Взрывная проблема огненного дракона

— Ну да, ну да, — я задумалась. — И что я получу от этого партнерства?

— Защиту, знания и великолепную компанию, — пожал плечами кот. — А ты взамен будешь добывать мне нормальную еду, делать уборку и никому не рассказывать о том, что видела меня.

— Уборку? — я скептически оглядела пыльное помещение. — Это все я буду убирать?

— Ну не я же, — фыркнул кот. — У меня лапки.

Я рассмеялась. Впервые за весь этот сумасшедший день.

— Договорились, — протянула я руку. — Но называть тебя Бенедикт-Люциан Сагвиний-Мортимер я не собираюсь. Язык сломаешь.

— А как ты будешь меня называть? — подозрительно прищурился кот.

— Люцик, — сказала я, пожимая пушистую лапу.

— Что?! — взвился кот. — Ни за что! Я — Принц-Регент! Я — Хранитель Источника Интуиции! Люцик звучит как имя комнатной болонки!

— Люцик, Люцик, Люцик, — пропела я, проходя к окну. — Привыкай, Люцик.

— Бенедикт! — рявкнул кот, следуя за мной. — Хотя бы Люциан! Люциан звучит достойно!

— Хорошо, Люцик, — кивнула я, разглядывая пыльный сундук. — Что здесь хранится?

— Вещи той библиотекарши, — буркнул кот, все еще обиженно надувая усы. — И не смей называть меня Люциком при посторонних!

— Договорились, Люцик, — я открыла сундук и ахнула.

Внутри, помимо старой одежды, лежали книги. Много книг. Старых, потрепанных, но явно очень ценных.

— Ого, — выдохнула я. — Здесь же целая библиотека!

— А я о чем говорил? — кот гордо вздернул хвост. — Я — хранитель знаний. И если ты будешь хорошо себя вести и называть меня правильно, возможно, я даже позволю тебе их почитать.

— Спасибо, Люцик, — улыбнулась я, доставая первую книгу. — Ты настоящий друг.

— Я не друг, я — наставник! — возмутился кот, но в его голосе уже не было прежней суровости. — И перестань уже пылить! Если мы теперь живем вместе, может, действительно стоит прибраться?

— Согласна, — вздохнула я, оглядывая комнату. — С чего начнем?

— С магии, конечно, — фыркнул кот. — Покажи-ка мне, что ты умеешь, самоучка. Только без экспериментов надо мной!

— Постараюсь, Люцик, — хихикнула я. — Очень постараюсь.

Глава 5.

Аделина

Следующие несколько дней прошли относительно спокойно, но ощущались, как затишье перед бурей.

Лиана не появлялась, видимо, пытаясь вывести с лица бородавки. Мне даже было ее немного жаль, но не настолько, чтобы искать ее в лазарете и предлагать отменить свои действия.

Я никогда не была злорадной, но жизнь в приюте научила, что лишний раз не надо высовываться из своего домика.

Люцик оказался сварливым, но невероятно полезным соседом.

— Ты неправильно держишь палочку, — бурчал он на третье утро моего пребывания в кладовке, наблюдая, как я пытаюсь зажечь свечу на столе. — Это тебе не авторучка! Палочка — продолжение твоей руки, а не кусок дерева, который ты ненавидишь!

— Я не ненавижу, я просто... — я замолчала, потому что свеча все-таки зажглась, но вместе с ней загорелась салфетка, лежащая рядом.

— Пожар! — заорал кот, но я уже плеснула из кружки.

Салфетка жалобно зашипела и погасла.

— Я алхимик, а не пиромант, — возмутилась я, откладывая от себя подальше ту самую палочку, которую мы с Люциком нашли на дне сундука.

— Каждая уважающая себя ведьма, — включив режим умудренного опытом наставника, начал кот, расхаживая взад-вперед по нашей каморке, — должна уметь как обращаться с огнем, так и создавать его из воздуха.

— Зачем? — не поняла я.

— Скажи честно, Аделина, ты на самом деле такая глупенькая или прикидываешься, чтобы меня побесить? — Люциан остановился и посмотрел на меня с максимальной укоризной в красных глазах.

Я предпочла никак не комментировать его вопрос, потому что внутри меня немного царапнула иголочка обиды оттого, что я обрела этот чертов дар всего лишь две недели назад и понятия не имела, как им пользоваться, а он меня тут глупенькой обзывал.

