Тигровая лилия

—И что? — нехотя отозвалась Лилия, поглядев на неё несколько секунд и не заметив ничего нового.

—Она горит. Там были лишь холодные угли, а теперь она горит!

Лилию почти напугало странное, даже испуганное выражение его лица, она сделала движение, чтобы высвободить руки, но Финель схватил её ещё сильнее.

—Лилия, она не горела!

Он разжал пальцы, убедившись, что Лилия обратила внимание на его слова. Девушка неуверенно посмотрела на него, подошла к печи. Воспоминания о вспыхнувшем в коридоре замка факеле всплыли в её сознании. Лихорадочные вопросы и мысли тут же взвились у неё в голове.

С минуту оба молчали

—Может быть так, что у вас есть ещё один Стражник? — спросила Лилия.

—Стражником не может быть бестелесное, — ответил Финель, — но к чему этот вопрос?

— Просто… было уже такое, я видела. В замке.

—Было?! — Финель опёрся рукой о край стола.

—Да…но что это может быть? Неужели это из-за тех птиц, о которых рассказали Ритис и Фолио? Как думаешь?

Все в крепости уже знали историю Переправы, и Финель понял, о чём она говорит.

Он подавил в себе желание возразить… Эльф мрачно и упорно прислушивался к своим ощущениям. На соседних улицах ходили и переговаривались; Финель не помнил, когда чувствовал вокруг так много эльфов.

—Всё возможно, — медленно заговорил он, повернувшись к Лилии. — Что-то странное творится. Так что, наверное… будь осторожна с огнём. На всякий случай.

—Ты тоже… — задумавшись, тихо сказала Лилия. — А что, если поговорить с остальными? Возможно, они тоже видели нечто подобное?

—Не знаю.

Финель подошёл, закрыл дверцу и трубу. Огонь погас.

—А я надеялась на спокойствие…хоть немного.

—Спокойствие будет, — пообещал Финель. — Сегодня закрылся лазарет, у нас гости… много гостей. И сейчас тихо.

Лилия неопределённо пожала плечами. Всё это было, конечно, верно, но…

—И кстати, — Финель вытер руки и бросил ветошь на стол. — Не забудь надеть сегодня свой венец. Всех до глубины души трогает ваша с Индилом пара.

3

Лилия заторопилась домой. Ей нужно было привести себя и свои мысли в порядок… а ещё она подумала, что, может быть, удастся увидеть соседей. Хижины возле её дома, до сих пор пустовавшие, теперь обживали эльфы Переправы, и ей было интересно.

Так что, войдя внутрь через дверь, Лилия сразу же ступила во двор через окно и подошла к пруду. Практически сразу же в одной из хижин, стоявшей через одну от её собственной, кто-то поднялся на ноги и выглянул в окно.

—Фолио! — узнала его Лилия и радостно замахала ему рукой. — Неужели это вы?

—Я, — широко улыбнулся эльф, вышел во двор и поклонился. — Рад видеть. Я знал, что это ваш дом, но вы всё это время были в лазарете. Только принц появлялся — ухаживал за цветами.

Фолио одобрительно указал на цветущие голубые лилии. Их аромат был не так силён, как можно предполагать, но ощущался вполне явно.

—Что-то у вас случилось? Вы беспокойны.

—О, ничуть! — рассмеялась Лилия. — А есть ли новости у вас? Где остальные наши соседи? Признаться, я надеялась познакомиться с ними.

—Предполагаю, со всеми ними вы уже познакомились, — сказал он. — Ритис, Ацер и его молодой друг, Ларка, мы все поселились здесь рядом.

—Надо же! — воскликнула Лилия. — Ларка всё время отговаривался, когда я спрашивала его о том, где он живёт!

—Ему хотелось удивить вас. Вы очень ему нравитесь, право! Думаю, удалось.

—Ещё как! К тому же, мы виделись с ним буквально только что, — Лилия привычно устроилась прямо на булыжнике возле пруда, — а где Ацер и Ритис?

—О, — Фолио тоже подошёл ближе к пруду и остановился в паре шагов от девушки. — Совсем недавно они ушли с одним из ваших мастеров-лучников… Алальме, если не ошибаюсь? Он молод, но, кажется, талантлив.

—Да, Алальме! — радостно согласилась Лилия. — Ещё он прекрасный столяр-художник, вы знали? — Фолио с улыбкой и искренним удивлением покачал головой. — А вы не пошли, потому что?..

