Проклятие Серых земель

— Говорил.

— Вот!.. — назидательно ткнул пальцем в небо белобрысый.

— Мне было шесть или семь лет, — добавил я.

— Значит, в семь лет ты был мудрее, чем сейчас.

Я только хмыкнул на такое заявление.

— Оглянись, — не угомонился белобрысый. — Что ты видишь?

— Серые земли.

— Мир, — поправил Вэй. — Огромный неведомый нам мир! Ты никогда не мечтал разгадать его загадки? Узнать, что скрывается там, за горизонтом?

О чем мечтал я? О том, чтобы вырасти сильным или даже сильнейшим заклинателем Дома Шипа, достойным своего учителя. Стать пусть не главой, но старейшиной. Жить вместе с друзьями, в мире и благополучии, время от времени оставляя в дураках соседей из Лозы. Возможно, когда-нибудь, через много-много лет, жениться. Возможно, найти ученика.

Но даже эти мечты оказались разрушены войной между Домами.

Теперь все, чего я хочу, это найти средство, которое поможет учителю Лучаню выжить, да разобраться, что на самом деле случилось у Пещер Эха. И в том, и в том шансы мои примерно такие же, как и у белобрысого «увидеть мир»: десять–двадцать лет, и мы тоже окажемся неразрывно привязаны к Кристаллу.

— Глупо думать, что все будет так, как тебе хочется.

— Жизнь и так возводит достаточно преград. Зачем еще самому загонять себя в рамки? Мечтать, Саньфэн, нужно о великом, недостижимом! Все остальное — цели, которых можно добиться усердным трудом и терпением. Устремлять взгляд вперед, в небо! А не брести, уткнувшись в землю!

Белобрысый внезапно споткнулся и чуть не упал.

— Мечтая о великом, не забывай смотреть под ноги, — поддел его я.

— Знаешь, а это тянет на тринадцатую великую мудрость, — улыбнулся Вэй.

Поганец! Не мог ведь не оставить за собой последнее слово!

***

— Что? Выдохся, небожитель? — язвительно поинтересовался Тай. — Ненадолго же тебя хватило.

Вэй явно из упрямства решил доказать всем, что границы существуют только в наших головах, и за утро ни разу не попросил сменить его в разведке. Поначалу я не собирался отставать, но в конце концов вынужден был признать, что состязаться с белобрысым в выносливости мне пока рановато — полчаса назад вместо меня ушла вперед Яньлинь.

— Я обнаружил пропавших жителей! — объявил Вэй. — Там.

Он показал в сторону серебрящейся на солнце реки, вдоль которой то удаляясь, то приближаясь почти вплотную, мы двигались почти все утро.

— Если это твоя очередная дурацкая шутка, я поверну назад, а ты можешь оставаться и бродить по Серым землям, пока тебя демоны не сожрут! — пробурчал Тай, поворачивая повозку.

«Там» находилось в паре ли выше по течению и представляло собой вытянутый холм с крутыми каменистыми склонами, густо поросшими ивой и багульником. Река в этом месте изгибалась, окружая его с трех сторон. С четвертой была болотистая, ощетинившаяся осокой низина — похоже, в дождливый сезон, когда вода в реке поднималась, холм превращался в полноценный остров.

Влажная земля проминалась под ногами, и Тай не рискнул соваться туда с повозкой, опасаясь, что она застрянет. Тем более лошади вряд ли бы забрались по крутому склону.

Плакал навзрыд младенец. От воды веяло промозглой сыростью. В чахлой траве виднелись следы кострищ, возле которых лежали вязанки хвороста. С дальнего края ветер нес запах жареной рыбы, который смешивался с вонью нечистот от помойной ямы. Кое-где даже виднелись шалаши. Похоже, крестьяне основательно взялись за обустройство лагеря.

По прикидкам на вершине было сотни две человек, и все они смотрели на нас с робкой неуверенной надеждой. Опознав в Яньлинь травницу, ее тут же провели к лежавшему на подстилке из обломанного камыша мужчине. Сквозь повязку на его бедре проступили темные пятна крови. Среди жителей есть раненые? Это плохо. В сложившейся ситуации они станут обузой.

