Мост над годами

Музыка доходит до пиковой точки. Мелодия взлетает ввысь, обещая скорый, сокрушительный дроп.

Вилена резко оборачивается. Лазерный луч цвета персидского индиго рассекает её лицо, отражаясь в глазах. Кас не ждет — он делает шаг вперед, сокращая последнее расстояние, и берет её лицо в ладони. Линия его подбородка жесткая, взгляд открытый, честный, абсолютно свободный от чужих оценок.

Они целуются. Жадно, с какой-то отчаянной тягой друг к другу, словно этот поцелуй — последний глоток воздуха перед тем, как всё вокруг разлетится на пиксели. В этом не было продюсерского расчета или страха быть увиденными. Кас прижимает её к себе, полностью отдаваясь этому моменту, пока вокруг них беснуется, кричит и снимает на камеры ослепшая от восторга толпа.

И в секунду, когда трек срывается в финальный, самый мощный басовый провал, световая сетка над ними сходит с ума.

Прямо над их головами, из центра пульсирующих фракталов, стремительно разрастается гигантское неоновое дерево. Его ветви — переплетение чернильно-синих и персиковых световых капилляров — выстреливают в зенит, закрывая собой небо. Это технологичный, сияющий Иггдрасиль, который дышит в такт королевскому биту Лиама. От неоновой кроны отделяются светящиеся листья-искры, медленно оседая на плечи танцующих людей.

Толпа заходится в экстазе, небо горит, музыка выламывает ребра, а Вилена и Кас продолжают держаться друг за друга под защитой этого светящегося исполина, полностью затерянные в своем собственном, тактильном космосе.

Музыка сделала последний, сокрушительный виток, уводя ломаную бочку в бесконечное эхо. Но тишина не наступила. Густой, вибрирующий бас предыдущего трека начал плавно, почти незаметно перетекать в совершенно иное русло. Из глубины звуковой системы поднялся чистый, хрустальный эмбиентный гул, напоминающий далекое эхо в пустом пространстве. Звук словно отражался от невидимых стен, создавая ощущение бескрайнего, космического вакуума. Этот плавный переход убаюкивал, заставлял толпу затаить дыхание в ожидании чего-то монументального. Музыка дышала внутри каждого, становясь глубже, тоньше, превращаясь в гипнотическое звуковое полотно, где каждый аккорд отзывался внутренним резонансом.

И в этот момент на сцене началось новое движение.

В темноте, под аккомпанемент этого нарастающего эха, появились фигуры. На сцену выходили люди в футуристических лазерных костюмах. Их движения были подчеркнуто ломаными, роботизированными — казалось, они не просто идут, а пошагово загружаются в этом пространстве, преодолевая сопротивление плотной неоновой атмосферы. Каждый шаг — как кадр замедленной съемки, каждый взмах руки — как цифровой баг.

Выстроившись в идеальный, геометрически выверенный ряд, они синхронно начали свой танец. Тонкие лазерные лучи, встроенные в их костюмы, прошивали туман, а сами танцоры то резко срывались в безумный ритмичный рисунок, то замирали. Вспышка стробоскопа — и они визуально рассеивались по всей сцене, словно рассыпающиеся и вновь собирающиеся пиксели на гигантском экране. Это была чистая магия технологий и человеческой пластики.

Вилена и Кас долго не видели ничего, кроме друг друга. Для них этот визуальный перформанс оставался лишь красивым, размытым фоном к их собственному, замершему мгновению. Руки Каса все еще грели её лицо, а шелк её шаровар хранил тепло его тела.

Но постепенно, подчиняясь новому, завораживающему ритму сцены, они медленно отстранились друг от друга и синхронно перевели взгляд на световое безумие, разворачивающееся впереди. Вилена слабо улыбнулась — профессиональный инстинкт на секунду взял верх, но уже совсем по-другому, мягко.

Она потянулась к карману, достала телефон и подняла его чуть выше их голов, ловя в объектив их лица на фоне беснующейся толпы и лазерных пикселей сцены. Кас, заметив это движение, не стал позировать. Он просто наклонился и снова коротко, но до невозможности нежно поцеловал её в губы прямо в момент вспышки. Вилена, не опуская руки, ухмыльнулась и сделала еще один кадр — живой, смазанный, запечатлевший этот триумф, который теперь принадлежал только им двоим.