—Не знаю, — беззаботно пожал плечами Фолио. — Стоило идти, наверное, но… быть может, я не любитель излишней стрельбы из лука.

—Напрасно, это бывает весело. Один мой друг однажды… изобразил на мишени бабочку.

Лилия с тоской вспомнила о Лизеле… он и Алальме, да и Марли, наверное, они так хотели сделать те дни перед решающим шагом приятнее… беззаботнее.

—И правда, мило, — украдкой поглядывая на девушку, согласился Фолио, — хотя вряд ли у меня получится.

—Тогда, быть может, вы составите нам компанию на собрании? Или, — сразу заметив, что эльф не слишком настроен и на это, Лилия нашлась с другим предложением, — раз вы, вероятно, уважаете книги… а, может быть, занятный разговор… Уже были в замковой библиотеке?

Фолио снова покачал головой, но заинтересованность во взгляде окончательно выдала в нём любителя тихого времяпрепровождения.

—Так вам нужно непременно посетить её! — Лилия даже хлопнула в ладоши. — Нандель, учёный-библиотекарь, мой друг, он почти всё время там проводит. Думаю, Нандель знает всё о том, что вы читали и не читали!

Фолио рассмеялся.

—Удивительные у вас друзья, принцесса!

Лилия услышала тихий стук и обернулась. Индил стоял, пригнувшись, в проёме окна.

—Индил! — Фолио вежливо поклонился.

—Добрый день! — Индил вышел и, ловко пробравшись через лилии, подошёл сначала к подруге, живо вскочившей ему навстречу, а после ответил на поклон Фолио. — Прошу прощения, я частью услышал ваш разговор. Что же, Лилия абсолютно права — Нандель прекрасный собеседник и талантлив в знаниях… так что, когда только пожелаете, мы проводим вас в библиотеку и познакомим!

Индил вопросительно оглянулся на девушку, и она радостно подтвердила его предложение.

—Я польщён вашими заботами, — с благодарностью откликнулся Фолио, — и вряд ли ошибусь, если замечу, что вас ждут другие дела. Однако я мог бы отправиться прямо сейчас… может быть, вы просто объясните мне, как найти вашего друга?

Индил не стал спорить и подробно разъяснил, где отыскать боковую дверь, лестница за которой ведёт прямо к библиотеке.

—Не смущайтесь только, — ласково предупредила девушка, когда Фолио уже собрался уходить. — Нандель скромен и часто одинок.

—Я понимаю его, — ничуть не удивившись такому напутствию, ответил эльф.

Когда он ушёл, Лилия взяла Индила за руку и пошла в дом.

—Тебе придётся ждать, пока я приведу себя в приличный вид, — весело заметила девушка, разобрав крепкий узел на затылке, который она затянула ещё прошлым днём.

—Разреши мне.

Лилия отдала мужу гребень, и он стал расчёсывать её волосы. Они потускнели за те недели, что девушка болела и руководила лазаретом.

—Стоит их убрать, наверное, — чуть повернув к нему голову, сказала девушка. Она разглядывала прядь, упавшую ей на плечо.

Индил улыбнулся и наклонил голову.

—Думаешь? По мне, они так же милы, как и раньше.

По движению её плеч Индил понял, что ему не поверили.

Лилия, освободившись от жёсткой повязки, приобрела себе в виде увечья не только руку. Впервые за долгое время увидев себя в зеркале библиотечного зала, она жестоко возненавидела потускневший, слабый образ и тяжёлый взгляд, взиравший на неё. Она не могла знать, к сожалению, что таких её глаз никто больше и не видит, что такими они становятся только в одиноком бдении. Индил видел в них ту же тревожную нежность, а остальные — открытое дружелюбие… Но Лилия никого не спрашивала. Ей казалось, что всё так сильно изменилось, что прежняя её весёлость и любовь становятся отчаянием.

Индил молчал. Он сам убрал её волосы в простую причёску и, взяв в руки её венец, задумчиво поглядел на него, повернув так, чтобы солнце отразилось от серебристых лепестков водяной лилии. Такое украшение шло даже к её обыкновенному костюму.

—Лилия? — Индил присел на корточки возле неё. — Скажи, ты доверяешь мне по-прежнему? У тебя нет… сомнений на мой счёт?

Лилия с удивлением взглянула на него. У Индила вид был слегка подавленный, и она протянула к нему руку, которую он, не задумываясь, нежно перехватил и поцеловал.