— Значит, это вас послал Дом?

Трое крестьян, вышедших нам навстречу, хмурились: мы, конечно, были заклинателями, но, похоже, слишком молодыми, чтобы внушать доверие загорелым до меди, повидавшим жизнь мужикам, не растерявшимся даже в Серых землях.

— Да. Мы из Дома, — Вэй улыбнулся, и от улыбки его повеяло прекрасно знакомой мне опасной уверенностью, которая заставляла трижды подумать, прежде чем спорить с первым учеником. — А вы кто такие? Что произошло?

— Жэ Ху… господин, — слегка растеряв спесь, представился тот, что стоял чуть впереди: коренастый крепкий мужик с залысинами на макушке. — А случились демоны. Закружили, головы задурили… увели в эти проклятые земли.

Рассказ Жэ Ху почти не отличался от того, что нам ранее поведал пьяница Бао Тун: когда в Няньшань заявились бродячие артисты, на представление сбежалась большая часть жителей. Неудивительно: караваны и в Доме редкость, а уж в окраинные деревни и вовсе заглядывают раз в несколько лет.

Сам Жэ Ху был занят стрижкой овец — делом важным и ответственным, не терпящим отлагательств. И прерываться не собирался, даже выругался на ряженых, что завалились в овин. А потому сильно удивился, когда спустя несколько минут (или полчаса?) внезапно обнаружил, что стоит, сжимая в руке ножницы, перед собранной из телег сценой. А после и вовсе пошел вслед за ряжеными в перья демонами — и понимал, что неправильно это, а остановиться не мог.

Очнулся уже неподалеку отсюда.

— Понятно… — протянул Вэй, оглядел временный лагерь. — Хоть и не все. Например, почему вы не вернулись?

— Серые земли же… Степные духи бесчинствуют, — подал голос один из спутников Жэ Ху. — Кто в их охотничьи угодья забредет, живым не отпустят.

— Как солнце закатилось, так и налетели, — подтвердил второй. — Целая стая. Серые, шустрые, на волков похожи. Насилу отбились, и то, потому что сюда забрались. Это сейчас река ушла, в дожди тут остров был. А всем известно, что бегущая вода — первейшее средство против демонов и злых духов. Но Юна все равно потрепали, почти до смерти.

Судя по тому, как пострадавший Юн ворчал на Яньлинь, смерть ему не грозила. Странно другое: упомянутые духи сильно походили на ту тварь, что навестила нас прошлой ночью. Если их было пять-десять, удивительно, что обошлось почти без жертв.

— Вот мы и решили отправить сыновей за подмогой, — продолжил между тем Жэ Ху. — А самим тут пока переждать. Вода есть. Рыба. Там дальше растет съедобный тростник. А днем мы дошли до леса и набрали земляных орехов. Голодно, но если затянуть пояса, несколько дней продержаться можно.

Пожалуй, разумная рисинка в поступке крестьян была. Старики и дети не смогут идти быстро — придется на полпути останавливаться на ночлег. Здесь крутые склоны и река образуют естественную преграду, а вот в чистом поле защититься от стаи будет гораздо сложнее.

— Если вы тут, значит… посыльные благополучно добрались?

— Нет. Мы никого не встречали, — ответил Вэй. Несколько человек, вероятно, ближайших родственников помрачнело, и белобрысый поспешил успокоить: — Мы могли разминуться. Бао Тун же дошел до деревни…

Кто-то дернул меня за рукав, отвлекая. Я обернулся, опустил взгляд, обнаружил возле себя насупленного растрепанного мальчишку лет восьми, тощего, чумазого с той шкодливой физиономией, от которой непременно стоит ждать проказы. В карих глазах плескался страх, но и решимость тоже.

— Не бойся. Все будет хорошо, — успокоил я его. — Мы и вас выведем, и тех, кто потерялся, непременно найдем.

Потянулся потрепать ребенка по волосам, но тот увернулся.

— Вы можете… — он покосился на беседовавших с Вэем мужчин, и страх, казалось, стал еще сильнее. — Мне надо кое-что сказать… Важное. Только не здесь!

