Взрывная проблема огненного дракона

Сайрон приподнял бровь с таким видом, будто я только что сказал нечто невероятно забавное.

— Нестабильный дар, говоришь? — переспросил он. — Который растворяет зачарованные камзолы, покрывает бородавками дракониц и устраивает цветочные апокалипсисы?

— Ты уже в курсе? — удивился я.

— Летиция следит за всеми новостями, — пояснил Сайрон. — Она считает, что "поддержка сестер по несчастью" — это важно. И да, Край, я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Нестабильный дар, отсутствие информации, странное прошлое, внезапно проснувшаяся магия. Звучит очень знакомо.

— Ты про Летти? — догадался я.

— Про нее, — он усмехнулся. — Она появилась в моей жизни точно так же — внезапно, ярко и с полным набором проблем, о которых никто не предупреждал.

— И что ты сделал?

— Женился, — невозмутимо ответил Рон.

— Мне такой вариант не подходит, — хмыкнув, отмахнулся я.

— Как знаешь, друг мой, — непривычно серьезно, сказал ледяной дракон. — Как знаешь. Архив в твоем распоряжении. Не забудь захлопнуть дверь, когда будешь уходить. Я пойду, моя очередь сидеть с сыном.

Сайрон щелкнул пальцами и исчез в воздухе, а я отправился в самый большой архив во всех трех мирах, даже не подозревая о том, что я там найду…

Глава 8.

Аделина

Вернувшись в нашу кладовку, которую Люцик теперь гордо именовал “мои временные апартаменты”, я рухнула на единственный более-менее чистый стул и уставилась в потолок.

— Ну и как прошло твое первое занятие? — поинтересовался кот, лениво потягиваясь на своей лежанке. — Судя по тому, что ты жива и даже не покрылась новой сыпью, прогресс налицо.

— Я взорвала аудиторию, Люцик, — устало сообщила я. — У профессора Кремня в бороде теперь растет лужайка, у студентов — цветы на головах, а ректор щеголял с гладиолусами в прическе, пока не щелкнул пальцами и не превратил все это в букет.

Кот моргнул. Потом еще раз. А затем расхохотался. Его кошачье тело сотрясалось от смеха, усы тряслись, а из глаз чуть ли не капали слезы.

— О, боги! — простонал он, пытаясь отдышаться. — Я бы отдал все свои запасы вяленой рыбы, чтобы это увидеть! Гладиолусы! У Эмберхарта! Это же надо было так постараться!

— Я не старалась, — буркнула я. — Это Агния, подружка Лианы, толкнула мой стол, и флакон с полынью упал в котел. А потом как бахнуло!

— Ага, — отсмеявшись, Люцик вытер лапой выступившие слезы и посмотрел на меня уже серьезно. — И ты, конечно, снова соврала в этот момент? Или хотя бы подумала что-то не то?

Я замерла, прокручивая в голове события.

— Я… я разозлилась, — медленно проговорила я. — Агния сказала, что я пыталась получить зачет через постель, что я плебейка… И я ответила ей что-то про находчивость и большие глаза.

— И это была неправда? — уточнил кот.

— Конечно, неправда! — возмутилась я. — Я ни через чью постель ничего не получала! Я вообще была против перевода, но ректор настоял.

— Ну вот, — философски заметил Люцик, — а говоришь, не старалась. Твое зелье впитало твое намерение наказать обидчицу, твою ложь о том, чего ты не делала, и твой гнев. Идеальный коктейль для катастрофы. Полынь только усилила эффект, как катализатор.

Я тяжело вздохнула. Несмотря на то, что ректор предложил совсем другую версию произошедшего, я все равно чувствовала себя виноватой.

— Ладно, — махнула лапой кот. — Рассказывай дальше. Что ректор?

— Забрал порталом к себе в кабинет, — я поежилась, вспоминая его взгляд. — Сказал, что это не просто полынь, что с моими реактивами что-то не так. И что с завтрашнего дня у меня индивидуальные занятия с ним.

Люцик, который как раз собирался зевнуть, замер с открытой пастью.

— Индивидуальные? — переспросил он каким-то странным голосом. — С Крайаном Эмберхартом? Вечером?

— Ну да, — пожала я плечами. — Сказал, будем разбираться, что не так с моими реактивами и моим даром.

Кот медленно закрыл рот, слез с лежанки и начал расхаживать по комнате, что-то бормоча под нос. Потом резко развернулся ко мне.

