Убийство в замке "Белый утес"

Перед тем как лечь, я решил проверить, все ли на месте. Подойдя к письменному столу, я замер. Моя записная книжка, куда я по привычке внес первые впечатления о гостях, лежала не там, где я ее оставил. Она была сдвинута. И на ее обложке, свежими, еще пахнущими чернилами, кто-то вывел три вопросительных знака. А под ними - маленький, схематичный рисунок. Нож. И рядом с ним - часы, стрелки которых показывали ровно три ночи.

Глава 4

Коллекция скелетов

Три вопросительных знака и рисунок ножа с часами жгли глаза даже после того, как я погасил лампу. Я пролежал в темноте несколько часов, прислушиваясь к каждому скрипу старого дома. Три ночи. Это было предупреждением? Намеком на уже совершенное преступление? Или угрозой на будущее? А нож… Первое, что пришло в голову - изящный персидский кинжал из кабинета Вентворта. «Идеален для точного удара».

Сон не шел. Я ворочался, прокручивая в голове лица, голоса, обрывки фраз. Вивиан с ее яростью. Панический шепот капитана Брэдли. Угрожающе-таинственные намеки Летиции Фэрчайлд. И над всем этим - бледная, как восковая маска, улыбка сэра Эдмунда, его пальцы, барабанящие по столу. «Я коллекционирую… интересные факты о людях».

Когда за окном чуть посветлело, обозначив призрачные контуры заснеженного парка, я сдался. Оделся, вышел в коридор. Замок спал мертвым, неестественным сном. Даже ветер, бушевавший всю ночь, стих, сменившись гробовой тишиной. Мои шаги по ковровой дорожке казались оглушительно громкими.

Я шел без цели, просто чтобы размять ноги и мысли. Прошел мимо гостиной, библиотеки. В столовую заглядывать не стал - вид вчерашнего стола с двенадцатью пустыми местами сейчас показался бы зловещим. Я свернул в менее знакомый коридор, ведущий, как мне показалось, к служебным помещениям.

И остановился. Из-за одной из дверей, приоткрытой на щель, доносился звук. Негромкий, монотонный, похожий на… плач? Нет, скорее на сдавленное, отчаянное бормотание. Мужской голос.

Я осторожно придвинулся. Это была кладовая или маленький кабинет. Внутри, при свете одинокой свечи, сидел капитан Брэдли. Но это был не тот грубоватый, самоуверенный вояка, которого я видел за ужином. Он сгорбился над столом, его лицо было искажено такой мукой, что я невольно отшатнулся. В одной руке он сжимал почти пустую фляжку, в другой - маленький, потертый портсигар. Он не пил и не курил. Он просто смотрел на разложенные перед ним на столе предметы: потрепанную фотографию, несколько писем на тонкой, пожелтевшей от времени бумаге, и… револьвер системы Вебсли. И тихо, безумно бормотал одно и то же:

- Он знает… он знает, черт возьми, он знает все. И покажет всем. И тогда… тогда конец. Всему конец. Лучше… лучше уж самому… Лучше уж пуля, чем позор…

Лед сковал мне грудь. Он говорил о самоубийстве. И все из-за того, что «он знает». Вентворт. Старик добрался до него, донесся до самого дна какой-то старой, гнойной раны. И теперь Брэдли был на краю.

Я сделал шаг назад, намеренно громче ступив ногой. Бормотание мгновенно прекратилось. Послышалась ругань, шум быстрого собирания бумаг, щелчок кобуры. Когда я снова заглянул в дверь, капитан уже стоял, прямой и мрачный, застегивая пиджак. Его глаза, налитые кровью, уставились на меня без тени смущения, только с животной злобой.

- Подслушиваете, писака? - прохрипел он.

- Я проходил мимо, - спокойно сказал я. - Дверь была открыта. Вы выглядите нездорово, капитан.

- Не ваше дело, как я выгляжу! - он шагнул ко мне, и от него пахло виски. - И забудьте, что видели. Поняли? Забудьте. Или…

Он не договорил, но его взгляд скользнул к тяжелой пепельнице на столе. Угроза была прозрачна.

- Я ничего не видел, - сказал я, отступая. - Просто прогуливаюсь. Спокойной ночи, капитан. Вернее, доброго утра.

