Проклятие Серых земель

— Хм… Растения-проводники фохата и впрямь существуют, но их недостаточно для полноценной пилюли.

— Добавляют туда помет лунных мышей, — серьезно сказал Вэй. — Сама знаешь, какой он полезный.

— Полезный, да… — повторила Яньлинь, прикидывая что-то в уме. Но вдруг поняла, что сказала, и вспыхнула. — Какой еще помет лунных мышей?! Ты что несешь?

Вэй поднял руки в примирительном жесте и улыбнулся:

— Не сердись, ласточка. Просто проверял тебя на внимательность.

— Я передумала. Из тебя выйдет призрак лучше! — Яньлинь призвала лозу-удавник и направила на белобрысого.

Тот даже не шелохнулся.

— Ты же не лишишь себя рецепта «вечной весны», которым я обещал поделиться? Не верю, что ты способна на такой необдуманный поступок.

Эта парочка определенно стоила друг друга. Я повернулся к пленнику. Дракон с их Черным солнцем, надо узнать главное.

— Когда состоится жертвоприношение?

— Когда наступать час Черного солнца.

— Выражайся яснее, дери тебя маогуй! — разозлился я.

— В час Черного солнца, — повторил Криворук. — Шаман сказать, скоро. Шаман после сказать, когда.

Яснее не стало, но более четкого ответа я, похоже, не добьюсь. Я обернулся к Яньлинь и Вэю.

— Этот час проклятого солнца может быть и через неделю, и сегодня ночью. Учитывая «скоро», я бы поставил на второе. Ждать помощи времени нет. Лезть самим очень опасно, но я бы все же рискнул.

— Согласна. Нельзя бросать людей! — веско сказала Яньлинь. — Их же всех убьют!

— Значит, будем спасать, — предвкушающе улыбнулся Вэй. — Зря мы, что ли, тащились в такое захолустье?

— Сколько воинов в поселении? — спросил я у Криворука.

— Все мужчина, кто прожил пятнадцать лун, — воин, — гордо сказал тот, и начал считать: Косоглаз, Тугоух, Большой палец, Красная рожа…

— Эй, — одернул его Вэй, — ты что, собрался нам все племя перечислить? Боюсь, я не выдержу и двух десятков ваших дурацких имен и прикончу тебя.

Дикарь умолк.

— Просто скажи, сколько у вас мужчин, способных драться, — подсказал ему я.

— Многа! Больше, чем рыба в озере, коза в горах и бородавка на лице старой ведьмы.

— Потому что коз и рыб вы сожрали, — передразнил Вэй, задумался. — Вряд ли здесь прокормится больше сотни-двух людей. Сотня безумных дикарей. В самый раз, чтобы размяться!

— У нас по одному кристаллу фохата на каждого, — напомнил я. — Плюс запас внутреннего сосуда. Это пять-семь старших печатей. И не забывайте, что нам потом возвращаться обратно через Серые земли…

— Давай поспорим? — предложил Вэй. — Кто сохранит свой кристалл , тот получит…

— От меня по башке, — вставила Яньлинь.

— Вообще-то я не это хотел сказать, — хохотнул Вэй.

— Кончай балагурить, — одернул его я. — Мы не на прогулку собрались.

— Слушаюсь, великий учитель, — поклонился белобрысый. — Вот только у нас остался еще один вопрос.

— Какой?

Вэй кивнул на пленника:

— Что делать с этим? Отпускать его нельзя. Оставлять кого-либо с ним непрактично. Может, я испытаю на нем утреннее зелье?

— Тебя разве не учили быть милосердным к врагам? — поинтересовался я у белобрысого.

— Не-а, — с кровожадной улыбкой отозвался тот.

— Не нада! — взвизгнул дикарь, вряд ли понимая, что его ждет, но догадываясь, что ничего хорошего. — Черное солнце мстить! Дух предка мстить, если кто обидеть Криворук!

— Боюсь-боюсь, — передразнил Вэй. — Если дух твоего предка собирается вмешаться, сейчас самое время.

