Мост над годами

Он перевернулся на бок, лицом к ней. Вилена мягко легла щекой на собственную руку, поравнявшись с ним взглядом. В тусклом неоновом свете из окна они долго, молча смотрели друг другу в глаза, словно заново, черточка за черточкой, влюбляясь в лица, которые когда-то едва не потеряли навсегда.

На утро Кас проснулся один.

Он лежал, полуприкрытый тонким хлопковым одеялом, посреди огромной, внезапно ставшей слишком просторной кровати. Вилена ушла. Он обладал чутким сном, но в этот раз не услышал ни звука.

Кас привстал на кровати, опираясь на локоть, и огляделся по сторонам. Комната была залита мягким утренним светом. В воздухе еще держался едва уловимый шлейф её парфюма, но взгляд наткнулся на пустую простыню рядом, и внутри на мгновение всё равно неприятно екнуло. Знакомый, старый укол растерянности — словно его снова резко выдернули из общей реальности.

Его взгляд скользнул ниже и зацепился за белый листок на прикроватной тумбочке. Кас протянул руку, взял вырванный из блокнота клочок бумаги. На нем быстрым, размашистым почерком Вилены было написано всего четыре слова:

«Вечером на прежнем месте».

Кас откинулся обратно на подушки, держа записку в пальцах, и шумно, с облегчением выдохнул. Мышцы расслабились. Четыре слова мгновенно расставили всё по местам: её день уже подчинен жесткому расписанию площадки, пошли тайминги на часы и минуты, и она просто включила свой привычный рабочий режим.

Он лежал, прислушиваясь к собственному телу. Во всем организме вибрировала непривычная физиологическая легкость, сытое тепло и абсолютно глухая, плотная мужская уверенность — то, чего он не чувствовал уже очень давно. И одновременно с этим под кожей покалывало приятное, тянущее нетерпение. Прямо сейчас его женщина уходила к тысячной толпе там, на фестивале, но этот листок в его руке был четким обязательством.

Кас опустил ноги на прохладный пол, бережно положил записку обратно на тумбочку и подошел к панорамному окну, глядя на то, как за стеклом медленно просыпается город.

***

Вилена спустилась на первый уровень, прислушиваясь к тишине. В номере никого не было. Она быстро собрала разбросанные в ванной вещи, кинула их в стиральную машину и встала под душ. Очистив кожу и зубы, она замерла перед зеркалом, вглядываясь в собственное отражение. Несмотря на то что время шло вперед, сейчас с её лица словно слетело несколько лет. Тело всё еще хранило плотный, сильный ритм Каса; его яростная энергия до сих пор вибрировала под кожей. Вира повернулась спиной к зеркалу, осматривая шею, — следов от его пальцев не осталось. Она коротко усмехнулась, радуясь, что в этот раз не придется ничего прятать от чужих глаз.

Укутавшись в полотенце, она поднялась на свой этаж, надела синий костюм, в котором была в первый день приезда, привычным движением закрутила влажные волосы в тугой пучок и вышла в коридор.

У дверей номера Шмеля она остановилась. Секунду помедлила, не представляя, какие слова подбирать после его вчерашней выходки, но сегодня им предстояло держать лицо и авторитет площадки вместе. Вилена уверенно постучала. Тишина. В мыслях тут же всплыли его прошлые срывы, пульс мгновенно подскочил к горлу. В этот раз у неё не было мастер-ключа от его двери. Она постучала еще раз — сильнее и настойчивее.

Дверь наконец распахнулась. На пороге стояла высокая брюнетка, шелковистые, растрепанные волосы спускались до самых локтей. Вилена скользнула взглядом по её смуглой коже, прикрытой лишь белой простыней.

— Вам кого? — с легким акцентом спросила девушка.

Вилена не ответила. Она просто молча отодвинула её плечом в сторону и прошла внутрь номера.