— Делла, — сказал он самым серьезным тоном, на который был способен. — У тебя есть что-нибудь… ну… приличное?

— В смысле? — не поняла я.

— В смысле одежда, — Люцик обвел взглядом мой скромный гардероб, висящий на гвоздике. — Не в этом же твоем мешковатом платье к ректору идти. И не в форме.

— А что с платьем не так? — я встала и подошла к платью. Обычное темно-синее платье с длинным рукавом, удобное, практичное. — Оно чистое.

— Оно унылое, — отрезал кот. — Ты идешь на индивидуальное занятие к самому видному жениху трех миров, а выглядишь как библиотечная мышь.

Я чуть не поперхнулась воздухом.

— Люцик, ты вообще о чем? Какой жених? Он ректор! — воскликнула я. — И дракон. И вообще, я иду учиться, а не…

— А “не” что? — прищурился кот. — Ты вообще смотрела на него? На Крайана? Он же красивый, как самый страшный грех. Скотина редкостная, конечно, но красивый.

— Смотрела, — честно признала я. — Красивый. Ну и что? Он ректор и он… старый.

Я была согласна на счет красоты этого странного мужчины, но никогда не рассматривала его, как объект для восхищения.

— Драконы, милая моя, живут по тысяче лет, — закатил глаза Люцик. — Для него пятьсот лет — это как для человека тридцать пять. И вообще, не в возрасте дело. Дело в том, что ты должна выглядеть достойно. Ты представляешь наш клан, в конце концов!

— Какой еще клан? — опешила я. — Мы просто соседи по кладовке.

— Мы партнеры! — гордо вздернул хвост кот. — А партнеры должны соответствовать. Так что давай, показывай, что у тебя есть.

Я тяжело вздохнула и полезла в сумку, где лежали остатки моих скромных вещей.

Вытащила серую юбку, белую блузку, еще одно платье — коричневое, прямое с v-образным вырезом.

Мой местный принц-регент смотрел на это все с выражением глубочайшей скорби.

— Это все? — убитым голосом спросил он.

— Все, — развела я руками. — Я из приюта, Люцик. У меня нет денег на наряды. Да и не нужны они мне особо. Мне выдали форму.

Кот прошелся вокруг разложенных вещей, как генерал на поле боя.

— Ладно, — наконец сказал он. — Будем работать с тем, что есть. Бери коричневое платье.

— Оно же самое скучное, — удивилась я.

— Вот именно, — хитро прищурился Люцик. — Сейчас мы его немного… модернизируем.

Он подскочил к сундуку, порылся в нем и вытащил оттуда старый, пыльный пояс. Кожаный, с красивой металлической пряжкой в виде дракона.

— Держи, — кивнул он. — Это еще от библиотекарши осталось. Примерь.

Я надела платье и подпоясалась. Пояс сел идеально, подчеркнув талию, и платье сразу перестало быть бесформенным мешком.

— Уже лучше, — довольно кивнул кот. — Теперь подол.

— Что подол? — насторожилась я.

— Подними его, — Люцик махнул лапой. — Сантиметров на десять.

— Зачем?

— Затем, что у тебя красивые ноги, — как само собой разумеющееся, заявил кот. — Их надо показывать.

Я покраснела.

— Я не собираюсь никому ничего показывать! — категорично возмутилась я.

— Делла, — Люцик посмотрел на меня с укоризной, как на несмышленого котенка. — Ты идешь к дракону. Красивому, опасному, взрослому дракону. Ты должна использовать все свои преимущества. Не для того, чтобы его соблазнять, упаси боже, а чтобы он воспринимал тебя всерьез. Чтобы видел в тебе женщину, а не просто очередную студентку-размазню.

— Но я не хочу, чтобы он видел во мне женщину! — возразила я. — Я хочу, чтобы он видел во мне способную ученицу!

— Одно другому не мешает, — парировал кот. — Ты можешь быть одновременно и способной, и привлекательной. Или ты думаешь, что умные женщины должны обязательно одеваться в бесформенные балахоны?

Я задумалась. В его словах была какая-то логика. Но мне все равно было неловко.

— Давай просто сделаем чуть покороче? — Люцик подошел и лапой задрал подол платья, закрепив его каким-то неведомым образом. — Вот. Смотрится отлично. Идем к зеркалу.

Зеркала у нас не было, но была большая металлическая пластина, которую Люцик называл “артефакт-отражатель”.

