Убийство в замке "Белый утес"

Сладкая Арман

Убийство в замке "Белый утес"

Глава 1

Детектив

Зимний экспресс

Метель начала свирепствовать еще за час до того, как я ступил на платформу вокзала Ватерлоо. Мне казалось, это дурное предзнаменование - отправляться в глушь Корнуолла в такую погоду, но отказ от приглашения сэра Эдмунда Вентворта был невозможен. Коллекционер и эксцентрик, он славился тем, что никогда не прощал пренебрежения к своей персоне. А мне, честно говоря, было необходимо исчезнуть из Лондона на некоторое время.

Кондуктор в ливрее железной дороги взял мой чемодан, кивнув в сторону вагона первого класса.

- Последний поезд до Пензанса, сэр. Дальше - только на лошадях, если дороги не замело совсем.

Я поблагодарил его и вошел в теплый, пахнущий кожей и угольным дымом салон. Внутри было почти пусто - лишь пожилая пара в дальнем углу и одинокая женская фигура у окна. Я выбрал место напротив нее, устроившись так, чтобы видеть и дверь, и своих попутчиков.

Только опустившись в кресло, я позволил себе рассмотреть женщину. Лет тридцати двух, не больше. Черное дорожное платье строгого покроя, но сшитое так искусно, что обрисовывало каждую линию тела без малейшей вульгарности. Шляпка с короткой вуалью, скрывавшей верхнюю часть лица, оставляя на виду только решительный подбородок и губы, которые, казалось, вот-вот тронет насмешка. Она смотрела в окно, где снежные хлопья уже превращались в сплошную белую пелену.

Поезд тронулся с характерным шипением и стуком колес. Я вынул из кармана томик По, но читать не мог - мысли возвращались к лондонскому кабинету, к письму от издателя, к той статье в «Морнинг Пост», где с ханжеским негодованием разоблачался «скандальный успех женских романов некой Амелии Грей». Никто, конечно, не знал, что за этим псевдонимом скрываюсь я, Джеймс Эббот, тридцативосьмилетний холостяк с репутацией легкомысленного джентльмена, прожигающего наследство. Если бы узнали…

- Вы, кажется, не разделяете общего восхищения зимними пейзажами.

Ее голос заставил меня вздрогнуть. Низкий, бархатный, с легкой хрипотцой, будто от долгого молчания. Она не повернулась, продолжая смотреть в окно, но явно обращалась ко мне.

- Напротив, - я отложил книгу. - Просто считаю, что зимняя красота обманчива. Под снегом скрывается грязь, а под льдом - опасность.

Наконец она повернула голову. Вуаль теперь не скрывала ее глаз - серых, почти стального цвета, с невероятной глубиной. В них читался ум, наблюдательность и что-то еще… боль? Осторожность?

- Философская позиция для человека, читающего Эдгара По в разгар метели, - заметила она. - Не находите, что это немного… театрально?

Я почувствовал, как уголки моих губ дрогнули в улыбке.

- А разве вся наша жизнь не театр? Особенно когдая отправляюсь в гости к незнакомым людям в захолустье Корнуолла.

Ее брови чуть приподнялись.

- Вы тоже едете в замок «Белый утес»?

- К сэру Эдмунду Вентворту, - кивнул я. - Джеймс Эббот, к вашим услугам.

Она на мгновение задумалась, будто решая, стоит ли называть свое имя.

- Вивиан Локхарт, - наконец сказала она. - Вдова.

Последнее слово прозвучало не как констатация факта, а как предупреждение. Не спрашивайте. Не лезьте. Не пытайтесь.

- Прошу прощения за вашу утрату.

- О, не стоит, - она махнула рукой в черной перчатке. - Прошло уже два года. Время лечит, как говорят. Хотя я подозреваю, что это время просто притупляет память, а не исцеляет.

Разговор обещал быть интересным. Не часто встретишь женщину, способную на такую откровенность с незнакомцем.

- Вы давно знакомы с сэром Эдмундом? - спросил я.

- Совсем не знакома. Меня пригласили как специалиста - я должна оценить медицинскую часть его коллекции. Мой покойный муж был хирургом, и я… помогала ему в некоторых исследованиях.

В ее голосе прозвучала гордость, быстро подавленная. Женщина, интересующаяся медициной, - это было почти так же скандально, как мужчина, пишущий женские романы.

