Убийство в замке "Белый утес"

Он произнес это с таким неподдельным удовольствием, что у меня сжались кулаки.

- Чего вы хотите?

- Пока? Ничего. Просто насладиться спектаклем, - он широко жестом обвел комнату. - Все вы здесь, в моей коллекции. Каждый со своим скелетом в шкафу, с своим маленьким или большим грехом. И мне интересно наблюдать, как вы будете взаимодействовать. Кто проявит слабость, кто - хитрость, а кто... настоящую глубину.

В его глазах вспыхнул странный, почти безумный огонек. Это был не просто эксцентричный старик. Это был кукловод, который собрал своих марионеток и готовился к представлению.

- А если кто-то откажется играть по вашим правилам? - тихо спросил я.

Сэр Эдмунд наклонился вперед, и его лицо оказалось в полосе света от настольной лампы.

- Тогда, дорогой мистер Эббот, их секрет может перестать быть секретом. Как, впрочем, и ваш. Но я уверен, вы умный человек. Вы понимаете, что иногда лучше танцевать под дудку того, кто держит флейту. Тем более что музыка обещает быть... захватывающей. Посмотрите на это.

Он открыл один из ящиков стола и достал небольшой футляр из темного дерева. Внутри, на бархатной подушке, лежал изящный кинжал с тонким, словно игла, лезвием и рукоятью, украшенной спиралью из серебряной проволоки.

- Персидский пешкаб, XVIII век, - прошептал сэр Эдмунд, любовно проводя пальцем по лезвию. - Идеален для точного, почти хирургического удара. Смерть от него приходит быстро и... интимно. Часть моей коллекции медицинских диковинок, которую завтра будет оценивать миссис Локхарт. Интересная женщина, не правда ли? Такая... глубокая скорбь. Такие темные тайны.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде я прочитал вызов. Он знал, что я уже говорил с Вивиан. Он все видел, все знал.

- Насчет миссис Локхарт... - начал я.

- Ах, да, - перебил он меня, внезапно сменив тему, будто устав от разговора. - Кстати, я припоминаю, вы спрашивали в письме о возможности поработать здесь в тишине. Восточное крыло, кабинет с видом на море... Я велел подготовить для вас комнату рядом с библиотекой. Грейвз перенесет ваши вещи после ужина.

Это была откровенная ложь. Я не писал ему ничего подобного. Но его взгляд говорил: «Игра началась. Первый ход за мной».

Внезапно из глубины дома донесся глухой удар, как будто упало что-то тяжелое, а затем - приглушенный, женский крик, мгновенно оборвавшийся. Сэр Эдмунд даже бровью не повел.

- Кажется, кто-то из гостей неуклюж, - равнодушно заметил он. - Или нервы. Погода действует на некоторых угнетающе. Вам, мистер Эббот, советую держать нервы в узде. И глаза открытыми. Коллекция, которую я собрал здесь, включает в себя не только предметы. Некоторые экземпляры особенно... дорогие.

Он снова уставился на меня, и в тишине кабинета, нарушаемой лишь завыванием ветра за окном и потрескиванием поленьев в камине, его слова повисли зловещим предзнаменованием.

- Ужин в восемь, - сказал он, возвращаясь к книге. - Не опаздывайте. Первый тост я всегда произношу сам. И он обычно задает тон всему вечеру.

Это было явное указание к уходу. Я поднялся, слегка поклонился и направился к двери. Рука уже лежала на медной ручке, когда его голос снова остановил меня.

- И, мистер Эббот? Будьте добры, не говорите другим гостям о содержании нашего разговора. Пусть у каждого сохранится... иллюзия приватности. По крайней мере, на какое-то время.

Я вышел, плотно закрыв за собой дверь. В коридоре было пусто. Грейвз исчез. Я прислонился к холодной каменной стене, пытаясь перевести дух. Сердце колотилось как бешеное. Он знал. Он знал все. И я был не единственным. Все мы здесь были игрушками в руках этого безумного коллекционера человеческих пороков.

До ужина оставался час. Час, чтобы прийти в себя, обдумать позицию и решить, как играть в эту игру, где правила писал явно не я. Я пошел обратно в главный холл, но по дороге остановился, услышав голоса из-за полуоткрытой двери в какой-то небольшой будуар. Голоса были знакомые - капитан Брэдли и Вивиан Локхарт.