Шмель лежал на спине посреди развороченной постели в абсолютно расслабленной позе, ни на что не реагируя. У Виры едва заметно задрожали пальцы, но она жестко взяла себя в руки. Подойдя ближе, она выхватила взглядом ровное, монотонное движение его обнаженной груди. Жив. Дышит. Она закрыла глаза и шумно, с облегчением выдохнула.

— Вы кто вообще такая? — голос девушки за спиной прозвучал уже яростнее.

Вилена даже не повернула головы.

— Шмель! — мягко, но хлестко позвала она.

Тот резко, судорожно вздохнул, пытаясь сфокусировать взгляд на её лице.

— Ты мой сон?.. Боже, скажи, что ты мне снишься... — прохрипел он.

— Ты в бреду? — Вира наклонилась, пальцами грубо приоткрыла его веко, проверяя зрачки.

Шмель дернулся и перехватил её запястье:

— Да в порядке я!

— У нас счет идет на минуты. Вставай.

— Я уже — он попытался приподнять голову, но шея не удержала вес, и он снова повалился на подушки.

Вилена не стала ждать, пока он придет в себя. Одним резким движением она полностью стянула с него тонкое покрывало. Оголившееся тело выдало жесткий утренний стояк. На губах Виры мелькнула мимолетная, холодная улыбка — она сделала это намеренно, чтобы выбить его из колеи, создать дискомфорт, но Шмель выглядел слишком умиротворенным после своей ночи.

— У тебя двадцать пять минут, — отрезала Вилена, отпуская его руку. — Жду внизу, в кафе.

Она развернулась, на секунду зафиксировала холодный взгляд на растерянной девушке в простыне:

— Тебя зовут.

И, не дожидаясь ответа, махом вышла в коридор, захлопнув за собой дверь.

Не прошло и пятнадцати минут, как Шмель вышел из стеклянных дверей отеля. Один. Вилена сидела на веранде под навесом кафе, на экране планшета быстро мелькали цифры отчетов по прошедшей ночи. Заметив боковым зрением движение, она приподняла лицо. Взгляд на заблокированный экран телефона — девять шестнадцать.

— Быстро ты, — с тонкой иронией произнесла она, пока Шмель тяжело опускался на стул напротив. — Кофе?

— Не откажусь, — Шмель сладко зевнул и вальяжно раскинулся на стуле, лениво разглядывая собранную, безупречную Виру. — Отлично выглядишь.

— Ты тоже. Отдохнувший, — Вира коротко подняла руку, подзывая официанта. Тот вырос возле столика мгновенно. — Два кофе и бутылку воды.

Официант кивнул и тут же скрылся за дверями. Вилена перевела жесткий, сфокусированный взгляд на Шмеля, возвращаясь в рабочий режим:

— Ладно, включайся. По таймингу у нас ровно сорок минут до генерального прогона финала. Инженеры подтвердили готовность?

— Да, ловили предрассветное окно, когда закрылись сцены, — Шмель потер виски, пытаясь собраться. — Технический сектор вообще не ложился, софт прогнали буквально полчаса назад. Всё чисто.

— Отлично. Потому что если эта кинетическая сетка из трех тысяч дронов не синхронизируется в момент главного дропа, мы провалим весь финал. Идея в том, чтобы на последнем треке лазеры с земли «сшились» с диодами дронов в небе. Мы визуально закроем всё пространство над танцполом. Люди в долине должны почувствовать себя внутри гигантского, пульсирующего неонового куба под открытым небом. Световой потолок будет опускаться прямо на толпу, до высоты пяти метров, под ритм баса. Никто в мире еще не делал кинетическое лазерное небо такого масштаба на открытых площадках. Это наш главный козырь, Шмель. Если подведет софт синхронизации — это конец.

Официант бесшумно выставил на стол чашки и запотевшую бутылку воды. Шмель взял стакан, сделал несколько крупных глотков и со стуком опустил его на деревянную поверхность стола. Подавшись вперед, он посмотрел на Вилену в упор. В его глазах застыла жесткая, глухая злость.

