Побег

Мария Шумская

Побег

Побег

Глава 1

Германия, Италия, Франция, 2014 год. Зачеркните лишнее. Абсолютно верно: первые три наименования. Нет, я не жалуюсь, сегодня стоимость моего труда на мировой арене растет "со сдержанным оптимизмом". Посмотрите, скоро за один рубль станут давать целых 0.011 доллара. Четыре цифры за одну-единственную - это ли не победа Третьего Рима над англо-саксонским империализмом? У нас, известное дело, особый путь, и ведет он… не в Германию, Италию и Францию. Так я и решила путешествовать по… книгам. Благо, эти пути еще не перекрыли санкции, дорогие доллары и евро, геополитические склоки и другие беды российской молодежи. Правда, тогда, 11 лет назад, в самом начале своей Одиссеи, я еще не знала, что даже этот путь обрастет заставами и жандармами, как в осьмнадцатом веке петровский тракт в недостроенное окно, из которого в наши дни многим дует.

Но оглянитесь на историю: книга и от бабушки ушла, и от дедушки ушла, а от тайных полиций уходит и подавно. Даже сегодня открываю сохраненные файлы, а там крамола, разврат и гнусный поклеп на традиционные ценности. На границе смотрят переписки, даже галерею, но где Держимордам найти путь в Нарнию? А в Тайную комнату? Разберутся ли в тайнописи страниц, что объявлены вне закона? То-то, парни, учите матчасть, хреновые из вас Пинкертоны. Ведь дорожка моей внутренней эмиграции пролегает не по вашим погранпостам и ее не видят линзы камеры. Я уехала не сегодня и не вчера, меня нет здесь уже давно, как и сотен тысяч тех, кто, видя очередной зигзаг, красный флаг или просто голову на столбе, молча переходит на другую сторону, а там - путь из желтого кирпича, вылезший из ниоткуда и влекомый в никуда черно-белыми листьями вечной Болдинской осени. Глубока наша кроличья нора, репку не вытянуть даже с помощью мышки при знаках различия. Так что мое главное преступление едет со мной сквозь кордоны и контрольные пункты, не нарушая свое инкогнито и не пикая под всевидящей рамкой аэропорта.

Что говорить, книжный туризм в просторах воображения дал мне множество преимуществ. Во-первых, реальную свободу передвижения. Когда внешний мир ощетинился визами и паспортами, внутренний открывал нараспашку мультивселенные и вообще ничего не требовал взамен. Во-вторых, я познакомилась с самыми выдающимися попутчиками за всю мировую историю. Эти ребята, превосходные рассказчики, ироничные мудрецы, настоящие артисты слова, составили мой витраж, преломляющий лучи света в разноцветную мозаику, сквозь которую проступала душа времени и места. В-третьих, я научилась получать удовольствие от одиночества и себя самой. Для счастья мне вовсе не нужно включать смартфон и залезать в социальные сети. Как следствие, я обхожусь без агрессивного спама извне, ответственного за глобальную неудовлетворенность моего поколения. Когда я вижу упоминания о том, что человеку тягостно приходить в пустой дом и скучно ужинать наедине с собой, я искренне не понимаю, о чем он. Для себя мне времени всегда мало. Наконец, именно книга дарит ощущение страны, которое в жизни размывается из-за одинаковых Бургер-кингов, Старбаксов и других проявлений глобализации.

То, что начиналось страшно и вынужденно, как запасной выход, стало порталом в новые миры, полные значения и неизведанной красы. Вот как это было…

Глава 2

"Ты же понимаешь, что в сложившихся обстоятельствах для нас важнее гражданская позиция журналиста, чем… Нет, качество - это безусловно, это даже не обсуждается, но…"

Там королевич мимоходом

Пленяет грозного царя;

"Мы должны быть идеологически подкованы, потому что это государственная компания и она преследует цели своей страны, а цели страны определяет только ее руководство…"

Там в облаках перед народом

Через леса, через моря

Колдун несёт…

Бред. Богатырский бред, основательный, лубочный. Мы поборем Тугарина-Змея, кем бы они ни был, а ежели его нет, сами выдумаем, не гордые. Известный склонностью к перевоплощениям, Тугарин может быть змееподобным крылатым чудищем, но вполне способен к более тонким приемам в общении с богатырским полом. Для батальных сцен он удобен, потому что под его видом можно подать к столу любого нехорошего человека. Свалим трупы в реку Сафат, а там видно будет… Как там дальше было?