- ...и я говорю вам, мэм, это место проклято, - хрипел капитан. - Старик собрал нас здесь не просто так. Он что-то замышляет.

- Все хозяева замышляют что-то, когда собирают гостей, капитан, - спокойно ответила Вивиан. - Обычно - просто блеснуть богатством или устроить смотр потенциальных женихов для одинокой племянницы. Но у сэра Эдмунда нет племянницы, если не считать миссис Вентворт, а она уже замужем.

- Вы слишком умны для вашего же блага, мэм, - проворчал Брэдли. - Я служил с ним в Индии. Видел, на что он способен. Он коллекционировал не только статуэтки там. Он коллекционировал... людей. Их слабости. И использовал их.

В голосе капитана сквозил неподдельный страх. Это было сильнее, чем просто неприязнь.

- И что вы предлагаете? - спросила Вивиан. - Бежать в метель?

- Я предлагаю держаться вместе, мэм. Найти союзников. Этот Эббот, например. Кажется, трезвая голова. Или доктор Уэстон. Он стар и, кажется, безобиден.

- Доктора редко бывают безобидными, капитан. Они знают слишком много о жизни. И о смерти.

Их разговор прервал звон колокольчика - настойчивый, резкий, разносящийся по всему дому. Звонок к ужину.

Дверь будуара открылась, и оттуда вышли капитан Брэдли и Вивиан Локхарт. Увидев меня, они замерли. Капитан выглядел смущенным, Вивиан - настороженной.

- Подслушивать невежливо, мистер Эббот, - сказала она, но в ее глазах не было упрека, лишь вопрос.

- Я просто шел к залу, - ответил я. - Колокол, кажется, зовет.

- Зовет к столу, а может, и на бойню, - мрачно пробормотал Брэдли, поправляя пиджак. - Ну что ж, пойдемте. Негоже заставлять старика ждать.

Мы пошли вместе по коридору к столовой. По пути к нам присоединились другие гости: доктор Генри Уэстон, пожилой, добродушного вида джентльмен с седой бородкой клинышком, опирающийся на трость с серебряным набалдашником; Летиция Фэрчайлд, высокая, сухая женщина лет шестидесяти в темно-фиолетовом платье, с лицом, напоминавшим хищную птицу, и ее тихая компаньонка Элис Бентон; Оливер Смит, антиквар, щуплый мужчина в очках с нервной улыбкой; и, наконец, Реджинальд с Эмили Вентворт.

Двенадцать человек. Полный комплект для светского ужина. Или для чего-то совершенно иного.

Дверь в столовую была открыта. Внутри, во главе длинного стола, под огромным портретом какого-то сурового предка в парике, уже сидел сэр Эдмунд Вентворт. Он сменил халат на строгий черный фрак и смотрел на входящих тем же оценивающим, проницательным взглядом, каким смотрел на меня в кабинете.

- А, все в сборе! - воскликнул он, и его голос прозвучал неестественно громко в тишине зала. - Прошу, занимайте места. Карточки с именами у каждого прибора. Я позаботился о рассадке лично. Чтобы было... интереснее.

Я нашел свое место - по правую руку от хозяина, напротив Вивиан Локхарт. Рядом со мной оказался капитан Брэдли, слева от Вивиан - доктор Уэстон. Грейвз и две служанки в строгих черных платьях начали бесшумно обслуживать стол. Суп был подан. Вино налито. Но никто не притрагивался к еде. Все ждали. Ждали того, что скажет хозяин. Сэр Эдмунд медленно поднял свой бокал с хересом. Его глаза обвели всех присутствующих по кругу, задерживаясь на каждом лице на секунду дольше, чем было принято.

- Дорогие гости, - начал он, и его шипящий шепот был слышен в самом дальнем конце стола. - Я рад приветствовать вас в моем доме. Вы все здесь по разным причинам: кто-то - по долгу, кто-то - из интереса, кто-то - из вежливости. Но я надеюсь, что следующие несколько дней запомнятся вам. Я собрал здесь не просто случайных людей. Я собрал... коллекцию. Коллекцию умов, талантов, историй. И, как любой коллекционер, я хочу, чтобы мои экспонаты взаимодействовали. Чтобы они... реагировали друг на друга. Поэтому предлагаю первый тост.

Он сделал паузу, наслаждаясь всеобщим напряжением.