— Вира, — негромко позвал он, перебивая её цифры. Голос прозвучал слишком хрипло.

Она осеклась. Планшет замер в её руках. Вилена медленно взглянула на него снизу вверх, выжидая продолжения. Её челюсть плотно сомкнулась — она удерживала лицо, не позволяя прорваться мимолетной дрожи.

В её теле всё еще отчетливо, горячо теплилось воспоминание о ночных движениях Каса. О его строптивом, наглом взломе её личного пространства, о жадных поцелуях и тех хриплых словах на подушках: «Я больше вообще никого рядом с собой не вижу». Это было взаимно — пусть безумно, пусть только на время, но взаимно. И сейчас на фоне этой неоновой правды напряжение Шмеля прозвучало как фальшивый, грязный звук, который ей больше всего на свете хотелось бы не расслышать. Но она разобрала каждое его движение.

Шмель смотрел на неё, не мигая. Его взгляд прошелся по её лицу, задержался на шее и вернулся к глазам. Он глубоко втянул воздух ноздрями, вдоль линии подбородка резко заходили желваки. Мужчина медленно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и горько усмехнулся своим мыслям.

— Как щека? — спросила она первое, что пришло в голову, лишь бы сбить этот неуместный градус.

— Зудит.

— Прекрасно. Твой вчерашний перформанс — Вилена замолчала, подбирая нейтральные слова, но их просто не было. — В общем, благодарю за внимание. Оценила.

Вилена спокойно закрыла крышку планшета и взяла чашку кофе. Глядя на него поверх края фарфора, она тихо произнесла:

— Мне понятно, что и зачем ты делал с этой брюнеткой у себя в номере пять минут назад. Защитная реакция засчитана, Шмель. Мы квиты.

Шмель замер, вглядываясь в её лицо, затем коротко качнул головой и резко перевел взгляд в сторону, мимо навеса кафе, на улицу. Напряжение между ними перетекло в жесткий, рабочий паритет.

— Главное, чтобы на площадке софт не лагал, — глухо сказал Шмель, отодвигая стакан. — Остальное — лирика. Световой потолок запустим по графику.

***

Кас после душа накинул простую футболку и легкие шаровары, купленные на недавнем шоппинге. Привычным движением убрал влажные волосы с лица и через открытую дверь ванной замер, поймав взглядом отражение в зеркале: из барабана стиральной машины, вперемешку с его вещами, вызывающе торчал лоскут золотой ткани. Вилена всё еще отчетливо чувствовалась рядом. Ее горячая кожа, изгиб спины, тяжесть ягодиц под его ладонями — всё это до сих пор вибрировало в теле. Он резко щелкнул выключателем, погружая ванную в темноту, и вышел в комнату.

Телефон в руке настойчиво вибрировал уже не первый раз. Отвечать матери сейчас хотелось меньше всего, но он знал: если проигнорировать, она поднимет панику.

— Алло, доброе утро, мам.

— Кость, привет! Ты где там? — голос в трубке прозвучал громко, с ходу заполняя пространство номера.

— В номере. Собираюсь спуститься, перекусить.

— А Вира где? Она что, не приготовила тебе ничего?

Кас коротко, до хруста сжал челюсти от этой привычной, удушающей опеки.

— А должна?

— Ну нет, конечно Я просто думала, она позаботится о тебе. Я до неё не дозвонилась. Она еще спит?

— Не знаю, в номере тихо. Наверное, ушла уже по делам.

— Понятно. Слушай, приезжай к нам на верхний ярус, к центральному куполу. Позавтракаем вместе на веранде над садами. Тут такой вид на стеклянные высотки.

— Нет, спасибо, — отрезал Кас, обуваясь. — Я в кафе при отеле зайду. Не хочу никуда ехать, устал.

— Тогда мы к тебе сейчас сами приедем. Или ты с Лиамом сразу на площадку?

