Ненужная жена дракона, или Сладкая месть попаданки

Но поздно. Убежать у него не выходит, ему отсекают пути отхода и ловят буквально за шиворот.

— Ах ты, негодник! — причитает женщина. — Как только у тебя рука-то поднялась?!

Вопреки моим ожиданиям, Лейт даже не пытается отнекиваться, он перестает дергаться, гордо поднимает голову и молчит.

— Малец, ты хоть знаешь, что будет за воровство с консульского хранилища? — гремит один из стражников. — Тебе спину свою не жалко?

На удивление в голосе стражника звучит сочувствие, а не жажда расправы, как было до этого с другими.

— Погодите, — вмешиваюсь я. — Быть может, за это можно заплатить какой-то штраф? Или отработать? Первая провинность же…

Я улыбаюсь в надежде, что сочувствия в охраннике окажется достаточно, для того чтобы если не совсем простить Лейта, то хотя бы не требовать жестокого наказания.

— Чтобы потом другие тоже думали, что это сойдет им с рук? — вступается другой охранник, хмурый, с глубокой морщиной между бровями. — Ну уж нет…

— Можно! — влезает женщина. — Два гало, и я забуду об этом!

Стражники обалдело смотрят на нее, а она начинает активно подмигивать. Очень… интересная система, да. Но, в общем-то, это лучше, чем наказание для Лейта.

Возвращаюсь в лавку, беру из банки, в которую мы сегодня складывали деньги, две серебряные монеты и выхожу, передавая их «пострадавшей».

— О! Тут раздают долги?

Я слышу насмешливый голос того самого мерзавца, который обещал тогда в подворотне, что он точно позаботится о том, чтобы мы не смогли выплатить налог.

— Это я вовремя!

За ним мельтешат два ухмыляющихся охранника. И вот они-то мне совсем не нравятся. Из лавки выходит Эйну, вцепившаяся в шаль своими корявыми пальцами.

— Ты никогда не бываешь вовремя, — бросает она сборщику налогов и презрительно смотрит на него. — Шакалье…

— Попридержи язык, старуха! Пока я не наложил на тебя еще штраф за оскорбление официального лица! — зло отвечает ей мужик. — С тебя дунно налогов, полдунно за работницу, два гало за несовершеннолетнего работника, и я должен видеть, как ты при мне выплачиваешь работникам зарплату!

Я мысленно подсчитываю в голове, что это семнадцать гало. И это еще он не огласил штраф за то, что я работаю без разрешения, который, по его словам, должен нас добить. Считаю и понимаю, что нам хватает впритык и то только потому, что сегодня день по продажам хлеба был очень неплохой, и остались вчерашние деньги от продажи хлеба. Оставшегося хватит на крохотную зарплату, которую еще как-то можно, по словам Эйну, скостить.

Но вот штраф…

Эйну приносит банку и дожидается, когда сборщик раскроет свою сумку.

Их противостояние снаружи кажется неравным, но когда присматриваешься, то понимаешь, что противники стоят друг друга и я охотно верю, что, когда Эйну была моложе, она могла с легкостью заткнуть за пояс хоть с десяток таких сборщиков.

Эйну вслух считает монеты. Вокруг скапливается все больше и больше народа, несмотря на то что я слышу, что на другой стороне улицы уже начался отбор лакомств для консула.

Мы привлекаем слишком много внимания. И это точно не нравится тем, до кого должна дойти очередь в конкурсе.

— Ну что, старуха, налог оплатила, — немного морщась, выплевывает сборщик налогов и кивает в нашу с Лейтом, которого уже выпустили из своих рук стражники, сторону. — Плати им теперь.

Эйну достает из банки по десять йели и протягивает нам. Там, на самом дне, остаются две красноватые монетки. Я закусываю губу и забираю свою зарплату, уже предвкушая, как обрадуется сборщик. И помощи я уже не жду. Черт.

— Не особо ты ценишь своих работников, однако, — усмехается сборщик, жадно скалясь и предвкушая победу.

За его спиной стражники уже тоже, похоже, предвкушают, судя по тем липким взглядам, которые они на меня бросают. Мерзавцы.

— Расплатилась — вали отсюда! — огрызается Эйну, хотя я вижу, что она тоже понимает, что еще не все кончено.

— Ну нет, старуха, — качает головой сборщик. — Показывай на нее разрешение. Или штраф плати.

