Тигровая лилия

Лилия говорила очень тихо, и ледяной, почти ласковый тон её ужасал гораздо сильнее прежнего яростного крика. Зубы с силой сжались, когда она замолчала, вложив в последнее слово всю ненависть; костяшки пальцев побелели от напряжения.

Резкий рывок.

Меч со звоном ударился об пол, отброшенный прочь. Лилия со всё возрастающей злостью поняла, насколько в её оружии сейчас мало проку, если она не может убить ни короля, ни даже Грэба.

—Но как вы могли? — мрачно вопросил Финель.

Грэб не пришёлся ему по нраву, но он и представить себе не мог, отчего; теперь же злость его была велика. Меч он держал опущенным всё время, но опаловые глаза его потемнели.

—Ваша деревня сгорела, Лилия.

Цивеон видел, что может заговорить, и, хотя девушка не смотрела на него, сам пытался найти её взгляд.

—Через два или три месяца, как ты ушла. Сгорело всё, и его дом тоже. Но он мастер своего дела, к тому же согласился поступить на службу и идти, куда скажут. Меня он вряд ли узнал. Обещал не пить и… — король замолчал, поджав губы, на секунду отвёл глаза, словно решаясь на что-то; наконец, сказал: — В людей нужно верить, Лилия.

Звон не слишком меткой, но сильной пощёчины, которой наградила Цивеона бывшая его подданная, заставил всех вздрогнуть.

Лилия побледнела, на лице её отразился испуг — что она сделала?! Но прошли лишь секунды, и сдавленный смех вырвался из её горла.

—Верили, что я не такая дурная? Так же, как верили тогда, что вас не забросают камнями? Король, которого не знают собственные подданные, знает их ещё меньше. Но хорошее занятие — верить.

Девушка умолкла; хотела, быть может, сказать ещё что-нибудь, но махнула рукой, отвернулась и вышла вон. Никто не задерживал её, но Индил тут же направился следом.

Ларка переводил полный удивления и отчаяния взгляд с опустевшего коридора — дверь осталась открытой — на Финеля и двух королей. Он понял не всё, но о многом догадался, и желание сделать хоть что-нибудь, чтобы разрешить бедствие людей, разгорелось в нём.

Ларка избегал опрометчивостей.

Но ему это не всегда удавалось, поэтому молодой эльф выскользнул в коридор, замеченный только чутким ухом Финеля.

Имирин рассеянно опустился на кушетку, пристально взглянул на друга.

—Ты действительно сошёл с ума, Цивеон. Поверить не могу, это всё правда!

Эльф не спрашивал, но человек в подтверждение его слов молча качнул головой. Имирин же, снова вскочив, принялся вышагивать по комнате. Да, он ожидал всяческих трудностей, препятствий и размолвок между его гарнизоном, Переправой и людьми. Но ничего этого не происходило до нынешнего момента, и то, в какой форме выкристаллизовались его опасения, совершенно обескуражило его.

—Я поверил тебе, когда ты сказал, что с тобой лучшие из твоего народа.

—Лучшие из своры плешивых собак, — задумчиво отозвался Цивеон. — Лучшие теперь трудятся на полях, учат детей у домашнего очага или в школах, растят сады. Я привёл тех, кто нуждался в этом.

—Сдаётся мне, твоя вера в них не так сильна, как самому бы хотелось?

—Ваша эта затея… это… искупление грехов. Я не предполагал бед и решений, принятых эльфами, но, по-моему, мы теперь в похожем положении.

—Я не могу позволить такому человеку быть здесь. И следить за ним для поддержания твоих доводов тоже не намерен.

—Но пойми, он действительно изменился! Грэб честный работник, силён, как вол, и может…

—Убить жену и ребёнка? Я оценил! — Имирин грозно прервал Цивеона. — Скольких ещё убийц, насильников и воров ты притащил сюда?

Цивеон не ответил гневом на гнев; в его смятённой душе просто не было для него места.

—Ради общего дела…

—Общее дело я уважаю, — вдруг с неожиданной безаппеляционностью вступил в разговор Финель, — но Лилия мне дороже. И если она попросит, я с радостью убью и вас, и вашего работника, даже пусть стану столь же омерзителен, как он. Надеюсь, вы услышали меня?

—Ох, Финель! — Имирин с тоской и негодованием обернулся к нему и встретил ничем не смущённое выражение упрямой решимости. — Я не браню тебя, но будь благоразумен! Ты всегда…всегда таким был!