В темнице там царевна тужит,

А бурый волк ей верно служит;

Хорошо волку, он знает, кому служить, а я вот все еще нуждаюсь в разъяснении и, да простит меня господь, злоупотребляю терпением начальства.

"Поэтому важно объяснить людям, что там на самом деле происходит, и тут нескольких точек зрения быть не может, даже если мы про новости…"

Ага, а "там ступа с Бабою Ягой идёт, бредёт сама собой". Может, такой видеоряд и дать? Может, именно это они и хотят видеть?

"Вышла книга, кстати, там все хорошо написано, возьми в целях политпросвещения, дарю. А то у вас в вузе тоже подрывные элементы, пятая колонна, митинги обсуждаете, знаю-знаю, наслышан. В полевых условиях вредно все это. Да откуда ты это берешь? Не может быть СМИ независимых, потому что всегда кто-то платит, а кто за девушку платит, тот ее и танцует, анекдот помнишь? Не зря же говорят: вторая древнейшая…"

Дальше было: "Там царь Кащей над златом чахнет". Отсыпали ему еще злата и он такой: "Там русский дух… там Русью пахнет!". Стоп, снято! Интересная находка для новостей, может, так ведущего и нарядим? Краснеть не придется, ведь Кощей - фигура подневольная. У кого его смерть - тот и нарративы и накидывает. Всесильный и уязвимый, жадный, но со своим видением правды. Точь-в-точь наш сотрудник месяца и гордость новостного отдела. Так плотно сидит на столичной жизни, что без аванса от него ни ларца, ни яйца, ни иголочки не останется.

"Нет, мы девок на войну не посылаем, зачем тебе-то ехать? Все нужные люди уже в Москве. Они тоже там не сидят, их проблемы решаются в центре. Надо синхроны поснимать, вопросы правильные задать, подсветить там, где надо, а видеоряд оттуда пришлют. Ну какая разница, на каком фоне говорящая голова вещает о судьбах отечества? Человек оттуда, с передовых позиций, это главное. Тоже, кстати, борцы с режимом, ты ж таких любишь. Вороны всегда делают одно и то же, просто пугала разные. А ты в этом поле фермер, схватываешь?"

И там я был (нет), и мед там пил (тоже мимо); У моря видел дуб зеленый (не видел, но показывал); Под ним сидел и кот ученый (отчаянный сопротивленец на зп из АП), свои мне сказки говорил (на камеру - такая у меня работа).

Выхожу из кабинета не просто так - уношу с собой груз ответственности за "переломный момент в истории страны". Прогибаясь под его монументальной тяжестью, иду в редакцию. Там собираются покурить. Раз пятый на моей памяти, а с начала смены всего два часа прошло. Теперь я понимаю, почему все говорят, но никто не бросает. Ходить за кофе столько раз подряд - верный путь к разорению. А зарплаты здесь не шибко высокие. Друг у друга наши ребята занимают по сигарете и на обед, потому что аванс в первых числах снова задержали, уже не вторые и даже не третьи. Но так хотелось новые духи и за ипотеку нужно внести.

— А тут еще цены поползли, курс валюты видела?

— Нет, променяла глаза на рыбий хвост, чтоб свалить отсюда морем.

— И как?

— Наебали, должна с процентами.

— Дааа, с Лазурным берегом пока придется попрощаться…

— Тебе курортов мало? Уже добавили! Еще не загорал, но подгорает знатно.

— Не до жиру! Если завтра зп на дадут, уволюсь к чертовой бабушке и едреней фене!

— А что, у нашего барина Юрьев день? Холопам воли не давали!

— Да брось, держать никто не станет. На это место желающих - вагон и маленькая дочка, внучка, племянница, так до самой дальней родни, пока не упрешься.

— Ага, про семейный альбом я в курсе, работать-то кто будет? Новых всему учить, а сейчас такая пахота начнется, не до игр в дочки-матери.

— Я к тому, что держать не станут, но податься один хер некуда. Куда я со своим истфаком, например? Сюда-то из милости к убогим взяли.

— Даже с профильным сейчас по миру пойдешь. Дни открытых дверей кончились, остались только закрытые. Будете брать аль нет?

— Возьму-ка я, пожалуй, кофе с сахаром, кто со мной здоровье убивать?