Наступает молчание. Народ буквально впивается взглядом в нас, ожидая, чем же закончится все это представление. Хочется очень неприлично выругаться, потому что сил больше нет, выхода я не вижу, а то, что мне предстоит, радужным уж точно не назовешь.

— Что-то мне кажется, тут самый интересный претендент конкурса, да?

Я слышу знакомый голос, а толпа расступается, пропуская к нам того, кого я тут точно не ожидаю увидеть.

Глава 25

Поднимаю голову, и рот сам раскрывается от удивления. Нет. Так не бывает. Ну не должно, по идее же. Или я должна честно расписаться в том, что я идиотка.

Передо мной стоит «свинопас», которого я встретила накануне. Только сейчас одетый в белую шелковую рубашку и строгий камзол, расшитый золотом, без задорного вихра, упавшего на лоб, но все с той же идеальной улыбкой.

— Судя по скоплению народа, тут должно быть что-то действительно умопомрачительное, — произносит он и окидывает взглядом всех действующих лиц: Эйну, меня, прячущегося Лейта, а потом и сборщика налогов со стражниками.

Следом за «свинопасом» подтягиваются чопорно вышагивающие мужчины — один забавнее другого. Первый — высокий, худой, с острой бородкой и вытянутой остроконечной шляпой, из-под которой топорщатся седые кудряшки. Второй, наоборот, низкий, пухлый, похожий чем-то на арбуз, особенно в его костюме в вертикальную полосочку. А третий… Третий самый интересный экземпляр: на тоненьких ножках, обтянутых штанами, с кругленьким животиком и большими усами. При таких говорят «беременный таракан».

Я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. В общем-то, наверное, нервным смехом, потому что если я правильно понимаю, то «свинопас» — никакой не свинопас. Он консул! И я вчера… продала ведро испорченного хлеба консулу за баснословные деньги.

Черт.

— Ваша милость, — тонюсеньким голоском зовет Роя «таракашек», — но мы еще не закончили с предыдущим претендентом… Да и следующая в нашем особом списке госпожа… Эн Сайки.

— Так и есть ваша милостью. — Соседка появляется с подносом, на котором выложен открытый пирог с вишней, искусно украшенный кружевной картиной из теста. — Попробуйте.

Я рассматриваю выпечку и не сразу понимаю, что меня смущает, ведь на самом деле внешне все очень красиво. А потом доходит: нет аромата. Так хочется ощутить запах свежей выпечки со сладкой начинкой, а получается… Оно словно искусственное, ничем не пахнет.

Консул едва заметно морщится, а потом кивает своей свите. Они тут же подходят к Сайки и со всех сторон начинают изучать выпечку, Рой снова переключает свое внимание на нас.

Толпа, которой сейчас дают и хлеба (все, что консул уже попробовал, раздается людям), и зрелищ, хищно ждет продолжения представления.

— Ваша милость. — Сборщик налогов кланяется, принимая самый честный вид. — Работаем по выявлению незарегистрированных наемников и сокрытых доходов.

Консул с ухмылкой смотрит на сборщика налогов, потом на вытянувшихся в струнку стражников, а после на свою свиту, которой быстро наскучило творение соседки и которая с интересом поглядывает на мои пирожные.

Первый порыв — перегородить им дорогу, чтобы случайно не повредили, но я заставляю себя остаться на месте. Они же должны оценить внешний вид: я специально измудрялась с рисунком из карамели.

Оставив пирожные на изучение подчиненным, Рой продолжает разговор со сборщиком налогов.

— Ну, я смотрю, нашли, господин Дорк? — поднимает бровь консул.

— Что? — напрягается сборщик налогов.

— Сокрытые налоги, конечно, — саркастически ухмыляется Рой, если это, конечно, его имя. — Казна города будет вам неимоверно благодарна за столь объемный вклад в нее. Подскажете сколько?

Я замечаю, как стражники морщатся, один вроде как даже ругается беззвучно.

— Да, конечно, — выдавливает из себя Дорк и нехотя начинает развязывать сумку.

— Семнадцать гало, ваша милость, — вклиниваюсь я. — Как я понимаю, месячный налог с лавки за продажу хлеба, а также за нас с Лейтом.

Губы консула искривляются в усмешке. Он наклоняет голову набок, всматривается в лицо сборщика и щелкает пальцами. По дну сумки словно проходит тонкое лезвие, которое вспарывает ткань, и все монеты высыпаются на землю.

— Густав, собери, — приказывает Рой.

И тот, который «беременный таракашка», тут же кидается собирать деньги с пола.