- А вы, мистер Эббот? Коллекционер? Любитель древностей?

- Скорее наблюдатель, - уклончиво ответил я. - Меня интересуют… люди. Их мотивы, страхи, тайны.

- Как у детектива, - заметила она, и в ее глазах мелькнула искорка.

- Нет, - я поспешно покачал головой. - Просто праздный интерес джентльмена, у которого слишком много свободного времени.

- Странно, - она наклонилась немного вперед, и я уловил тонкий аромат лаванды и чего-то еще, пряного и теплого. - У вас совсем не вид человека, убивающего время. Скорее, вид того, кто сам бежит от времени.

Ее проницательность была почти пугающей. Я откинулся на спинку кресла, пытаясь сохранить беззаботное выражение лица.

- Миссис Локхарт, вы заставляете меня почувствовать себя открытой книгой.

- О, вряд ли, - она улыбнулась впервые - губы приподнялись лишь слегка, но этого хватило, чтобы преобразить все ее лицо. - Скорее, книгой с запечатанными страницами. Интересно, что нужно сделать, чтобы их открыть.

В этот момент поезд резко затормозил, заставив нас обоих схватиться за поручни. За окном по-прежнему бушевала метель, но теперь мы явно стояли посреди ничего. Через минуту в вагон вошел кондуктор, его лицо было бледным.

- Прошу прощения за беспокойство, леди и джентльмены, - объявил он. - Дальнейшее движение невозможно. Пути занесло снегом впереди, а мост у Сент-Айвза проверяют на устойчивость. Мы вынуждены сделать остановку.

В вагоне повисло напряженное молчание. Пожилый джентльмен у окна пробормотал что-то о безответственности железнодорожных компаний.

- Надолго? - спросил я.

- Не меньше чем на несколько часов, сэр. Возможно, до утра.

Миссис Локхарт обменялась со мной взглядом. В ее глазах читалось то же, что и у меня: предчувствие, тревога, странное возбуждение.

- А до поместья «Белый утес» далеко? - спросила она.

Кондуктор покачал головой.

- Пешком в такую погоду - смертельно, мэм. Но я слышал, от станции должны были прислать экипаж для гостей сэра Вентворта. Если кучер решился ехать…

Как будто в ответ на его слова, снаружи раздался звук колокольчика и скрип полозьев. Я прильнул к окну, протирая запотевшее стекло. Сквозь снежную завесу едва можно было разглядеть темный силуэта крытых саней, запряженных парой могучих лошадей. На козлах сидел человек в огромной медвежьей шубе.

- Кажется, это наш транспорт, - сказал я, чувствуя странную смесь облегчения и беспокойства.

Мы собрали вещи под испуганные взгляды других пассажиров. Кондуктор помог нам выйти на заснеженную платформу, где ветер буквально сбивал с ног. Холод пронизывал до костей, несмотря на теплую одежду.

Кучер, грузный мужчина с обветренным лицом и маленькими, скрытыми под нависшими бровями глазами, кивнул нам.

- Вы гости сэра Вентворта? - прокричал он сквозь вой ветра.

- Да! - крикнул я в ответ, помогая миссис Локхарт подняться в сани.

- Садитесь, тогда. До замка - час езды, если проедем.

Последние слова прозвучали зловеще, но выбирать не приходилось. Я устроился рядом с Вивиан, и кучер накрыл нас тяжелым меховым одеялом. Сани тронулись, погружаясь в белую мглу.

Первые минуты мы молчали, прислушиваясь к завыванию ветра и тяжелому дыханию лошадей. Внутри саней было темно, только скудный свет фонаря, качавшегося на дуге, бросал прыгающие тени.

- Вы не боитесь? - наконец спросила Вивиан, ее голос прозвучал странно близко в тесном пространстве.

- Боюсь ли я метели или того, что нас ждет в конце пути?

- И того, и другого, пожалуй.

Я повернулся к ней. В полумраке ее лицо казалось бледным призрачным овалом, только глаза светились каким-то внутренним огнем.

- Меня учили, что страх - плохой советчик, - сказал я. - Но осторожность - напротив.

- Мудро, - она кивнула. - Мой муж часто повторял нечто подобное. Правда, это не спасло его.

В ее голосе снова прозвучала та боль, которую я уловил ранее. На этот раз я не смог удержаться от вопроса.