— Ладно, не дуйся, — по своему расценил мою реакцию кот. — Во-первых, огонь — это защита. Я же не всегда могу быть рядом, чтобы уберечь тебя от тех, кому ты соврешь и покроешь бородавками или блохами.

Я закатила глаза от легкого возмущения, понимая, что этих блох наследник Престола Озарения будет мне еще очень долго припоминать.

— Ну, и во-вторых, — продолжил он, не обращая на меня никакого внимания. — Идешь ты, например, по лесу, надо тебе костер развести, чтобы зелье сварить, а ты не умеешь. И что теперь без зелья оставаться?

Была в его словах логика, поэтому я тяжело вздохнула, взяла палочку и принялась дальше упражняться в пиромантии.

Утром четвертого дня у меня была первая официальная пара по зельеварению.

В лабораторию я вошла с твердым намерением не высовываться, сидеть тихо и вообще делать вид, что меня нет. Преподаватель — сухонький гном с пышными усами по имени профессор Кремень — окинул группу цепким взглядом и остановился на мне.

— А, новая студентка из Сознания, — прогудел он. — Наслышан, наслышан. Говорят, вы, мисс Марс, уже успели отличиться, растворив камзол ректора.

По аудитории пробежал смешок и я густо покраснела.

— Это вышло... случайно, — пробормотала я и тут же прислушалась к своему организму, потому что меньшее, чего мне сейчас хотелось — это бежать в туалет на глазах у всего курса. Но внутри все было более-менее спокойно, поэтому я немного расслабилась.

— В зельеварении случайностей не бывает, — наставительно поднял палец профессор. — Есть только недостаток знаний или избыток самоуверенности. Посмотрим, к какой категории относитесь вы.

Он прошел к своему столу и хлопнул в ладоши.

— Сегодня мы варим зелье "Сонный туман" седьмого порядка. Для тех, кто не знает — это базовое снотворное, которое должно получиться у каждого уважающего себя студента. Ингредиенты находятся у вас на столах. На все про все — два часа. Приступайте.

Я с облегчением выдохнула. Несмотря на то, что я училась в Сознании, как фармацевта меня частенько тянуло изучать различные зелья, поэтому я знала наизусть состав “Сонного тумана” и даже пару раз пробовала его варить. Так, чисто для себя, в познавательных целях.

Корень валерианы, маковая соломка, капля настоя полыни и строго определенная температура.

Достав из сумки свои личные реактивы (те, что остались целыми после столкновения с ректором), я разложила их на столе и принялась за работу.

Люцик накануне объяснил мне одну важную вещь:

— Твой дар, Марс, — говорил он, расхаживая по кладовке, — особенный. Ты не можешь варить зелье механически, как бездушная машина. Ты должна вкладывать в него намерение. Понимаешь? Если ты варишь снотворное, ты должна искренне хотеть, чтобы оно усыпило. Если что-то лечебное, должна хотеть исцелить. Твоя магия чувствует фальшь. Если ты варишь спустя рукава — зелье либо не получится, либо взорвется. Или сделает что-то такое, чего ты совсем не ожидаешь.

Я старалась.

Честно.

Я аккуратно высыпала в отвар корня валерианы маковую соломку и начала помешивать против часовой стрелки ровно тринадцать раз, как и было написано в рецепте. Я думала о том, как это зелье поможет кому-то заснуть крепким, здоровым сном.

— Неплохо, мисс Марс, — профессор прошел мимо и заглянул в мой котел. — Цвет правильный. Температура... — он потрогал стенку котла, — тоже. Продолжайте в том же духе.

Я расправила плечи. Получалось!

Оставался последний этап — добавить каплю настоя полыни и снять с огня ровно через три минуты, когда зелье начнет менять цвет с синего на фиолетовый.

Я потянулась за флакончиком с настойкой и тут услышала за спиной ехидный шепот:

— Смотрите, девочки, наша деревенщина даже ингредиенты правильно разложить не может.

Я обернулась. Блондинка из свиты Лианы (кажется ее звали Агния) стояла у соседнего стола и показывала на меня пальцем. Рядом хихикала брюнетка.

— Ой, да что ты хочешь от той, кто в Сознании училась, — подхватила та. — У них там вместо зельеварения — травничество для бабушек.

Я стиснула зубы и отвернулась. Не реагировать. Просто не реагировать.