— Минздрав предупреждал меня, но без бутылки жизнь - херня…

— Даже так? Нет, на работе меня убивают только кофе, табак и сахар. В очередь, сукины дети, в очередь!

Дружным строем ребята идут за кофе. Я тоже иду и думаю о том, что меня на работе убивает время. Строго между нами: оно делает это без очереди и с каждым встречным. С вами и со мной, тогда и потом, dance macabre нас объединяет, мы танцуем в паре прямо сейчас, даже если никогда-никогда не встретимся. Остановитесь-ка на секунду и только представьте это: вдоль расстрельной шеренги крестов-могил мы вальсируем так, будто небыль - быль, будто этот холодный и томный снег - это времени медленно-плавный бег, будто вместо спешащего вниз песка на часах показали отсчет снега…

Но на работе время убивает меня с выдумкой, на свой манер. Дело в том, что оно пустое. Нет, я часто езжу на задания, все интересные. Вижу первых лиц, вхожу в кабинеты и залы, которым только горностаевой мантии не хватает до полного пафоса. Слышу разговоры о важном до того, как они, напомаженные и припудренные, выходят в эфир. И даже те секреты полишинеля, что по ту сторону экрана - состав, у нас - повод для зубоскальства. Меня, позавчерашнюю школьницу из Подмосковья, даже спрашивают, что я, мол, об этом думаю. На "вы" и на чай зовут (правда чай, для продолжения банкета у них есть такие барби, что мне с высоты своего роста не видать, где они заканчиваются). Где я была на этой неделе? На съемках нового фильма, на митинге у посольства, на открытии выставки, на базе у кремлевских мотобайкеров, наконец, в Думе. Это не все, просто такие поездки лучше запоминаются. Чаще всего я разговариваю с людьми на камеру, а потом их ответы вставляют в репортажи или документальные фильмы. Хотя я в этих рядах - даже не шестерка, а двойка без козырного продвижения, душу греет ощущение привилегии, сопричастности с большим делом. Ты такая говоришь: "Знаешь, когда мы были на фуршете в иранском посольстве, там подавали такие интересные десерты…". Собеседник уже иначе на тебя смотрит. Даже если он на Иране барана съел, ему уже неловко раскладывать пальцы веером, все-таки у тебя живой опыт общения с дипломатами, информация из первых рук. Когда тебе всего 18, этот взгляд дорогого стоит. Как и имя-фамилия в титрах новостей. По звонку распахиваются такие двери, на которые раньше лишь поглядывала и то не без опаски. Но кто зайдет в эти львиноголовые двери? И зачем? Вот где должна была быть зарыта собака, а зияет распахнутым зевом цветущая пустота. Мы снимаем то, что никто не смотрит. Мы говорим то, во что никто не верит. Наконец, мы делаем то, во что не верим сами. За деньги, статус, горделивый блеск в глазах всевидящего ока. За протяженность заманчивой перспективы, даже если она в уме, как неудобные вычисления, кто сколько должен за обед, который оплатила я. За похвалу и чай большого человека, который многого достиг и многое может. За то, чтобы быть под покровом той абракадабры букв, открывающей с помпой любые двери. Но в магической аббревиатуре, уцелевшей с советских времен, меня, не заставшей их, нету. Все просто - время, потраченное напрасно, меня убило.

В школе я думала, что в будущем не стану носить ненавистную форму. Но форма ведь не снаружи, она внутри. Надевая брендированную петличку, представляясь от имени с руководством согласных букв, я растворяюсь в профессиональной функции и уже не живу по своим правилам и установкам. Даже больше: моя жизненная позиция продиктована последними коррективами в методичке (от слова "дичь", вы бы это видели). Солдаты и полицейские, Пилат и Шелленберг, Золушка и Карлик Нос доказывают, что форма важнее содержания и сильнее личности. Она нивелирует персональную ответственность и стирает границы этических норм. У меня нет эполет и аксельбантов, клетчатой юбки и пиджака, но мне задают казенную форму пять утрамбованных в слово букв…

— Блядь! Ну все, пятно. Никогда больше не буду пить кофе через эту дурацкую дырку в крышке…

— Для таких, как ты, растяп бог создал фаллические предметы в виде трубочек.

— Да нет же, это только для того, чтобы рот у тебя был занят!

— У кого свободен, могу помочь, как христианин - христианину!

— Окстись, у нас традиционные ценности! Вы допомогались там, на католических священников смотреть больно.