Я развернулся и ушел, чувствуя его взгляд у себя между лопаток. Так. Один из «экспонатов» коллекции Вентворта уже треснул. И трещина эта была смертельной. Если Брэдли что-то натворит - застрелится или, что еще хуже, кого-то застрелит - это взорвет и без того нелегкую ситуацию.

Я вернулся в свою комнату как раз в тот момент, когда в замке началось первое, робкое движение. Где-то вдалеке звякнула посуда, послышались шаги служанки. Я умылся ледяной водой, стараясь смыть с себя липкий ужас от увиденного. Надо было найти Вивиан. Обсудить это. Но сначала - завтрак. Общее собрание могло дать новые ключи.

В столовой царила напряженная, церемонная тишина. Присутствовали не все. Не было сэра Эдмунда, что было странно. Не было капитана Брэдли, что, после увиденного, было пугающе. Вивиан сидела на своем месте, одетая в строгое серое платье, и внимательно изучала содержимое тарелки с овсянкой. Она встретилась со мной взглядом и едва заметно покачала головой: «Ничего нового».

Реджинальд Вентворт наливал себе кофе с таким видом, будто отраву. Эмили, сидевшая рядом, казалась еще более потерянной и испуганной, чем вчера. Доктор Уэстон пытался вести беседу с Летицией Фэрчайлд о пользе утренних прогулок, но та отвечала односложно, ее взгляд был устремлен куда-то внутрь себя. Оливер Смит что-то быстро и нервно записывал в блокнотик. Завтрак подходил к концу, когда в зал вошел Грейвз. Его лицо было, как всегда, непроницаемо.

- Дамы и джентльмены, - произнес он своим безжизненным голосом. - Сэр Эдмунд просит прощения за свое отсутствие. Он чувствует небольшое недомогание и останется в своих покоях до обеда. Однако он настаивает, чтобы программа визита не нарушалась. Миссис Локхарт, он просит вас после завтрака приступить к предварительному осмотру медицинской части коллекции в кабинете редкостей. Вам будет предоставлен доступ.

Вивиан кивнула.

- А для остальных гостей, - продолжил дворецкий, - библиотека и бильярдная в вашем распоряжении. Обед в час.

Небольшое недомогание. После вчерашнего вечера это звучало подозрительно. Заболел? Или просто наблюдает за нами из укрытия, как за пауками в банке?

Когда компания стала расходиться, я нагнал Вивиан в коридоре.

- Мне нужно поговорить с вами. Срочно.

Она оглянулась - вокруг никого.

- Идемте со мной в кабинет. Как «наблюдателю» вам тоже будет интересно. И там мы сможем говорить.

Кабинет редкостей в дневном свете выглядел еще более жутко. Пыльные лучи, пробивавшиеся сквозь высокое окно, выхватывали из полумрака странные, угрожающие формы: оскал чучела обезьяны, блеск скальпелей, пустые глазницы анатомического черепа. Воздух пах пылью, камфарой и формалином.

Грейвз впустил нас, сказал, что мы можем свободно осматривать предметы на открытых полках, но не трогать запертые шкафы, и удалился, оставив дверь приоткрытой.

Как только его шаги затихли, я быстро, шепотом, рассказал Вивиан о том, что видел ночью: о рисунке на моей записной книжке, о капитане Брэдли на грани срыва.

Она выслушала, не перебивая, ее лицо стало суровым.

- Три часа… Нож… Это не просто угроза. Это конкретика. Брэдли… да, он слабое звено. Если Вентворт хочет хаоса, то доведение капитана до самоубийства или до убийства - идеальный способ. Но зачем предупреждать вас? Это странно.

- Может, предупреждают не о нем, - высказал я догадку, которая вертелась у меня в голове с ночи. - А о чем-то другом, что должно случиться в три. А нож… нож как символ.

- Или как указание на орудие, - она подошла к застекленному шкафу, где среди прочего лежал тот самый персидский кинжал в футляре. - Посмотрите.

Я присоединился к ней. Футляр был на месте. Но Вивиан, приглядевшись, указала на крошечную щель между крышкой и основанием.

- Он не закрыт до конца. Вчера он был захлопнут. Я заметила.

Осторожно, кончиками пальцев, она приподняла крышку. Футляр был пуст.

Кинжала внутри не было. Мы переглянулись. Пропажа оружия в доме, полном взаимных подозрений и угроз. Это меняло все.

