Механическое сердце

— Эль.

— Иди, — мягко сказала она. — Не заставляй даму ждать.

Вивиан Морроу наблюдала за этим с явным интересом. Люциус колебался несколько секунд. Потом все же позволил увести себя. Элеонора проводила его взглядом. Высокий, безупречно одетый, спокойный, красивый. Женщины действительно постоянно смотрели на него, но Люциус этого почти не замечал. Он всю жизнь смотрел только на нее.

Элеонора медленно отвела взгляд к бокалу. Внутри неприятно кольнуло что-то странное, почти болезненное. Глупо. Ведь именно она годами повторяла ему, что однажды он должен уйти. Найти кого-то живого. Настоящего. Стать человеком, а не тенью чудовища. И все же мысль о том, что однажды Люциус действительно сможет посмотреть на другую женщину так же, как сейчас смотрел на нее... Оказалась почти невыносимой.

— Вы так смотрите, будто уже потеряли его, — лениво заметила Вивиан.

На секунду Элеонора перестала улыбаться. Вивиан медленно выдохнула дым.

— Да, теперь вы мне нравитесь больше.

Элеонора тихо усмехнулась и сделала глоток вина. Аромат у напитка был приятный, но она вновь разочарованно не почувствовала никакого вкуса, хотя уже давно стоило привыкнуть к тому, что обычная еда и напитки были для нее пресными, словно попытка наесться влажным мелом.

— А я уже начала переживать, что произвела плохое впечатление.

— О, вы производите исключительно опасные впечатления.

Внизу за игровыми столами кто-то громко выругался, молодой банкир проиграл особенно крупную сумму. Рядом засмеялась компания офицеров. Над залом продолжала играть музыка — новый оркестр автоматонов исполнял модный столичный джаз. Скрипки двигались идеально, без единой человеческой ошибки, и от этого мелодия казалась немного тревожной.

Люциус уже разговаривал с молодой девушкой. Потом со второй. Потом к ним подошла третья. Он выглядел раздраженным. И от этого почему-то нравился им еще больше. Элеонора снова посмотрела на Люциуса: она должна его отпустить. Пока он еще способен жить нормальной жизнью, пока его время не ушло, пока еще может улыбаться людям, пока ее мир окончательно его не уничтожил, пока она не уничтожила его.

— Ваш дворецкий производит фурор, — заметила Вивиан.

Элеонора медленно покрутила бокал в пальцах.

— А вы слишком наблюдательны.

Вивиан улыбнулась уголком губ.

— Это помогает выживать в Вальдгрейве.

На мгновение между ними повисла тишина. Не неловкая, а осторожная, будто оба пытались понять, насколько опасен человек напротив. В этот момент музыка внизу резко оборвалась. По залу прокатился тревожный шепот. Люциус мгновенно напрягся и тут же вернулся к Элеоноре.

— Эль.

Она уже смотрела вниз. Главные двери казино открылись. Инквизиция. Четверо человек в темных формах медленно вошли внутрь. Серебряные символы солнца поблескивали в свете ламп, а за их спинами двигались двое вооруженных солдат. Разговоры начали стихать. Даже музыканты-автоматоны замерли. Вивиан перестала улыбаться.

— Значит слухи правдивы, — очень тихо произнесла она.

Главный инквизитор поднялся в центр зала. Высокий мужчина с механической правой рукой и длинным шрамом через половину лица.

— Прошу сохранять спокойствие, — ровно произнес он. — Это стандартная проверка по приказу Церкви и Империи.

Никто не выглядел спокойным.

— В северных регионах участились случаи заражения, — продолжил инквизитор. — Инквизиция рекомендует немедленно сообщать о необычных приступах агрессии, резком изменении поведения, лихорадке, повышенной чувствительности к свету.

По залу прокатился нервный шум. Кто-то тихо выругался. Один из промышленников поспешно отвернулся, будто боялся встретиться взглядом с инквизиторами.

— Они что-то нашли на севере, — тихо сказал Люциус, подходя ближе.

— Очевидно, — спокойно ответила Элеонора.

Инквизиторы начали медленно обходить казино. Проверяли документы, задавали вопросы и осматривали людей, как хищники. Один из инквизиторов подошел к Элеоноре. Люциус почувствовал знакомый холод. Вивиан напряглась.

— Ваши документы.

Элеонора улыбнулась так мягко, будто они обсуждали погоду.

— Разумеется, офицер.

Она плавно протянула бумаги. Инквизитор взял их, но взгляд задержался на ней дольше. Элеонора слегка наклонилась ближе.

— Должно быть, тяжелая работа — искать чудовищ среди пьяных богачей.

Инквизитор невольно усмехнулся, и этого оказалось достаточно. Она умела делать такое с людьми, особенно с мужчинами.

— Простая формальность, миледи.

— Разумеется.

Еще секунду он смотрел на нее. Потом вернул документы.

— Благодарю за сотрудничество.