***

Тем временем на сцене Лиам выводил частоты до мурашек. Хрустальное, блуждающее эхо нового трека прошивало стадион насквозь, и парня самого накрывало этой звуковой волной — по коже крупным бисером катились мурашки, смешиваясь с каплями пота. Он работал на пределе концентрации, но периодически вскидывал голову, бросая быстрые, цепкие взгляды на бушующий внизу человеческий океан. Считывая их реакцию по секундам, видя, как толпа замирает от этого космического гула, Лиам довольно улыбался. Пальцы уверенно легли на контроллеры: он плавно срезал верхние частоты, уводя трек в глухой подводный вакуум, а затем резко, точно в долю, выкрутил ручку фильтра обратно, бросая в толпу плотный, осязаемый бас и заставляя стадион взреветь в едином экстазе.

Чуть сбоку, у самого края диджейского подиума, Вики снимала этот триумф на видео. Смартфон в её руке двигался плавно, ловя в кадр безумную энергетику Лиама, его взлетающие руки и профиль на фоне беснующихся лазерных пикселей. Майя танцевала совсем рядом, полностью растворившись в музыке; она то и дело ловила взгляд Вики, смеялась и задорно влетала в объектив, вскидывая руки к горящему небу.

Поймав этот дикий кураж, Вики со смехом перевела камеру на себя. Пританцовывая и кружась на месте, она закрутила объектив вокруг, снимая всё, что попадалось на пути: кричащую VIP-ложу, уходящие в зенит световые ветви, танцующих людей и саму себя — растрепанную, счастливую, с горящими глазами.

Не прерывая танца, она прямо на ходу, в пару тапов, залила получившийся минутный ролик в официальную группу мероприятия в «Вече». Видео улетело в сеть с коротким, взрывным текстом:

Прямо сейчас в Гиперионе творится настоящее фэнтези-безумие в реальном времени. Те, кто с нами — вам очень повезло оказаться сегодня тут. Те, кто не с нами... До скорых встреч.

Пост мгновенно ушел в ленту, и под ним тут же, со скоростью пулеметной очереди, начали нарастать тысячи лайков и репостов от тех, кто прямо сейчас пытался поймать эту ускользающую неоновую ночь.

***

Вилена убрала телефон в карман шаровар. Мягкая, растерянная улыбка тут же сменилась привычным, собранным выражением лица. Профессиональный инстинкт вернулся мгновенно, как только её взгляд упал на наручный терминал — цифры тайминга безжалостно бежали вперед. До конца пятидневного марафона оставались считанные часы, и шоу требовало её полного присутствия. Она бросила на Каса последний быстрый взгляд, полный скрытого тепла, и стремительно двинулась по техническому коридору обратно к пультовой, на ходу вскидывая рацию к губам и отдавая команды Тёме по координации финальной волны дронов.

Кас остался один на переходе. Оглушительный триумф сцены, лазерные пиксели и крики толпы — всё это разом отодвинулось на задний план, превратившись в глухой, смазанный шум. Он медленно повернулся и пошел в сторону VIP-террасы. Кас двигался в полном тумане очарования и влюбленности, тихий, оглушенный собственным счастьем. Он шел сквозь вибрирующий неоновый полумрак, словно никого не замечая вокруг.

Аня и Дэн, наблюдавшие за всем происходящим с диванов ложи, первыми заметили сына. Его приятное, абсолютно погруженное в себя состояние бросалось в глаза — парень буквально светился изнутри, потерянный для внешнего мира.

— Костя! — негромко позвала Аня, но сын даже не повернул головы, продолжая на автопилоте идти прямо в их сторону.

Аня в изумлении посмотрела на мужа, а затем с мягкой, удивленной улыбкой показала пальцем на сына, без слов выражая всё свое потрясение от того, каким она видит его прямо сейчас. Дэн в ответ просто улыбнулся и понимающе покачал головой, не вмешиваясь.

Кас дошел до их столика, опустился на свободное место рядом и тихо, глубоко вздохнул, тщетно стараясь вернуть себя к привычному, ровному состоянию. Но это было невозможно. Его щеки горели, губы зудели и покалывали от недавних жадных поцелуев. Он уже совсем не мог — да и не хотел — скрывать своего состояния. Ему было абсолютно все равно, что сейчас подумают родители.

Дэн молча протянул сыну открытую бутылку прохладной воды. Кас на автомате взял её, сделал медленный, долгий глоток и замер, до сих пор физически чувствуя на своих губах вкус и мягкость губ Вилены.

***

Вилена почти бежала по техническому настилу обратно к режиссерскому пульту, на ходу отдавая команды в рацию, как вдруг прямо у входа в бэкстейдж-зону наткнулась на охрану, сопровождавшую прибывших артистов.