Я посмотрела на свое отражение и удивилась. Действительно, стало лучше. Ноги казались длиннее, талия тоньше, а сам образ — легче и моложе.

— Ну, — протянула я. — В принципе…

— Вот именно, — самодовольно кивнул Люцик. — Теперь прическа. Распусти волосы.

— Они вечно путаются! — запротестовала я.

— И что? Путаются — расчешешь, — отрезал кот. — Ректор должен видеть, что ты не только заумные лекции читать умеешь, но и нормальная девушка.

— Люциан, ты меня под монастырь подводишь, — ворча, я сняла резинку, и волосы рассыпались по плечам.

Обычные русые волосы, ничего особенного.

— Я тебя из него вывожу! Сойдет, — кивнул Люцик. — И очки сними.

— Я без очков слепая! — возмутилась я. — Я даже морду твою не увижу!

— Ладно, очки оставь, — сдался кот. — Но в следующий раз попросим у ректора зелье для зрения. У драконов лучшие лекари.

Я вздохнула, посмотрела на себя в металл еще раз и покачала головой.

— Спасибо за помощь, — сухо сказала я, поправляя пояс. — Но я иду на занятие, а не на свидание. И буду вести себя соответствующе.

— Как знаешь, — вздохнул Люцик. — Но платье все-таки оставь так. Хотя бы ради моего эстетического удовольствия.

Я улыбнулась и погладила его по голове. Кот довольно замурлыкал.

— Ладно, давай спать, — сказал он, отстраняясь. — Тебе завтра еще ректора покорять. Но помни, драконы хитрые, особенно этот, не успеешь оглянуться, а он уже подсунул тебе какой-нибудь мерзкий договор.

Глава 9.

Аделина

Всю ночь я беспокойно ворочалась, потому что мне зачем-то снился ректор в камзоле и без. Он подсовывал мне какие-то бумажки, я их бездумно подписывала и он зловеще хохотал.

“Чертов Люцик со своими наставлениями!” — недовольно подумала я, утром продирая глаза.

Эта пушистая зараза сладко посапывала на своей лежанке и вызывала непреодолимое желание выщипать ему его венценосные усы.

Еще раз взглянув на платье с тоской, я поплелась умываться, потому что опаздывать я не любила, да и хватит уже привлекать к себе всеобщее внимание.

Быстро проглотив вполне съедобный завтрак под косые взгляды других представителей элиты Сверхсознания, я отправилась на теорию проклятий.

Лекция профессора Зануды (да, у него была именно такая фамилия, и судя по его напыщенной эльфийской физиономии, он ею невероятно гордился) обещала быть утомительной, но я даже обрадовалась — можно посидеть тихо, ничего не взрывать и никого не покрывать бородавками.

Найдя свободное место в углу аудитории, я раскрыла тетрадь и приготовилась конспектировать. Из всех студентов рядом со мной осмелился сесть только прыщавый парень с зачарованным пером, которое строчило само, пока его владелец откровенно спал с открытыми глазами. Все остальные опасливо обходили стороной, а подружки Лианы вообще сегодня не появились.

— Итак, — начал профессор Зануда, поправляя очки на длинном носу. — Сегодня мы поговорим о проклятиях, передающихся через ложь. Это очень редкая и опасная категория…

Я вздрогнула. Мне показалось, или он посмотрел прямо на меня?

— Существует теория, — профессор Зануда сделал паузу, обводя аудиторию водянистыми глазами, — что некоторые маги обладают способностью активировать проклятия собственным неосторожным словом. Такие маги обычно либо погибают в раннем возрасте, либо становятся очень могущественными. Золотая середина встречается редко.

“Естественно, — фыркнула я про себя. — Мне же везет, как утопленнику!”

— Механизм прост, как и все гениальное, — профессор вышел из-за кафедры и теперь расхаживал между рядами, заставляя студентов втягивать головы в плечи. — Ложь — это искажение реальности. Когда обычный человек лжет, искажение остается только в его голове, в его намерениях. Но если маг обладает определенным складом личности... — он остановился прямо напротив моей парты и громко втянул воздух слегка крючковатым носом, — ...реальность может воспринять эту ложь как команду к изменению.

Я замерла, боясь дышать. Прыщавый парень рядом со мной предусмотрительно спрятал перо и теперь сам строчил в тетради с удвоенной скоростью.

