знаю, выйдет ли она вообще. Возможно… возможно, ей просто не суждено выйти в свет.

Он замолчал, потом добавил тише:

— Мне очень жаль. Ты чудесный композитор, Мия. У тебя большое будущее. Я обязательно свяжусь с тобой, как только появится хоть какая-то ясность.

Разговор закончился быстро. Слишком быстро.

Телефон погас.

Мия опустила руку.

Проект, которым она жила, исчез за одну минуту. До конца оплаченной аренды оставалось два с половиной месяца. Сбережений было мало. Возвращаться к матери она не могла. Даже мысль об этом сжимала грудь.

Мия медленно опустилась на край кровати.

Впервые за долгое время она не знала, что делать дальше.

Недели слились в один повторяющийся день.

Утро почти не отличалось от вечера, а понедельник — от субботы. Мия просыпалась рано, даже когда в этом не было необходимости. Она варила кофе, открывала ноутбук и снова начинала искать работу.

Сначала она была уверена, что всё решится быстро. Репетиторство казалось самым очевидным вариантом. У неё был диплом, опыт, рекомендации, годы занятий. Она отправляла заявки в частные школы, музыкальные студии, отвечала на объявления родителей.

Ответы приходили не сразу.

А когда приходили, почти всегда заканчивались одинаково.

Вежливые формулировки. Благодарность за интерес. Уточняющие вопросы. А потом необходимость лицензии штата, подтверждения диплома через местные инстанции. Процесс мог занять месяцы.

Месяцев у неё не было.

Она закрывала письма, открывала новые вкладки, прокручивала списки вакансий. Иногда ловила себя на том, что смотрит в экран, не читая, просто двигая пальцем по тачпаду.

В какой-то момент ей всё же удалось найти подработку.

В старом католическом соборе почти на окраине города пару раз в неделю собирался камерный оркестр. Здание давно не использовалось по назначению. Там не было прихожан, но была акустика. Высокие потолки, каменные стены, холодный воздух. Оркестр играл музыку из сериалов и культовых фильмов. Темы, знакомые каждому. Музыку, которую узнавали с первых нот.

Это не было искусством в привычном для неё смысле, но это была музыка. И этого оказалось достаточно.

Концерты проходили просто. Музыканты собирались ближе к вечеру, раскладывали ноты на пюпитрах, переговаривались вполголоса, настраивали инструменты. В зале постепенно гас свет, и холодное пространство собора наполнялось шорохом шагов, приглушённым гулом голосов.

Когда звучала первая тема, пространство сразу менялось. Музыка поднималась под потолок и возвращалась обратно, умноженная эхом. В этом зале звук был почти безупречным. Он не ломался, не терялся, а словно раскрывался, становился объёмнее, глубже, чем был на самом деле.

Платили немного. Двадцать пять долларов за вечер. Этого не хватило бы даже на часть аренды. Но Мия согласилась сразу, не задавая вопросов.

Если бы мать знала, —подумала она.

Если бы увидела её здесь. В холодном соборе. За эти деньги. После Сибелиус-Академии, самого престижного музыкального учебного заведения Европы, которое она закончила с отличием.

Мия знала, что услышала бы.

Знала эти слова наизусть. Они жили в ней давно. Но она отгоняла их, как отгоняют навязчивую мелодию.

Когда музыка поднималась под своды и растворялась где-то наверху, всё это переставало иметь значение. Она была рада просто быть здесь. Просто играть.

Матери она разумеется ничего не сказала.

Каждый разговор по телефону звучал одинаково.

— Всё хорошо, — говорила Мия.

— Проект в процессе. Я занята. Работаю.

И это была почти правда.

Она сидела за столом с ноутбуком, открытым на сайте вакансий. Страницы медленно прокручивались вниз, одна за другой, пока в трубке снова звучал голос матери. Мия ела йогурт, механически, почти не чувствуя вкуса, будто это было просто движение, которое нужно совершить.

— Ты не слоняешься там по ночам? — спросила мать. — Вчера ты не взяла трубку в десять.