— Так я, по крайней мере, буду уверен, что все они доберутся до сокровищницы, а потом пойдут на благоустройство города. Вы ведь для этого старались, Дорк?

Сборщик налогов краснеет, потом бледнеет, и я даже думаю, не было ли в его роду хамелеонов. Но потом сжимает зубы и сухо произносит:

— Конечно же, вы правы, ваша милость. — Он переводит тяжелый мстительный взгляд на нас с Лейтом. — И да, эта женщина тут работает без разрешения.

Лейт крепче сжимает мою талию, будто меня вот-вот должны у него забрать, а он не собирается отпускать меня. Эйну неприлично ругается, и я ловлю себя на мысли, что это не местное словечко. Но я его знаю… Может ли быть?...

Откидываю временно эту мысль, потому что сейчас важнее понять, как объяснить Рою, что я просто не знала, что нужно получать разрешение. Хотя, как говорится, незнание не освобождает от ответственности.

Консул делает два шага назад, отодвигает оставшихся двух мужичков от моих пирожных, которых, как я вижу, уже стало на два меньше, и берет с лавки еще одно. Я замираю. Кажется, что сейчас до мурашек, до боли в груди важный момент, от которого зависит, что меня ждет дальше.

— Вы ошибаетесь, господин Дорк, — произносит Рой и откусывает пирожное. — Этой девушке я сам лично вчера выписал разрешение на работу. И у нее будет завтра шанс лично забрать документ из моей башни.

Тут лицо сборщика налогов окончательно перекашивает, потому что он понимает, что останется сегодня и без денег, и без меня как средства дополнительной наживы. Мне кажется, что он вот-вот набросится на меня, несмотря на огромное количество народа, но тут мое внимание привлекает человек в белом камзоле, стоящий на другой стороне улицы, у лавки Эн Сайки, и пристально разглядывающий меня.

Я его точно помню! Это же тот самый, который сажал меня в карету! Сердце тут же уходит в пятки. Сборщик налогов становится совсем неинтересен. Я пячусь к лавке, прикидывая, смогу ли сбежать.

Внезапно толпа приходит в движение, по ней пробегают шепотки, все происходит в пару мгновений.

— Технари в городе! — раздается крик в начале улицы. — Несколько технарей сбежали из тюрьмы!

Глава 26. (Ор Файр)

Все планы по поиску зеркала идут коту под хвост, когда из темницы сбегают технари. Была бы моя воля, я бы охрану темницы всю под трибунал отдал. Но консул ожидает какого-то важного гостя, поэтому распорядился без лишнего шума замять дело, нерадивых стражников быстро разжаловал и вытурил из города вместе с семьями. Удобно.

Что ж, мы с ними еще поговорим. Их всех еще подороге в ближайшую деревню забрали мои люди, чтобы я потом смог разобраться: преднамеренно это было сделано или они действительно просто разгильдяйски отнеслись к делу.

Технарей, естественно, поймали. Чтобы это произошло быстрее, мне лично пришлось принять в этом участие, ну и Валсига тоже привлечь к этому, а заодно понаблюдать.

Мне очень не понравилось, что в какой-то момент он куда-то пропал. Конечно, он сказал, что напал на след, но тот вывел его в тупик. Еще бы я ему поверил.

Разговор с технарями вышел тяжелый и долгий. Они о нападении на мое зеркало ничего не знали, что, впрочем, было ожидаемо. Вряд ли нападавшие пошли бы в ближайший город сами искать девушку.

Зато эти ребята знали о ближайшем лагере, где базируются последователи технологий. Я видел, что они знали, я применил сильнейшее плетение правды. Но… Тут я столкнулся с еще одной загадкой.

Технари имели блок от определенных видов магии. Каждый от своей. И блок этот явно был врожденным, как будто когда-то обладали созвучной силой. Но я совершенно точно чувствовал, что все эти ребята пусты.

С таким я столкнулся первый раз за долгое время охоты за технарями. Есть ли среди них тоже иерархия? Может ли быть такое, что до этого мне попадались «рядовые», а в этот раз пленниками оказались более «значимые» представители.

Именно эта загадка стала причиной, по которой я обошелся с ними мягче, чем планировал. Они выжили. Более того, после того как я найду зеркало, я собираюсь забрать их с собой в столичное подземелье. «Повысить» их место содержания и поискать более действенные и при этом продлевающие жизнь способы достать из них информацию.

— Ор Файр.