— Представьте себе мир как огромное полотно, — Зануда взмахнул рукой, и в воздухе действительно появилось полупрозрачное переливающееся полотно. — Каждое слово, особенно сказанное магом, оставляет на нем след. А ложь... — он ткнул пальцем, и в полотне образовалась дыра, которая тут же затянулась, но оставила после себя темное пятно, — ...ложь создает разрыв. А природа не терпит пустоты. Она спешит заполнить этот разрыв чем-то... материальным.

Он снова посмотрел на меня. Я готова была поклясться, что этот старый эльф знает что-то, чего не знаю я.

— Обратите внимание на важнейший нюанс, — Зануда вернулся к кафедре и водрузил очки на нос. — Последствия лжи всегда курьезны. Почему? Потому что мир не зол и не добр. Он довольно ироничен. Он словно говорит нам:

“Ты хотел исказить правду? Получи искажение. Но я сделаю это так, чтобы ты это запомнил”.

Кто-то с задней парты хихикнул. Профессор метнул туда взгляд, и хихиканье прекратилось.

— Если маг, на котором наложено такое проклятие, солжет о другом человеке — магия покажет его скрытую сущность, — продолжал Зануда. — Например, самый классический вариант — это прыщи или бородавки. В средневековье считалось, что бородавки появляются у тех, кто скрывает зависть или злобу. Магия просто выносит наружу то, что человек прячет внутри.

У меня пересохло в горле. Бородавки Лианы…

— Я всегда знал, что дель Монте с гнильцой, — подмигнув мне, тихо сказал прыщавый парень.

— Но когда такой маг лжет о себе, — профессор теперь смотрел куда-то в окно, но я все равно чувствовала, что каждое его слово предназначено мне, — это еще опаснее. Потому что это может подорвать не только его репутацию, но и здоровье.

Я судорожно сглотнула.

— Но самое интересное, — голос Зануды стал тише, и аудитория инстинктивно подалась вперед, — когда ложь касается сразу нескольких слоев реальности. Когда вы лжете о том, чего не сделали, но при этом искренне верите, что не виноваты. Или когда вы лжете, защищаясь, но в глубине души знаете, что именно ваши действия или слова стали спусковым крючком. Тогда... — он развел руками, — тогда мир может устроить настоящий спектакль.

В аудитории повисла тишина. Я смотрела на свои руки, сложенные на тетради, и видела, как они мелко дрожат.

— Записываем, — Зануда вдруг стал обычным скучным профессором. — Проклятия, передающиеся через ложь, делятся на три категории: бытовые (до трех дней действия), средние (до года) и фатальные (пожизненные). Изучением последних занимается отдел Тайной Безопасности Сверхсознания. Кому интересно — можете записаться на факультатив. Но предупреждаю сразу: на факультативе вы будете не теорию изучать, а собственные скелеты из шкафов вытряхивать. Желающие есть?

Желающих не было. Даже прыщавый парень отрицательно замотал головой.

— Тогда все свободны. И помните: ложь — это не просто слова. Это поступок. И у каждого поступка есть последствия. Даже если кажется, что о нем никто не узнает.

Я собирала вещи трясущимися руками. Ощущение, что все это занятие было посвящено мне и моему странному дару, отказывалось меня покидать и разрасталось в груди большой тревожной колючкой.

— Мисс Марс, — раздалось за спиной, когда я уже почти дошла до двери.

Я обернулась. Зануда стоял у кафедры и смотрел на меня поверх очков.

— Будьте внимательнее к словам, — словно смотря сквозь меня, сказал профессор. — Особенно к тем, что думаете про себя.

Я хотела спросить, что он имеет в виду, но в этот момент дверь в аудиторию распахнулась и на пороге непроходимой стеной выстроилась стража.

— Аделина Марс? — спросил тот, что стоял посередине. — Вы задержаны по обвинению в использовании запрещенных зелий.

Глава 10.

Аделина

Меня вели по коридорам академии под недоуменно-злорадные взгляды других студентов, словно я была особо опасной преступницей.

“Ладно, хоть кандалы не надели”, — думала я про себя, опустив голову.

Двое стражников шли впереди, двое сзади, и главный стражник, тот самый, что назвал мою фамилию, шагал рядом и сверлил меня взглядом, будто я могла в любой момент превратиться в дракона и всех испепелить.

— Может, скажете хотя бы, куда мы идем? — спросила я стараясь говорить максимально спокойным голосом, и не выдать, что внутри уже начиналась легкая паника.