— Может быть. Еще не думал, — Кас перешагнул порог, закрыл номер и пошел по коридору к лифту. Возле металлических дверей уже стояла высокая смуглая брюнетка, нетерпеливо всматриваясь в светящуюся панель. Волосы лоснятся до локтей, лицо застывшее, злое. — Все, мам, я в лифт захожу. Созвонимся позже.

— Где конкретно ты будешь?

— Не знаю, давай я сам наберу, — Кас нажал кнопку отбоя, не дожидаясь ответа, из которого уже доносился фоновый шум улицы — крик чаек и далекий всплеск волн.

Двери лифта разъехались. Они зашли внутрь вдвоем. Девушка с подчеркнуто холодным, каменным лицом поправила сползающие на лоб пряди, демонстративно не замечая Каса, словно его вообще не существовало в этой кабине.

Когда первый этаж открылся, она шагнула вперед первой, резко пробивая тишину стуком обуви. Девушка двигалась быстро, почти бежала, уверенно опережая его на несколько метров. Миновав стеклянный холл, она толкнула тяжелую дверь на улицу и мгновенно скрылась за углом, свернув в противоположную от отельного кафе сторону.

Кас сразу свернул к веранде кафе. Перед ним открылся вид на Вилену и прямую спину Шмеля — они неспешно пили кофе, обсуждая таблицы в планшете. Он приблизился к Вире со спины, уверенно положил ладонь на спинку её стула, наклонился и поцеловал в щеку. Она ответила на движение мгновенным коротким касанием и мягко улыбнулась:

— Доброе утро.

— Доброе, — Кас застыл, разглядывая её лицо, и присел на соседний стул, не сводя с неё глаз.

Шмель, наблюдавший за этой сценой со стороны, перехватил их молчаливый, понятный только им двоим язык. В его груди глухо задрожало опасное напряжение. Он резко отодвинул свой стакан и поднялся:

— Нам пора.

— У меня еще есть полчаса, — Вилена повернулась к нему, и её голос мгновенно стал деловым, ровным. — Встретимся уже на площадке.

— Как скажешь, — Шмель сухо кивнул, достал из кармана темные солнцезащитные очки и, скрыв глаза, быстрыми шагами удалился от кафе.

Едва он скрылся за поворотом, Кас провел теплой ладонью по руке Вилены — от самого плеча вниз, к запястью. Она инстинктивно, мягко подалась вперед, навстречу его пальцам.

— У вас тут все хорошо?

— Конечно. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — он выдохнул это почти ей в губы.

Вилена потянулась к нему, целуя, и Кас мягко, глубоко ответил на поцелуй. Отстранившись, он негромко спросил:

— Я думал, ты давно на площадке.

— Мне нужен был перерыв. Но возвращаться и правда скоро придется — мы слишком долго готовили сегодняшнее завершение, нельзя упустить контроль.

Кас откинулся на спинку стула. Вилена сделала то же самое, возвращая между ними безопасное, рабочее расстояние, но под столом их колени по-прежнему плотно соприкасались.

— Давай ты что-нибудь съешь, — Вира уже подняла руку, уверенным жестом подзывая официанта. — Тут делают отличные венские вафли с яйцом пашот и авокадо. Ты ведь ешь такое?

— Все, что предложишь, — он улыбнулся.

В памяти тут же всплыло, как давным-давно он избирательно, почти капризно относился к любой еде, пока Вилена не начала мягко ломать эти границы. Она всегда шутила над его привычкой отказываться от незнакомых вкусов, и именно эти её легкие, необидные подначки когда-то заставили его уверенно экспериментировать — не только с меню, но и с направлениями в жизни, с увлечениями.

— Нам две порции венских вафель, яйцо, авокадо, креветки и свежие овощи, — четко продиктовала Вилена. Официант кивнул и скрылся за дверями. Она снова повернулась к Касу: — Придется подождать минут пятнадцать. Я безнадежно вылечу из своих рабочих таймингов. Но что делать? Уходить от тебя с каждым разом всё сложнее.