- Как он умер?

Тишина затянулась так долго, что я уже решил, что она не ответит.

- Считается, что от сердечного приступа, - наконец сказала она так тихо, что я едва разобрал слова сквозь вой ветра. - Но я всегда сомневалась. Он был слишком… здоров. И слишком много знал о ядах, чтобы не заметить симптомы.

Лед пробежал у меня по спине. Не от холода.

- Вы считаете, его убили?

Она резко повернулась ко мне, и в ее взгляде вспыхнул огонь.

- Я считаю, что некоторые истины лучше оставлять похороненными, мистер Эббот. Как и некоторых людей.

Больше она не сказала ни слова до конца пути. Я сидел, обдумывая ее слова, чувствуя, как тайна, окружающая эту женщину, становится частью общей тревожной атмосферы этого вечера.

Сани вдруг резко свернули, и перед нами выросла темная громада. Замок «Белый утес» оправдывал свое название - он стоял на краю обрыва, его башни и стены, покрытые снегом и льдом, сливались с бурей, будто часть самой стихии. Лишь несколько окон светились тусклым, недружелюбным желтым светом.

Ворота были открыты. Мы въехали во внутренний двор, где сани остановились у массивной дубовой двери с железными скобами. Дверь открылась еще до того, как мы успели выйти. На пороге стоял высокий, худощавый мужчина в безупречном черном костюме. Его лицо было непроницаемым, глаза смотрели на нас без всякого выражения.

- Миссис Локхарт. Мистер Эббот. Добро пожаловать в «Белый утес». Я Грейвз, дворецкий. Сэр Эдмунд ожидает вас к ужину.

Его голос был сухим и безжизненным. Он шагнул назад, пропуская нас внутрь.

Холл замка был огромен и мрачен. Высокие сводчатые потолки терялись в темноте, лишь несколько факелов в железных держателях бросали дрожащий свет на каменные стены, украшенные охотничьими трофеями и старыми, почерневшими от времени портретами. Воздух пах сыростью, дымом и чем-то еще - может быть, плесенью, а может, и вовсе не тем, что хотелось бы знать.

- Остальные гости уже прибыли, - сообщил Грейвз, принимая наши плащи. - Они собрались в библиотеке. Если позволите, я провожу вас в ваши комнаты, чтобы вы могли освежиться перед ужином.

Он повернулся, и мы последовали за ним по холодным каменным коридорам, где наши шаги отдавались зловещим эхом. По пути мы проходили мимо закрытых дверей, за одной из которых я услышал приглушенные голоса - мужской, раздраженный, и женский, плачущий. Грейвз не замедлил шаг, будто не замечая этого.

Моя комната оказалась в западном крыле, комната миссис Локхарт - в противоположном конце коридора. Прежде чем войти к себе, я обернулся и встретил ее взгляд. Она стояла у своей двери, одна, в свете единственной лампы, и выглядела внезапно очень уязвимой - высокомерная вдова исчезла, осталась лишь женщина, попавшая в незнакомое, враждебное место.

- Увидимся за ужином, миссис Локхарт, - сказал я.

Она кивнула, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность.

- Будьте осторожны, мистер Эббот, - тихо ответила она. - Стены здесь, кажется, имеют уши.

Дверь закрылась за ней с тихим щелчком. Я вошел в свою комнату. Она была просторной, обставленной тяжелой дубовой мебелью. Камин уже горел, отбрасывая на стены танцующие тени. На столе стоял кувшин с водой и записка. Я подошел и взял ее. Бумага была качественной, почерк - четким, почти каллиграфическим.

«Дорогой мистер Эббот,

Рад вашему прибытию. Надеюсь, путешествие не слишком утомило вас. Ужин будет подан в восемь в большом зале. До встречи.

Искренне ваш,

Эдмунд Вентворт»

Ниже прилагался список гостей. Ничего необычного. И все же что-то заставило меня перевернуть листок. На обратной стороне, после перечня списка всех гостей, в самом низу, почти неразборчиво, будто случайный росчерк пера, стояло еще два слова:

«Она лжет.»

Я замер, вглядываясь в эти слова. Кто лжет? Миссис Локхарт? Сама записка? Или это просто клякса, игра моего воображения?

Легкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я быстро сунул записку в карман.

- Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появился Грейвз.

- Сэр Эдмунд просит передать, что если вы пожелаете осмотреть коллекцию до ужина, он будет рад видеть вас в кабинете редкостей через полчаса, - произнес дворецкий своим безжизненным голосом. - Он считает, что вам, как человеку с литературным вкусом, это будет особенно интересно.

Как он узнал о моих литературных интересах? Я нигде не публиковался под своим именем.

- Передайте сэру Эдмунду, что я с удовольствием присоединюсь, - ответил я, стараясь сохранить спокойствие.

Грейвз кивнул, пояснил, как мне дойти до нужного кабинета и вышел, закрыв дверь так тихо, будто его и не было.

Я подошел к окну, отодвинул тяжелую портьеру. За стеклами бушевала метель, скрывая все за белой пеленой. Замок «Белый утес» оказался не просто местом для уединенного отдыха. Он был ловушкой, красивой и опасной. И мы, все гости, уже оказались внутри, не понимая, кто из нас охотник, а кто - добыча.

Но больше всего меня беспокоило не это. Больше всего меня беспокоило то, что, глядя на снежную бурю за окном, я чувствовал странное, необъяснимое возбуждение. Как будто долгожданное представление наконец-то начиналось. И я, Джеймс Эббот, скрывающийся автор скандальных романов, должен был сыграть в нем свою роль. Какую именно - пока не знал ни я, ни, подозреваю, кто-либо еще в этом проклятом замке.

Я повернулся от окна и мой взгляд упал на зеркало над камином. В его темной глубине, в отражении двери, которую я был уверен, что закрыл, теперь виднелась узкая щель. И в этой щели, в коридоре, стояла неподвижная фигура, наблюдающая за мной. Прежде чем я успел разглядеть детали, фигура исчезла, а дверь бесшумно прикрылась, будто ее и не открывали.

Глава 2

У врат замка.

Зеркало отражало лишь пустой коридор и плотно притворенную дверь. Может, это была игра света от камина? Или мои нервы, натянутые как струна после странной записки и полунамеков миссис Локхарт, начали предательски шалить? Я резко развернулся и сделал несколько шагов к выходу, рука уже тянулась к медной ручке, но я заставил себя остановиться. Если за мной и вправду наблюдали, то моя внезапная вылазка выглядела бы либо как паника, либо как вызов. Ни того, ни другого я позволить себе не мог. Пока.

Я вернулся к камину, снял сюртук и бросил его на спинку кресла. Вода в кувшине оказалась ледяной. Я умылся, стараясь привести в порядок мысли. Записка «Она лжет» жгла карман. Кто ее написал? Сам Вентворт, проверяя мою наблюдательность? А может, это предупреждение насчет Вивиан Локхарт? Ее история об умершем муже-хирурге висела в воздухе недосказанностью, словно половина картины, написанная невидимыми чернилами.

Через двадцать минут, точно отмеренных по карманным часам, я вышел в коридор. Он был пуст, тих и освещен редкими газовыми рожками, чье желтое мерцание лишь углубляло тени между ними. Каменные стены впитывали звук. Мои шаги по старому ковру были бесшумны. Спускаясь по винтовой лестнице, я услышал голоса. Они доносились снизу, из просторного холла, который мы миновали при входе.

- ...абсолютно неприемлемо, Грейвз! Я ожидал, что дядюшка предоставит нам покои в восточном крыле, а не эти конуры рядом с кухней!

Голос мужской, молодой, но с неприятной гнусавой ноткой высокомерия.

- Сэр Эдмунд распорядился разместить гостей согласно их статусу и времени прибытия, мистер Реджинальд, - сухо парировал голос дворецкого. - Восточное крыло занято.

- Кем, интересно? Каким-то выскочкой-антикваром и вдовой какого-то лекаря? - фыркнул мужчина.

Я завернул за угол и оказался на галерее. Внизу, у огромного камина, в котором тлели толстые бревна, стояли трое. Дворецкий Грейвз, неподвижный, как статуя. Перед ним - молодой человек, лет тридцати пяти, в щегольском, но слегка поношенном сюртуке. Его лицо, когда-то, должно быть, приятное, теперь было испорчено выражением брезгливого недовольства. Это, видимо, был племянник хозяина, Реджинальд Вентворт. Я немного изучил генеалогию Венвортов, прежде чем ехать сюда. Рядом с ним, чуть поодаль, теребя в руках кружевной платок, стояла женщина - его жена Эмили. Она была бледна, с большими испуганными глазами, которые постоянно метались по сторонам, словно искали пути к бегству. На ней было скромное платье цвета увядшей розы, которое, казалось, висело на хрупких плечах.