Я оглянулся на белобрысого и, решив, что если тот выяснит что-то полезное, то потом перескажет, последовал за ребенком. Мальчишка потащил меня… в заросли. Точнее, в просвет между двумя кустами принсепии, за которыми оказалась крошечная проплешина берега. Там нас встретили еще двое мальцов, тоже растрепанных, чумазых и с почти таким же, как и у первого, испуганно-сосредоточенным выражением на лицах.

— Ну и что у вас случилось?

Мальчишки переглянулись, и один из них, показавшийся мне самым серьезным, неохотно выдавил:

— Господин заклинатель, это мы виноваты!

— Виноваты в чем? — не понял я.

— Что демоны пришли и всех забрали! — сердито, злясь на мою недогадливость, выпалил тот малец, что привел нас. — К Цинь Эр сын старосты сватался…

— Цинь Эр — это моя старшая сестра, — вклинился третий мальчишка, долговязый и лопоухий.

— Так вот к его сестре, — шкодник указал на своего товарища, — посватался сын старосты. А в деревне всем известно, что он хуже собаки и гаже свиньи!

— И Цинь Эр он не нравился.

— Она в моего старшего брата влюблена¸— тихо добавил серьезный.

— А родители побоялись отказать старосте, — вздохнул лопоухий. — Иначе жизни потом не дадут.

— Моя прабабка была ведьмой, — снова перебил шкодник. — И она говорила, что у старой дороги, ведущей мимо Гнилых болот, на границе Серых земель растет дуб, в который ударила молния. И если на рассвете произнести нужные слова, то за недругом явится проклятый дух.

— Чтобы дух тебя самого не тронул, нужен особый амулет.

— А для вызова травы, шерсть черной кошки и…

— Вот мы и решили…

— Так, постойте! — запутавшись в их гомоне, оборвал я мальцов. — Вы втроем пошли к старой дороге…

— Вчетвером, — поправили меня. — С нами еще Гюрен был.

Кажется, так звали мальчишку, который принес весть о проклятии.

— Вы вчетвером пошли к сгоревшему дубу и провели обряд, о котором рассказала вам ведьма-прабабка?

— И он сработал! — с неуместным восторгом добавил шкодник. — Как прабабка и говорила, из тумана вылезли твари, на людей похожи, но уродливые до жути. И забрали… всех забрали, кроме Гюрена с амулетом, — уныло добавил мальчишка, вспомнив, что жертвами «проклятия» стали не только ненавистный жених и его семья, но и вся остальная деревня.

— Дом нас теперь накажет? — робко уточнил лопоухий. — Только сестру не трогайте! Она о нашей затее ничего не знала. Честно!

— И их не трогайте, — прикусив губу, решительно заявил шкодник. — Это я предложил провести обряд, значит, я и виноват!

— Но Цинь Эр — моя сестра…

— А я украл амулет из малого святилища…

— Тихо! — оборвал я снова поднявшийся галдеж. — Попытка использовать темное заклинание — серьезный проступок..

Не говорить же им, что сообщение Гюрена о «демонах» по чистой случайности привлекло внимание Дома, выиграло время (иначе нападение на деревню могли обнаружить гораздо-гораздо позже) и поэтому, возможно, спасло жителей. Тем более что иногда такие вот нелепые ритуалы и впрямь срабатывали, приводя к печальным последствиям — и для самого горе-заклинателя, умудрившегося разозлить природных духов, и для всех, кто случайно оказывался рядом.

— Мне придется рассказать о том, что вы натворили, вашим родителям.

Мальчишки приуныли: похоже, даже гнев Дома пугал их меньше.

— Амулет я тоже заберу.

Наверняка, обычная безделушка, но проверить стоит.

— Мы его потеряли…

— Когда демоны явились…

— Или, наверно, Гюрен утащил…

— А ну молчать! — их сорочий гвалт все же вывел меня из себя. — Сейчас я говорю, вы слушаете. Кто еще раз откроет рот без разрешения, того я отведу в Дом и… — я задумался, чем бы припугнуть сорванцов, вспомнил нелепые россказни Шу после того, как нас с Хуошаном застукали в хранилище, — скормлю домашним демонам старейшины Тэнг Биня.