Она открыто улыбнулась. Кас опустил ладонь на её колено, медленно поглаживая плотную, шелковистую ткань синего костюма.

— А было время, когда ты сбегала, — тихо напомнил он. — Но нас всё равно тянет друг к другу. Через любые расстояния.

Вилена молча кивнула. Они замерли, глядя друг другу в глаза и окончательно утопая в горячих, тактильных воспоминаниях ушедшей ночи.

***

Полдень яростно прорывался сквозь жалюзи, нарезая комнату на тонкие полоски света. Комфортная прохлада кондиционера надежно скрывала палящее солнце, выжигавшее город снаружи.

На кухне металась Вики. Она разрывалась между экраном телефона и закипающим чайником, на ходу сервируя скромный перекус на троих. Лиам спал глубоким, глухим сном, не слыша ни звяканья посуды, ни быстрых, отрывистых голосовых сообщений, которые Вики одно за другим наговаривала в микрофон.

Майя лежала на самом краю огромной кровати, едва касаясь бедрами ноги Лиама. Уткнувшись подбородком в подушку, она лениво наблюдала за движением световых полос на полу, а в голове упрямо прокручивался её скорый вылет домой. Почти сразу после того, как Лиам отыграет свой сет, ей придется встать рядом с отцом — словно под конвоем — и вернуться в свою столицу серой архитектуры, вечного шума и бесконечных красных такси.

Вики тем временем строчила ответы во все рабочие чаты. Её ждал сумасшедший день: нужно было одновременно встречать одних артистов и провожать других. Майя со стороны смотрела на эту суету с легкой завистью. У неё самой была относительно беззаботная жизнь, обеспеченная успешными родителями, и она никогда всерьез не задумывалась о работе. Даже её старший брат уже вовсю вливался в семейный бизнес, а ей этого не светило. В лучшем случае её выдадут замуж за перспективного богача, и на этом миссия в семье обретет свой финальный смысл. В мире, где у каждой женщины была свобода реализации, Майя оставалась скованной жесткими обязательствами отца. Человека, который был своим для всех вокруг, кроме собственных родных.

Майя печально вздохнула и повернулась к Лиаму. Безмятежный, абсолютно свободный мальчишка — и всё-то ему можно. Она мягко провела ладонью по его лицу; парень сонно дернулся, но глаз не открыл. Кончиками пальцев она очертила бледные, едва проступающие на солнце веснушки на его носу и невольно улыбнулась.

— Майя, — Вики тихо подошла и присела на край матраса. — Всё, мне пора. Перекус на столе, не голодайте.

Она внимательно, с затаенной нежностью посмотрела на этих двоих, замерших в полумраке комнаты:

— Боже, ну до чего же вы красивые с утра.

— А ночью мы страшные и коварные, — в полусонном бреду промямлил Лиам, утыкаясь носом в подушку. Девчонки синхронно рассмеялись.

— Ночью вы два неудержимых урагана, — хихикнула Вики, со стоном укладываясь на пару секунд рядом с Майей. — Порвали мне вчера кружевное белье, звери.

— Это всё он, — Майя ткнула пальцем в плечо Лиама. — Не мог расстегнуть твои мудреные петли. Пришлось ускорить процесс.

— Да уж, спасибо большое, я в восторге, — Вики шутливо закатила глаза и поднялась на ноги. — Всё, я убежала. Люблю вас, котятки. Вечером на прежнем месте. Лиам! — она скрестила пальцы на обеих руках и посмотрела на него. — Удачи сегодня. Хоть на тебе и не закрытие фестиваля, но всё же. Ночь будет колоссальной.

— Мы тоже тебя любим, — Лиам наконец разомкнул веки и лениво вытянул навстречу ей руку.