В центре группы стояла она.

Длинные, тяжелые рыжие волосы ярким пламенем горели в свете прожекторов, рассыпаясь по плечам. На ней был облегающий изумрудно-зеленый топ, подчеркивающий безупречную осанку, и свободные, мягкие черные штаны-алладины, которые делали её силуэт расслабленным и хищным одновременно. Профессиональные наушники привычно покоились на шее. Она приехала закрывать этот пятидневный марафон, и от одного её присутствия воздух вокруг, казалось, зарядился статическим электричеством. Лола транслировала чистую, породистую уверенность, но в её глубоком, чуть томном взгляде, устремленном на бушующий стадион, читался чистый взрыв любви к этой ночи и к музыке.

— Лола!! — Вилена, забыв про всю свою продюсерскую строгость и рацию, буквально взвизгнула от восторга, как девчонка.

Лола обернулась, и её спокойное лицо тут же озарилось широкой, искренней улыбкой. Они шагнули навстречу друг другу и крепко, по-настоящему обнялись, как старые близкие друзья, которые прошли вместе не один десяток тяжелых площадок.

— Боже, ты доехала! — Вилена отстранилась, сжимая её за плечи и оглядывая с ног до головы. — Ты прекрасна. Там на поле такое творится, Лиам сейчас заканчивает, публика раскалена добела.

— Я слышу этот бас еще с парковки, Вира, — Лола спокойно улыбнулась, но в её зеленых глазах заплясали опасные искры. Она поправила наушники на шее, переводя взгляд на сцену, где Лиам уже выводил трек к финалу. — Нам предстоит очень красивая ночь. Я готова.

Лола сделала шаг из тени бэкстейджа на залитый светом подиум. Те на танцполе, кто уже слышал её раньше и узнал это огненное облако рыжих волос, моментально взорвались криками приветствия. Волна рева прокатилась от первых рядов к самым кранам стадиона. Оглушающий, плотный бит Лиама перекрывал тысячи голосов, но бешеная, вибрирующая энергия танцпола физически ударила в грудь.

Лола уверенно подошла к пульту. Лиам обернулся, его лицо было мокрым от пота, глаза горели — они быстро, уважительно кивнули друг другу. Лола тут же начала пританцовывать, улавливая ломаный ритм его трека, подготавливаясь принять управление этой многотонной машиной звука. Буквально за секунду они с Лиамом поймали общую волну: два силуэта за пультом — его свободная одежда и её облегающий изумрудный топ — синхронно двигались, качая плечами в такт беснующейся бочке.

Вилена стояла чуть поодаль в пультовой и просто не могла налюбоваться на этот дуэт. Сердце затапливало гордостью и каким-то щемящим, нереальным восторгом. Её сын и её любимый диджей. Вместе. На одной сцене, перед стотысячным морем людей. На секунду Вилене показалось, что она сейчас просто проснется в пустой холодной комнате, а всё это — лишь затянувшийся, слишком детальный сон. Легенда электронной сцены и новичок, который еще утром задыхался от панической атаки, а сейчас выдавал запредельный уровень. Лиам, наверное, сам даже не осознавал, какого масштаба он только что достиг.

— Фотографа на сцену! Срочно! — рявкнула Вилена в рацию, срывая голос. — Поймайте мне этот дуэт, живо!

Через пять минут, тяжело дыша и пригибаясь под лазерными лучами, на подиум выскочил штатный репортер. Камера в его руках затрещала затвором, вылавливая уникальные кадры: Лола с её фирменным томным, влюбленным в музыку взглядом наклоняется к контроллеру, а Лиам с широкой, шальной улыбкой передает ей мастер-фейдер.

Продюсерский долг безжалостно выдернул Вилену из оцепенения. Ей нужно было срочно закрыть финальные ведомости с техническим директором площадки и подписать акты приема-передачи дронов у Тёмы, пока не начался демонтаж сетки. Она быстро ушла в штабной контейнер, на ходу подписывая бумаги, сверяя тайминги и раздавая четкие указания координаторам. На эти бюрократические тиски ушло минут пятнадцать, но для Виры они пролетели как одна секунда.

Когда последний документ был сброшен в сеть, Вилена выдохнула, и пошла на VIP-террасу, где сидели Кас и его родители.

Она ступила на деревянный настил ложи как раз в тот момент, когда над стадионом заиграл первый полноценный трек Лолы.