Когда инквизитор ушел дальше по залу, Люциус медленно выдохнул.

— Когда-нибудь твой флирт нас убьет.

Элеонора лениво отпила вина. — Но пока, прекрасно спасает.

Глава 7. Рассвет

Ночь за пределами Вальдгрейва была тихой. Где-то далеко, за холмами, глухо дышал город. Даже отсюда виднелись янтарные огни верхних районов, медленно плывущие в дыму дирижабли и тонкие линии паровых поездов, рассекающих тьму.

Но здесь, на окраине, среди старого заброшенного парка и редкого леса, воздух казался другим — холодным, влажным, неподвижным.

Когда Элеонора предложила выйти за город, Люмен неожиданно отказался сопровождать их.

— У меня назначена встреча.

— С кем? — удивился Люциус.

— С автоматоном регулировки движения на улице Брасс-авеню. У него неисправен левый плечевой сервопривод. Уже несколько недель.

— ...Ты серьезно?

— Разумеется. Город совершенно отвратительно относится к старым моделям.

Уже позже, выходя из гостиницы, Люциус тихо пробормотал:

— Он специально это сделал.

Элеонора едва заметно улыбнулась, потому что тоже так думала. Именно поэтому привела Люциуса сюда. Последние недели Вальдгрейв будто пожирал его: балы, казино, шумные вечера, чужие взгляды. Люциус держался спокойно, как всегда, но она слишком хорошо его знала. Он уставал от этой суеты сильнее, чем признавался.

Люциус шел рядом, подсвечивая дорогу фонарем. Желтый свет выхватывал мокрые камни дорожки и темные стволы деревьев.

— И зачем мы вообще сюда пришли? — недовольно спросил он. — В городе нормальные улицы, рестораны, музыка...

— Именно поэтому мы ушли оттуда.

Он покосился на нее.

— Ты заметила?

— Люци, со своим зрением и слухом я замечаю даже когда у тебя меняется дыхание.

— Это пугает.

— Тебя — возможно. Меня — успокаивает.

Он тихо усмехнулся и вдруг понял, насколько редко они оставались вот так вдвоем. Раньше, когда они жили в Астерионе и до этого, помимо балов проводимых для охоты Эль, они практически всегда были только вдвоем, если не считать Люмена.

Ветер качнул ветви старых деревьев. Элеонора медленно подняла взгляд на небо.

— Красиво.

— Здесь темно как в могиле.

— Поэтому и красиво.

Люциус закатил глаза, но уголки губ дрогнули. Некоторое время они шли молча. Потом Элеонора вдруг тихо произнесла:

— Знаешь... тебе нравится Вальдгрейв.

— С чего ты взяла?

— Ты впервые за долгое время смотришь не только на меня.

Он нахмурился.

— Это ревность?

Она легко улыбнулась. Потому что это действительно было ревностью к городу, к людям, к будущему, которое Люциус имел, без нее. — Может быть.

Он удивленно посмотрел на нее. Впервые за долгое время Люциус видел ее не капризной аристократкой, и не таинственным вампиром, а такой обычной, живой.

Элеонора отвела взгляд. — Ты вырос, Люци.

— Вообще-то это обычно хороший знак.

— Не для вампира.

Он тихо усмехнулся. Элеонора смотрела на него и слишком ясно понимала: рядом с ней он никогда не сможет жить нормальной жизнью. Семья, старость, спокойствие, все, к чему она сама давно потеряла право.

Элеонора резко остановилась. Люциус сразу заметил перемену в ее лице.

— Что?

Она медленно подняла взгляд в темноту между деревьями. Тишина. А потом — хруст. Еще один. Тяжелое, рваное дыхание. Из леса вышла фигура. Серая кожа натянулась на кости, словно старая мокрая ткань. Руки были слишком длинными. Пальцы волочились по земле острыми черными когтями. Пустые белые глаза дергались из стороны в сторону, а из раскрытой пасти тянулась густая слюна. Следом появилась вторая тварь. Потом — третья.

Люциус побледнел.

— Пустые...

Они двигались странно, рывками, словно сломанные марионетки. Но запах крови почувствовали сразу. Один из пустых резко дернул головой в сторону Элеоноры и зашипел. Люциус мгновенно вытащил револьвер.

— Назад, Эль.

Она удивленно посмотрела на него.

— Люци—

Выстрел прогремел раньше. Пуля разнесла часть черепа ближайшего пустого, но тварь лишь дернулась и продолжила идти.

— Да чтоб вас...

Люциус выстрелил снова. И снова. Один пустой прыгнул. Люциус успел закрыть Элеонору собой и ударил кулаком прямо в пасть твари. Раздался влажный хруст. Но второй уже бросился сбоку. Элеонора впервые за долгое время почувствовала настоящий страх, не за себя, за него. Она понимала, что эти твари нацелились на него.