—Какие сомнения! — Лилия наклонилась и обняла его за шею. — Ах, знала бы я раньше, что ты будешь так об этом волноваться! — воскликнула она с притворным упрёком и вдруг поняла, чем терзается её муж. — Индил, тебе можно ничего не говорить про… ваши планы, я в курсе.

—Ты имеешь в виду… Лилия, ты знаешь, что нам придётся покинуть крепость? Нескоро, но…

—Да, да, я сегодня случайно об этом узнала, — с улыбкой остановила его девушка; Индил заметно переживал, и она вдруг поняла, чего ему стоило собраться с духом и поговорить с ней об этом.

—И ты не сердишься? Я имею в виду, что… мне стоило сказать, это было решено уже в тот день, когда мы собирались в тронном зале, но…

—Индил, тебе ведь тяжелее, чем мне, ты разве этого не понимаешь? А я просто хочу успеть за тобой.

—Успеть…за мной? — Индил поймал вторую её ладонь. — Значит, ты пойдёшь со мной?

Лилия фыркнула и наклонилась к нему так, что их лбы легонько столкнулись.

—Надо же, а ты у меня, оказывается, просто невозможен! Но я всё равно тебя люблю, — чуть отстранившись, она поцеловала Индила, а он положил голову ей на колени, спрятав лицо в её руках.

4

На традиционное собрание у клёна были приглашены все вновь прибывшие, и друзья, рассуждая, ожидали, что в этот раз скамьи будут заполнены. Однако многие эльфы Переправы из скромности и понятного всем ощущения неясности своего положения отказались; их, впрочем, деликатно привлекли к своим занятиям другие. В их числе был и Манель — к земле и растениям переправцы, как оказалось, питали неудержимое уважение и нежность, и эльф охотно показывал им сады и с благодарностью принимал их помощь. Алальме и лучники остались в этот вечер на стрельбище, кто-то отправился бродить за реку.

Так что лишь некоторые жители Переправы появились у клёна, и среди них Лилия с удовлетворением разглядела Ларку. Тщательно скрываемое им смущение было в конечном итоге так заметно, что девушка без церемоний легко распорядилась новым другом, усадив его рядом с собой и Индилом.

Люди, как ни странно, выказали даже большее присутствие духа, явившись числом около сорока.

Эльфы Солнечной Крепости по обыкновению непринуждённо завели своё собрание, и понемногу, исподволь, освоились и все остальные. Многие люди прислушивались к разговорам и пению эльфов с интересом, наблюдали за их небольшими играми, но никто не решался присоединиться…

Но только поначалу.

Цивеон знал каждого из своего отряда по имени, поскольку отобрал для похода лучших из добровольцев. Он был довольно осведомлён об их судьбах, и не все из них были персонажи определённо положительными. Больше половины на поверку постороннего оказались бы спорными кандидатами, но Цивеон… Цивеон считал, что действительно знает своих людей.

Оказались среди них и музыканты, и люди нежной души. Музыка и пение эльфов очаровывали гостей, тем более что почти все баллады они исполняли на общем для всех языке. Финель охотно, без устали вёл свою партию на имирассе, составляя очаровательный аккомпанемент с флейтистами, и в конце концов, когда разговоры на время захватили всеобщее внимание, к ним подошёл человек с виду угрюмый. Его звали Дрек, и на деле он оказался большим охотником до исторических песен.

—А нет ли у вас чего-то… попроще? — и Дрек жестом обеих рук подкрепил свою просьбу, показав нечто вроде балалайки или лютни.

Двое эльфов из тех, кто жил неподалёку и имел как раз то, что спрашивали, немало воодушевились. Уже через несколько минут они с довольными улыбками несли в руках лёгкие лютни светлого дерева. Одну из них Финель передал Дреку. Тот тихо попробовал инструмент.

—У неё другой строй, кажется — с сомнением заметил он, как бы про себя. Второй вызвавшийся музыкант тоже изучал инструмент.

—Верю, — Финель жестом попросил у него лютню, ловко развернул к себе и пробежал по струнам пальцами. — Насколько я помню ваши песни…

Эльф сыграл коротенькое начало какой-то мелодии, и Дрек просиял.

—Вам удалось так легко и верно!

—Попробуйте играть, как знаете, но считайте всё от третьего лада, а остальные нюансы можно сгладить подбором на слух — посоветовал Финель и с ободряющей улыбкой вернул инструмент. Люди, разобравшись, спустя пятнадцать минут изъявили готовность изобразить «парочку вещей».

Дрек начал один, но вторая лютня, пообвыкнув, не заставила себя долго ждать. Набираясь звука, потянулась осторожная, ясная и нежная мелодия.