Это была тяжелая, породистая классика жанра, ремикс, от которого у Вилены всегда буквально сносило крышу. Из колонок вырвался жесткий, гипнотический индастриал-ритм, в который вплетался пугающий, пронзительный вокал — темные, шепчущие голоса, которые словно рождались внутри самой головы, заставляя сознание плавиться. Звук был настолько глубоким и агрессивным, что пространство VIP-зоны разом сжалось. Этот ритм не оставлял шансов остаться равнодушным.

Вилена замерла у входа на террасу, чувствуя, как по спине от этих знакомых звуковых фракталов бегут мурашки. Она перевела взгляд на диваны. Там, в полумраке, сидел тихий, счастливый Кас с бутылкой воды в руке, а Дэн и Аня смотрели на нее с мягкими, понимающими улыбками.

Как только Вилена подошла ближе к Касу, тот сразу, без лишних слов, протянул ей свою открытую бутылку воды. Она перехватила её из его рук и сделала точно такие же долгие, жадные глотки, как и он сам, словно пытаясь смыть скопившуюся за день пыль и раскаленный воздух площадки.

— Сумасшедшая ночь! Сумасшедшая неделя! — произнесла она, закручивая крышку. Голос звучал хрипло, но в нем звенела абсолютная, чистая гордость. Вилена запрокинула голову от удовольствия, подставляя лицо под прохладные порывы ночного ветра и ловя телом тяжелые удары темного, гипнотического трека Лолы.

— Я бы столько не выдержала, — раздался совсем рядом голос Ани, и её рука мягко приобняла Вилену за плечи.

Вира вздрогнула. Внутри всё похолодело, она чуть не выронила пластиковую бутылку из пальцев. Этот жест мгновенно сорвал с неё маску непобедимого продюсера, швырнув в суровую реальность: перед ней стояла мать Каса. Её близкая подруга. Сердце бешено, панически забилось о ребра, а в голове огненными вспышками пронеслись воспоминания: полумрак его комнаты, запах постельного белья, тихий шепот на ухо и этот недавний, сумасшедший поцелуй в самом центре беснующейся толпы, под неоновыми ветвями Иггдрасиля.

Ей тут же, на долю секунды, захотелось больше никогда в жизни не звать их с собой на фестивали. Вилена привычно обняла подругу в ответ, но внутри неё уже намертво встала глухая, железобетонная стена профессиональной защиты.

— Вы не устали? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Немного надоела эта шумиха, если честно, — Аня улыбнулась, перекрикивая нарастающий индастриал-бит. — Но нам точно будет что вспомнить.

Вилена просто покивала в ответ, соглашаясь, хотя мысли её были бесконечно далеки от светских разговоров. Она медленно перевела взгляд на Каса, ловя его тихий, светящийся взгляд, затем скользнула глазами по лицу Дэна и снова отпила воды, выигрывая время.

— Ладно. Мне пора идти, — Вилена выпрямилась, возвращая себе деловой, командный тон. — Кас, ты сегодня нужен. Поможешь на демонтаже, а заодно я расскажу тебе, как делать финал незабываемым.

— Я только этого и жду, — Кас улыбнулся. Открыто, спокойно, совершенно не обращая внимания на то, как удивленно вытянулось лицо его матери при этих словах. В нем не было ни капли страха.

— Отлично, — Вилена повернулась к Ане и Дэну, слегка приподняв брови. — Ничего, что я его забираю? Вам всё равно только через день улетать.

— Ладно, если Кас хочет, пусть остается, — Аня пожала плечами и слегка пританцовывая в такт мощного трека Лолы, окончательно сдаваясь под напором этой атмосферы. Дэн лишь понимающе кивнул.

— Тогда до завтра, если вы решите уйти раньше, — Вилена сделала шаг назад, к выходу с террасы. — Кас, на связи. Я где-то тут, дальше площадки не уйду.

Он молча кивнул ей в ответ. В этом кивке было гораздо больше, чем просто согласие остаться на работу — это было их общее, тайное обещание встретиться на набережной, как только эта безумная ночь станет тихим рассветом.

Вилена спустилась с VIP-террасы и привалилась спиной к контейнеру бэкстейджа, прямо рядом со Шмелем. Звук Лолы вибрировал в металле стен.

— Ну что, организатор, жива? — Шмель повернул к ней голову, поправляя рацию.

— На честном слове и адреналине, — Вилена устало прижалась к его плечу. — Как тебе Лола?

— Лола — стихийное бедствие, Вира. — Шмель активно зажестикулировал. — Она их загипнотизировала. Если я по таймингу вырублю ей звук, эта тридцатитысячная толпа пойдет на нас штурмом.