— А где болит, можешь показать дяде?

— Без грузовика с мороженым даже не подкатывай, жадный педик!

— Воу-воу-воу, за такие слова даже не морду бьют, а в тюрьму сажают. Будешь там парням показывать, с какого конца радуги клад закопан…

— Чур меня чур!

— То-то!

— А за грузовик с мороженым?

— Грузовик с мороженым раз, грузовик с мороженым два, грузовик с мороженым три!

— Продано господину с преступными наклонностями!

— Свят, свят, свят! Ни к чему не призываю, а сужу разве что оценочно и по слабости ума!

Под незатейливые смешки вернулись в редакцию, чтобы… что? Что я здесь делаю? Снимаю говорящие головы на десятисекундный синхрон, чтобы полтора зрителя поверили в угрозу с запада и скорое падение марионеточного режима? Господи, да они даже в инопланетян верят, если их на Рен-тв показывают. Так что эта задача не выглядит амбициозной или хотя бы стоящей, не говоря уже о моральной стороне вопроса. Хотя наш один с половиной зритель с дивана не встает - уже в силу возраста, и его милитаристские устремления дальше слова не простираются. Это я к тому, что большого вреда от моих синхронов не ожидается. Но и пользы по нулям, а ставить на зеро свою молодую жизнь… Ну такое, как напишут в интернете.

Впрочем, там же можно найти миллион и маленькое подтверждение того, что большинство людей так живут. От их труда мало что зависит, они всего лишь повторяют рутинные действия и на работе просиживают урок за деньги. Пока зарплата платится, планета катится, а задумываться о большем - интеллигентские замашки праздного ума. Сразу видно, что кое-кто в этой черепной коробке все еще учится в вузе и берет «на покушать» у родителей. Смешно попрекать бессмысленностью профессию, ради которой учишься платно. Смысл, блин, в том, чтоб отбить эти нехуйственные вложения!

Я сдаю одноразовый пропуск и выхожу из здания, дабы через пятнадцать минут быстрого столичного шага оказаться в метро, где…

Глава 3

… Экономит цветные чернила хозяйственный финский пейзаж. В нем зябко даже летними вечерами. К лесу жмутся озябшие до костей рыбацкие поселения. Там лачуга, тут кабак - ничего похожего на шале пока что. Густой туман разбавляет самые темные сумерки, как прекрасные финские сливки - перестоявший чай. В этом вареве, будто в фате до пяток, позируют стройные корабельные сосны, когда смотрятся в ясную гладь озер.

С детства мне было любопытно, где находится Лукоморье? Учили отрывок в детском саду, проходили в школе, но вопрос так и оставался открытым на странице школьного дневника с незаполненными днями. Конечно же, Пушкин жульничал во времени и пространстве, Лукоморье - не место на карте, а средоточие русской культуры, где поэты черпают вдохновение. Но все-таки в его поэме есть указание на то, какие тропы ведут "невиданных зверей" в сказку.

От Киева Руслан и его соперники двинулись на север. Женихи искали Людмилу довольно долго, автор описывает смену времен года. Чем ближе Руслан подбирался к Черномору, тем холоднее было это делать. Автор описывает "дальний север", где Руслан бился то с ведьмой, то с великаном. Пейзаж окутан густым туманом, с ветвей сорвался последний лист. В реке уже так холодно, что русалки развесились на ветвях вместо листьев и отчаянно зазывают к себе хотя бы храброго витязя - для согрева. В пути Руслан встретил финна. Тот упомянул, что его родной край далеко, но Руслан после разговора с ним продолжил движение на север и, надо полагать, нашел искомое в краях, где некогда разыгралась драма Наины и финна. Эти герои стали главными географическими указателями в поэме. Конечно, Черномор спутал карты, так как в своей волшебной долине учредил вечное лето: пока у Руслана зима, Людмила купается в речке и гуляет по цветущим садам. Из всего этого следует, что источник магии и русского духа находится где-то в Ингрии (Ленобласти). В стране НАТО мы его разместить не можем, а на границе - почему нет?

Но тем и хорош воображаемый туризм: границами и НАТО можно пренебречь. Я просто гуляю по каменистому берегу, различая в тумане лишь акварельные пятна от остального мира. Пахнет хвоей и палой листвой, дождем и холодом. Вдали виднеется гордо вздернутый к небу силуэт. Неужели она? Наина?