— А я слышала, — Агния подошла ближе, делая вид, что рассматривает мои реактивы, — что она пыталась получить зачет через постель, но даже старый профессор ее не захотел.

Я продолжала помешивать зелье, но внутри закипало раздражение.

— Не понимаю, за что ее только к нам перевели, — хмыкнула брюнетка.

— За находчивость и большие, задорные глаза, — не выдержала я, не оборачиваясь. — Мне вот интересно, вы сами эту чушь придумываете или вам ваша бородавочная подружка сценарий пишет?

Я честно пыталась сосредоточиться на намерении, чтобы зелье получилось усыпляющим, но внутри все клокотало от злости и негодования.

— Ты бы язык за зубами держала, плебейка, — прошипела Агния и вдруг сделала вид, что споткнулась, толкнув мой стол.

Я успела подхватить штатив с пробирками, но флакон с настоем полыни покачнулся и упал прямо в котел.

— Ой, прости! — фальшиво всплеснула руками блондинка. — Такая неловкая!

Я с ужасом уставилась в котел.

Вместо того чтобы просто раствориться… а он должен был раствориться…полынный настой начал светиться. Сначала слабо, потом все ярче. Зелье зашипело, забулькало и вдруг резко поменяло цвет с синего на ядовито-зеленый.

— Доигралась? — процедила сквозь зубы я, но Агния уже упорхнула к своему столу.

Я попыталась снять котел с огня, но было поздно. Зелье вскипело с такой силой, что начало выпрыгивать за границы посудины.

— Всем отойти! — заорал профессор Кремень, но время было упущено.

Котел взорвался розовой пыльцой, как бы насмехаясь над моим внутренним состоянием.

Меня накрыло облаком искрящейся субстанции, которая мгновенно распространилась по всей аудитории. Я чихнула.

И вдруг мои волосы, и так не самые послушные, начали покрываться... цветами? Из каждой пряди полезли мелкие розовые бутоны, которые тут же распустились.

Я огляделась и ахнула.

Вся аудитория чихала. И с каждым чихом у студентов на головах распускались цветы. У кого-то ромашки, у кого-то васильки, у одного парня из угла вообще выросли одуванчики, и он сейчас напоминал гигантского одуванчика на ножках.

— А-а-а! — заверещала Агния, у которой из волос полезли колючки репейника. — Что это?!

— ЧПХИ! — чихнула брюнетка, и у нее на голове вырос целый куст шиповника. С ягодами.

— Прекратите! — орал профессор Кремень, пытаясь отряхнуть свою бороду, но с каждым его чихом борода становилась все пышнее и зеленее, пока не превратилась в натуральную лужайку.

Я чихала и с ужасом наблюдала, как моя голова превращается в клумбу. Розовые бутоны сменились лилиями, потом появились какие-то мелкие незабудки, а завершила композицию веточка сирени, свесившаяся мне на лоб.

— Мисс Марс! — профессор Кремень пробирался ко мне сквозь цветочный хаос, тряся бородой-лужайкой. — Что вы наделали?!

— Я не… — хотела было ответить я, пятясь к двери, но вовремя закрыла рот, во избежание усугубления ситуации своим враньем.

— ЧПХИ! — так и не дождавшись моего ответа, профессор снова чихнул, выпустив из носа фонтанчик маргариток. — Нужно это срочно остановить!

И тут дверь лаборатории распахнулась, на пороге стоял ректор Эмберхарт.

Судя по его виду, он шел с какого-то официального мероприятия — одетый с иголочки в тот самый темно-зеленый камзол, который я посоветовала, с легкой улыбкой на губах.

Которая сползла с драконьего лица ровно через секунду, когда в него влетело облако пыльцы.

Крайан чихнул.

И из его идеальной прически, из этого безупречного хвоста, торжественно полезли... огненно-рыжие гладиолусы.

Глава 6.

— Венера, если ты хотела, чтобы я подарил тебе цветы, — отпуская мою руку, после того, как абсолютно бесцеремонно похитил меня из аудитории с помощью портала и материализовал у себя в кабинете, сказал ректор Эмберхарт. — Могла бы просто попросить, а не устраивать нашествие пыльцы неизвестного происхождения.

— Я знаю, как это исправить, — тут же нашлась я, вспомнив слова Люцика.

— Да, неужели? — скептически изогнув правую бровь, спросил Крайан. — Удиви меня, Сатурн.