- Выпьем за тайны, - прошептал он. - За те, что мы храним. И за тех, кто их хранит вместе с нами. Потому что иногда одна раскрытая тайна может уничтожить целую жизнь. Не так ли?

Он отпил глоток, никогда не отводя взгляда от нас. И в этом взгляде, полном холодного, расчетливого любопытства, я прочитал нечто, от чего кровь застыла в жилах. Это был взгляд не хозяина, принимающего гостей. Это был взгляд экспериментатора, наблюдающего за подопытными в лабиринте. И я вдруг с абсолютной, леденящей душу ясностью понял: никто из нас не покинет этот замок прежним. Если покинет вообще.

Вивиан подняла свой бокал, чтобы отпить, но вдруг замерла, уставившись на что-то под столом. Ее лицо побелело, губы задрожали. Я наклонился, чтобы посмотреть. На полу, у ее ног, лежала маленькая, аккуратно сложенная записка. И на ней, словно выведенной кровью (но, надеюсь, это было лишь вино), было выведено одно слово: «ЛЖЕЦ».

Глава 3

Шепот за спиной

Кроваво-красное слово «ЛЖЕЦ» лежало на полу, как открытая рана на бледном паркете. Время за столом замерло. Шум в ушах заглушил потрескивание камина. Я видел, как Вивиан Локхарт медленно, с невероятным усилием воли, поднимает взгляд от записки и смотрит прямо на меня. В ее серых глазах не было страха. Там бушевала холодная, чистая ярость. И вопрос. Тот же вопрос, что крутился и у меня в голове: Кто?

Сэр Эдмунд, заметив заминку, слегка наклонился вперед.

- Что-то случилось, миссис Локхарт? Вы выглядите бледной. Неужто мое бордо не пришлось по вкусу?

Вивиан не отвечала. Она наклонилась, и ее движение было настолько отточенным и быстрым, что никто, кроме меня, сидевшего напротив, вероятно, и не заметил, как белый треугольник бумаги исчез в складках ее темно-синего бархатного платья.

- Все в порядке, сэр Эдмунд, - произнесла она ровным, ледяным тоном. - Просто... внезапный сквозняк. Напоминание о том, что даже в самых прочных стенах есть щели.

Ее ответ висел в воздухе, заряженный скрытым смыслом. Хозяин замка прищурился, и на его тонких губах дрогнула тень улыбки. Он понял намек. И, кажется, ему это понравилось.

- О, да, моя дорогая, - прошептал он. - Щели. Именно через них просачиваются самые интересные вещи. Но продолжим. Мясо, я вижу, остывает.

Ужин продолжился, но атмосфера была окончательно отравлена. Если до тоста царило напряженное любопытство, то теперь в воздухе витало откровенное подозрение. Взгляды, которые гости бросали друг на друга, стали пристальнее, оценивающе. Капитан Брэдли мрачно ковырял вилкой в тарелке, время от времени бросая тяжелые взгляды на Реджинальда Вентворта. Тот, в свою очередь, нервно попивал вино и что-то шипел на свою жену, которая, казалось, вот-вот расплачется. Доктор Уэстон старался поддерживать ниточки светской беседы, но его добродушные замечания повисали в тишине, как пузыри в смоле. Летиция Фэрчайлд, напротив, казалась оживленной; ее острый взгляд скользил по лицам, будто она читала в них невидимые другим знаки, а ее пальцы теребили серебряный амулет на груди.

Я почти не касался еды. Мой мозг лихорадочно работал. Записка «Она лжет» в моем кармане и «ЛЖЕЦ» под столом Вивиан. Это было связано. Одно предупреждение, другое - прямое обвинение. Кто мог это написать? Сам Вентворт, разжигая конфликт? Но зачем? Ему, казалось, достаточно было общего тоста, чтобы всех наэлектризовать. Кто-то из гостей? Кто и за что мог обвинять Вивиан во лжи? Или это было предупреждением мне - не верить ей?

Я посмотрел на нее. Она ела маленькими, точными кусочками, ее профиль был обращен к доктору Уэстону, который что-то ей говорил о свойствах редкого горного хрусталя. Она кивала, изредка задавая уточняющий вопрос. Совершенное самообладание. Наконец мучительная трапеза подошла к концу. Сэр Эдмунд отодвинул стул.