Раздавшийся неподалеку вой заставил всех вздрогнуть.

— Демоны, — выругался белобрысый, глядя на медленно приближающуюся к нам знакомую дымчатую тварь.

Глава восьмая

— Кто там? — нервно крикнул во тьму Косоглаз, услыхав шум шагов.

— Я, — ухмыляясь, шагнул в круг света Криворук.

— Свинья! Колючка в твой зад! — выругался перепуганный Косоглаз. — Где тебя демон носили?

— Смотри лучше, кого я привести, — осклабился выщербленным ртом Криворук и дернул за веревку. — Проклятый! Настоящая!

От резкого рывка я споткнулся, налетел на привязанную первой Яньлинь, едва не сбив ту с ног. Лодыжку прострелило болью, в глазах потемнело, а от металлического привкуса во рту меня едва не вывернуло прямо под ноги дикарям. Демоны бы побрали белобрысого с его зельем, из-за которого мы оказались в таком дурацком положении!

— Ай, харашо! — обрадовался Косоглаз. Потянулся ткнуть меня в бок. — За такой пленник шаман большой награда даст.

— А то! Только мужчин хилый, не жить долго, — ревниво стукнул его по руке Криворук. — Я сразу вести их к шаман. Если Громила придет — скажи: Криворук поймал проклятый и женщин, пошел шаман отдавать.

— Награда пополам? — прищурившись, уточнил Косоглаз, не спеша отступать с дороги. — Не обмануть?

— Ты — мой друг. Как можно обмануть друг?

— Клянись Черное солнце, что дашь половина награды, — не уступал Косоглаз. — Или я звать Громила, и тот забирать пленник.

— Ах ты драный собака! — сжав кулаки, Криворук надвинулся на напарника. — Не верить мой слова?!

Низкорослый дикарь ловко отпрыгнул, поднял копье и направил в грудь Криворуку.

— Все знать, что ты — брехло. Клянись! Или…

— Шакал тебя сожрать! — бессильно выругался Криворук. — Клянусь Черное солнце отдать половину награда Косоглаз. Довольна?

— Сразу бы так, — буркнул Косоглаз, стараясь скрыть довольную ухмылку. — Что стоять? Веди пленник быстрее, пока живой!

Криворук раздраженно дернул за веревку, и я, в очередной раз едва не полетев на землю, подумал, что как только развяжусь, точно прибью одного белобрысого придурка. Пусть это и будет последнее, что я сделаю в жизни.

— Не спать! Идти! Перебирать ногами шустро! Ну! — подогнал нас с Яньлинь Криворук.

Косоглаз отступил с дороги, задумчиво окинул нас взглядом.

— Криворук, а где твой копьё? — окликнул он напарника.

Дикарь замешкался, сокрушенно вздохнул.

— Там! — неопределенно махнув рукой, пробурчал себе под нос Криворук.

— Где тама?

— На горе Кху-Яма!

— Что ты бубнеть? Я не слышать.

— Говорю: сломать копьё. Потом сделать себе новый.

И Криворук потащил нас с Яньлинь в прореху между палками частокола, не дожидаясь ответа напарника.

***

Опасаясь столкнуться с другими дикарями, сторожку по ту сторону забора мы миновали быстрым шагом. Судя по гоготу внутри, сменный караул проводил время не так уныло, как их товарищи у входа, что играло нам только на руку. Чем расхлябаннее себя ведет стража, тем дальше удастся пройти, не ввязываясь в стычки.

Эхо голосов затихало за спиной. Ночь полнилась журчанием воды (похоже, где-то близко тек ручей), стуком копыт горной козы, шорохом осыпающейся со склонов породы. Через края в ущелье заглядывали звезды, а вот луны не было — и на дне клубилась тьма, не позволявшая различить ничего дальше нескольких чи [примерно тридцать три сантиметра].