Я на секунду задумалась, собирая мысли в кучу, и сделав шаг ближе к дракону, зачем-то зажмурившись, сказала:

— Вранье свое забираю! Последствия отменяю!

Открыла один глаз — ничего. Открыла второй — ничего не поменялось.

Как стоял ректор с букетом гладиолусов на голове и недовольно скрещенными на груди руками, так и стоял.

“Может не надо было глаза закрывать?” — подумала я, поправив очки, и повторила слова еще раз, но уже с открытыми глазами:

— Вранье свое забираю! Последствия отменяю!

Результат тот же.

— Да, как так-то? — чуть ли не топнув ногой от возмущения, обиженно спросила я.

— Что, не получается? — едва заметно сдерживая улыбку, спросил дракон.

Я отрицательно покачала головой и про себя отметила, что мне даже немного стыдно за то, что я поставила его в такую курьезную ситуацию.

— Думаю, я знаю, как это исправить.

С этими словами ректор просто щелкнул пальцами и все многочисленные цветы, которые были в его и моих волосах, огромным, оформленным букетом упали мне в руки.

— Не благодари! — игриво подмигнул мне Крайан, прошел к своему столу из темного дерева и присел сбоку на столешницу. — А теперь рассказывай, что ты натворила в этот раз.

Первым порывом, конечно же, было сказать, что ничего. Но потом я как представила чешущегося от блох ректора, покрытого бородавками, и предусмотрительно промолчала.

— Марс, я жду! — низким голосом поторопил меня дракон. — И скажу по секрету, терпение не является моей добродетелью.

Я тяжело вздохнула и, очень тщательно подбирая слова, чтобы, упаси драконы, не соврать, стала рассказывать:

— Я пришла на занятие по зельеварению, — инстинктивно прижимая к себе букет, потому что чувствовала себя неуютно, сказала я. — Сначала все было хорошо. Зелье “Сонный туман” я уже несколько раз готовила, поэтому точно знала, как это делать.

— Допустим, — внимательно вглядываясь в мое лицо, кивнул головой Крайан. — Подробно и по порядку расскажи мне свои действия.

— Я аккуратно высыпала в отвар корня валерианы маковую соломку… — только начала вспоминать я.

— Стоп! — перебил меня ректор. — А отвар ты сама сделала на занятии?

Я на секунду зависла, а потом, нахмурившись, ответила:

— Нет. Я взяла его из своих личных реактивов, которые выдали мне при переводе.

— Так, так, та-ак, — хищно улыбнувшись, протянул дракон. — Это уже интереснее. Ты уверена, что это был именно он?

— Конечно! — слишком резко ответила я и, поправив на носу очки, с вызовом взглянула в лицо ректору. — Валериана содержит ряд летучих соединений, в том числе валериановую кислоту, изовалериановую кислоту и другие алкильные цепи и сложные эфиры, придающие ее отвару затхлый или вонючий аромат с оттенками несвежего сыра или потных ног. Его ни с чем не перепутаешь.

— Не перепутаешь, если не знаешь с чем путать, — тихо и задумчиво пробурчал себе под нос дракон, но я услышала. А потом добавил, но уже громче. — Меркурий, напомни мне больше никогда не сомневаться в твоих знаниях. Дальше.

Крайан кивнул и я продолжила:

— Профессор Кремень проверил и похвалил меня…

— Очень важное уточнение, — саркастично прокомментировал ректор.

— А затем я потянулась за настоем полыни, чтобы добавить в зелье последний ингредиент, — и тут я замолчала, раздумывая, стоит мне сдавать приспешниц “королевы” или нет.

— Что, Юпитер, — чуть наклонился вперед дракон, — размышляешь, как поступить: сдать безмозглых курочек или остаться верной своим принципам?

Я удивленно посмотрела на мужчину и вновь свободной рукой поправила очки.

— Если вы и так все знали, зачем устроили этот допрос? — недовольно спросила я, перехватив букет поудобнее.

Он был объективно тяжелым и мне требовались немалые усилия, чтобы не уронить его на пол.

— Ладно, Марс, — будто сжалившись надо мной, сказал ректор. — Давай-ка сюда этот букет.

Я протянула ему цветы, и он ловко перехватив их одной рукой, поставил, в неизвестно откуда взявшуюся, пустую вазу на столе.

— Пусть стоят, — сказал он, — как напоминание о том, что даже катастрофа может быть красивой.

Я покраснела. Он что, только что сделал мне завуалированный комплимент? Или просто философствует?