Вики быстро скользнула к нему, мазнув поцелуем по губам, затем так же перехватила Майю.

— Без меня тут не шалите Сильно. Пока!

— У нас есть время сделать ровно то, что Вики попросила не делать, — Лиам лениво улыбнулся, приподнимая край тонкого одеяла. — В общем, доброе утро.

Майя закрыла лицо ладонями, тихо рассмеявшись в подушку:

— Лиам, ты когда-нибудь бываешь сыт?

— Только пока стою за пультом. Всё остальное время — он придвинулся ближе, обнимая её за обнаженное плечо, — у меня постоянный аппетит.

Майя открыла лицо, пристально взглянув на него:

— Хорошо. Ты начинаешь.

Она кивнула, указывая направление. Лиам одним движением сбросил с неё остатки одеяла, раскрывая наготу тел в полосках полуденного света.

— А может, шестьдесят девять? — выдохнула она.

— Нет. Хочу просто.

Майя послушно развела колени, впуская его в свое пространство. Лиам занял позицию, прильнул к ней губами, жадно увлажняя податливую промежность. Она выгнулась в спине, раздвигая бедра шире и задавая рваный, интенсивный ритм, заставляя его ускоряться. Лиам оторвался от неё на секунду, мазнул взглядом по её задранному подбородку и потянулся к прикроватной тумбочке. Быстрый щелчок пластиковой упаковки, латекс послушно лег по всей длине.

Он снова прижался к её губам и плотно, с легким выдохом вошел на всю глубину. Набирая скорость, он ритмично углублялся в неё, заставляя Майю хрипло стонать под ним. Её пальцы агрессивно впились в его лопатки, оставляя на коже короткие царапины на память. Лиам сквозь зубы втянул прохладный воздух номера, продолжая держать жесткий темп. Подхватив её под спину, он резким движением перекатился, увлекая её за собой и падая на матрас.

Теперь Майя оказалась сверху. Уперевшись ладонями в его грудь, она продолжила движение — плавно, тягуче, вбивая себя в него до предела. Наклонившись ниже, она поймала его губы, двигая только бедрами. Лиам откинул голову, едва не свисая с края кровати. Жар их кожи стал невыносимым; Майя безжалостно держала ритм, заставляя его задыхаться под ней. Чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой узел, она резко подалась вперед, вскрикнув на выдохе.

Лиам не дал ей остановиться. Перехватив за талию, он развернул её спиной к себе, пристроился сзади и вошел резким, глубоким толчком. Майя едва удерживала себя на дрожащих руках, прогибаясь в пояснице и послушно подстраиваясь под его тяжелые, рваные движения.

Лиам замер, крупно задрожал, выпуская семя в латекс. С коротким, глухим стоном он выдохнул всё скопившееся напряжение и рухнул на спину рядом с ней.

— Иди сюда, — он хрипло потянул её на себя.

Майя улеглась ему на грудь, уткнувшись щекой в мокрую кожу, прямо над сердцем. Оно билось бешено, тяжело. Ей до боли, до крика будет не хватать этого звука, его музыки, его глухого смеха по утрам.

— Я буду скучать по тебе, — тихо произнесла она, утопая в этом сумасшедшем бите.

Лиам восстанавливал дыхание, его ладонь медленно, успокаивающе гладила её по волосам.

— Мне тоже тебя не будет хватать, — он помолчал секунду, глядя в потолок через полосы жалюзи. — Нам будет тебя не хватать.

Лиам аккуратно стянул латекс и бросил его куда-то на пол.

— Уговори родителей отпустить тебя к нам на Новый год, — предложил он, поворачиваясь к ней. — Вдруг они согласятся?

— Я даже спрашивать боюсь, — вздохнула Майя. — Папа держит меня в ежовых рукавицах.

— Он до сих пор не в курсе про нас?