Приходилось идти медленно, осторожно, выверяя каждый шаг: не хватало еще провалиться в какую-нибудь ямину или наступить на змею — хотя те уже должны были лечь в зимнюю спячку.

Я пожалел о том, что не могу воспользоваться валявшимся в сумке хрустальным шаром: свечение фохата сразу выдаст нас. А вот факел позаимствовать у дикарей все-таки стоило. Мне было не с руки, учитывая, что руки у меня связаны. Но наш-то сопровождающий мог и позаботиться о других!

Сам Криворук прекрасно обходился без света и вел нас вперед так уверенно, что я начал подозревать его в дальнем родстве с демоническими кошками маогуй. У скопления валунов он остановился, повертел головой, убеждаясь, что вокруг никого нет и объявил:

— Мы прибыть!

— Прибить, — передразнил я. — Тебя. Ты зачем так за веревку дергал? Мы тебе кто? Марионетки?! Кукловод нашелся!

Вэй, надевший личину дикаря, по-идиотски улыбнулся и развел руками.

— Как твоя нога, Саньфэн? — обеспокоенно поинтересовалась Яньлинь.

— Терпимо. Хотя бы перестал хромать.

Трава, что подруга дала мне разжевать, а затем примотала к лодыжке, имела отвратительный, напоминающий кровь вкус. Зато нога, которую я подвернул, когда уклонялся от стремительного броска дымчатой твари, уже почти не болела.

Благо только ногой и отделались: волк, или кем бы тот демон не был, как и в прошлый раз легко прошел сквозь печать солнечного гения, но проигнорировал нас, вцепился в Криворука и утащил визжащего от ужаса дикаря в ночь. Все произошло так стремительно, что мы даже вмешаться не успели.

Вот вам и духи предков!

— Постарайся все-таки не нагружать ее слишком сильно, — предупредила подруга, в которой инстинкты лекаря, требовавшие отправить меня на отдых, боролись со здравым смыслом.

— Не волнуйся, ласточка. Я позабочусь о том, чтобы вы с братишкой Саньфэном не перетруждались, — Вэй ухмыльнулся. — Кукловод, не кукловод, но какое представление, а?! Даже немного обидно, что зритель один, да и тот слабоумный. Жалко тратить на такого талант прирожденного актера, по которому плачет труппа «Лотосовых лицедеев» [известный бродячий театр].

— Бамбуковая палка по тебе плачет, — зашипел я на белобрысого. Братишка? Кажется, одна наглая морда слишком много о себе мнит. — Ты чуть не выдал нас своей идиотской шуткой!

— Тот косоглазый даже не разобрал, что я сказал, — отмахнулся Вэй. — Эти дикари еще тупее, чем я думал.

— Зато заподозрил. Особенно после того, как заметил, что ты без копья.

— Хочешь, я вернусь и вырублю его? — прекратив дурачится, спросил белобрысый. — Если это тебя успокоит.

— Демоны с ним. Что дальше?

Как бы то ни было, заставу мы миновали, а значит, проникновение на территорию дикарей можно считать успешным. Зелье «Кожа змеи», которое Яньлинь приготовила на месте, сработало идеально: из Вэя получился настоящий Криворук, даже родная мать дикаря, мир ему в желудке твари из пустоши, не признала бы подмены.

— Эффект должен продержаться еще как минимум час, — Яньлинь оглядела солнечного гения, явно гордясь результатом своих трудов.

— Значит, продолжаем спектакль? — обрадовался Вэй. — Зря, что ли, мне пришлось сожрать волос этого уродца. Если кто в Доме узнает, моя репутация будет безнадежно испорчена!

— Болтай меньше… всяких глупостей, никто и не узнает.

Белобрысый с опаской покосился на Яньлинь. Подозреваю, что «не болтать глупости» касалось не только нынешней ночи. Похоже, у подруги появился веский аргумент в грядущих спорах.

— Хватит терять время. Идем.

Если случится чудо, и Криворук все-таки сумеет сбежать от твари, мы попадем в очень незавидное положение. Хотелось бы найти жителей Няньшань прежде, чем поднимется тревога.