— Я не знал, — пожал плечами Крайан, спрыгнул со стола и стал прохаживаться по кабинету, чем вывел меня из ненужных размышлений. — Просто я очень наблюдательный и… умный. Ну, и потом, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что свита дель Монте будет мстить тебе за подружку, которая своим воем из лазарета вызывает несварение желудка у всех в радиусе километра.

— Агния толкнула мой стол и я переборщила с настоем полыни, — честно призналась я, опустив голову.

— Даже если бы ты вылила туда весь флакон этого настоя, — остановившись напротив и снисходительно посмотрев на меня, заметил ректор, — это не произвело бы того эффекта, который произвело. По крайней мере, взрыва бы точно не было. Так что дело здесь в другом.

— В чем? — тут же спросила я, надеясь, что он знает ответ.

— А вот это, Марс, нам с тобой и предстоит выяснить! — ответил дракон и снова хищно улыбнулся.

От его выражения лица у меня по всему телу побежали мурашки и я так и не смогла определить, от страха ли это было или от волнения. И чтобы отвлечь себя от этих ощущений, спросила:

— Вы сказали, что отвар корня валерианы нельзя перепутать, если не знать, с чем путать. Что вы имели ввиду?

Крайан остановился у окна, заложив руки за спину. Вечернее солнце золотило его волосы, и на мгновение мне показалось, что я смотрю на ожившую статую какого-то древнего бога огня. Красиво до невозможности. И от этого еще более опасно.

— Очень хороший вопрос, Плутон, — сказал он, обернувшись ко мне. — И отвечать на него мы с тобой будем на индивидуальных занятиях, которые начнутся с завтрашнего вечера.

Глава 7.

— Какого черта, Ард? — с порога начал я, открывая дверь в кабинет ректора Академии Сознания, земляного дракона Ардена Грейстоуна.

— И я рад видеть тебя, Край, — не отрываясь от бумаг, абсолютно флегматичным голосом ответил мой старый друг. — Честно говоря, я ждал тебя гораздо раньше.

Я лишь недовольно взглянул на него и прошел к небольшому потайному шкафчику в стене, где этот старый засранец прятал сладости, которые ему дарили студенты на праздники.

— Я поменял пароль, — предусмотрительно предупредил меня Арден.

— Ой, я знаю все твои пароли наизусть, — отмахнулся я и с первого раза отгадал нужную комбинацию книг, выполняющую роль замка.

Принюхался и точным движением руки выхватил из предложенного многообразия свежайший эклер со сливочным кремом — лакомство, за которое Ард был готов продать душу. И тут же был одарен низким рычащим недовольством с его стороны.

— Не рычи, — отмахнулся я, отправляя вкуснятину в рот. — Ты фапсета мне долффен фа Марф.

— Мерзкий драконишка, — проворчал самый осознанный ректор и продолжил читать свои бумажки, делая вид, что меня здесь нет.

Ненавижу, когда он так делает, поэтому я стал громко чавкать эклером, причмокивая и облизывая пальцы.

Арден не реагировал.

— А ты в курсе, что игнорировать своего единственного лучшего друга — плохая примета? — задал вопрос я, подавшись чуть вперед.

— Ты не единственный мой друг, — фыркнул Ард.

— Ты про Сайрона что ли? — ехидно спросил я. — Так он же женился.

— И что? — недовольно вскинув бровь, задал вопрос Арден.

— И то, — развел руками я. — Он теперь потерян для общества.

Грейстоун ничего мне на это не ответил, лишь устало покачал головой.

— Где полное досье на ту ходячую катастрофу, что ты мне так по-дружески подсунул? — сменив тон на серьезный, спросил я.

— Оно пришло вместе с ней, — отозвался друг.

— Те две страницы, которые судя по помятости, составлял ленивый стажер, у которого чесались руки и горели сроки, что я нашел в канцелярии, ты называешь досье? — возмутился я в ответ.

— Да, что с ним не так-то? — Арден приподнял бровь с самым невинным видом, от которого у меня уже через секунду зачесались кулаки.

— Абсолютно все! — я начал загибать пальцы. — Во-первых, там нет ни слова о ее даре. Во-вторых, нет информации о родителях. В-третьих, нет ни малейшего объяснения, почему дар проснулся только сейчас, на пятом курсе академии в мире без магии! В-четвертых, там даже даты рождения нет нормальной! Только год и пометка "примерно весной"! Ты издеваешься?