—Готов поступиться принципами. Мне не нравится происходящее. Если разлад произойдёт, он коснётся всех. Какая разница, кто начнёт это?

—Оставь, это слишком, — сказал Имирин. — Однако… Финель в чём-то прав, Цивеон, и пусть я сейчас приведу сказанное им на свой лад, но постарайся меня понять. Нам слишком важен каждый. Лилия, признаюсь, особенно, но не исключительно. О нашем «общем деле» знают все. Я покаялся. Рассказал им всё. Мы уже терпели потери. Они знают, на что идут и ради чего. Твои люди — нет. Если ты не намерен разъяснить им, что они потеряли добровольно и что ещё могут потерять, и если эта часть твоего народа, что сейчас с тобой, не примет этого… у нас будут большие неприятности.

2

Лилия громко и тихо ругалась, извинялась, ходила туда-сюда по комнате, скрещивала руки на груди, вновь опускала их; за всем этим молча наблюдал Индил, внимательно ожидая подходящего момента для личного участия. И всё это время мысль его усиленно работала. Снова и снова он собирал воедино детали случившегося, поведение Лилии и её разговор с Цивеоном.

Индил никогда не знал всех подробностей прежней, хоть и недолгой жизни своей супруги; порой она делилась с ним забавными, странными и самыми обыкновенными историями. Образ кожевенника был весьма размытым на фоне остальных, но ситуация вынудила его проясниться.

Да, признаться, принц тоже не любил опрометчивости. Однако, в отличие от Ларки, с которым в этом плане они были очень похожи, даже не пытался с ними бороться.

Наконец он решительно поднялся со стула, на который был раз в пятнадцатый водворён беспорядочной траекторией подруги.

—Скажи, чего ты хочешь, и я сделаю это прямо сейчас, — вдруг сказал он.

Тон его был так холоден и тяжёл, что девушка, медленно прохаживавшаяся вдоль стены, чуть не споткнулась и быстро повернулась к нему.

—Что? Нет, я ничего не хочу, я просто… прости, я нервничаю, — она с виноватым видом развела руками, но, увидев его лицо, провела ладонью по глазам и подошла к нему.

—Нет. Нет-нет. Не смей делать такое лицо, Индил, перестань!

—С этим нужно что-то решить! — эльф мягко отстранил её и пошёл в сторону двери; Лилия — за ним. — Я не позволю, чтобы такой человек оставался здесь, в особенности потому, что…

—Из-за меня, — заключила Лилия, когда Индил запнулся на середине фразы.

—Конечно! Лилия, это же ужасно!

—Да, возможно, но… постой. Подожди-и! — Лилия вытянула у него из рук ножны и отрывисто положила их на выступ над камином. — Да послушай, пожалуйста. Не надо ничего делать, подожди.

Индилу пришлось остановиться. Он пристально смотрел на Лилию, пока она держалась рукой за лоб и собиралась, наконец, что-то ему сказать.

—Итак… что, ты думал, я попрошу тебя сделать? Избить его? Убить?

—Я бы понял! — воскликнул Индил.

—Стой, стой, хорошо, я знаю! Но… — вкрадчиво заговорила Лилия, осторожно глядя на мужа, — что, если я сейчас буду непоследовательна и попрошу тебя забыть об этом и успокоиться? Я тоже успокоюсь, хорошо? Ты поймёшь?

Индил был изумлён — более всего тем, что Лилия, как он видел, действительно совсем переменилась и говорила спокойно.

—Пока нет, — помолчав немного, честно ответил он и, увидев, что подруга невольно растерялась, поспешно добавил: — Но я обещал, что я сделаю всё, так что, надеюсь, мы сейчас просто с этим разберёмся.

—Да! — с готовностью закивала Лилия. — Да, сейчас…

Она задумчиво закусила ноготь на указательном пальце, отошла от камина и села у стены напротив. Индил, поколебавшись, опустился рядом.

—Я хочу сказать… мне теперь стыдно, что я так обошлась с королём. И с Грэбом.

—Важно моё мнение?

Лилия молча кивнула.

—Может, резковато, но извинительно. Повторю, что такое я вполне могу понять, и многие другие тоже. Отец сейчас в ярости, но направлена она не на тебя, я знаю.

—Ох, какой ужас! — при упоминании об этом Лилия прижала похолодевшие ладони к разгорячённым щекам. — Как же… видишь ли, я всегда училась быть хорошей. Родители и Ревека всё время говорили: «лекарь должен не только много знать, но и много терпеть». И я думала, что смогу — терпеть, помогать, и что ненависти в моем сердце не будет.