В гостиную, где я с самого утра сидел у камина и прикидывал варианты решения этой загадки, входит слуга консула и низко кланяется.

— Ор Гирмур ожидает вас.

Морщусь, крутя в руке бокал и разглядывая танец языков пламени. Сдалось Дариану мое присутствие. Впрочем, надо посмотреть, что там за гость такой, в честь которого этот потомственный солдафон решил даже устроить что-то, похожее на праздничный прием.

— Передай, что я буду через полчаса. — Я жестом отпускаю слугу и отставляю бокал.

Дракон раздражен. Потому что он рассчитывал совсем на иное: его бесит, что зеркало до сих пор не рядом. Ничего, потерпит. Если она тут, в городе, как утверждает Валсиг, то вряд ли отсюда побежит. Некуда. Я везде найду. А не я, так дракон.

Хотя тот факт, что я ощущаю только то, что она жива, но совсем не чувствую, где она, раздражает. И озадачивает: ей кто-то помог спрятаться. Кто-то, кто хорошо знаком с магической привязкой и разными обрядами, связанными с ней. Знаком даже лучше, чем я, поэтому мне еще предстоит изучить эту магию и найти противодействие.

Мы с Валсигом заходим в красную гостиную консульской башни с небольшим опозданием. Не то что я люблю заставлять ждать, но этикет вынуждает человека с моим статусом задерживаться минимум на сорок минут. Обойдутся, десяти будет достаточно.

— Ор Файр. — Консул встает с глубокого кресла, обитого кроваво-красным бархатом, приветствует вежливым кивком и подает руку. — Рад, что вы почтили меня своим присутствием.

— Благодарю за приглашение. — Я пожимаю его руку, а у самого от этих расшаркиваний зубы сводит.

Дариан также здоровается с Валсигом, а потом представляет своего гостя.

— Прошу познакомиться. — Гость тоже встает с кресла и протягивает руку в кожаной перчатке. — Мастер Норр, специалист по зеркалам.

Пожимаю руку, а сам внутренне напрягаюсь. Не нравится мне этот Норр. А при мысли о том, что сейчас мое зеркало где-то недалеко, дракон готов этого Норра тут же прихлопнуть хвостом. Тихо. Мы о нем пока ничего не знаем. Конечно, я доверяю интуиции, кричащей, что он враг. Но врагов же нужно держать ближе к себе, верно?

— Рад встречи, ор Файр, — хрипло говорит он, но на каменном вытянутом лице, обрамленном седыми прядями, не мелькает ни единой эмоции. — Вы в своем роде мне тоже интересны. Уникальный случай со вторым зеркалом.

Провоцирует? Как топорно.

— Драконий бог милостив ко мне, — отвечаю я таким же бесстрастным тоном, как его лицо.

— Прошу, господа.

Мы рассаживаемся по креслам вокруг кофейного столика, и консул дает слугам знак накрывать на стол.

— Я хоть и отказываюсь от призыва зеркала, но эта тема очень интересует меня своей загадочностью. Ведь согласитесь, это так странно, что Драконий бог дает нам, Темным магам, возможность обрести дракона и сохранить магию за счет иномирянки.

Дракона беспокоит этот разговор. Ему очень не нравится, когда вмешиваются в столь сокровенные тайны Темных. А еще меня посещает едва уловимое ощущение потока магии. Осматриваюсь. Большая полукруглая гостиная с двумя каминами, сейчас спящими, тремя высокими окнами с бархатными шторами, потолок с росписью. Уголок вычурности и богатства в этой аскетичной башне.

Больше в комнате никого, даже слуг. Откуда это ощущение?

— Напрасно вы, ор Гирмур, отказываетесь от зеркала, — хрипит Мастер. — Это ограничивает ваши магические возможности и, опять же, не дает пробудиться дракону.

— Я считаю, что держать фактически в рабских отношениях женщину — это низко, — пожимает плечами консул. — Только представьте, вот так всю жизнь прожить без возможности любить и родить ребенка. Это же для женщины хуже смерти. Не так ли, ор Файр?

Он бросает на меня чересчур выразительный взгляд. Нет, он не может знать о моих отношениях с Ней. И о моих планах. И о том, что…

— Зеркало, ор Гирмур, — это дар Драконьего бога, — отвечаю я. — Если он распорядился так жизнью женщины, значит это самое правильное для нее.

Не верю. Я, Ругр его побери, сам в это не верю. Но так говорит закон, а я самый главный представитель этого самого закона.