В этот раз мы с Яньлинь, связанные, брели впереди, а Вэй-Криворук следовал за нами. Дорога поднималась вверх, стены ущелья наоборот расходились в стороны и становились более пологими. Через пару ли мы вышли на плато, а еще через ли оно оборвалось исполинским котлованом.

Луна так и не показалась, но тусклый свет звезд позволял различить убегавшие вниз ярусы, в которых чернели многочисленные зевы пещер. Рядом с некоторыми мерцали оранжевые огни факелов. Поселение вырожденцев было похоже на гигантский улей, а огни на светящихся пчел, уснувших после трудового дня.

— Неплохо эти дикари устроились! — присвистнул белобрысый. — С размахом!

— Знаете, я тут внезапно подумала… — задумалась Яньлинь, — как было бы интересно хотя бы несколько дней понаблюдать за общиной вырожденцев, изучить их быт, обряды. Это же станет замечательным вкладом в наше понимание общих принципов мироустройства, если, например, нам удастся выяснить, откуда взялась вера в Черное солнце, чем бы оно там ни было. Мы могли бы познакомится поближе с…

— Знакомься. Кажется, они тоже не против, — разрешил белобрысый, кивая на вынырнувшие из-за кустов темные фигуры. Залюбовавшись причудливым зрелищем, мы пропустили появление очередного караула.

— Кто такой?

Четыре крепких дикаря окружили нас, отрезая путь к бегству. Хмурые неприветливые рожи намекали, что гостям они не рады.

— Брат, не узнать? — вспомнил о своей роли Вэй. — Криворук идет. Пленник ведет к шаман.

— Что за пленник? — уточнил самый рослый дикарь, похожий на горную обезьяну.

— Ценный пленник. Проклятый мужчин и его женщин.

Зенки бугая алчно сверкнули.

— Криворук, ты сегодня сторожить застава?

— Сторожить.

— Покидать стража без разрешения — плоха. Громила узнать — наказание дать.

— Я вести ценный…

— Я слышать, — прервал Вэя бугай. — Сам отдашь мне пленник или хочешь Громила звать, спрашивать?

Прямо-таки интересно стало, что это за Громила, которым дикари пугают друг друга.

Вэй, не торопясь уступать, заскрежетал зубами, поднял сжатые кулаки, изображая негодование.

— Это мой пленник, — угрожающе прохрипел белобрысый, явно переигрывая. — Ты не мочь отбирать! Или завтра вся деревня знать.

Бугай криво ухмыльнулся.

— Деревня знать, если Криворук выжить. Ночь темная, многа дикий опасный зверь ходит, напасть застава.

Мы с Яньлинь молча стояли, наблюдая за беседой. Я пошевелил пальцами, готовый в любой момент сбросить путы и вступить в схватку.

— Последний раз спрашивать, — вкрадчиво прохрипел бугай, — отдаешь мне пленник?

— А то что?

— А то дух предка забрать Криворук!

Каменные навершия четырех копий нацелились в белобрысого.

— Д-дух забрать? Ч-чтоб с-с-сожрать? — заикаясь (и что это на него нашло?), уточнил Вэй. А затем вдруг заливисто рассмеялся.

— Я сказать что-то веселый? — глаза бугая сузились.

Вэй выставил в его сторону ладонь, прося повременить с расспросами, при этом продолжая ржать как жеребец, увидевший Тая с лепешкой.

Дикари застыли в недоумении, даже копья чуть опустили.

Утерев выступившие слезы, Вэй, наконец, удостоил бугая ответом:

— Слушай, приятель, ты больше так не шути, хорошо? А то ж я от смеха и помереть могу. А я молодой, мне столько всего предстоит сделать. Я, между прочим, еще даже не стал главой Дома…

— Что?! — брови дикаря полезли на лоб. — Ты… что… как говорить? Ты не…

Четыре лозы выстрелили из земли, обвили шеи дикарей. Те захрипели, выронили копья, схватились за гибкие отростки, пытаясь ослабить хватку. Напрасные усилия. Проще отнять добычу у давешней твари, чем сбежать от солнечного гения. Вэй развел ладони — и лоз стало больше: они обвили дикарей, пеленая по рукам и ногам. Спустя несколько секунд на землю упали четыре неподвижных кокона.