В конце концов, не все же Кукольнику портить мне жизнь, пускай его репутация хоть немного послужит на пользу делу.

Через десять минут я вернулся в лагерь, оставив мальцов думать над своим поведением. С одной стороны, я убедил их, что Дом не собирается никого наказывать, а с другой, хотелось надеяться, что полученный урок навсегда отвадит их от идеи связываться с сомнительными ритуалами.

— Саньфэн, ты куда пропал? — Вэй тоже успел закончить общение с деревенскими. — Решал жизненно важные вопросы?

— Ага, — согласился я.

В конце концов воспитание подрастающего поколения можно назвать и так.

— Если ты закончил искать сокровища по кустам, удели нам толику своего драгоценного времени. Тай небось уже изнывает от любопытства.

Тай был занят тем, что чистил лошадей. А вернувшаяся чуть раньше Яньлинь сидела на козлах и пересказывала ему то, что узнала от раненого и тех, кто находился при нем..

— Странное дело, «демоны» приложили столько усилий, чтобы похитить жителей деревни, и потом просто бросили посреди Серых земель? — заметил Тай.

— Не всех, — уточнил Вэй.

Среди расположившихся на холме крестьян не хватало человек тридцать, в том числе моих тети с дядей и двоюродного братца. Не забирали детей младше десяти и совсем уж стариков — видимо, решили, что с ними слишком много возни. В остальном же, чем руководствовались «демоны» при выборе, оставалось загадкой.

— Что касается похищения, враги спешили, — предположил Вэй. — Возможно, боялись привлечь внимание Дома. Или заклинания, которые они использовали, чтобы задурить головы деревенским, нельзя использовать выборочно. А может, наших «демонов» тоже напугали местные волки, и они избавились от обузы, забрав только тех, кто им действительно нужен. Осталось решить, что делать дальше нам.

— Вернемся? — с надеждой предложил Тай.

Вэй покачал головой.

— Кем бы ни были похитители, они, похоже, опасны. А потому следует узнать о них как можно больше. Иначе никто не гарантирует, что нападение на земли Дома не повторится, — белобрысый покосился на меня. — Опять же, родню братца Саньфэна бросать нехорошо.

Пусть мы и не были никогда близки, пожалуй, мне и правда неприятно думать, что с тетушкой Жуйпин и дядюшкой Дубу могло случиться что-то плохое. Да и двоюродному братцу, несмотря на то, что тот немало задирал меня в свое время, я не желал зла. Ведь учитель Лучань наставлял, что заклинателю следует проявлять великодушие. Вот я великодушно и посмотрю, как вытянется рожа кузена, когда он увидит меня в изумрудном ханьфу со знаками Дома.

— Но и этих людей оставлять без защиты нельзя, — задумчиво продолжил Вэй. — Волки могут напасть снова. Давайте вы с Яньлинь проводите крестьян до деревни, а мы с Саньфэном отправимся дальше?

— Я пойду с вами, — перебила Яньлинь.

— Это рискованно, ласточка… — заикнулся Вэй.

— Именно потому что это рискованно, я и должна быть с вами. Мои зелья вам пригодятся, как никому. Уверена, Тай вполне сможет продержаться тут два-три дня, а там либо прибудет подмога из Дома, либо мы вернемся — почему-то мне кажется, что до логова «демонов» осталось не так и далеко.

— Полагаю, вы трое твердо решили свернуть себе шеи в Серых землях и отговаривать вас бесполезно? — для порядка проворчал Тай, тоже понимая разумность доводов солнечного гения.

Белобрысый развел руками, уточнил:

— Справишься здесь один?

В кои-то веки он утратил дурашливость, а потому Тай серьезно задумался, прикидывая свои силы, вздохнул и ответил:

— Куда я денусь.

Вэй, несомненно, мог назвать десяток мест, куда можно деться в Серых землях, но в этот раз счел за лучшее промолчать.