- Не волнуйся так, Реджи, - тихо, почти шепотом, сказала она, касаясь руки мужа. - Комната вполне удобна...

- Молчи, Эмили! - рявкнул на нее Реджинальд, и она вздрогнула, словно от удара. - Ты никогда не понимаешь важности внешних знаков! Мы - семья. Наша комната должна это демонстрировать!

- Демонстрировать что, дорогой племянник? Хроническую нехватку средств или твое умение проигрывать в клубе последние фамильные реликвии?

Новый голос прозвучал слева, из-под арки, ведущей, кажется, в столовую. Он был низким, хрипловатым от хорошего коньяка и плохих сигар. Оттуда вышел мужчина лет сорока пяти, плотного телосложения, с лицом, обветренным не столько морскими бризами, сколько крепким алкоголем. На нем был поношенный, но качественный твидовый пиджак, под которым угадывалась бывшая когда-то безупречной осанка военного. Капитан Артур Брэдли, если верить списку гостей, который я мельком прочел.

Реджинальд покраснел, как индюк.

- Ты не имеешь права, Брэдли! Ты здесь всего лишь...

- Всего лишь старый друг твоего дядюшки, который помнит тебя еще сопливым мальчишкой, плакавшим, когда отнимали сахар, - невозмутимо закончил капитан, подходя к камину и протягивая к огню ладони. - А теперь советую заткнуться. Твое нытье может разбудить даже этих каменных рыцарей. - Он кивнул на мрачные доспехи, стоявшие в нишах вдоль стен.

Между мужчинами пробежала искра неприкрытой вражды. Грейвз, использовав паузу, снова заговорил, обращаясь ко мне, будто только что заметил мое присутствие на галерее.

- Мистер Эббот. Сэр Эдмунд ждет вас. Если проследуете за мной.

Все трое внизу резко подняли головы. Шесть глаз уставились на меня с разными выражениями: у Реджинальда - с подозрительной враждебностью, у Эмили - с робким любопытством, у капитана Брэдли - с оценивающим, почти насмешливым интересом.

- А, новый гость! - громко произнес капитан. - Спускайтесь к нам, сэр, сойдите с небес на грешную землю! Представьтесь компании!

Я медленно спустился по широкой лестнице, чувствуя себя актером, выходящим на сцену под пристальными взглядами недружелюбной аудитории.

- Джеймс Эббот, - сказал я, слегка кивнув. - Приятно познакомиться.

- Эббот? - переспросил Реджинальд, нахмурив лоб. - Фамилия знакомая. Вы не из банкирской семьи Эбботов с Треднидл-стрит?

- Нет, - ответил я просто, не вдаваясь в подробности. Ложь должна быть минимальной и близкой к правде. - Просто дальние родственники.

- Капитан Артур Брэдли, - представился военный, не протягивая руки, но кивнув достаточно приветливо. - А это мистер и миссис Вентворт. Племянник нашего хозяина и его прелестная супруга.

Эмили смущенно опустила взгляд. Реджинальд фыркнул.

- Вы тоже приглашены оценить какую-то безделушку из коллекции дядюшки? - спросил он, оглядывая меня с ног до головы.

- Скорее, я здесь как наблюдатель, - уклончиво сказал я. - Сэр Эдмунд любезно предложил мне провести несколько дней в его поместье для вдохновения.

- Для вдохновения? - капитан Брэдли приподнял густую седеющую бровь. - Вы что, художник?

- Писатель, - признался я, ожидая дальнейших вопросов.

Но их не последовало. Реджинальд потерял ко мне интерес, решив, видимо, что я незначительная фигура. Капитан же просто хмыкнул и повернулся обратно к огню.

- Сэр Эббот, сэр Эдмунд не любит ждать, - мягко, но настойчиво напомнил Грейвз.

Я извинился перед компанией и последовал за дворецким через арку. Мы прошли мимо столовой с длинным дубовым столом, накрытым на двенадцать персон, и свернули в еще более узкий и темный коридор.