Консул собирается что-то возразить, но тут двери гостиной распахиваются, и на стол перед нами выставляют несколько подносов с тарелками. А на тарелках небольшие тортики, буквально на пару укусов.

Следом подают чай, а Дариан приглашает попробовать лакомство. Валсиг с радостью берет один тортик и откусывает, с откровенным наслаждением прикрывая глаза.

— Ни с чем несравнимо, правда? — Консул удовлетворенно откидывается в кресле и выжидательно смотрит на меня.

С детства сладкое ненавижу. Дракон со мной солидарен целиком и полностью, так что меня совершенно не соблазняет угощение.

— Напрасно вы, ор Файр, не хотите дать шанс этому лакомству, — шутит консул. — Новая работница в одной из лавок нашего города — ну просто волшебница. Не знал бы, что у женщин не бывает силы, — подумал бы, что она магичит.

Новая работница? Дракон заинтересованно замирает. Кидаю взгляд на двери, через которые внесли еду. Но они закрыты.

— Кстати говоря, — также между делом замечает консул скорее риторически, не ожидая ответа. — Почему зеркалам никогда не разрешают использовать ту остаточную магию, что в них есть от Темных, на какие-то полезные дела?

— Потому что женщины слишком глупы, чтобы ее использовать правильно? — усмехается Мастер.

В его словах столько пренебрежения, что даже на его лице появляется кислая мина.

— Именно поэтому на них и лежит столько запретов, — продолжает он. — Они никогда не смогут осознать важности возложенной на них миссии. И в истории есть этому подтверждение. Взять хоть зеркало короля Хельдера, предка Его Величества.

История известная, но больше похожая на легенду. Согласно рукописям, именно она легла в основу запрета на отношения для зеркал.

Король был влюблен в свою иномирянку. Женился на ней, а когда она родила ему ребенка, портал открылся, и она вернулась. Так король остался без королевы и без зеркала, и это чуть не повергло страну в смуту, потому что многие захотели свергнуть правителя, когда он оказался слаб магически.

— Я почти всю жизнь потратил на поиски описания подобных случаев, имевших гораздо менее критические последствия, — скрипуче рассказывает Мастер. — И смог выявить одну закономерность.

Двери гостиной снова открываются, а подносы перед нами меняют на другие. По телу снова пробегает приятный теплый поток силы. Теперь гораздо сильнее, но все еще приглушенный. Как будто на речке запруду поставили.

— Скорее всего, Драконий бог дал пришлым возможность вернуться с одним интересным условием: они должны родить ребенка и оставить его тут, — заканчивает свою мысль Норр. — А запрет на отношения — как раз защитная мера, чтобы они не сбегали.

Драконье ухо улавливает тихий «ох» со стороны дверей. Резко перевожу туда взгляд и вижу, как за спинами слуг скрывается светловолосая макушка. Теперь точно нашел!

Глава 27

Побег технарей отвлекает того в белой форме, вызывает суету и беспорядки в квартале. Все поспешно собирают товары, прячутся в лавки, а я… пытаюсь отдышаться от испуга, когда Эйну буквально затаскивает меня в дом.

— Ну и чего ты устроила тут? — хмурится старушка. — Зачем ты это все? Ох…

Ее упрек кажется сильно несправедливым, но зато отвлекает от мыслей о том, что меня могли найти.

— Но я же спасла лавку, Эйну, — удивленно произношу я. — Разве это плохо?

— Спасла, — кивает она. — Да только чем это все теперь обернется-то? Догадывалась же я, откуда те деньги. Ну что теперь… Только последствия расхлебывать!

Он устало машет рукой, а я все больше ничего не понимаю.

— Но…

— Прибирайся, — Эйну хмуро на меня смотрит. — К вечеру гостей ждать будем. А ты, малец, тебе что, жизнь не дорога? Куда тебя понесло за этими орехами треклятыми?

Лейт, который вроде бы только повеселел после всего произошедшего, тут же сник.

— Я хотел Але приятно сделать, — Он дует губы. — Она же мне помогла.

— И как, сделал? Думаешь, ей было бы радостно, если бы тебя плетями на площади до смерти запороли за кражу? — Эйну не на шутку разошлась.

Я прижимаю к себе Лейта и глажу его по голове. Наверное, не педагогично… Но он правда хотел как лучше и, искренне говоря, меня сильно выручил.