Глава седьмая

Из густых кустов рододендрона, где мы укрылись, вход в ущелье просматривался великолепно. Как и преграждавший путь частокол из хлипких палок и камней. Нелепое сооружение могло сдержать разве что нападение полевых мышей, и то они бы легко просочились в щели, проникнув в видневшееся позади селение без боя.

На бревне рядом с проходом сидели два стража, вооруженные примитивными копьями с каменными наконечниками. Это явно были люди, но какие-то странные: низкорослые, сутулые, худые, хотя под служившими им одеждой шкурами это замечалось не сразу, с тупыми обезьяньими лицами. Разморенные на солнце, они почти не шевелились, изредка переругиваясь короткими фразами.

— Похоже, наконец-то прояснилось, кто наши таинственные поджигатели травы. Вырожденцы, — наконец заключил Вэй. — В трактате о «Землях и населяющих их народах» говорится, что когда-то они были обычными людьми, но потом под влиянием Серых земель выродились в дикие племена, живущие охотой и собирательством. В «Каноне Извечного Света», например, изложена теория, что все дело в низком энергетическом уровне, который негативно влияет на живых существ…

Я с невольным уважением покосился на солнечного гения, впервые лицезрея человека, который не только, похоже, прочел весь «Канон», но еще смог разобраться в нем и запомнить.

— К Домам они обычно не приближаются, хотя на торговые караваны, случалось, нападали. Про одиночек и говорить нечего.

— Как думаете, зачем они похитили жителей? — спросила Яньлинь.

— Может, у них охота не задалась? — предположил белобрысый. — А кушать хочется.

Яньлинь недоверчиво уставилась на белобрысого.

— Хочешь сказать… они едят людей?!

— Жрут. Грызут. Лопают. Поглощают, — с готовностью начал перечислять Вэй.

— Фу! Какая гадость! — позеленела Яньлинь.

— Человек не только венец творения, бессмертная душа и зеркало мира, но и несколько десятков килограммов ценного неповоротливого мяса, требухи и…

— Чрезмерно болтливый язык, — перебил я, пока подругу не стошнило. — Что будем делать? Нападем?

Вэй задумался:

— Лезть в открытую — опрометчиво. Для начала хорошо бы разведать обстановку. Этих разомлевших обезьян мы вырубим играючи, но по другую сторону заставы может быть второй отряд, который поднимет тревогу и приведет подкрепление. Драться против толпы дикарей, имея в запасе три кристалла фохата, — чудеснейшая возможность получить на надгробном камне эпитафию: «Пал жертвой естественного отбора». К тому же среди вырожденцев есть заклинатели, способные одурманить и увести за собой целую деревню, — белобрысый покачал головой. — Нет, нужно искать обходной путь.

Я скептически обвел взглядом крутые склоны.

— По здешним кручам скакать могут разве что горные козы.

Одна, всклокоченная и грязная, с загнутыми рогами, как раз взбиралась по отвесному откосу, полностью игнорируя законы земного притяжения.

— Вряд ли они согласятся покатать нас, да и вообще подпустят близко, — добавил я, смотря, как коза в пару прыжков преодолела оставшееся расстояние и скрылась на вершине.

— Тай, сними личину Саньфэна, — насмешливо произнес белобрысый, — она тебе не идет. А вообще жаль. Если бы удалось добыть пару-тройку шкур, могли бы воспользоваться способом вырожденцев, — заметил Вэй, и в ответ на наши недоуменные взгляды пояснил: — Только представьте! Мы в козьих шкурах, с рогами, в масках, ночью — вполне сойдем за демонов! Все племя побежит, роняя сандалии или что они там носят!

— Снова строишь планы, из которых ничего не выйдет?

— Ты прав. Не выйдет, — с притворной досадой согласился Вэй. — Из Яньлинь получится слишком милый демон, который никого не напугает.

Подруга пнула белобрысого, но из-за неудобного положения удар получился смазанным.

— Милый, — повторил Вэй, задумчиво косясь на Яньлинь и на всякий случай отползая подальше. — Нам бы пленника… Ласточка, у меня есть к тебе предложение исключительно неприличного содержания. Позволишь нам нынешним темным вечером воспользоваться твоим юным женским телом?