Грейвз остановился перед дверью, украшенной сложной резьбой с изображением химер и диковинных растений. Он не стал стучать, а просто отворил дверь и отступил в сторону, давая мне войти.

- Мистер Эббот, сэр.

Кабинет редкостей сэра Эдмунда Вентворта был не похож ни на одну комнату, которую я видел прежде. Она представляла собой гибрид библиотеки, музея и кунсткамеры. Высокие стены от пола до потолка были уставлены книжными шкафами с стеклянными дверцами, но вместо книг за стеклом мерцали и переливались диковинные предметы: минералы причудливых форм, засушенные насекомые в стеклянных кубах, анатомические модели из слоновой кости, старинные хирургические инструменты с рукоятями, инкрустированными перламутром. В центре комнаты стоял огромный стол из темного дерева, заваленный бумагами, лупами и ящиками с выдвижными стеклянными панелями. Воздух был густ от запаха старой бумаги, воска и того самого химического запаха, который я уловил в коридоре.

За столом, спиной к большому окну, за которым бушевала непроглядная снежная тьма, сидел хозяин дома.

Сэр Эдмунд Вентворт был стар, но старость его не была дряхлой. Это была старость горного орла или старого дуба - иссушенная, жилистая, полная скрытой силы. Его лицо, покрытое сетью тонких морщин, было бледным, почти восковым. Глаза, цвета мокрого асфальта, смотрели на меня с пронзительной, не по годам живой внимательностью. Он был одет в темный бархатный халат, из-под которого виднелся безупречный белый воротничок и галстук. Его длинные пальцы с желтоватыми от табака ногтями лежали на развернутой перед ним старой книге с гравюрами.

- Мистер Эббот, - произнес он. Голос был тихим, но четким, с легким шипящим призвуком, словно бумажный лист, перетираемый пальцами. - Наконец-то. Я уже начал беспокоиться, что метель вас задержала насовсем. Подходите ближе. Не бойтесь, я не кусаюсь. По крайней мере, не гостей, которые мне интересны.

Я подошел к столу, чувствуя на себе тяжесть его взгляда. Он изучал меня так, как коллекционер изучает редкий экземпляр - оценивающе, с холодным любопытством.

- Благодарю за приглашение, сэр Эдмунд. Ваш замок... впечатляет.

- Да, - согласился он, не отводя глаз от моего лица. - Он впечатляет. И изолирует. Идеальное место для размышлений. И для сбора коллекции, разумеется. Вы ведь интересуетесь человеческой природой, мистер Эббот? Тайными пружинами, что движут нашими поступками?

Вопрос прозвучал как удар хлыста. Как он мог знать?

Я осторожно кивнул.

- Это естественный интерес для любого наблюдательного человека.

- Наблюдательного, - повторил он, и его тонкие губы дрогнули в подобии улыбки. - Да, вы кажетесь наблюдательным. И, судя по тому, как вы держитесь, человеком, привыкшим хранить секреты. Как, например, секрет авторства «Паутины лжи» и «Тени в тумане».

Кровь отхлынула от моего лица. Я почувствовал, как холодеют кончики пальцев. Это были названия моих романов. Он знал. Знал все.

- Я... не понимаю, о чем вы, сэр.

- О, понимаете, мистер Эббот, прекрасно понимаете, - мягко сказал он, откидываясь на спинку кресла. Его пальцы принялись барабанить по столешнице. - Не беспокойтесь. Ваша тайна в безопасности со мной. Я коллекционирую не только безделушки, но и... интересные факты о людях. Это мое хобби. Иногда даже более увлекательное, чем коллекционирование древностей. Сядьте, пожалуйста.

Я машинально опустился в кожаное кресло напротив него, разум лихорадочно работал. Шантаж? Но зачем? Что он мог хотеть от меня?

- Зачем вы мне все это говорите? - спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

- Чтобы установить правила игры, - ответил сэр Эдмунд. - Видите ли, все гости, которых я пригласил на эти несколько дней, обладают... определенными секретами. Некоторые - мелкие, семейные. Другие - более серьезные. Ваш секрет, мистер Эббот, один из самых пикантных. Представьте, если бы светские львицы, зачитывающиеся романами «невинной Амелии Грей», узнали, что их кумира выдумал мужчина... Скандал был бы восхитительным.