Лилия в прошлой жизни мало видела менестрелей, но те, кому удавалось исполнить хоть что-нибудь, все до одного выбирали песню, что теперь готовились сыграть воины. И девушка её узнала.

Она склонилась над мужем, голова которого привычно устроилась у неё на коленях, и, проведя пальцами по бледному лбу, прикрыла его глаза ладонью и шепнула:

—Это самая красивая наша песня. Многие знают её наизусть. Но, боюсь, для нас она теперь печальнее, чем была когда-либо.

Индил отвёл её пальцы. Лилия улыбалась ему, но улыбка та была полна нескрываемого сожаления.

А голоса мужчин — суровые, басовитые, простые, но очень мелодичные — затянули первые строки баллады:

За лесом дремучим, на бранных полях

Закончился бой беспощадный и страшный…

О, воин, ужели ты слишком устал?

Оруженосец с тобой рядом стал,

Безмолвно скорбя о погубленной жизни

Твоей — для него ты был братом,

Отцом, другом строгим…

Лилия крепко сжала руку мужа. Песню и она сама прекрасно знала, и тихо запела вместе с мужчинами. Индил, потрясённый сперва необыкновенным, скорбным, сильным чувством, объединившим вдруг всех сидящих здесь людей, всё яснее и яснее понимал слова баллады. Дыхание перехватило, и перед мысленным его взором возник последний образ.

Марли лежал на боку, рыжая коса покойно перебросилась на грудь. А из неё, совсем близко друг к другу, торчали две стрелы. Индил тогда не сразу их заметил — сначала заглянул в лицо Марли. Глаза у него были закрыты, в застывшем выражении бровей и губ угадывалось его упрямство.

Индил поднялся и сел. Всё это время их незримо тяготила мысль, что Марли мёртв, действительно мёртв. Они словно бы напряжённо ждали случая, чтобы признаться в этом друг другу, хотя Индил своими руками проводил оруженосца, брата и друга в последний путь. И вот теперь с этой песней… Принц не думал, что было бы лучше, чтобы умер он сам, а Марли остался жить. Это невозможно, и Индил научился об этом не думать. В такой истории не было хорошего конца.

Ты был мне верен до конца,

Держи свой дальше путь.

Мой меч теперь в твоих руках…

Будь славен — а меня забудь.

Балладу кончили. У многих в глазах стояли слёзы, певцов горячо благодарили и хвалили их голоса. Один из людей с сомнением обернулся и глянул на Лилию. Он её слышал, но ничего не сказал.

Лилия не помнила, чтобы Индил по-настоящему горько плакал... пожалуй, такого горя в глазах друга она вовсе никогда не видела. Девушка обняла его голову, привлекла к себе.

Запели что-то другое, отвлечённое. Эльдалин перешёл к ним через ряд, присел подле них, положив руку на колено Индила. Финель крепко сжимал его плечо. Все молчали ещё долго, а потом также без объяснений, понемногу включились в общий гул. Индил стал бледен и растерян, но был в порядке. Другого выхода, хотя бы ради Марли, у него не было. К тому же, Лилия незаметно, но твёрдо, привычно напоминала ему, что остаётся рядом, задерживая в прохладных ладонях его пальцы.

Нежданная встреча

1

Финель и Ларка были в кузнице, когда к ним вдруг явился гость. Огромный человек показался молодому кузнецу страшнее всех, кого он когда-либо встречал; среди людей этот боров наверняка считался почти великаном. Его руки, рабочие руки, были сплошь покрыты грубыми, застарелыми коричневыми мозолями. Кожа, обтягивающая каменные жилы и грозные мускулы пришельца, казалась желтоватой; впрочем, особенно привлекали к себе внимание жуткие глаза. Слишком живые, с налитыми болезненной ржавчиной белками. Лицо человека, испещрённое множеством мелких красноватых чёрточек и точек, имело грубое сложение, и сейчас на нём появилась устрашающая, хотя, как полагал Ларка, искренне весёлая улыбка.

—Вы не кузнечных дел мастер, хотя вид у вас грозный.

Финель гостя во всей красе не видел, но догадывался, что подобное обстоятельство сейчас как никогда сильно похоже на привилегию.

—А ты прав, слепец! Может, даже знаешь меня?

—Я вас не знаю, — уклончиво проговорил Финель, устремив глаза навстречу человеку. — Однако могу предположить, что ваш труд столь же тяжёл. Вы кожевенник?