— Они хоть живы?.. — неуверенно уточнила Яньлинь.

Белобрысый пожал плечами. Выругался под нос, помянув Ню Мо-вана. Хотя при чем тут быкоголовый князь демонов, если сами виноваты, что проморгали караул. Да, стражу у ворот мы ловко обвели вокруг пальца, но наивно было думать, что нам и дальше будет так везти. Дикари хоть и не отличались умом и сообразительностью, были у себя дома и знали тут каждый камень, а мы имели весьма смутное представление, куда идти.

Благо поднять тревогу бугай и его приятели вроде бы не успели. Но кто знает, как скоро остальные хватятся пропавший караул? Да и способности пресловутых шаманов нам не известны: вдруг те почувствовали всплеск фохата и уже догадываются о нашем присутствии.

Так что нужно действовать быстро.

Я сбросил путы, метнулся в кусты, откуда выбрались дикари, позвал:

— Здесь пещера, тащите их сюда!

Пещера оказалась неглубокой расселиной в скале. На земле валялись соломенные подстилки, остатки еды, у одной из стен сгрудились мешки. Видимо, сменный караул коротал здесь время в ожидании своей очереди. На наше счастье (вернее, на счастье дикарей) убежище пустовало. Похоже, встречать незваных ночных гостей вышла вся стража.

Повинуясь приказу, лозы затащили тела на подстилки. Мы накрыли их найденными здесь же покрывалами из грубой ткани. Воины устали от службы и решили покемарить часок-другой. Бывает. Обман, конечно, вскроется, но я надеялся, что к тому моменту мы уже отыщем похищенных жителей Няньшань и выведем их отсюда.

Яньлинь беспокойно топталась у пещеры.

— Маскарад продолжаем? — спросил Вэй.

Облик Криворука и не думал рассеиваться.

— Пока не доберемся до деревенских, лучше не привлекать к себе лишнее внимание, — ответил я.

Яньлинь одобряюще кивнула.

— Только погоди нас связывать. Давай сначала спустимся вниз.

Понять бы еще, как дикари попадали в селение. Мы подошли к уступу и почти сразу же обнаружили три веревочные лестницы, привязанные к вбитым в камень кольям. Конопляные веревки хоть и были достаточно толстыми, выглядели не слишком надежными.

Я попытался представить, как толпа одурманенных шаманами крестьян лезла по шатким перекладинам, и мне отказало воображение. Наверняка неподалеку имеется еще спуск, и, может статься, даже не один. Но искать другой путь у нас не было времени.

— Раз уж я сегодня за местного, то мне и идти первым, — заявил Вэй. — Если все чисто, подам вам знак.

Белобрысый наступил на перекладину, осторожно перенес на нее вес, пообещал дикарям, что, если веревки вдруг оборвутся, следующую сотню лет будет являться к ним в виде злого духа, и скрылся во тьме.

Секунды ожидания тянулись нестерпимо долго. Ночную тишину нарушали лишь гул ветра между камней, назойливый звон озверевших комаров и скрип веревки, говоривший о том, что Вэй продолжает спуск, и с ним все в порядке.

Яньлинь глубоко вздохнула, обхватила себя за плечи и поежилась.

— Замерзла? — спросил я.

Подруга покачала головой.

— Странно все это. Если Вэй прав насчет происхождения вырожденцев, значит, в Серых землях тоже когда-то жили обычные люди. А потом… Что случилось потом, Саньфэн?

Она замолчала, задумавшись. Я тоже.