- Надо его найти, - тихо сказала я.

- Или узнать, кто его взял, - поправила она. - Но это опасно.

- Значит, искать надо тайно.

Мы принялись осматривать кабинет, делая вид, что изучаем коллекцию. Я рассматривал банки с заспиртованными уродцами, она - старинные хирургические инструменты. Разговор шел вполголоса, прерываемый настороженным прислушиванием к шагам в коридоре.

- Вы верите, что Вентворт действительно болен? - спросил я.

- Нет, - без колебаний ответила она. - Он что-то замышляет. Устраняется, чтобы дать событиям развиваться. Как химик, убравший руку из пробирки перед взрывом.

- А что насчет мисс Фэрчайлд? Она явно намекала на вас.

Вивиан на мгновение замерла, проводя пальцем по стеклянной витрине.

- Летиция Фэрчайлд… Она была подругой моей матери. Давно. Очень давно. Она знает… семейные истории. Возможно, знает что-то такое, чего не знаю даже я. И она использует это сейчас, чтобы играть в свои спиритические игры. Она любит быть в центре, чувствовать свою власть над чужими страхами.

Внезапно ее взгляд упал на один из ящиков письменного стола. Он был не до конца задвинут.

- Странно, - прошептала она. - Вчера все ящики были закрыты.

Она потянула его на себя. Внутри лежала папка с бумагами. Самые обычные счета, письма. Но сверху лежал листок, который явно выпал оттуда. Вивиан подняла его. Это был список. Двенадцать имен. Наши имена. И напротив каждого - пометки. Какие-то сокращения, цифры. Напротив моего имени было выведено: «А.Г. – подтверждено. Собственность?». Рядом с именем Вивиан: «Дж.Л. – отравление? Сомнения. Требует проверки». У капитана Брэдли: «Инк. 78 – доказательства имются. Слабое звено». У Реджинальда: «Долги. Отчаяние. Готов на все». У Летиции Фэрчайлд: «Шантаж? Спирит. связи».

Это был не просто список гостей. Это был полевой журнал охотника. Или кукловода.

- Он вел досье на каждого из нас, - прошептал я, у меня пересохло в горле. - Собирал информацию. И привез нас всех сюда, чтобы… чтобы что? Сравнить с оригиналами?

- Или чтобы устроить суд, - мрачно сказала Вивиан. - Посмотрите. У некоторых - «подтверждено», «доказательства имеются». У других - «сомнения», «требует проверки». Он не просто шантажировал нас общими фразами. Он вел расследование. И сейчас, под этой крышей, он ставит эксперимент. Кто признается? Кто сломается? Кто… нападет первым?

Она судорожно сунула листок обратно в папку и задвинула ящик.

- Нам нельзя здесь больше оставаться. Если нас застанут…

- Но мы должны узнать больше! - возразил я. - Этот список… он ключ ко всему!

- И он же - наша смертельная опасность. Если он узнает, что мы его видели…

В этот момент в коридоре раздались четкие, быстрые шаги. Это была легкая, уверенная поступь. Шаги приближались к двери. Паника, острая и животная, ударила мне в виски. Нас поймают на месте преступления. Со всеми вытекающими. Вивиан метнула взгляд по сторонам. Прятаться было некуда. Огромный дубовый стол, шкафы, несколько стульев. Дверь начала открываться.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я схватил Вивиан за руку и резко рванул ее в узкий проход между высоким книжным шкафом и стеной. Там была небольшая ниша, затененная, где, судя по паутине, не ступала нога уборщицы. Мы втиснулись туда, я прижал ее к стене, стараясь закрыть своим телом. Мы стояли так близко, что я чувствовал биение ее сердца - быстрое, как у пойманной птицы. Запах ее лавандовых духов защекотал мои ноздри.

В кабинет вошел тот, чьи шаги мы слышали. Через щель между шкафом и стеной я увидел краешек твидового пиджака и седую голову. Доктор Уэстон. Он прошел к столу, что-то негромко напевая. Потом остановился. Наверное, увидел незакрытый до конца ящик.