—Но это невозможно! — невольно перебил её Индил.

—Нет, нет! Это возможно, по крайней мере, мне хотелось, чтобы было так! И вот здесь, с вами, с тобой, я подумала, что достигла этого. Стала смирной, полюбила вас всех. Но увидела Грэба — и вот она, настоящая… Значит, у меня получалось, только пока это было удобно, понимаешь? Пока ненавидеть было некого! Увидев его, я испугалась сначала, потому что… ты знаешь, почему. Раньше мне везло до последнего, и я многого избежала случайно. А теперь я могу сама себя защищать, не говоря уже о том, что есть вы.

—Так в чём же дело?

—Сейчас он ничего не сделал мне, а я, получается, поступила так же, как он раньше. Набросилась, просто потому что…могу?

—Лилия, такие рассуждения, — Индил выдохнул и поднялся, и взгляд его стал строг, — такие рассуждения, по-моему, идут вразрез с обстоятельствами, и послушай теперь меня! — увидев, что девушка собирается оправдываться, эльф предупредительно повысил голос. — Я знаю тебя, и я знаю, что ты не хотела никому зла. И если бы речь шла о прощении старого оскорбления, это было бы и уместно… но он убийца, насильник и вредитель! А ты собираешься простить и вести себя с ним, как со всеми порядочными знакомыми, если я всё правильно понял.

Лилия кивнула.

—А если бы он всё-таки добрался до тебя? Если бы рядом не было Финеля, Ларки или ещё кого-нибудь? Если бы раньше тебе всё-таки не повезло, и он издевался или…

—Но он не успел…

—Какое достижение! — не удержавшись, воскликнул Индил, взмахнув руками; терпение его заканчивалось. — Лилия! О чём ты вообще говоришь?!

—Но если он действительно вызвался идти сам…

—Потому что делать было нечего! — огрызнулся Индил.

—… и до сих пор ничего не произошло, то, может быть, Цивеон и прав! В людей нужно верить, тем более что мы умираем быстрее и проще, чем вы.

—Думаешь, он пошёл умереть, защищая короля, и искупить свои грехи? Да этот человек слишком надменен и уверен в себе, чтобы подумать о таком!

—Но если отвечать ему злом, он так и не узнает, что можно по-другому!

—У меня смутное ощущение, что твои мама с папой действительно жили по тому же принципу, —устало сказал Индил и сел на угол кровати напротив Лилии.

—Скорее всего, да, так и жили, — упрямо отозвалась девушка.

—Но это…ни к чему хорошему не привело! — простонал Индил.

—То, что случилось, это ошибка, нехорошая ошибка, и…Они были честны с собой, у них получалось во много раз лучше, чем у меня.

Индил не отрывал взгляда от девушки.

—Ладно… хорошо, я тебя понял. Вот только если ты думаешь сейчас искать его…

—Но нам нужно поговорить.

—Лилия, хватит, очень тебя прошу, перестань! — взмолился Индил. — Мне очень жаль, что так получилось, и я понимаю, чего ты от себя хочешь, но поверь, это не тот случай!

Подруга смотрела на него широко раскрытыми, слегка даже испуганными глазами, но эльф увидел, что спорить она не будет.

—Да, вот так, слушай. Я думаю, мы должны вернуться к отцу и… ты можешь поговорить с Цивеоном. Он, возможно, действительно пострадал случайно, хотя я его и не понимаю, но… если хочешь что-то исправлять, то это - единственное. Всё остальное… — Индил вдруг фыркнул от идеи, пришедшей к нему в голову, которую он тут же и озвучил: — В конце концов, ты ведь тоже не успела ничего сделать этому… Грэбу. Так что обещай мне, что специально ты с ним дел никаких иметь не будешь. Хорошо?

Лилия кивнула, всё ещё не отводя взгляда от супруга.

—Да, обещаю. Только ты тоже ничего не делай, точно?

Индил с облегчением улыбнулся

—Конечно, я держу слово. Сделаю, как ты просишь.

Он встал и протянул Лилии руку, чтобы помочь встать, но она схватила её и со смехом потянула мужа на пол, чему тот беззаботно подчинился.

Вскоре они действительно вернулись в гостиную, где люди недолго, но искренне извинялись друг перед другом. Имирин, слушая их, уже почти не пытался понять все тонкости мотивов каждого из них и, взглядывая на озадаченного сына, понимал, что отчасти это оправдано.