— На заседание Совета, — коротко бросил главный. — Разбираться будут.

— Какого совета? — не поняла я.

— Тайной Безопасности, — он покосился на меня с любопытством. — Для обвиняемой вы задаете слишком много вопросов, Марс!

Я даже остановилась от возмущения. Вернее, попыталась остановиться, но стражники сзади буквально подтолкнули меня вперед.

— Во-первых, — поправляя очки, начала я, — моя вина еще не доказана.

Страж ничего мне на это не ответил, лишь посмотрел на меня, как на глупую и хмыкнул.

— А, во-вторых, — продолжила я, сделав вид, что не заметила его взгляда, — где написано, что те, кого обвиняют, не имеют права задавать вопросы?

— Спросите это у Совета, Марс, — безэмоционально ответил стражник. — Мое дело — доставить.

Мы вышли из основного здания академии и пересекли внутренний двор. Территория, на которой находился Совет примыкала к академии, но считалась отдельной, закрытой зоной. Высокое серое здание с остроконечными башнями навевало тоску одним своим видом.

Стражники ввели меня внутрь, провели по длинному коридору с низкими сводами и наконец остановились перед массивной дубовой дверью.

— Заходите, — главный толкнул дверь и жестом пригласил войти.

Я сделала глубокий вдох и шагнула внутрь.

Комната оказалась большой, но неуютной. Высокий потолок терялся где-то в темноте, стены были обиты темным деревом, а в центре стоял длинный стол, за которым восседали пятеро человек. Все как на подбор — важные, надменные, в дорогих одеждах. А во главе стола, собственной персоной, сидел лорд Альберт дель Монте — отец Лианы.

Я его узнала сразу. Та же идеальная маска на лице, тот же хищный прищур, только седина на висках и тяжелая челюсть, говорящая о том, что этот дракон привык продавливать свое любой ценой.

“Конечно, а как без него-то?” — стукнула я себя мысленно по лбу и поняла, причину своего нахождения здесь.

— Аделина Марс, — прочитал он с какой-то бумажки, даже не взглянув на меня. — Сирота. Воспитывалась в приюте. Переведена в академию Сверхсознания пять дней назад. За это время успела испортить имущество ректора Эмберхарта, нанести магический урон студентке дель Монте и устроить диверсию на занятии по зельеварению.

Он поднял на меня глаза. В них было столько холода, что мне захотелось поплотнее запахнуть пальто, которого на мне не было.

— Внушительный послужной список для пяти дней, не находите?

— Я могу все объяснить, — начала я, но дель Монте меня перебил взмахом руки.

— Объяснять будете, когда спросят, — он отложил бумагу и сложил пальцы на столе конусом так, чтобы острый конец смотрел на меня. — Итак. Кто надоумил вас использовать запрещенные зелья против моей дочери?

— Никто, — я постаралась, чтобы голос звучал ровно. — Я не использовала никаких запрещенных зелий.

— Лжете, — лениво протянул дракон. — Бородавки, покрывшие лицо Лианы, не могли появиться от обычного бытового проклятия. Это была магия высшего порядка. Где вы научились такому?

Я открыла рот, чтобы ответить и тут же закрыла. Потому что правда заключалась в том, что я понятия не имела, как это произошло. Но если я скажу “я не знаю”, это будет правдой. Но поверят ли они?

— Я не хотела навредить вашей дочери, — сказала я осторожно. — Это был несчастный случай.

— Несчастный случай? — взвился дель Монте, поднимаясь со своего кресла и давая мне в полной мере оценить всю мощь его драконьей фигуры. — Ее лицо буквально растворилось в бородавках!

— Давайте не будем забывать, что сначала растворился мой камзол, — раздалось насмешливое из-за спины, и я обернулась.

В дверях, опершись плечом о косяк и скрестив руки на груди, стоял ректор Эмберхарт.

Он был без камзола, в одной черной рубашке с небрежно расстегнутым воротом, с растрепанными волосами и таким выражением лица, что даже дель Монте на секунду сбавил свой надменный тон.

— Крайан, — процедил он. — Это закрытое заседание Совета.

— Именно поэтому я крайне возмущен тем, что меня не позвали, — господин ректор прошел вперед и встал рядом со мной, буквально заслоняя плечом. — Я вообще-то потерпевшая сторона. Или вы забыли, что мой камзол тоже пострадал от рук этой… мисс Марс?