Напряжение достигло пика. Если он откроет папку и заметит, что листок переложен…

Но доктор лишь тихо цокнул языком, аккуратно задвинул ящик до конца и повернулся. Его добродушное лицо в полумраке комнаты казалось странным, отстраненным. Он подошел к шкафу с кинжалом, задумчиво посмотрел на пустой футляр, покачал головой и… вынул из внутреннего кармана пиджака маленький, изящный ключик. Открыл соседний, запертый шкафчик. Там, среди флаконов и инструментов, лежал тот самый персидский кинжал. Доктор бережно взял его, осмотрел лезвие, удовлетворенно кивнул и положил обратно, запер шкафчик и спрятал ключ в карман. Затем он повернулся и вышел из кабинета, снова насвистывая какую-то беззаботную мелодию.

Мы стояли в нашей нише еще с минуту после того, как его шаги затихли. Дыхание вырывалось у нас прерывисто. Осознание только что увиденного ошеломило.

- Доктор… - выдохнула Вивиан. - Он знал, где кинжал. У него есть ключ. Он… он что, работает на Вентворта? Или просто перепрятывает ценности от чужих глаз?

- Или, - медленно сказал я, - он готовит что-то сам.

Мы выбрались из укрытия. Наши одежды были в пыли. Вивиан поправила волосы дрожащими пальцами.

- Это становится слишком опасным, - сказала она. - Мы наткнулись на что-то большое. Список. Пропавший кинжал у доктора. Брэдли на грани. Вентворт в укрытии.

- Нам нужно объединиться с кем-то еще, - предложил я. - Кто кажется… менее вовлеченным. Миссис Вентворт, например. Она напугана, но в ее страхе нет злобы. Она может что-то знать о своем муже, о дяде…

- Или компаньонка, мисс Бентон, - кивнула Вивиан. - Она всегда в тени. Видит все, но ничего не говорит. Такие люди иногда знают больше всех.

Мы договорились действовать осторожно, пытаться по отдельности вывести на разговор Эмили и Элис, и вышли из кабинета, стараясь выглядеть так, будто просто закончили осмотр.

Оставшееся до обеда время прошло в томительном ожидании. Я пытался завести разговор с Оливером Смитом в библиотеке, но он лишь скупо однозначно отвечал. Летиция Фэрчайлд уединилась в своей комнате для «духовных практик». Капитана Брэдли нигде не было видно.

Обед прошел без хозяина и без капитана. Грейвз сухо сообщил, что сэр Эдмунд все еще нездоров и просит передать извинения, а капитан Брэдли, по его словам, отправился на прогулку по парку, несмотря на мороз. Последнее прозвучало особенно неправдоподобно.

После обеда я решил рискнуть и подкараулить Эмили Вентворт, когда она одна вышла в зимний сад - остекленную галерею с чахлыми пальмами. Она сидела на скамейке, кутаясь в шаль, и смотрела на заснеженный парк.

- Прекрасный, хотя и суровый вид, - сказал я, садясь рядом не слишком близко.

Она вздрогнула, но, увидев меня, не испугалась, а лишь печально улыбнулась.

- Он всегда был таким. Суровым. Даже летом здесь чувствуется холод.

- Вы часто бывали здесь? - спросил я.

- В детстве… да. Потом редко. Дядюшка Эдмунд не очень любил… семейные визиты. - Она замялась. - Он всегда был занят своей коллекцией.

- Кажется, коллекция для него важнее людей, - осторожно заметил я.

Она резко повернулась ко мне, и в ее глазах вспыхнуло что-то похожее на отчаяние.

- О, мистер Эббот, вы не представляете, насколько! Люди для него… люди - это просто еще одни экспонаты. Со своими изъянами, своей историей. И он любит эти изъяны коллекционировать. Выставлять на свет. Это… это бесчеловечно!

Она вдруг замолчала, испуганно оглянувшись, будто боялась, что ее услышали.

- Миссис Вентворт, - тихо сказал я. - Вы боитесь его. И не только вы. Что он имеет на вашего мужа?

Слезы выступили у нее на глазах.

- Долги… старые, ужасные долги. И еще кое-что… из прошлого. Глупость молодости. Реджи был таким импульсивным… А дядюшка Эдмунд все записал. Все сохранил. И теперь… теперь он привел нас сюда и смотрит, как мы… как мы извиваемся. Как будто мы насекомые под стеклом. И я не знаю, что он хочет! Денег? Но у нас нет денег! Унижения? Но он уже добился своего! Чего же он хочет?!