— Мама, я уже спала, — соврала Мия спокойно.

— Ты должна требовать солидную оплату, — продолжала мать. — Ты выпускница такого престижного заведения. Зачем тебе работать за копейки?

— Мам, всё в порядке.

Мать не слушала. Она уже говорила о чём-то другом. Про соседей. Про украденную машину. Про то, как сейчас вообще нельзя никому доверять. В её голосе было привычное раздражение, смешанное с поучением, и Мия знала этот тон слишком хорошо.

Она смотрела в экран и кивала, хотя мать этого не видела. Почти не слушала, вставляя короткие, выученные фразы. Да. Понимаю. Конечно. Ты права. Одной рукой она автоматически обновляла страницу с вакансиями.

И вдруг взгляд зацепился.

Уборщица.

Ночные смены.

Мия усмехнулась вслух, даже тихо рассмеялась.

— Мия, что смешного? — насторожилась мать.

— Мам, у меня сейчас телефон садится, — быстро сказала она. — Мне надо бежать на репетицию. Я наберу позже.

Она сбросила вызов, не дожидаясь ответа.

Мия уже собиралась закрыть вкладку, подумав с иронией, что это прямо по специальности, но взгляд снова вернулся к объявлению. К строчке с оплатой.

Сумма была в разы выше всего, что она получала сейчас. Этого хватило бы на аренду, еду, транспорт. И даже оставалось бы немного.

Ночные смены.

Мия медленно доела йогурт, собирая ложкой остатки со стенок стаканчика. Она сидела неподвижно и думала.

Ночью не задают вопросов.

Ночью можно быть незаметной.

И вдруг всё сложилось. Днём музыка. Репетиции. Поиск. Ночью работа.

Она закрыла ноутбук. Потом снова открыла объявление. Ещё раз посмотрела на цифры. Усмехнулась сама себе и не давая себе времени передумать, набрала номер.

Мия приехала раньше назначенного времени и несколько минут просто стояла у входа, глядя на стеклянный фасад. Здание поднималось вверх почти без конца, отражая небо и соседние небоскрёбы. Оно выглядело слишком современным, слишком уверенным в себе. Таким, каким она сама себя никогда не ощущала.

— Мисс Эллинг?

Она обернулась. Перед ней стояла девушка в безупречном костюме и на высоких каблуках. Строгая, собранная, с планшетом в руках и взглядом человека, привыкшего контролировать пространство.

— Я Клара, HR, — представилась она. — Пойдёмте, я вас проведу, чтобы вы не заблудились.

Мия кивнула и пошла следом.

Внутри здание оказалось ещё масштабнее. Просторный холл был залит светом, стекло и металл отражали движение людей. На огромных экранах бежали графики, цифры, курсы валют. Логотип AURUM NODE сиял на стене холодным золотом. Инвестиционная компания нового типа, как позже скажет Клара. Криптовалюты, венчурные фонды, быстрые деньги и ещё более быстрые решения.

Вокруг было шумно. Люди в дорогих костюмах говорили по телефону, смеялись, спорили, торопились. Кто-то пил кофе на ходу, кто-то сидел с ноутбуком прямо в холле. Здесь всё происходило одновременно. Всё было в движении.

— У нас современный подход к работе, — сказала Клара, будто между прочим, ведя Мию вперёд. — Мы много требуем, но и даём людям возможность выпускать пар.

Они шли по длинному коридору, мимо переговорных с прозрачными стенами, за которыми кипели обсуждения.

— Каждую пятницу у нас вечеринки, — продолжила Клара. — Закрытые. Только для сотрудников и партнёров. После удачных сделок, крупных контрактов, выхода на новые рынки. Здесь умеют работать и умеют отдыхать. Иногда слишком хорошо.

Мия слушала, стараясь не выдать растерянности. Лифты поднимали их всё выше, город за стеклом медленно отдалялся.

— Алкоголь, музыка, гости, — спокойно перечисляла Клара. — Люди позволяют себе больше, чем обычно. Это часть корпоративной культуры. Я думаю вы понимаете о чем я, но утром офис должен выглядеть так, будто ничего не происходило.