—Очень хорошо, что между вами лично всё налажено, — сказал он наконец, — но этот человек всё равно не прельщает меня своим присутствием. Один из нас должен окончательно решить его дело, Цивеон, и поверь, для него лучше, если это будешь ты. Впрочем, об этом уже был разговор.

—Да, пожалуй, мы пойдём домой. Если понадоблюсь в ближайшее время, я буду в поселении, отец, — Индил улыбнулся, кивнул Имирину, Цивеону, и вместе с Лилией вышел в коридор.

Там они встретили Финеля. Он был мрачен донельзя, таким девушка его никогда ещё не видела. С тревогой взглянув на Индила, она снова повернулась к кузнецу.

—Финель, я…

—Мне это всё очень не нравится, — отрезал он ледяным тоном, обращаясь, судя по всему, не к ней, а, когда Индил развёл руками, Финель вдруг повернулся к девушке и удивлённым, обыкновенно-спокойным тоном спросил: — Ты чего так смотришь?

—Потому что ты злишься… — в свою очередь удивилась Лилия.

—Так не на тебя же, — пожал плечами Финель и сам предложил ей руку.

—А где Ларка? — спросил Индил.

—Он ушёл сразу же после вас. Не сказал, куда, но надеюсь, с ним всё в порядке.

Между тем молодой эльф и не думал оставаться в стороне, как понадеялись друзья, и совсем не напрасно. Он отыскал Грэба и решил узнать, что же будет делать этот странный человек. То, что Ларка о нём узнал, было немногим, но это немногое оказалось слишком уж… нехорошим. Ларка не любил опрометчивостей. Однако…

3

Лилия и Индил вместе вернулись в её хижину. Вечерело, и оранжевый свет дарил голубым цветкам нежный золотистый оттиск.

—Мы точно ничего не забыли принести? — спросил Индил, разглядывая полочку, плотно забитую мешочками и бутылочками. Из резной листвы на него подозрительно выглядывал маленький соловей. Индил в который раз с улыбкой узнал руку Алальме.

—Если и забыли, не велика беда, — пожала плечами девушка и высунулась наружу. — Как же прелестно они пахнут под вечер, чувствуешь?!

Индил молча, с нежной улыбкой наблюдал за подругой. Совсем другая, нежели пару часов назад, совсем… такая, какой она, наверное, и хотела быть. Лилия тем временем всё рассматривала цветы и хижины вокруг.

—Кажется, никого нет, — сказала она.

—Фолио точно в библиотеке, с Нанделем. Ты знаешь, я там был недавно…

Индил тихо рассмеялся, и Лилия с выжидательной улыбкой оглянулась на него через плечо.

—И что же?

—Они забавно ведут себя. Словно бы вместе, но, ты знаешь, пока я там был, один и другой раз пять попадались мне, и всё поодиночке.

—Вот как, — в свою очередь засмеялась Лилия, — значит, они нашли друг друга! Наверное, им так комфортно.

—Ну да, иногда они разговаривают, — подтвердил Индил. — Но в меру.

Оба ещё немного посмеялись по-доброму, представляя, как Фолио и Нандель сидят в разных залах библиотеки и наслаждаются молчаливой компанией друг друга

Лилия заметила несколько увядших бутонов, которые нужно было срезать, и вылезла из окна.

—Совсем забыла! Найди мне, пожалуйста, ножик, — попросила она Индила, а сама отошла на несколько шагов от окна, чтобы осмотреть остальные лилии.

Большой удачей было, что Индилу не пришлось искать долго. Едва он, с ножом в руках, перебросил одну ногу из комнаты во двор, как вдруг совсем близко оба услышали сдавленный вой, шорох и тут же оклик:

—Осторожно!

Лилия, тихо вскрикнув, в два шага оказалась снова возле окна; Индил, заслонив её рукой, повернулся туда, откуда доносились крики — и очень вовремя. Сцепившись друг с другом, почти к его ногам прямо в цветы рухнули Ларка и кто-то незнакомый принцу; однако он быстро понял, что это Грэб.

Всё произошло очень быстро: человек, не успевший опомниться и не заметивший Индила, попытался заломить молодому кузнецу руку, но принц сразу же подскочил к ним, поймал его ладонь и схватил за шею, позволив Ларке высвободиться. Вместе они оттащили Грэба к пруду и прижали к земле.

—Что произошло?! — выдохнул Индил. Грэб, осознав, что против него оказалось двое эльфов, сразу притих. Выглядел он посерьёзнее и потяжелее их обоих вместе взятых, но на поверку вряд ли сильнее кузнеца и опытного воина.