Ее голос сорвался на полувсхлип. Она схватила меня за руку.

- Он что-то задумал. Что-то плохое. Я это чувствую. И Реджи… Реджи тоже что-то замышляет. Он о чем-то шептался с этим антикваром, Смитом. О «гарантиях», о «свидетельствах». Я боюсь, мистер Эббот. Я боюсь, что кто-то не выдержит. И тогда… тогда случится непоправимое.

Она говорила с такой искренней, неприкрытой тревогой, что сомневаться в ее честности не приходилось. Она не была союзником Вентворта. Она была его жертвой. И жертвой своего собственного мужа. Я успокоил ее как мог, сказал, что нужно сохранять хладнокровие и быть начеку, и оставил одну, понимая, что большего сейчас не вытянешь.

Вечер сгущался. Фонари в парке не зажгли. Замок погружался во тьму, нарушаемую лишь редкими огнями в окнах. Общего ужина не было - Грейвз разнес уведомление, что сэр Эдмунд продолжает отдыхать и предлагает гостям ужинать в своих комнатах или в бильярдной по желанию.

Такая изоляция была хуже любой конфронтации. Она разъединяла нас, заставляла сидеть по углам и накручивать себя. Я ужинал у себя, слушая, как тикают часы. Три ночи. Рисунок в моей записной книжке. Нож. Пропавший и найденный кинжал. Капитан Брэдли, которого все не было.

Я не выдержал. Надо было проверить, на месте ли капитан. Вышел в коридор и направился к его комнате в дальнем крыле. Дверь была закрыта. Я постучал. Ни ответа, ни привета. Постучал сильнее. Тишина. Осторожно я нажал на ручку. Дверь не была заперта. Я вошел. Комната была пуста. Кровать не смята. На столе стояла нетронутая еда, присланная с ужином. На полу, рядом с креслом, валялась пустая фляжка. И лежал револьвер Вебсли.

Но не было самого главного. Не было портсигара с письмами и фотографией. Капитан Брэдли исчез. А свой пистолет оставил. Это не предвещало ничего хорошего. Я вышел из комнаты, охваченный леденящим предчувствием. Надо было найти Вивиан. Срочно.

Я почти бегом направился в восточное крыло. В главном холле я столкнулся с Грейвзом, который с невозмутимым видом проверял запоры на главной двери.

- Вы не видели капитана Брэдли? - спросил я, стараясь звучать спокойно.

- Капитан, насколько мне известно, все еще на прогулке, сэр, - ответил дворецкий, даже не оборачиваясь.

- В такую тьму? И в такую стужу?

- Капитан Брэдли - человек решительный. И, кажется, ему нужно было побыть одному.

Я не стал спорить. Я побежал дальше по коридору. Когда я поравнялся с кабинетом редкостей, я замедлил шаг. Дверь была приоткрыта. И из-за нее лился свет. Сердце ушло в пятки. Я подкрался и заглянул внутрь. За столом, в кресле хозяина, сидел сэр Эдмунд Вентворт. Но он не читал и не разглядывал свои диковинки. Он сидел, откинув голову на спинку кресла, его рот был полуоткрыт, глаза остекленевшие и неподвижные, уставились в потолок. На его белоснежной манишке, прямо над сердцем, расплывалось маленькое, почти аккуратное темно-красное пятно. А из складок его бархатного халата выглядывала рукоять изящного кинжала, украшенная спиралью из серебряной проволоки.

Персидский пешкаб. И часы на каминной полке, тихо поскрипывая, показывали ровно три часа ночи.

Я стоял на пороге, не в силах пошевелиться, ошеломленный открывшимся зрелищем. И в этот момент сзади, из темноты коридора, раздался сдавленный, ужасающий женский крик. Я обернулся. В двух шагах от меня стояла Эмили Вентворт. Она смотрела через мое плечо в кабинет, на тело своего дяди, ее лицо было искажено абсолютным, немым ужасом. А за ее спиной, из тени, медленно выходила фигура. Капитан Артур Брэдли. Его одежда была в снегу, лицо - синее от холода и чего-то еще, дикого, неконтролируемого. В его руке, сжатой в безумной хватке, был не револьвер. Он сжимал старый, тяжелый каминный кочергу. И его безумный взгляд был устремлен не на меня, а на Эмили.