— Эйну, все обошлось, — тихо произношу я. — Лавка цела, мы никому ничего не должны. Просто потихоньку все подлатаем, что-то придумаем с хлебом, может просто внесем разнообразие в выпечку. Я обязательно что-то придумаю…

— Какая же ты еще глупая, — роняет Эйну и уходит в свою каморку, оставляя меня без ответов.

Мы с Лейтом переглядываемся, понимая, что мы сделали что-то не то, но что — нам никто не собирается объяснять.

— Давай и правда приберемся, — говорю я и протягиваю ему одну из посудин, которые мы так и не успели отмыть.

Заканчиваю я уборку уже одна и ближе к полуночи, при тусклом свете лучины и тихом треске сверчка. Эйну после всего так и не вышла из комнаты, а я не пошла к ней, давая возможность отдохнуть и эмоционально переварить произошедшее. Я уверена, что она не хотела меня обидеть и потом обязательно все расскажет и объяснит. Но пока что ее лучше не трогать.

Вымотанный Лейт заснул прямо на скамейке, поэтому я отнесла его в ванную, где он спал накануне. О приличных спальных местах тоже надо будет подумать. Эйну мы теснить, конечно, не будем, но обустроиться как-то нужно. Иначе моя спина долго не протянет.

Черпаю воды и подхожу к цветку, который я столкнула на макушку сборщику налогов.

— Ну что, дружок, будем обживаться? Но, когда хочется выжить, ведь готов приложить все силы, правда? — Я выливаю черпачок под корень и бросаю взгляд на темное окно, в котором под бликами свечи отражается мое уставшее лицо.

Я справлюсь. Даже если меня найдет этот маг, я справлюсь. Почему-то при мысли о встрече с ним, по коже пробегают мурашки, но я не могу понять: от радости или ужаса. Это так работает привязка зеркала к магу? Где бы найти побольше информации об этих сложных отношениях?

Вдруг за окном мелькает фонарь, а потом раздается стук в дверь. В голове мгновенно проносятся сразу самые плохие предположения. Меня нашли? Меня сейчас взвалят на плечо, как мешок с картошкой, и увезут?

Стук повторяется. И я решаюсь: открываю дверь и немного замираю. На пороге стоит… сам консул.

— Доброй ночи, — улыбается он. — Извини, дела были, не мог раньше заглянуть. Впустишь?

— Смотря, с чем вы пришли, ваша светлость, — отвечаю я, не спеша пропускать его.

— Как сразу официально, — хмыкает мужчина. — Но мне нравится, что дерзость никуда не делась.

Я молчу и жду, это вызывает у него улыбку.

— Хорошо. Тогда… — кивает консул и делает шаг назад. — Уважаемая ора…

— Альвия, — говорю я то имя, которым назвалась при обряде.

— Уважаемая ора Альвия. По праву консула я официально разрешаю вам наемную работу в Маргорде, а также делаю заказ на вот эти ваши замечательные маленькие торты, которыми вы сегодня угощали меня. Срок — завтра после обеда.

Все это было сделано с серьезным чопорным лицом, но смешинкой в глазах, заметной даже в слабом свете фонаря.

— Я не успею, — отрезаю я. — У меня нет ни ингредиентов, ни времени, чтобы это повторить.

— Еще до рассвета у тебя будет все, что тебе нужно. А если не хватает рук, то и дополнительная рабочая сила. — Консул наклоняет голову набок и ждет, чем я теперь отговорюсь.

Что-то внутри меня подсказывает:о есть тут что-то, чего мне стоит опасаться.

— Благодарю за помощь со сборщиком налогов…

— Не стоит, — качает головой он. — Этот парень давно нарывался. Альвия, ты не поняла. Не принимаю отказа. Но плачу щедро.

Прикрываю на мгновение глаза, делаю глубокий вдох. Меня ждет еще одна сложная, почти бессонная ночь.

— Хорошо, — сдаюсь я и перечисляю то, что мне нужно, и сроки.

— Вот и славно. — Консул улыбается уголком рта, собирается уйти, но в последний момент, словно что-то вспомнив, оборачивается. — И да, жду тебя саму. Я же должен передать тебе разрешение?

И да. Это тоже не приглашение и не вопрос.

За ночь я не то что не прилегла, я не присела. Через полчаса после визита консула мне принесли все, что я запросила, и даже больше. Кроме тех пирожных, которые приготовила сегодня, я решила сделать еще два варианта, чтобы не было однообразно. И это заставило меня окончательно выбиться из сил.