— Ну — она перевела взгляд на Лиама. — Он думает, что мы просто дружим. Ну, или делает вид, что не замечает. Наверное, устроил бы скандал. Особенно из-за Вики. Чтобы две девушки, между собой В общем, не знает он, скорее всего. Про тебя я рассказала, пришлось. Но про Вики — нет.

— И что он?

— Пожал плечами. И это странно, я думала, он будет в бешенстве. Наверное, он тоже твою маму боится, — она горько усмехнулась, поднимаясь с кровати.

— Не замечал, — Лиам искренне удивился. — Она, конечно, жестко всех строит, но чтобы Роман её боялся Такого я не видел.

— Ох, Лиам — Майя с мягкой иронией посмотрела на него сверху вниз. — Неважно. Повторим в душе?

Она протянула ему руку, лукаво закусив нижнюю губу. Лиам поднялся на ноги, прихватил с тумбочки новую упаковку и пошел вслед за ней в сырую прохладу ванной комнаты.

***

Солнце к полудню раскалило фестивальное поле до предела. Металл конструкций обжигал пальцы через перчатки, а над силовой зоной у главной сцены воздух буквально дрожал от зноя.

У распределительного щита, в самом эпицентре жары, кипела работа. Силовой кабель лазерного куба выдал короткое замыкание из-за перегрузки кондиционера в рэковой стойке — пластик оплавился, знатно бабахнуло, и теперь инженеры пытались реанимировать систему до генерального прогона.

Шмель, убрав фирменные часы в карман, стоял на коленях перед раскрытым силовым шкафом. Рукава белой рубашки были небрежно закатаны выше локтей, на лбу проступили крупные капли пота, а пальцы, испачканные в темной смазке, быстро орудовали тяжелыми кусачками. Рядом с ним, на корточках, матерился сквозь зубы заплывший потом главный инженер Тёма, удерживая тяжеленный моток резервного кабеля.

— Шмель, хорош тянуть, сорвешь клемму! — прохрипел Тёма, вытирая лоб плечом. — Дай я зайду с левого бока, там зажим прикипел.

— Если ты сейчас зайдешь с бока, Тёма, мы этот куб запустим в космос, а не в небо, — не оборачиваясь, глухо отозвался Шмель, резко дергая провод. — Держи фазу ровно и не дыши мне в ухо, от тебя перегаром и энергетиками несет как от ядерного реактора.

В этот момент из глубины щитка звучно и ярко сыпанул веер фиолетовых искр.

— Оп-па! — бодро выкрикнул молодой техник Мэттью, стоявший чуть поодаль с огнетушителем наготове. — Красиво пошло. Шмель, давай еще раз, я для соцсетей не успел снять!

— Мэттью, если ты сейчас это снимешь, я этот углекислотный баллон тебе в — Шмель не договорил, хмыкнув, когда зажим наконец поддался со щелчком. — Всё, села родная. Тёма, изолируй.

Именно в этот разгар устранения аварии к технической зоне подкатил черный внедорожник. Из прохладного салона на раскаленную траву вышла Вилена. Её синий легкий наряд выглядел безупречно, несмотря на зной, а взгляд мгновенно зафиксировал разбросанные инструменты, дымящуюся катушку и Шмеля, стоявшего на четвереньках в пыли.

Она неспешно подошла к ограждению, оценивая масштаб «катастрофы».

— Я смотрю, световое шоу началось раньше тайминга, — ровно произнесла Вира, складывая руки на груди. — Шмель, тебе идет этот индустриальный загар.

Мужчины синхронно обернулись. Шмель тяжело поднялся с колен, шумно выдохнул и тыльной стороной ладони размазал копоть по скуле. Глаза из-под нависших бровей смотрели уставшим, но абсолютно живым, азартным блеском — работа явно выбила из него утреннюю мрачность.

— Привет — Шмель криво усмехнулся, забирая у Мэттью бутылку минералки и поливая руки прямо над травой. — Кондиционер в рэке сдох от этой бани, потянул за собой автомат. Ерунда.