От оглушительного, топорного хохота зазвенели старые доспехи на подставках.

—Пусть свалит меня прямо на месте, если ты не угадал! Да, пусть сразит меня ровно на этом месте! Впрочем, поэтому я и пришёл.

Протянув руку, человек с явным изумлением наблюдал, как Финель уверенно принял её.

—Я Грэб. Кожевенник.

—Приятно познакомиться. Меня зовут Финель, я кузнец короля.

—А я Ларка. Ученик, — скромно доложился молодой эльф.

Для гостя их имена, видно, представляли особенную сложность. Несколько секунд его тяжёлая голова обрабатывала услышанное, и процесс этот завершился новым коротким хохотом.

—Мы всегда рады умелому человеку, однако простите мою недогадливость и объясните, зачем вы пришли к нам?

Финель говорил очень тихо, но что-то в его тоне, голосе и выражении слепых глаз заставило Грэба посерьёзнеть.

—Кожевенники и кузнецы часто работают вместе. Особенно если дело касается оружия и снаряжения в долгие…путешествия.

«А у него прозорливый ум, когда касается ремесла, нельзя не признать» — подумал Ларка, а вслух сказал:

—Пожалуй, это справедливо, и для нас честь принять в будущем вашу помощь.

Финель учтиво улыбнулся, выражая молчаливое согласие со сказанным. Грэб же уставился на него, про себя страшно дивясь чудному субъекту.

«И как этот дьявол работает, скажите на милость?!» — спрашивал он себя.

Пока каждый из собеседников отмечал, сколько странности и силы в каждом из них, дверь кузницы отворилась.

Лилия, не успев войти, замерла на пороге.

—Привет! — Ларка с облегчением обратился к ней. — А у нас гость! Познакомься — Грэб, он кожевенник. Обсуждаем предстоящие…труды, и…

Эльф оборвал свою речь, изумлённо наблюдая, как принцесса бледнеет, а удивление и непонимание во взгляде сменяет ужас! Да, Ларка считал Грэба жутким на вид типом, но не подозревал, что он способен произвести такое впечатление.

«Впрочем, принцесса не из пугливых», — успел подумать юноша и окончательно усомнился в своих соображениях. Всё нутро его закололо предчувствие неприятности.

Грэб, меж тем, ничуть не смущаясь, повернулся к девушке и с интересом разглядывал её.

—А, «принцесса»! Принцесса-птичка.

Он шагнул к ней.

Лилия видела перед собой не призрак прежнего истязателя, теперь она уверилась в этом окончательно. Знакомое лицо, чуть более глубоко тронутое выпивкой и морщинами, но эти глаза! Тошнота омерзения и панического страха сжала горло, и девушка ощутила, как комната вдруг поплыла перед глазами, стоило кожевеннику сделать ещё шаг.

Вскрикнув, Лилия в два шага слетела с крыльца и выхватила меч, держа его обеими руками, сдерживая в них крупную дрожь. Ни на мгновение она не отводила взгляда от жёлтых живых глаз.

—Что происходит?! — вполголоса воскликнул Ларка.

—Вам, кажется, лучше уйти, — миролюбиво предложил Финель, взяв, впрочем, со стола только что заточенный клинок.

—Надо же, птичка теперь… не птичка! — воскликнул в изумлении кожевенник, а взгляд его зорко цеплялся за каждую мелочь в её образе. Конечно, девчонку он узнал с первого дня, как только увидел, но не верил себе… до нынешнего мгновения. — Мы могли бы поговорить…

Грэб поднял раскрытые ладони, но Лилия проворно отступила, не опуская оружия, с бешенством сверля его глазами.

—Уходи. Прочь! — прорычала она наконец, стиснув зубы.

Усмешка, привычно возникшая было на губах кожевенника, быстро исчезла, как только он увидел, что эльфы стоят с мечами в руках, и вид у них теперь не такой миролюбивый. Они служили принцессе, так он понимал.

Однако они больше боялись за другой исход разворачивающегося события; Финель прекрасно понимал, что Лилия способна убить этого человека. Он чувствовал, что ещё шаг, и непоправимое совершится.

—Уходите, — тихо предостерёг Грэба Финель, а когда это не возымело эффекта, вдруг грозно прикрикнул: — Идите!

Замешкавшись на мгновение, человек сделал несколько неуклюжих шагов назад, не опуская рук, потом повернулся и быстро двинулся прочь, постоянно оглядываясь.

—Что он делал здесь?! — резко спросила Лилия.