—Принц Индил, после сегодняшней сцены я… я разыскал его и проследил! Он хотел… хотел…

Ларка в испуге поглядел на Лилию, которая осмелилась подойти к ним ближе.

—Он хотел подкараулить вас, принцесса. Думал, вы будете одна и… Я слышал, как он разговаривал с двумя людьми, и хотел предупредить вас, но боялся выпустить его из виду!

Индил, уже отдышавшись, перевёл пристальный взгляд с Ларки на перепуганную девушку.

—Это правда? — обращаясь к Грэбу, он говорил тихо, с угрозой, не отпуская его рук. — Говори честно, тебя всё равно ждёт наказание.

Человек, вывернувшись, криво, мерзко усмехнулся, поймав взгляд девушки. Его желтушные глаза смеялись под набрякшими веками.

—Правда, правда, — сплюнул он. — А ты что думала, птичка, я не захочу свернуть тебе шейку? Наш добрый королёк так поверил мне, грех не воспользоваться. Его я тоже узнал, так ведь он-то не баба, с него много не возьмёшь…

Резкий, глухой удар, и Грэб сдавленно взвыл. Выплюнув выбитый зуб, он тупо уставился на него.

—Я схожу с ума, или это всё правда происходит? — тихо возопил Ларка, подняв глаза к небу (не ослабив, впрочем, хватки).

Лилия присела на корточки, напуганная, огорчённая; она вдруг поняла, что Индил был прав, и что, как не нелепо это было теперь, ничего не поменялось. Это был тот же самый человек… и в его глазах та же бессмысленная жестокость и похоть.

—Думала, вышла там за кого-то замуж, и теперь в безопасности? — прохрипел Грэб.

Опешив, Лилия глянула на Индила и тихо сказала:

—Он ведь и убить тебя может за такое. Не боишься?

—Убить? Ха! Да ведь вы все одинакового ума, одинаково тупые, как овцы! И муху не прихлопнете, даже если она вас кусает!

Грэб рассмеялся. Индил, не выдержав, нанёс ему ещё один удар, сломавший мерзавцу нос.

—За что? — тихо спросила Лилия, когда он перестал выть. — За что ты так? Тебе никто ничего не сделал, почему ты такой?

—Почему? — Грэб посмотрел на неё так, словно бы решил про себя, что она глупее, чем он думал. — Да вы все шлюхи, а ты ещё и ведьма, почему бы тебя хорошенько за это не…

Больше он ничего не сказал: в третий удар Индил вложил столько холодного, расчётливого гнева, что сначала Лилия, похолодев, подумала, что он убил незадачливого мучителя.

Но тот лишь лежал в беспамятстве.

—Ларка, будь добр, сбегай за Финелем, а потом в замок. Ты знаешь, где найти моего отца?

Молодой эльф кивнул и, поднявшись, тут же бросился выполнять просьбу.

Индил прочистил горло, одернул рукава рубашки и медленно поднялся на ноги. Лилия подняла на него покрасневшие, испуганные глаза; она опустилась на колени и прижимала руки к груди. Эльф вздохнул.

—Я так понимаю, что могу ничего не говорить насчёт этого, — сказал он и подошёл к ней, подал руку.

—Прости, — всхлипнула Лилия и, увидев, что у него разбиты пальцы, заплакала, — прости…

—Эй, всё хорошо, — улыбнулся Индил, поднял её на ноги и обнял. — Ты ни в чём не виновата, цветочек. Никто не пострадал. А Ларка-то молодец, м-м? — добавил он, покосившись на лежащего на булыжнике человека.

Лилия сидела в проёме окна, а Индил стоял подле, краем глаза наблюдая за Грэбом, который, кажется, скоро мог прийти в себя. Они услышали торопливые шаги и переглянулись.

—Индил? Лилия? — позвал знакомый голос, и из-за угла вышел Имирин. Вместе с ним Цивеон, трое эльфов-часовых и двое людей. В одном из них девушка быстро признала Дрека.

Окинув беглым взглядом лежащего человека, Имирин сказал:

—Мы разминулись с Ларкой, я отправил его к Финелю и сюда.

—Разминулись? А как вы…

—Нас уже успели предупредить, — и Имирин указал на двоих людей.

Оказалось, что это им Грэб хвастался о своём знакомстве с девушкой, и посвятил их в свой нехитрый план. Едва он ушёл, Дрек с товарищем, не придумав ничего лучше, бросились к королю эльфов.