- Надеюсь, ужин был по вкусу. Теперь, дамы, вы можете удалиться в гостиную. Джентльмены, я приглашаю вас в бильярдную - выкурить сигару и обсудить... ну, скажем, перспективы на завтра. Погода, кажется, намерена удержать нас в обществе друг друга подольше.

Это не было приглашением. Это был приказ. Женщины молча поднялись. Вивиан, проходя мимо моего стула, на секунду задержала на мне взгляд.

Мужская компания в бильярдной была немногим веселее. Сэр Эдмунд восседал в кресле у камина, вдыхая аромат дорогой гаванской сигары, и наблюдал, как капитан Брэдли и Реджинальд Вентворт с плохо скрываемой взаимной неприязнью пытаются играть в бильярд. Доктор Уэстон удобно устроился с журналом, а антиквар Оливер Смит нервно расхаживал по комнате, разглядывая полки с книгами.

- Ну что, мистер Эббот, - обратился ко мне хозяин, выпуская кольцо дыма. - Нашли ли вы уже вдохновение для новой истории в нашем скромном обществе?

- Общество, надо признать, весьма колоритное, - осторожно ответил я.

- О, это мягко сказано! - рассмеялся он, и смех его звучал как сухой треск. - Каждый - готовый персонаж. Вот, взгляните на моего дорогого племянника. Трагическая фигура человека, родившегося не в то время и не в том месте. Вечно недоволен, вечно всем обязан. Идеальный мотив для преступления, не находите?

Реджинальд, услышав это, резко выпрямился у бильярдного стола, и кий в его руках дрогнул.

- Дядюшка!..

- Тише, тише, мальчик мой, - успокоил его сэр Эдмунд. - Это же всего лишь литературное упражнение. Или ты считаешь, что мистер Эббот возьмет тебя за прототип убийцы? Хотя... - он прищурился, - кто знает.

В комнате повисла неловкая пауза. Даже капитан Брэдли перестал целиться.

- А капитан Брэдли, - продолжал хозяин, будто обсуждая погоду, - наш вояка с потертой репутацией. Старые грехи, которые, как болотные огни, всплывают в самой неподходящей обстановке. Страх разоблачения - мощный двигатель, мистер Эббот. Мощнее жажды наживы.

Капитан бросил кий на стол с такой силой, что тот отскочил.

- Сэр Эдмунд, я не намерен выслушивать...

- Но ты уже выслушиваешь, - мягко прервал его старик. Его глаза блестели в полумраке. - Все мы здесь что-то выслушиваем. И кое-что скрываем. В этом и прелесть. Доктор Уэстон, к примеру, хранит тишину своих амбиций. А мистер Смит... о, мистер Смит дрожит над тайнами, которые не принадлежат ему. Правда ведь?

Антиквар вздрогнул, будто его ударили током, и чуть не уронил взятый с полки фолиант. Я понял, что происходит. Это была не беседа. Это была демонстрация силы. Он по одному указывал на каждого, напоминая, что держит ниточки. Он наслаждался этим.

- А что насчет миссис Локхарт? - не удержался я, нарушив его игру. - Вы, кажется, пригласили ее как эксперта.

Сэр Эдмунд медленно повернул ко мне голову. Его взгляд стал острым, как тот персидский кинжал.

- Миссис Локхарт... да. Женщина с прошлым. Со смертью за плечами. Со знанием, которое может быть опасным. Вам она показалась... правдивой, мистер Эббот?

Это была ловушка. Прямо в лоб.

- Я не могу судить, едва познакомившись, - уклончиво ответил я.

- О, но вы же писатель! Вы должны чувствовать фальшь. Или... симпатия уже ослепила вашу проницательность?

Капитан Брэдли фыркнул. Реджинальд злорадно ухмыльнулся. Я почувствовал, как кровь бросается мне в лицо. Он играл со мной, как кошка с мышью.

- Я полагаю, время все расставит по местам, - сказал я, вставая. - Если вы позволите, сэр Эдмунд, дорога и этот насыщенный день дают о себе знать. Я думаю, я удалюсь.

- Ну, конечно, - кивнул он, разочарованно. - Сладких снов. И помните, мистер Эббот: в этом доме стены не только имеют уши. Порой у них бывают и глаза. Спокойной ночи.

Его прощальные слова прозвучали как самое откровенное угрозу.