Самый трагический персонаж в далеко не детской сказке Пушкина (чего стоит одно описание бани с девочками, куда угодил Ратмир!). Ее вина состоит в том, что она осмелилась быть честной со своим "воздыхателем" и отвергла его ухаживания. Гордая красавица не стала обманывать ни пастуха, ни героя. Она не продала любовь за золото, как он ей фактически предложил, не стала играть с его чувствами и куражиться над неудачей. Просто сказала, что не любит, и все. Финн, не придумав ничего лучше, решил приворожить избранницу, то есть обмануть ее и самого себя. "Теперь, Наина, ты моя! Победа наша, думал я" - для него завоевание женщины стало очередной битвой, каким-то состязанием с судьбой, где сердце возлюбленной значения не имеет. И рок в данном случае - гонитель не только упорный, но и справедливый. Он наказал финна. Не за чернокнижие, нет, за нелюбовь к Наине и неуважение к ней. Ведь ему нравилась только внешность очаровательной девушки, а не ее личность. Он так и не разобрался в ней. Возможно, именно поэтому Наина его и отвергла. По словам финна, она любила лишь свои прелести, но как можно доверять его словам, если он ничего, кроме этих прелестей, в ней не видел? Любую женщину оскорбила бы такая откровенная сексуальная объективация. Кроме "этого самого", пушкинского героя ничего не интересовало. Лишь самоутверждение за счет обладания - не более того. Ведь его отталкивает гордость Наины, задевает ее равнодушие, но он все равно добивается расположения надменной красавицы, как будто лишь ее внешность имеет реальную ценность.

Стоит ли удивляться тому, что Наина стала злой колдуньей? Какой выбор предоставила ей жизнь? Быть с мужчиной, который видит в тебе лишь трофей? Продать любовь за золото, добытое в никому не нужных кровавых битвах? Стать жертвой морока и обмана? Или просто уступить тому, кто громче просит? Нет уж, лучше любить свои прелести и обходить стороной всех пастухов, героев и колдунов вместе взятых. Выбор Наины - это честная и открытая позиция человека, который себя уважает. Лучше жить одному, чем в нелюбви с тем, кто тебя в упор не видит и понять даже не пытается.

Даже когда приворот делает Наину зависимой от финна, она, увидев его пренебрежение, в негодовании уходит и даже мстит обидчику, хотя ее сердце ранено искусственной любовью без ответа. В отличие от Наины, финн с легкостью играет чувствами другого человека, чтобы добиться своего. А она сохраняет достоинство даже в этой ситуации: не молит о взаимности, а обращает свою нерастраченную нежность в разрушительную силу. И я даже могут понять ее дальнейшие действия, ведь Людмила для своих обожателей - такая же забава, такая же наградная медаль в состязании с соперниками. История повторяется вновь и вновь, не жалея трупов и не щадя живых.

Наина стоит одна, высоко подняв голову. Тонкий стан, свободная на ветру одежда, длинные волосы, чуть волнистые от дневной косы. В моем продолжении мира она вновь молода и красива, но все так же изолирована в себе. Будто дуб на берегу северного моря, опоясанный цепью из сказок, что никто не расскажет и не услышит. Тссс! Не будем ее тревожить. Она вечно из всех выбирает саму себя.

Глава 4

Сложно описывать город, выходя из метрополитена. Лично я с высоты ста шестидесяти пяти сантиметров вижу только спины, руки и ноги. Передние части людей тоже проглядывают мельком, но мне некогда их рассматривать - собьют. В этой плотной очереди за входом в дом я добираюсь до подъезда. Живу рядом с метро, мне еще повезло. Остальные ветви вечерней очереди отрастают в ожидании автобуса или электрички.

Я поднимаюсь по лестнице, видя глянцевую скорлупу краски на стенах хрущевского подъезда. Зато из моего окна вид на старую липу, которая так обольстительно пахнет весной и так сочно желтеет осенью. Тут вообще старый московский двор, избежавший бича реновации. Никто не "демонтирует" деревья, не "реконструирует" площадку под тц. Даже бельевые веревки сохранились. Летом на них важно восседают соседские ковры и висят (уже поскромнее) постельные принадлежности. Одежда стыдливо прячется от любопытных взоров и озорных прохожих. У белья и вовсе жалкий вид, выражающий сакраментальную фразу: "Как бы чего не вышло!".