—Я уже говорил: Грэб предложил помощь… — начал Ларка, но быстро понял, что его не слушают. Девушка, не потрудившись убрать меч в ножны, бросилась в другую сторону по улице. За ней сразу помчался Финель, и Ларке ничего не оставалось, как после секундного замешательства последовать за ними.

Лилия на одном дыхании домчалась до замка, через ступеньку взбежала на крыльцо и дальше по лестницам.

Сильно запыхавшись, она влетела в галерею и, увидев часового, устремилась к нему.

—Где король?!

—Какой? — шутливо растерялся он, впрочем, увидев её лицо, поспешно добавил: — Впрочем, они оба сейчас в гостиной вместе с принцем…Лилия?

Не постучавшись, окликаемая часовым и Финелем, девушка рывком растворила дверь в гостиную. Несколько мгновений потребовалось, чтобы отыскать взглядом Цивеона — и вот он, поднимается с кресла ей навстречу с немым вопросом на лице.

Со стремительностью, которую впоследствии Лилия за собой вряд ли признала бы, она подскочила к нему, заставив рухнуть обратно на место. Одна рука её с остервенением вцепилась в спинку кресла недалеко от головы короля, а другая, с мечом, отведена выше. Клинок подрагивал у лица Цивеона.

—Вы глупец и безумец, как посмели притащить с собой этого скота?! — задыхаясь от ярости и бега, выкрикнула Лилия, и лицо её в этот момент действительно внушало ужас.

Индил и Имирин уже были на ногах. В дверях остановились, тоже с оголёнными клинками в руках, Финель и Ларка; вид у первого был хотя и изумлённый, но решительный.

Часовой стоял тут же, в коридоре. Сложившаяся ситуация была для него в высшей степени непонятна.

Его Имирин сразу отпустил успокаивающим жестом, и дверь в комнату затворилась.

—Отвечай, — с угрозой прошипела Лилия; люди смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. На лице Цивеона смешались смятение, негодование и страх.

—Что произошло?

—О ком речь? — Индил осторожно, внимательно следя за Лилией, подходил к ним ближе.

—Грэб. Кожевенник, — Ларка посчитал благоразумным ответить на более конкретный вопрос. Молодой кузнец уже с обвинением смотрел на короля людей. Принцессу Лилию он успел полюбить и стать для девушки — против её воли — первым настоящим и верным подданным, а потому эмпатия его была велика. А вот Имирина больше впечатлило ожесточившееся лицо Финеля.

—Ах, он, — Цивеон приложил громадные усилия, чтобы выглядеть непринуждённо и смотрел теперь смело, с намерением выразить, насколько мало повода для подобной реакции видит он сам и не желает даже понимать поступка девушки. Но её прямой, открытый взгляд он не смог побороть, и его защита была обрушена; король отвёл глаза.

—Прекрасно знаешь, о ком речь. Прекрасно его помнишь! Как мог притащить его за собой, отвечай! Почему. Эта тварь. Здесь?!

Индил сделал шаг и успел лишь протянуть руку, как Лилия, не оборачиваясь, тихо сказала:

—Не трогай меня. Не подходи, пока я за себя не отвечаю, слышишь?

Финель коротко описал сцену в кузнице.

—Я взял его именно поэтому. Потому, что он рабочий человек, — убеждённо начал говорить Цивеон.

—Рабочий человек?! Неужели во всем своём королевстве, среди всех кожевенников, ты нашёл только его?!

—Но я пока не понимаю, что конкретно произошло? Что он сделал? — допытывался тем временем Имирин.

Индил вдруг ошеломлённо опустил руки, а положение ясно представилось его мысленному взору.

—Неужели это тот самый?!

—Грэб ничего не сделал, он пришёл предлагать помощь, как честный человек…

Это было ошибкой со стороны Цивеона — открывать рот. В это же мгновение лезвие плотно прижалось к его горлу, а девушка ещё ниже нависла над ним.

—О да, он ничего не сделал. Домогался до каждой, пусть даже только повзрослевшей девушки, насилуя их в оврагах. Он задушил свою жену, когда однажды ночью она уснула и не встретила его, пьяного, из трактира. Он так любил свою маленькую дочурку, которую нашли на следующее же утро с проломленной об угол стола головкой. О, да, он рабочий человек, и до чего же оказался силён! Его боялись даже мужчины, и об убитой семье быстренько забыли на следующий же день. Он избивал всех менестрелей и даже королей, он приколотил мою кошку к стене сарая, сжёг наш дом. Он не сделал. Ничего. Конкретного.