Я вышел в коридор, и холодный воздух, не согретый камином, ударил мне в лицо. Я шел к своей комнате, обдумывая каждое слово, каждый взгляд. Мне нужно было поговорить с Вивиан. Сейчас же. Я знал, что ее комната в восточном крыле, но путь туда вел мимо гостиной, где, судя по приглушенным голосам, все еще находились дамы. Я замедлил шаг у полуоткрытой двери.

- ...просто ужасная неловкость, - доносился взволнованный шепот Эмили Вентворт. - И этот тост! У меня мурашки по коже побежали.

- Пустые слова старого человека, желающего казаться значительным, - прозвучал спокойный голос Вивиан. - Не стоит придавать им значения.

- А вы не боитесь? - это была Летиция Фэрчайлд, ее голос вился, как дымок ладана. - Энергия в этом доме... она темная, накопившаяся. Я чувствую присутствия. Они недовольны. Особенно после того, как некто принес сюда свою ложь.

В гостиной воцарилась мертвая тишина. Я замер, прислушиваясь.

- Что вы хотите сказать, мисс Фэрчайлд? - холодно спросила Вивиан.

- О, ничего конкретного, моя дорогая. Просто... иногда маска прирастает к лицу так, что снять ее можно только с кожей. И духи это знают.

Я не стал дожидаться продолжения. Эта женщина говорила загадками, но ее направленность была очевидна. Я пошел дальше, к своей комнате. Пробыв там не более получаса, я решил, что все уже разошлись по комнатам. Я отправился куда и собирался. Поднялся на один этаж и нашел лестницу в восточное крыло. Коридор здесь был уже и темнее. Я остановился у двери, которую, по моим расчетам, должен был занимать Реджинальд Вентворт. Из-за нее доносились голоса - его, гневный, и Эмили, плачущий.

- ...должен что-то сделать! Он издевается над нами! Над тобой! Ты слышал, что он сказал за ужином? Он все знает, Эмили! Все!

- Пожалуйста, Реджи, успокойся... он не может знать...

- Может! Он дьявол! И он уничтожит нас, если мы не... не...

Голос понизился до неразборчивого шепота. Я прижался ухом к дереву, но разобрать ничего не мог. Только сдавленные всхлипы Эмили.

Отойдя от двери, я наконец добрался до комнаты Вивиан. Под моей рукой лежала записка «Она лжет». Стоило ли показывать ей ее? Я постучал тихо, но отчетливо.

Через мгновение дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели показалось ее лицо, освещенное сзади огнем свечи. Увидев меня, она не удивилась.

- Я знала, что вы придете, - тихо сказала она. - Быстро. Пока никто не видит.

Она впустила меня и бесшумно закрыла дверь, повернув ключ. Комната была похожа на мою, но уютнее. На столе горела свеча, рядом лежала раскрытая книга по анатомии. Я молча вынул из кармана смятую записку «ЛЖЕЦ» и подал ей. Она разгладила ее на столе, рядом со своей, той, что была у меня. Две записки. «Она лжет» и «ЛЖЕЦ». Разные почерки? Приглядевшись, я понял - нет. Один и тот же угловатый, нервный нажим. Тот же крен букв.

- Один человек, - прошептала она.

- Который следит за нами с момента нашего приезда, - добавил я. - Или который знает все заранее.

- Вентворт, - без колебаний сказала она.

- Не обязательно. Он и так держит всех на крючке. Зачем ему такие детские игры с записочками?

- Чтобы посеять панику. Чтобы мы начали грызть друг друга. Разделяй и властвуй. Классика. - Она села на край кровати, ее плечи на мгновение поникли. - Он упомянул моего мужа. Сказал, что у меня «смерть за плечами». Он знает о моих подозрениях.

- Каких подозрениях? - мягко спросил я, садясь в кресло напротив.

Она посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом, будто решая, можно ли бросить якорь в этой бурной воде.

- Я считаю, что моего мужа отравили, - выдохнула она наконец. - Не сердечный приступ. Яд. Редкий, трудно определяемый. Он работал над его исследованием. Кто-то украл его записи. А потом... потом случилось «несчастный случай». Сэр Эдмунд узнал об этом. Каким-то образом. Он коллекционирует такие истории. И пригласил меня сюда не для оценки коллекции. Он пригласил меня, чтобы наблюдать. Чтобы напоминать мне, что он знает. И чтобы... чтобы посмотреть, что я буду делать.

- И что вы будете делать? - спросил я.

Она подняла на меня глаза.