Арден слушал меня с терпеливым выражением лица, которое у земляных драконов обычно означает "я все знаю, но говорить не буду, потому что мне нравится смотреть, как ты заводишься".

— Крайан, — сказал он наконец, — я дал тебе ровно столько информации, сколько у меня было. За все время обучения она зарекомендовала себя как блестящая студентка с отличными оценками, но без каких-либо магических проявлений.

Ее личное дело из приюта было... скажем так, неполным. Я запрашивал подробности, но мне ответили, что это все, что у них есть.

— И ты поверил?

— А у меня был выбор? — философски заметил Арден. — Я ректор Академии Сознания. У меня нет доступа к закрытым архивам, нет полномочий проводить расследования и, самое главное, нет твоего опыта в вынюхивании чужих секретов. Поэтому, — он сделал эффектную паузу, — я отправил ее к тебе.

Я открыл рот, чтобы выдать очередную тираду, но он меня остановил жестом.

— Крайан, подумай сам. Если бы я отправил ее в любое другое место, кто бы смог разобраться, что с ней не так? Кто бы смог ее защитить, если бы она оказалась... ну, скажем, не совсем обычной? Только ты. Потому что ты единственный, кто умеет смотреть глубже, чем написано в бумажках. И, — он хитро прищурился, — единственный, кто способен оценить по достоинству девушку, которая может растворить зачарованный камзол и покрыть бородавками дочь советника за пять секунд.

— Ты невыносим, — констатировал я, но уже без злости.

— Знаю, — улыбнулся Арден. — Но если тебе действительно нужны ответы, есть только одно место, где их можно найти. Бессознательное. Тамошний архив хранит все, что было скрыто, забыто или потеряно. И у тебя там есть знакомые, а мне пора.

И он ушел, оставив меня с целым ворохом вопросов и устойчивым ощущением, что меня только что мастерски развели.

***

Телепортироваться в Бессознательное оказалось на удивление легко. Сайрон, видимо, либо так сильно расслабился, либо перестал считать свои владения неприступной крепостью. А может, просто решил, что после всех перемен даже мой визит не станет катастрофой.

Я материализовался прямо у входа в главный зал и... замер.

Потому что главный зал, который я помнил как средоточие готической тоски и безысходности, теперь напоминал сумасшедший дом, украшенный к празднику.

Розовые шторы? Гигантские, ярко-розовые шторы в цветочек висели на окнах, которые раньше пропускали только сиреневый полумрак. Теперь же они пропускали солнечный свет. Солнечный свет? В Бессознательном?

Я моргнул. Солнце не исчезло.

— Нравится? — раздался знакомый, ледяной ироничный голос за спиной. — Это Летиция постаралась. Сказала, что "готическая эстетика прекрасна, но депрессивна, а розовый поднимает настроение и улучшает когнитивные способности". Я пытался возражать, но она притащила статистические выкладки.

Я обернулся. Сайрон стоял в дверях своего кабинета, скрестив руки на груди и выглядел... расслабленным? Нет, серьезно, это слово вообще должно было отсутствовать в лексиконе применительно к Хозяину Ледяных Глубин.

Но факт оставался фактом — он стоял, опираясь на косяк, и на его губах играла едва заметная, почти человеческая улыбка.

— Тебя так испортила семейная жизнь? — скривившись, спросил я.

— А ты проницателен, как всегда, — фыркнул он. — Пошли. Летиция как раз печет печенье. И, судя по запаху, у нее сегодня экспериментальное настроение.

Мы прошли внутрь его кабинета и я был поражен тем, как там все изменилось. Тот самый ковер, о котором ходили слухи во всех трех мирах, лампа с теплым светом, живые цветы на подоконнике и запах корицы. Корицы! В кабинете ледяного дракона!

— Что она с тобой сделала? — вырвалось у меня.

— Спасла, — просто ответил Сайрон. — Присаживайся. Саншайн скоро будет.

Я опустился в кресло и с удивлением обнаружил, что оно мягкое. В кабинете Сайрона Мортигора — мягкое кресло. Мир точно сошел с ума.

— Я по делу, — начал я, но он меня перебил.

— Знаю. Арден уже связался со мной и предупредил, что ты будешь искать информацию о своей... как ты ее называешь? Ходячей катастрофе?

— Аделине Марс, — поправил я. — И она не катастрофа. Просто проблемная студентка с нестабильным даром.