Внезапно вспомнил корабль, на котором мы добирались до горы Тяньмэнь. Солнечный гений говорил, раньше таких было много, но я сомневался в его словах. В Серых землях, где нет фохата, это просто большая бесполезная лодка, а территорию Дома легко обойти на своих двоих или облететь на «лепестке». Лошади опять же есть, на крайний случай.

Так что кораблю оставалось пылится в хранилище Дворца старейшин, покидая его раз в несколько лет ради какой-нибудь пышной церемонии.

В лодыжку, отвлекая от мыслей, вцепилась лоза, нетерпеливо дернула, и я выругался: чтобы подать знак, белобрысый «удачно» выбрал подвернутую ногу.

Лестница, хоть и была частично прибита к скале, сильно шаталась. Комары так и норовили залезть в нос и глаза. Один раз я чуть не слетел вниз, когда подгнившая перекладина треснула под подошвой башмака. В другой меня завалило вправо, чиркнув костяшками пальцев о щербатый камень. Я зашипел от боли, послав и лестницу, и ее строителей на гору Кху Ям. Нет уж! Наверх только с помощью печати!

— Ты пыхтеть как бальшой слон, — встретил меня белобрысый внизу.

— Заткнись, — мне было не до его дурацких шуток.

Спустя пару минут к нам присоединилась Яньлинь. Вэй, «беря в плен», снова накинул на нас с подругой петли из лозы, и мы осторожно выдвинулись в сторону ближайших строений.

Вокруг царила тишина. Деревня спала.

Из крайней хижины выскочило и налетело на нас нечто мелкое, чумазое и лохматое. С писком повалилось на зад, выронив что-то белое и округлой формы. Мяч? Ребенок? Чему удивляться? Должны же быть у вырожденцев женщины и дети.

— Не бойся! Криворук не обидеть… — успокаивая, Вэй потянулся к мелкому дикарю: если тот завизжит, то разбудит всех вокруг и привлечет ненужное внимание.

Детеныш оскалился, зашипел, как разъяренный кошак. Шустро проскользнул под ладонью Вэя, подхватил свою игрушку и бросился прочь.

— Мне показалось, или у него в руках череп? — неуверенно уточнила Яньлинь.

— Ага. Череп. Человеческий. Может быть, даже «проклятый вор», как мы с тобой, — подтвердил белобрысый, поинтересовался у заклинательницы: — Ты все еще хочешь познакомиться с дикарями поближе?

Глава девятая

Лачугами, в которых ютились вырожденцы, погнушались бы даже нищие. Сложенные из камней, веток, соломы, перемазанные глиной, кособокие уродливые строения жались к земле и вызывали закономерные опасения, что в любой момент могут рухнуть на головы своим хозяевам. Из черных дыр входов несло немытыми телами, помоями, тухлятиной и еще Дракон ведает чем. Как назло, я не мог даже прикрыть нос рукавом и лишь морщился да ругался про себя.

Крестьян из Няньшань, по словам Криворука, держали дальше, в пещерах, которыми изобиловали здешние горы. В порядке ли они? Надеюсь, да. Даже нежданному гостю радушный хозяин не предложит заплесневелую лепешку. А тут целое божество! Вряд ли его посмеют оскорбить недостойной жертвой. Значит, до назначенного часа людей не тронут.

Впереди горел факел, вокруг которого порхал целый рой белых мотыльков. Хоть большая часть вырожденцев дрыхла в своих халупах, мы все равно старались держаться в стороне от освещенных мест, и Вэй свернул в узкий пропахший мочой проулок. Я последовал за ним, стараясь не думать о разбегающихся по сторонам крысах и о том, что такое склизкое хлюпает под подошвами башмаков.

Где живут, там и гадят! Похоже, о происхождении вырожденцев Вэй с «Каноном» нам нагло соврали. Разве могли люди опуститься до такого полуживотного состояния?!

Крыса шмыгнула рядом с ногой, заставив вздрогнуть от омерзения.

— У! Тварь!