Они прошли почти через весь офис и зашли в кабинет Клары с панорамными окнами. Город внизу казался нереальным, как декорация.

Она села за стол и открыла резюме Мии. Сначала пролистала быстро, затем остановилась. Брови поползли вверх.

— Сибелиус-Академия, — произнесла она медленно. — С отличием. Композитор.

Она подняла взгляд, теперь уже с откровенным интересом.

— Композитор и такой выбор работы?

Мия чуть смутилась.

— Это временно. Подработка.

— Понимаю, — кивнула Клара. — Ничего сложного. Ночные смены. Вы будете приходить после мероприятий. Наводить порядок. Иногда до рассвета.

Она сделала паузу.

— Мы платим хорошо. Потому что нам важно, чтобы сотрудники могли утром начать рабочий день без следов ночи.

Мия решилась задать вопрос.

— Почему такая высокая оплата?

Клара улыбнулась, но в этой улыбке не было ни тепла, ни иронии.

— Мисс Эллинг, — сказала она спокойно, — мы платим не только за уборку. Мы платим за молчание.

Она достала папку и положила её перед Мией.

— У нас строгая политика конфиденциальности. Всё, что вы увидите здесь ночью, должно здесь и остаться. Алкоголь, разговоры, гости, иногда вещи, которые не должны покидать эти стены. Руководство требует подписания NDA.

Мия на секунду задержала дыхание. Потом кивнула.

— Мне подходит.

— Отлично. Тогда оформим вас сразу. Приступить сможете уже сегодня. К полуночи вы должны быть здесь. Рабочую одежду и инвентарь получите на месте. Старшая смены, мисс Роуз, всё покажет и объяснит.

Клара посмотрела в планшет.

— График ночной. Расчёт раз в неделю.

— Хорошо , — ответила Мия.

Клара улыбнулась и протянула папку с документами.

— Добро пожаловать в AURUM NODE, мисс Эллинг.

Мия подписала бумаги, чувствуя, как внутри что-то сжимается и одновременно становится пусто.

Глава 3

К полуночи Мия была на месте.

У служебного входа её встретила мисс Роуз. Женщина лет сорока, с тёмными волосами, собранными в тугой пучок, и цепким взглядом человека, который видел здесь всё и давно перестал чему-либо удивляться. Она приложила карту к считывателю, дверь тихо щёлкнула, и они вошли внутрь.

Офис был пустым.

Горел только нижний свет, мягкий и рассеянный. Огромное пространство тянулось вглубь: стеклянные перегородки, длинные столы, ряды кресел. Днём здесь, должно быть, кипела жизнь, но сейчас всё выглядело чужим и немного нереальным, словно декорации после спектакля.

— Ты новенькая, так? — спросила мисс Роуз, оглядывая Мию с головы до ног. — Совсем молодая. И чего решила на такую работу пойти?

— Деньги нужны, — ответила Мия. — Я композитор. Это временная подработка, пока не найду что-то подходящее.

Брови мисс Роуз слегка поползли вверх.

— Ну надо же, — протянула она. — Композитор. Ладно, пойдём. Хотя, если честно, я уже ничему не удивляюсь.

Они двинулись по коридору, и шаги глухо отдавались в тишине.

— Вот здесь можешь оставить свои вещи, — сказала мисс Роуз, указывая на небольшую комнату сбоку. — А теперь пойдём, покажу всё остальное.

Она шла уверенно, не оглядываясь.

— Работаем строго по одному, — продолжила она на ходу. — Распоряжение начальства. Меньше разговоров, меньше сплетен. Можно сказать, заметаем следы того, что тут иногда творят. Будто нам до этого есть какое-то дело.

Она усмехнулась.

Мисс Роуз остановилась у двери кладовой.

— Считают, что так безопаснее. Для них, — добавила она с лёгким презрением. — Хотя что я тут могу взять, я и не понимаю толком, чем они здесь занимаются. Моё дело простое. Есть распоряжение — я выполняю. В остальное не лезу.