Глава 5

Самозванный следователь

Крик Эмили Вентворт, пронзительный и дикий, разорвал мертвую тишину замка. Он был подобен свистку паровоза, выпускающего пар, - после него наступила секунда оцепенения, а затем дом взорвался движением. Из дальних комнат послышались испуганные голоса, топот ног. Но мой взгляд был прикован к двум фигурам в коридоре.

Эмили, зажав ладони у рта, пятилась от меня, от раскрытой двери, за которой сидел мертвый хозяин. Ее глаза, огромные от ужаса, метались между мной и капитаном Брэдли. Капитан же стоял неподвижно, как вкопанный. Снег таял на его плечах и сапогах, образуя темные лужицы на ковре. Кочерга в его руке выглядела нелепо и страшно. Его лицо, обветренное и синеватое, выражало не злость, а полную, абсолютную растерянность. Он смотрел на кричащую Эмили, потом на меня, потом, наконец, его взгляд скользнул за мою спину, в освещенный кабинет, и застыл там. Все краски сбежали с его лица, оставив грязно-серый оттенок.

- Нет… - выдохнул он хрипло. - Нет, черт возьми, нет…

Первыми на шум прибежали Реджинальд Вентворт и доктор Уэстон. Реджинальд, увидев жену в истерике, бросился к ней.

- Эмили! Что случилось? Что ты…

Он замолк, последовав за ее взглядом. Его рот открылся, но звука не последовало. Доктор Уэстон, оперевшись на трость, переступил порог кабинета. Его профессиональный взгляд мгновенно оценил ситуацию. Он медленно подошел к креслу, наклонился, на секунду прикоснулся к шее сэра Эдмунда, проверил зрачки. Потом выпрямился и обернулся к нам. Его обычно добродушное лицо было строгим и печальным.

- Он мертв. Удар в сердце. Смерть, по всей видимости, мгновенная.

В дверях уже толпились остальные: Летиция Фэрчайлд с горящими любопытством глазами, за ней - бледная Элис Бентон; Оливер Смит, нервно теребящий воротник; и, наконец, Вивиан Локхарт. Она прошла сквозь толпу, ее взгляд встретился с моим, прочитал во мне шок и вопрос, и она едва заметно кивнула, словно говоря: «Вот оно. Началось».

- Все назад! - неожиданно рявкнул капитан Брэдли, словно очнувшись. Он швырнул кочергу на пол с таким грохотом, что все вздрогнули. - Никто не входит! Это… это место преступления!

Но его авторитет был подорван его же видом - запорошенный снегом, с безумными глазами, он выглядел скорее главным подозреваемым, чем человеком, берущим командование. Реджинальд, обняв рыдающую жену, зашипел на него:

- Это ты! Ты стоял здесь с этим… ! Ты его убил!

- Я?! - капитан сделал шаг вперед, сжав кулаки. - Я только что вошел с улицы! А он… - он ткнул пальцем в мою сторону, - он уже стоял тут! И она! - палец переместился на Эмили.

Все взгляды устремились на меня. Я почувствовал, как под ними застывает кровь. Я был первым на месте. Или почти первым.

- Я вошел, потому что дверь была открыта, и увидел его уже мертвым, - сказал я как можно ровнее. - Миссис Вентворт и капитан появились сразу после.

- А что ты здесь делал? - подозрительно спросил Реджинальд.

- Искал капитана. Чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Его не было в комнате.

Наступила тяжелая пауза. В воздухе висела паника, готовая перерасти в хаос. Кто-то должен был взять контроль. Иначе начнется охота на ведьм, и первый же, на кого укажут, будет разорван - словесно или физически.

Именно в этот момент заработал мой мозг, отточенный годами сочинения детективных головоломок. Страх отступил, уступив место холодной, почти клинической концентрации. Это была не книга. Это была реальность, пахнущая кровью и страхом. Но правила те же: изолировать место, собрать факты, не дать эмоциям затмить логику.

- Доктор Уэстон, - обратился я, и мой голос прозвучал тверже, чем я ожидал. - Вы констатировали смерть. Можно ли определить приблизительное время?

Доктор, удивленно посмотрев на меня, покачал головой.

- Очень приблизительно. Тело еще не остыло полностью. Несколько часов, не больше. Скорее всего, между десятью вечера и… настоящим моментом.