— Я… — гневно вспыхнула Яньлинь, от возмущения на миг растеряв все слова. — Не знаю, что ты задумал, но даже не заикайся! Я заклинательница, а не какая-то девка зеленых покоев [зелеными покоями именовались бордели]!

— Эти обезьяны как-никак мужчины. Значит, подвержены женским чарам, — не смутился Вэй. — Ты улыбнешься, как Дяочань [легендарная обольстительница, из-за которой, по слухам, едва не началась война Старших Домов], попросишь о помощи и заманишь их подальше. А уж там мы с Саньфэном разберемся.

У меня появилось желание отвесить Вэю подзатыльник: иногда его склонность к балагурству где надо и где не надо просто бесила.

— Улыбаться этим страшилам? — если бы глаза Яньлинь могли метать молнии, нашего гения испепелило бы на месте. — Ты совсем спятил?!

— Можешь не улыбаться, — разрешил белобрысый. — Только приведи их сюда. Просто я подумал, что будет вежливее сравнить тебя с легендарной обольстительницей, чем с червяком на крючке.

Я начал понимать план Вэя, предложил:

— Давай я пойду?

Белобрысый скептически покосился на меня:

— Саньфэн, ты только не обижайся, но даже если обрядить тебя в женское ханьфу, на Дяочань ты ну никак не тянешь, — он вздохнул, словно сетуя, что приходится объяснять элементарные вещи. — Любого мужчину часовые, несомненно, воспримут, как угрозу, а потому мы с тобой только насторожим вырожденцев. Женщина выглядит слабее и беззащитнее, а потому желанная добыча.

— Я… слабее?! — возмутилась Яньлинь.

— Ты у нас настоящая рысь в обличьи овечки, — Вэй обернулся к Яньлинь, — А потому легко сыграешь роль наживки и добудешь нам пленника. Ну или второй вариант: мы возвращаемся к Таю на остров, отправляем последнего голубя в Дом и ждем мастеров.

— Мастера доберутся сюда в лучшем случае дня через два-три, — прикинул я.

И мы прекрасно понимали, что этих трех дней у жителей Няньшань может и не быть.

***

На вылазку решили отправиться в час крысы.

Ночь выдалась пасмурная и безлунная. Последнее играло нам на руку и позволило подобраться почти вплотную к костру, который дикари разожгли у входа с наступлением темноты. Мы с Вэем залегли за валуном, наблюдая за Яньлинь.

Та шла медленно, неуверенно. Остановилась на пару мгновений, собираясь с духом. Достала из сумки флакон, пригубила , всхлипнула, выругалась. А затем сорвала ленту, растрепав волосы, и решительно шагнула прямиком на свет.

— Помогите! — жалобно закричала Яньлинь. — Прошу вас, помогите!

Караульные всполошились, вскочили с насиженных мест, перехватили древки копий.

— Стой! — рыкнул правый дикарь. — Кто такой? Откуда взялась?

Увидев нацеленный на нее наконечник копья, подруга остановилась. Пару секунд помялась, а затем обрадованно запричитала.

— Слава Извечному Свету, что привел меня к вам, храбрые воины! Меня зовут Ху Лань [лисья орхидея]. Мы с мужем отстали от каравана, и на нас напали шакалы. Прошу вас, спасите моего дорогого Ли Су!

Напор Яньлинь обескуражил дикарей, и секунд пять они стояли в недоумении. Затем загоготали:

— Глупый баб! Твоего мужа уже сожрал шакал. Радуйся, что сама убежал целый.

— От зверей мы отбились, но Ли Су серьезно ранили. Он поставил барьер, а я отправилась искать помощь. Пожалуйста. Я заплачу! У вас ведь есть лекарь? Я щедро награжу его.

Глаза дикарей алчно блеснули: неужели заинтересовались золотом? Караульные переглянулись, затем один из них уточнил:

— Барьер? Невидимый стена, через который не пройти? Твоя муж прокля… заклинатель?