В кладовой стояли тележки, вёдра, тряпки и швабры. Всё было расставлено строго, без лишних деталей. Мисс Роуз протянула Мие бежевый фартук и перчатки, сама надела такие же.

— Надевай. Вот твой инструмент, — кивнула она на тележку. — И это важно. Запомни.

Она указала на пакеты.

— Розовые для мусора, который никто не должен видеть. Бутылки, упаковки, всякое такое. Иногда бывает и похуже, — добавила она с кривой улыбкой. — Это всё оставляешь строго здесь. Ночью за этим заезжают отдельно. Остальное складываешь в синие и выносишь после смены. Поняла?

— Да, — кивнула Мия.

— Пойдём.

Они выкатили тележку в коридор.

— Начинаем лучше отсюда, — сказала мисс Роуз, указывая на опенспейс.

Она работала уверенно и быстро, протирала столы привычными движениями. Мия старалась не отставать. Работа оказалась механической, почти успокаивающей. Они переходили от кабинета к кабинету, двигаясь методично, без спешки.

Пройдя несколько помещений, мисс Роуз остановилась и указала на лист, прикреплённый к стене.

— Смотри. Если находишь какие-то вещи или что-то, о чём нужно знать следующей смене, записываешь сюда. Пересменку сдаём на этом листе.

Вдалеке, за стеклянной перегородкой, в одном из кабинетов горел свет.

— Там кто-то есть? — тихо спросила Мия.

— А, там, — кивнула мисс Роуз в сторону полутемного кабинета. — Это начальник. Итан Уэст. Странный он, никогда не здоровается, молчит в основном, но очень вспыльчивый если что не так, может быстро заменить тебя. — Она сделала паузу, усмехнулась. — Но по правде, красивый, конечно. Только думает, что раз у него деньги, можно на всех свысока смотреть.

Она понизила голос.

— До тебя тут Рейчел работала. Так вот, зашла к нему без стука, когда он там… ну, ты понимаешь, был не один. Говорят, вылетела оттуда пулей. Так что имей в виду: стучать всегда, смотреть в пол и не задавать вопросов. Он не из тех, кто объясняет. Работает в основном ночами. Что-то там с торгами, я не вникаю. С ним лучше быть осторожнее.Никогда не знаешь, что у него в голове.

Она понизила голос.

— И ещё у него есть партнёр. Нейтан Филл. Тот ещё козел. Узнаешь его сразу, — она посмотрела на Мию внимательнее. — По грязным шуточкам. Иногда позволяет себе лишнее, имей в виду. Особенно рядом с такими, как ты.

Мисс Роуз ещё раз оценивающе скользнула по ней взглядом.

Мия напряглась, и скрыть это было невозможно.

— Не пугайся, — усмехнулась мисс Роуз. — Инцидентов не было. Пока. Просто игнорируй и делай свою работу. Тебе за это платят.

Они продолжили уборку. Тележка тихо скользила по полу, тряпки шуршали, вода плескалась в вёдрах. Мисс Роуз говорила на ходу, будто просто заполняя тишину и не придавая своим словам особого значения.

— Богатые думают, что им всё можно, — сказала она, нагибаясь и вытаскивая из-под стола очередную пустую бутылку. — Деньги, власть, ночные вечеринки. А потом мы всё это приводим в порядок. Как будто ничего и не было.

Она бросила бутылку в нужный пакет и выпрямилась.

Они дошли до зоны кухни. Здесь было особенно заметно, как заканчивался чей-то вечер. В раковине громоздилась гора посуды, на столах стояли недоеденные обеды, стаканы с остатками напитков, коробки из-под еды. Воздух был густым от смешанных запахов.

Мисс Роуз вздохнула, закатала рукава и принялась за дело.

— Тут можешь перекусить, — сказала она между делом, пододвигая Мии чашку. — Не стесняйся. В холодильнике еды всегда полно. Так что бери спокойно. Зачем тратиться, если начальство и так платит, — усмехнулась она.

Она кивнула в сторону кабинета начальства.