— Не вздумай. Но если она задержит сет еще на полчаса, мы разорим казну на штрафах за переработку площадки. Нас муниципалы по миру пустят.

— Придется отдать им в залог твои любимые рации, — хмыкнул он.

— Мои рации? Ну уж нет. Твои новые частотные контроллеры пойдут первыми.

— Эй, контроллеры не трогай! — Шмель возмущенно вскинул руки. — Я лучше с техдиректором площадки натурой расплачусь.

— Это как?

— Вон, за сценой три ящика спонсорского винограда осталось. Скажу, что это элитный антистресс-продукт для администрации. Прокатит?

— Виноградом, Шмель, только виноградом, — Вилена тихо рассмеялась, чувствуя, как внутри наконец-то отпускает напряжение. — Пошли к пультам, пока наши доблестные координаторы не съели всю эту спонсорскую партию за сценой.

Они синхронно шагнули в темноту коридора, двигаясь плечом к плечу.

***

На побережье царил долгожданный, чистый покой. Розово-желтые полосы рассвета медленно проступали на кромке неба, окрашивая сонную воду в теплые, пастельные тона. Накатывал тихий, убаюкивающий шум прибоя, и вместе со слабым утренним ветерком от воды веяло приятной, спасительной прохладой, которая мягко остужала кожу после многодневного пекла софитов.

Кас стоял по щиколотку в спокойной воде. Глаза его были закрыты — он просто вслушивался в эту звенящую, осязаемую тишину, позволяя морю смывать остатки чужих децибелов. Над гладью лениво кружили первые чайки; некоторые из них с негромким криком резко ныряли вниз, за секунду разрезая воду в поисках рыбы, и снова взмывали в розовеющее небо.

Вилена подошла неслышно. Шагнув на влажный песок, она обняла его сзади, крепко прижавшись щекой к его широкой, надежной и такой теплой спине.

— Я бы так вечность стоял, — тихо произнес Кас, не открывая глаз. Он накрыл её руки своими прохладными ладонями, бережно вжимая пальцы Вилены в свою грудь.

— М-м, — Вилена улыбнулась, закрыв глаза и просто чувствуя, как мерно и глубоко он дышит.

— Было бы прекрасно заставить это время остановиться.

— А кто-то мне давным-давно рассказывал, что времени вообще не существует, — не разжимая объятий, негромко напомнил он. — Что это просто иллюзия нашего мозга, который пытается выстроить цепочку из хаоса. Есть только квантовая ткань пространства, застывшая в вечном «сейчас». И мы в ней.

— Так и есть. Мы в сжатой версии реальности, где существуют границы живых организмов, — с выдохом произнесла Вилена, чувствуя, как морская прохлада пробирается под одежду. — Люди назвали это временем. И наши тела просто встроились в привычные рамки жизни. А я вот стала на год старше.

Кас медленно повернулся к ней. На его лице не было и тени улыбки — только сосредоточенная, бережная серьезность. Он потянулся к её голове, точными движениями распутал небрежный продюсерский пучок и мягко расправил волосы, позволяя им тяжелой волной рассыпаться по её плечам.

— Делай так всегда, — Вилена послушно подалась навстречу его рукам, закрывая глаза и ловя эти невозможные, заземляющие прикосновения.

— Я словно прожил вечность за эти дни. И мне все еще мало, — тихо сказал Кас, бережно поглаживая ладонью её тонкое запястье.

— Со временем привыкаешь к этому ритму, — она едва заметно горько усмехнулась. — И тогда время, наоборот, тянется очень долго.

— Время — эхом повторил он. — Посмотри на меня.

Этот шепот заставил её подчиниться. Вилена открыла глаза, вглядываясь в резко очерченное рассветом лицо Каса. Его взгляд — прямой, пронзительный, смотрящий в самую её изнанку, — и губы, до боли знакомо призывающие к поцелую. Она рвано вздохнула, сильнее прижимаясь к его телу, а Кас обхватил её крепче, словно физически боялся, что этот розовый утренний туман сейчас рассеется, и она исчезнет вместе с ним.

— О чем ты хотела поговорить? — прямо спросил он, не выпуская её из тисков своих рук.

Вилена заставила себя сделать глубокий вдох. Романтика рассвета ломалась о сухие факты.

— Нам надо с тобой выстроить план. Подготовиться к тому, что ты улетишь домой а я улечу в совершенно другом направлении.