Поначалу мне показалось, это выругался Вэй, но тут стена одной из хибар внезапно опрокинулась, едва не придавив белобрысого. В проулок выкатился клубок из двух полуголых шипящих тел.

Мы с Яньлинь поспешно отступили в тень.

Клубок распался на всклокоченных мужчину и не менее растрепанную женщину. Дикарка бросилась прочь, едва не врезалась в Вэя.

— Криворук? — удивилась-обрадовалась она, попыталась вцепиться в белобрысого, зло крикнула в сторону своего… отца? брата? мужа? — Криворук хороший. Не обижать. Теперь Кривонога любить Криворук, быть его жена! Шить нэй-и из козьих шкур [нижнее белье, представляет собой что-то среднее между фартуком и трусами]. Чесать вши. Кормить жареный крыс и сушеный жук.

Ошалевший от такой перспективы Вэй непроизвольно попятился.

— Глупый жена. Капризный жена. Я ломать Криворук нос, — угрожающе прорычал вырожденец, наступая на парочку. — И Криворук стать Криворож.

— Э, ребята… давайте вы тут сами разберетесь, без меня, а? — миролюбиво предложил солнечный гений, отступая еще дальше. — И вообще Криворук торопится, вот! Криворук звать шаман! Ругаться, если долго ждать!

Вэй поспешно нырнул в ближайший проулок. Женщина хотела было броситься за ним, но муж схватил ее за волосы и швырнул в дыру. Поднатужившись, поставил стену на место и тоже скрылся в доме.

Все про все заняло минуты две, не больше. Мы с Яньлинь растерянно переглянулись и перебрались на соседнюю улицу, где ждал наш едва не обретший семейное счастье солнечный гений.

— Упустил такой жена! Криворук и Кривонога — у вас даже имена подходящие, — подначил я белобрысого. — Тебе там жареный крыс предлагали и козье нэй-и. А какой опыт! Когда еще выпадет понаблюдать за дикарями в естественной среде! Открыть одну из тайн мироздания, как они выжили-то до сих пор! Где твое любопытство?

— Саньфэн, — вкрадчиво заметил Вэй, намекая, что развивать эту тему не стоит. — Кажется, у Яньлинь осталось еще зелье «Змеиной кожи», так что ты вполне можешь сам вкусить все блага местного быта. А я пока не готов принести такую жертву даже ради мироздания.

Остаток пути по деревне нам удалось миновать без приключений, и когда последние лачуги остались позади, я облегченно перевел дух.

— Куда дальше?

— Предполагаю, туда, — белобрысый указал на противоположный край котлована, где факелов и костров было больше всего.

У пещер нас ждало очередное препятствие в виде толстобрюхого лысого дикаря, увлеченно обгладывавшего большую козлиную (по крайней мере, я, не вовремя припомнив шутки Вэя, надеялся, что именно козлиную) кость.

Миновать его незаметно не было никакой возможности. С другой стороны, толстяк выглядел так, будто ему и дела нет до происходящего вокруг, а потому мы решили рискнуть и уверенно направились ко входу в пещеру. Но не тут-то было.

— Криворук, — лениво пробасил толстяк, — куда идти?

— Веду пленник, — не растерялся Вэй. — Важный пленник. Проклятый. Шаман сказать мне: вести сюда.

— Шаман? — переспросил толстяк. — Шаман надо тут быть. Смотреть проклятый жертв. Опасно. Следить в оба глаз.

— Шаман смотреть проклятый, — согласился белобрысый. — Сказать, сил нет. Выпить Серый земля. Велеть под замок.

Дикарь уставился на нас крохотными глазами-бусинами. Под лысой черепушкой явно кипела напряженная мыслительная работа. Я держал наготове печать лозы: если дикарю вздумается устроить проверку, то он сильно пожалеет. Но, похоже, осмотр удовлетворил вырожденца. Толстяк сыто рыгнул, нехотя поднялся, взял факел и пошаркал в уводящий внутрь скалы проход, махнув рукой Вэю, чтобы тот следовал за ним.