Дель Монте скривился, но промолчал.

— Продолжайте, — великодушно разрешил ректор, усаживаясь на свободный стул и вальяжно закидывая ногу на ногу. — Я послушаю.

Я смотрела на него и испытывала неоднозначные ощущения. С одной стороны, с его наличием в этой мрачной комнате, мне стало как-то спокойнее, а с другой, казалось, что он здесь против меня и от этого становилось страшно.

Но то, что я знала определенно, это то, что отчего-то ректор Эмберхарт сильно не нравился папаше Лианы и напряжение между ними чувствовалось кожей.

— Итак, мисс Марс, — продолжил дель Монте, явно раздраженный появлением незваного гостя. — Вы утверждаете, что это был несчастный случай. Но у нас есть показания свидетельницы, которая видела, как вы направляли магию на мою дочь.

— Свидетельницы? — переспросила я.

— С этого места поподробнее, — подобравшись на стуле, прокомментировал ситуацию Крайан.

— Да, свидетельницы, — слегка надменно приподняв брови, сообщил советник. — Агнии Вайс. Она готова подтвердить под присягой, что вы угрожали Лиане, а затем использовали на ней темную магию.

— Это ложь! — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.

— Ложь? — ехидно ухмыльнулся старый дракон. — Я лично снимал магические слепки с лица дочери и обнаружил на нем применение темной магии!

— Вы лжете, — тихо прошептала я себе под нос, теряя надежду на то, что смогу доказать свою невиновность.

И тут же почувствовала знакомый холодок в груди. Тот самый, который появлялся перед каждой катастрофой.

“Только не сейчас, — взмолилась я про себя. — Только не здесь, только не при них…”

Но было поздно.

Дель Монте, собиравшийся что-то сказать, вдруг замер. Его идеальная маска на лице пошла рябью, а затем… затем прямо на глазах у всего Совета нос первого советника Верховного начал расти.

Буквально.

Он вытягивался, как у Пиноккио, все удлиняясь и удлиняясь. Члены Совета дружно ахнули и отшатнулись. Кто-то даже перекрестился.

— Что… что это? — дель Монте схватился за лицо, но нос продолжал расти, пока не достиг сантиметров двадцать в длину.

— О, боги, — выдохнул кто-то из Совета.

Я обреченно закрыла глаза и тяжело вздохнула.

“И почему мне не сиделось в своем Сознании?” — подумала я про себя.

— Какая интересная реакция на ложь, — задумчиво произнес ректор Эмберхарт с явной усмешкой в голосе. — Берт, а тебе идет!

— Крайан! — взревел дель Монте, пытаясь оторвать нос от стола, но тот словно приклеился. — Это твоих рук дело?

— Моих? — ректор театрально прижал руку к груди. — Я простой наблюдатель. И, кажется, только что стал свидетелем удивительного магического феномена. Господа, вы это видели? Ложь буквально написана на лице нашего уважаемого советника!

— Убери это сейчас же! — потребовал дель Монте, багровея от злости.

— Я не могу убрать то, чего не делал, — пожал плечами Крайан. — Мисс Марс, это ваша магия?

Пять пар глаз разом уставились на меня, отчего мне захотелось съежиться еще больше.

— Я… — начала я и вовремя прикусила язык.

Сказать “да” — значит признаться в том, что я прокляла члена Совета. Сказать “нет” — соврать. И о том, чем это закончится, даже думать не хотелось.

— Вы можете говорить правду, Аделина, — мягко подсказал ректор. — Здесь вам ничего не грозит.

Я посмотрела на него. Он едва заметно подмигнул мне.

— Я не знаю, как это работает, — честно сказала я. — Правда. Я не умею управлять своей магией. Она реагирует на… на ложь. На мою и на чужую.

— Интересно, — один из членов Совета, пожилой гном с умными глазами, подался вперед. — Очень интересно. Лорд дель Монте, возможно, нам стоит пересмотреть обвинения?

— Ничего пересматривать я не буду! — рявкнул тот, все еще пытаясь отодрать нос от стола. — Эта девчонка опасна для общества! Я требую ее изоляции!

— Но вы сами только что солгали, — заметил гном. — Ваш нос вырос именно в тот момент, когда вы сказали, что нашли на лице дочери следы темной магии. Значит, это ложь. И значит, мисс Марс невиновна в нападении на вашу дочь. По крайней мере, умышленном.