Кас едва заметно нахмурился, в его пальцах появилось напряжение:

— А ты не можешь полететь с нами?

— Не в этот раз. Через два месяца закрытая вечеринка, мы со Шмелем во главе организации. Мне проще и правильнее сейчас сразу улететь туда, на площадку.

— А после нового года?

— Возможно, — Вилена отвела взгляд на чаек, кружащих над водой. — После нового года наш сезон начнется уже к концу весны. Будет огромный индастриал на песке. Проект, который станет либо нашим абсолютным пиком славы, либо кошмарным, грандиозным провалом.

— Значит, ты не вернешься в Альт-Сити?

Вилена посмотрела на Каса, всем сердцем желая успокоить его, убрать эту глухую складку между бровей. Но реальность была жестокой: кроме как предложить ему изредка оставаться с ней, она ничего не могла дать.

— Только если наш проект накроется на этапе разработки, — честно ответила она. — Но мы не можем подвести огромную команду, Кас. У них семьи, которые им нужно кормить. Все уже запущено, колеса крутятся. И от меня тоже слишком многое зависит.

Кас недовольно, тяжело всмотрелся в её глаза. Его зрачки сузились, на скулах заходили желваки, но он промолчал.

— Я всегда буду держать для тебя свободную комнату, — мягко добавила она, пытаясь сгладить углы. — Ты всегда желанный гость. Где бы я ни была.

— Это не то, что я готов принять, — отрывисто бросил он. Кас чуть отступил назад, разрывая их тактильный кокон, и упрямо убрал руки в карманы брюк. Вода плеснула ему по щиколоткам.

— А что ты предлагаешь? — Вилена почувствовала, как внутри закипает привычное оборонительное раздражение. — Прятаться от всех в Альт-Сити?

— Расскажем им. Что они сделают?

— Я тебе уже объясняла! — в её голосе звякнул металл. — Ничего они не сделают. Но я лишусь родных мне людей. Твоя мама — моя самая близкая подруга. Она мой дом, понимаешь ты это или нет?

— И что ты предлагаешь? Всю жизнь молчать? — Кас сделал шаг к ней, его голос вибрировал от сдерживаемой обиды. — А что потом?

— Кас — Вилена сощурила глаза, вглядываясь в него, пытаясь пробить эту стену юношеского, максималистского протеста.

— Или я снова должен ждать какого-то особенного, удобного для тебя момента?

— Твоя злость нам сейчас вообще не поможет, — отрезала она.

Вилена развернулась и отошла на пару шагов в сторону, глубже в воду, чувствуя, как мокрый шелк шаровар липнет к ногам. Обернувшись, она сложила руки на груди:

— Хорошо. Твои предложения?

— Я хочу все рассказать, — упрямо выговорил он, глядя на неё исподлобья. — Все равно твои уже в курсе. Рано или поздно всё всплывет.

— Шмель никогда не выдаст, — жестко перебила Вилена. — Вики тоже. Она даже Лиаму ничего не рассказала. Для него это В общем, он вряд ли поймет. Ты его друг настолько, что эта правда его просто сломает.

— А обо мне ты подумала?! — вдруг глухо, с надрывом воскликнул Кас, и в его глазах блеснула настоящая, живая боль. — Меня это уже ломает!

Вилена замерла. Сердце болезненно сжалось.

— Подумала. Конечно, подумала, — уже тише, усмиряя гордость, произнесла она. — Все, что я могу тебе сейчас дать — это свободу. Или терпение. Наберись терпения, Кас. Я тебе уже говорила: твой импульс только нам с тобой кажется допустимым и правильным.

— Мой? — горько переспросил он.

— И мой тоже! — вскинулась Вилена. — Давай не будем усложнять то, что и так едва держится. Я жду тебя на острове. Приедешь, как договаривались, через полтора месяца. У тебя учеба, проект, своя жизнь в конце концов

— Без тебя это не жизнь, — жестко, наотмашь перебил Кас, глядя на неё потемневшими глазами. — Это адова мука.

Вилена судорожно закрыла глаза, до боли стискивая пальцы, стараясь удержать себя в руках и не сорваться на крик.

— То есть ты хочешь, чтобы я бросила работу? — её голос упал до опасного, ледяного шепота. Она открыла глаза и уставилась на него. — Чтобы я поехала в Альт-Сити, села дома, покорно старела в одиночестве и ждала, пока ты отучишься? А потом? Может быть, ты не передумаешь, и мы будем жить долго и счастливо? Так, по-твоему, выглядит финал?