- Я буду искать правду. Здесь. Среди этих стен. Потому что я чувствую - тот, кто убил Джонатана, здесь. В этом доме. Может быть, даже за этим столом. - Она встала и подошла к окну, отодвинула тяжелую портьеру. - Вы верите в совпадения, мистер Эббот?

- Чем больше я живу, тем меньше.

- И я тоже. Меня пригласили сюда не случайно. Вас - тоже. Он знает вашу тайну. Он играет с нами. Но у каждой игры есть правила. И первое правило, когда на тебя охотятся, - перестать быть дичью.

Она повернулась ко мне. Свеча освещала ее сбоку, выделяя высокие скулы, линию подбородка. Бархат платья поглощал свет, делая ее силуэт почти бесплотным, но в ее позе, в прямом взгляде была такая сила, что у меня перехватило дыхание.

- Я не прошу вас мне верить, - сказала она. - Я прошу вас смотреть. И думать. Вы писатель. Вы видите связи, которые другие не замечают. Помогите мне их увидеть.

Между нами протянулась невидимая нить. Не романтическая - нет, пока еще нет. Нить союзников, загнанных в угол. Я кивнул.

- Хорошо. С чего начнем?

- С того, что мы уже знаем. Записки. Значит, кто-то, кроме Вентворта, активно действует. Или это часть его плана. Надо выяснить, у кого есть доступ к бумаге и чернилам такого качества. Надо следить за всеми. Особенно за... - она замялась.

- За кем?

- За мисс Фэрчайлд. Она назвала меня лгуньей. Не прямо, но ясно. Она что-то знает. Или делает вид, что знает.

- А капитан Брэдли? Он явно боится Вентворта до судорог.

- Страх - плохой союзник. Но он может стать ключом. Если мы узнаем, чего он боится, мы узнаем больше о нашем хозяине.

Мы говорили еще с полчаса, строя теории, отмечая странности. С каждым словом стена между нами таяла. Она была умна, проницательна, безжалостно логична. И в этой логике была своя, мрачная поэзия. Я ловил себя на том, что смотрю не на детектива, а на женщину. На изгиб ее губ, когда она задумывалась, на тонкую цепочку, мерцавшую у нее на шее в расстегнутом вороте блузы.

Внезапно она замолчала и прислушалась.

- Что? - спросил я.

- Тише.

Снаружи, в коридоре, раздался очень тихий, почти неуловимый звук - шорох ткани о камень. Кто-то стоял за дверью. Кто-то слушал. Наши взгляды встретились. Я медленно поднялся с кресла, сделал бесшумный шаг к двери. Вивиан задула свечу. Комната погрузилась в темноту, нарушаемую только отсветами снега в окне. Я приложил ладонь к холодной деревянной поверхности двери, будто мог почувствовать дыхание с той стороны.

Шорох повторился. Теперь он удалялся. Кто-то так же тихо, как пришел, уходил прочь.

Я повернулся к Вивиан в темноте. Мы стояли в двух шагах друг от друга. Я чувствовал тепло ее тела, слышал ее ровное, контролируемое дыхание. Внезапная близость в этой темной, полной опасности комнате была острее любого признания.

- Они знают, что мы вместе, - прошептал я.

- Пусть знают, - так же тихо ответила она. Ее голос прозвучал совсем рядом. - Пусть боятся.

Я протянул руку в темноте и нащупал ее руку. Она не отняла ее. Ее пальцы были холодными. Мы стояли так, слушая, как тишина в коридоре становится абсолютной.

- Вам пора, - наконец сказала она, и ее голос снова приобрел отстраненную твердость. - И нам обоим нужно быть настороже. Завтра... завтра начнется настоящее.

Я кивнул, хотя она в темноте не видела этого, и осторожно вышел в коридор. Он был пуст. Но в воздухе еще витало ощущение недавнего присутствия, как запах чужих духов.

Возвращаясь в свою комнату, я уже не сомневался. Игра, которую затеял сэр Эдмунд Вентворт, перестала быть салонным развлечением. Она стала смертельно серьезной. И первые ходы уже были сделаны. Кем-то, кто прятался в тени и слушал.

Я вошел в свою комнату, запер дверь и прислонился к ней спиной. В кармане жгли две записки. В ушах звенел ее шепот: «Пусть боятся». И я понял, что боюсь не только за себя. Впервые за долгое время я боялся за кого-то еще.