Все это я разглядываю не от делать нечего. Ко мне вновь напросился гость, что хуже татарина. И я не хочу на него смотреть.

— Дай мне еще один шанс! Всего один! Мы должны быть вместе, я и ты.

— Это уже не имеет смысла. Мы пробовали - не вышло, не лучше ли признать это и пойти дальше?

— Ты разойтись предлагаешь?

— Мы с самого начала не шли в одном направлении. Вот и сейчас мы порознь.

— Как ты не видишь, что мы просто созданы друг для друга? Разве нам плохо было вдвоем?

— Кому "нам"? Ты имеешь в виду подростка, который любил впервые? Безусловно! Но сейчас я уже не та, что была раньше, я меняюсь и очень резко, скачками. Я встаю и не вижу себя вчерашнюю, будто при монтаже потеряли кусочек записи, а перебить нечем.

— То есть как? Если человек любит, он любит до конца, в этом и смысл отношений, нет?

— Но отношения - это не единственный смысл человека. Ради их сохранения я не могу жертвовать собой. Если мне не хочется идти дальше, что я могу поделать?

— Раньше ты так не говорила!

— Раньше я так и не думала. Но теперь мне стало ясно, что наша с тобой дорога - это две разных, которые шли параллельно, только и всего.

— Пути разошлись? Ты об этом? Но где, позволь тебя спросить, они расходятся?

— Сейчас покажу. Как ты видишь наше совместное будущее?

— Для начала будем жить вместе. Поженимся - это само собой. С детьми торопиться не будем, как скажешь, но со временем ты сама захочешь, так у всех было, есть и будет, это естественно для людей - продолжать свой род. Работать хочешь? Ладно, работай, но не в ущерб семье. Для женщины это главное дело, остальные…

— Хорошо, а ты хоть раз у меня спросил, как его вижу я?

— И как же? Я ведь не заставляю, все обсуждаемо!

— Вот именно! Тебе даже в голову не пришло спросить, ты сам уже все решил. Но раз уж мы начали, продолжу: мне нравится жить одной, я только-только от родителей съехала и хочу насладиться этой свободой, понять, как мне лучше, а не кому-то другому. Я не хочу замуж и не вижу смысла в дурацком штампе. От одного вида свадьбы меня воротит, чтоб ты знал! И напоследок я скажу: пока я не стану родителем для самой себя, не смогу закрывать все свои потребности, никакого продолжения рода я не планирую. Мои приоритеты сейчас - это учеба и стажировка, а не семейная жизнь. Теперь ты видишь, что наши цели не совпадают в принципе. Зачем это все? Ты теряешь время.

— Зато сохраняю любовь, которую ты не ценишь. Разорвать эту связь легко, а найти и построить заново ты пробовала? Нет, потому и разбрасываешься! Я понимаю, ты еще юная: максимализм, гормоны, бунт, хочешь что-то кому-то доказать. Но никто тебя не ущемляет и дома не запирает, я готов ждать, пока ты повзрослеешь и пойдешь по тому пути, который лучше для нас обоих.

— А почему ты решаешь, куда мне лучше пойти? Спасибо, конечно, что еще не запер, это верх великодушия с твоей стороны, я тронута, но скажи на милость, какое ты имеешь право вершить мою судьбу? Откуда ты знаешь, что через пару лет я сделаю такой выбор, который тебя устроит? Твои планы на будущее - это не единственно возможный сценарий для человечества, чтоб ты знал! Финал вариативен, как в постмодернистской прозе, а ты меня по Толстому меришь, как будто приехал на экипаже и отдал сюртук дворецкому.

— Поверь, мысленно так я и сделал, золотые были времена! Пойти тебе лучше со мной, потому что я тебя люблю, мы идеально подходим друг к другу. Я уже взрослый и состоявшийся, никаких метаний и сомнений. Ты же нуждаешься в надежном партнере, который уравновесит твои юные порывы и поможет встать на ноги. Нет ничего плохого в том, что я опытнее и лучше знаю жизнь. Тебе это только на пользу, даже если сейчас это не очевидно.

— Вот опять! Ты ставишь себя в родительскую позицию, хочешь быть надо мной. Снисходительно позволяешь мне учиться, работать, выходить из дома без мешка с прорезями для глаз - похвально, нечего сказать, но почему ты, такой взрослый и состоявшийся, выбрал меня, такую юную и неразумную, себе в гипотетические жены?