—Сплоховали, нужно было идти за ним! — не сдержался Дрек; на его лице играло негодование. — Но мы не представляли даже, как всё сложится! Почему-то я решил, что принцесса будет в замке.

—Вы всё сделали правильно. Неизвестно, что он мог с вами сделать, — сказал Индил.

—Простите за вопрос, — второй человек невольно покосился на Грэба и разбитые пальцы эльфа. — Простите, но всё ли закончилось благополучно?!

Цивеон тем временем мрачнее тучи стоял над Грэбом, двое других людей смотрели на него с опаской, Лилия — с безжалостным безразличием.

С того дня люди невольно всё больше и больше предпочитали эльфов во главе с их королём, принцем и принцессой Цивеону. Его авторитет был подорван. Выяснилось, что на Грэба не раз жаловались, но он упорно не внимал ничьим словам. Остальные люди в его отряде оказались добропорядочными, а большая их часть по сути — неприкаянные, несчастные и не слишком смелые.

Грэб оказался, вопреки опасениями Имирина, единственным пятном на репутации отряда людей, и вскоре все эльфы, в том числе Финель, Ларка и Индил, более сочувствовали Цивеону, нежели презирали. Не зная, что делать с Грэбом, его отвели в лабиринт к Стражнику. Там он поначалу грязно ругался, а когда стал дёргать ветви кустарника, получил за это по заслугам — глубокие порезы и длинные синяки на руках и шее были тому доказательством.

Так или иначе, эта история странным образом сплотила людей и эльфов. Они понемногу понимали, что их взгляды и чувства не так уж разнятся, как всем думалось поначалу.

Приготовления

1

Осень проживали бурно. Весёлым вышел праздник урожая, в который даже люди привнесли свои затеи — метали ножи во все размеры мишеней, начиная с более-менее крупных тыкв и заканчивая редисом. Многие из эльфов, согласившиеся на подобного рода занятия, тоже в этом преуспели.

Предстоящее путешествие тревожило всех тем меньше, чем больше открывалось необходимых приготовлений. Высчитывалось необходимое количество провизии и оружия. Новым занятием стала проверка шатров и палаток, которые понадобятся им во время длительных стоянок. Все их разворачивали на площади, осматривали, чинили.

Новшеством стала столярная артель. Состояла она, в основном, из эльфов Переправы. Им нужно было заготовить факелы и промаслить их. Это обеспечивало их самозащиту в случае нападения птиц… эльфы Переправы в конце концов дали им название Айвэ́йла.

—Это что значит? — спросил Дрек, услышавший часть разговора эльфов, пока они перешивали часть полотна в маленьком шатре.

—Птицы-духи? — предположила Лилия, более-менее знакомая с языком эльфов.

—Да, что-то вроде, — подтвердил Ларка. — Фолио говорит, что это точно не животные… даже если таких страшных можно предположить.

—После калиантов можно что угодно предположить, — заметила Лилия, и спорить с этим было сложно.

Было и ещё кое-что. Путешествовать им предстояло верхом. Ещё одна немалая забота, учитывая, сколько лошадей пало или потеряло хозяев. Многим нужно было довольно быстро приучить новых животных.

2

—Привет, Эстель.

Лилия поставила ведро с едой, наполнила водой таз. За кобылой она взялась ухаживать сразу, как выбралась из лазарета. Эстель была теперь в подходящем возрасте, чтобы учиться ходить под всадником. Так сказал Марли. Лошади эльфов, как он говорил, взрослеют и крепнут гораздо быстрее…

Кобыла смотрела на неё, как всегда, угрюмо. Их отношения никак нельзя было считать враждебными: Эстель позволяла ухаживать за собой, выходила за Лилией на прогулку в загоны, даже приветственно ржала в хорошие дни.

Но кобыла всегда кого-то высматривала за спиной девушки. Кого-то, кто всегда приходил с ней вместе.

Она ждала Марли.

«Ты знаешь, Лилия, они понимают не только команды или наши просьбы. Всё, что говоришь… как мы. Они радуются хозяевам, тревожатся, когда их долго нет. Лошадям нужно рассказывать, что происходит. И если вдруг хозяин больше… не вернётся, — рука Марли тогда дрогнула, пока он вычищал холёную пятнистую спину Мэри, — нужно сказать. Они преданы, и будут очень тосковать. И не станут поддаваться другому… тому, кто вместо их друга придёт к ним. Другое дело, конечно, те, за кем с рождения ходят конюхи. Они не приучены ни к кому».