Пустой сбил Люциуса с ног. Когти полоснули по плечу, и кровь брызнула на камни. Элеонора замерла. Мир вокруг будто стал медленнее. Она услышала, как бьется сердце Люциуса. Как кровь течет под его кожей. Как пустые почувствовали тот же сладкий и манящий запах. Один из них резко повернул голову к Люциусу.

Элеонора сорвалась. Тьма внутри нее наконец разжала пасть. Красные глаза вспыхнули во мраке. Зрачки вытянулись. Черные когти с треском прорвали перчатки. Люциус едва успел увидеть, как она исчезла. А потом первый пустой буквально разлетелся на части. Элеонора врезалась в него с чудовищной скоростью. Когти вспороли грудную клетку так легко, будто она была сделана из мокрой бумаги. Черная густая кровь брызнула на камни и деревья. Второй пустой бросился на нее с визгом. Она поймала его за шею одной рукой. Хруст. Позвоночник сломался мгновенно. Тварь еще дергалась, когда Элеонора швырнула тело в третьего монстра с такой силой, что оба впечатались в старую каменную арку. Камень треснул.

Люциус тяжело поднялся на одно колено, зажимая окровавленное плечо. Он смотрел, не понимая, что чувствует. Перед ним больше не стояла избалованная хрупкая Эль, нуждающаяся в защите. Это было существо ночи, древнее, опасное, но невероятно красивое. Он никогда не видел ничего подобного. Ветер развевал ее волосы. Красные глаза светились в темноте. Тонкие аристократические пальцы превратились в оружие. А на губах виднелась черная кровь.

Последний пустой попытался отползти. Элеонора медленно подошла и разорвала ему голову голыми руками. Наступила тишина. Только пар вырывался из разбитого фонаря, лежащего на земле. Люциус медленно выдохнул.

— Эль...

Она замерла. Впервые за много лет испугалась обернуться к нему, потому что уже почувствовала страх, совсем слабый, но настоящий. Элеонора медленно повернула голову и увидела, как Люциус смотрит на ее когти, на кровь, на глаза. Но он не отступил.

— Люци... — тихо начала она.

Лес снова зашевелился. На этот раз шаги были другими, более спокойными и осмысленными. Из темноты между деревьями вышел мужчина, высокий, худой, в длинном сером плаще. Он двигался слишком плавно для человека и слишком осознанно для пустого. Бледная кожа, темно-красные глаза, спокойная улыбка. Его взгляд скользнул по разорванным телам пустых.

— Какая жестокость.

Элеонора мгновенно заслонила собой Люциуса.

— Кто ты?

Мужчина пристально посмотрел на нее. Его улыбка медленно исчезла.

— Не может быть...

Он сделал шаг вперед.

— Так оно существует.

Люциус нахмурился.

— О чем он говорит?

Незнакомец будто не услышал.

— Значит оно было закончено...

Элеонора побледнела.

— Кто ты такой?

Мужчина медленно поднял взгляд.

— Ты меня не знаешь. Но я знаю тебя. — Он слегка склонил голову. — Господин Вальтер часто говорил о вас.

Мир будто остановился. Вальтер. Человек, исчезнувший в ту ночь, когда все сгорело. Элеонора почувствовала холод внутри.

— Нет...

Незнакомец тихо усмехнулся.

— Значит ты действительно ничего не знаешь.

Он медленно развел руки.

— Пустые — лишь начало.

Позади него в темноте вдруг начали открываться десятки белесых глаз. Люциус резко поднял револьвер.

— Эль...

Но она уже поняла, их окружили. Из леса выходили новые пустые. Много. Они двигались дергано, ломая ветви и камни. Некоторые были почти людьми. Другие уже нет. Один полз на четырех конечностях. У другого отсутствовала нижняя челюсть. Третий был слишком высоким, с руками до самой земли.

Люциус выругался, — Это уже не смешно.

Первый пустой рванул вперед. Элеонора исчезла. Она двигалась настолько быстро, что воздух взрывался вокруг нее. Когти вспарывали плоть, головы летели в стороны, черная кровь заливала дорожку старого парка. Но пустых было слишком много. Один прыгнул на Люциуса. Он выстрелил прямо в пасть. Второй ударил сбоку. Элеонора услышала его вскрик. Красные глаза вспыхнули ярче. Черные вены проступили под бледной кожей. Она схватила пустого за голову и буквально вбила его в землю. Каменная дорожка разлетелась трещинами. Еще двое бросились одновременно. Элеонора перехватила одного в воздухе и разорвала пополам. Второму вспорола живот ударом когтей. Она уже не выглядела человеком, и Люциус видел это. Но она убивала не ради себя, а ради него.

Незнакомец наблюдал за бойней почти с восхищением.

— Великолепно...

Элеонора резко повернулась.

— Где Вальтер?!

Он улыбнулся шире.

— Намного ближе, чем ты думаешь.

А потом исчез. Люциус едва успел заметить движение. Незнакомец возник прямо перед ним. Когти рванулись к горлу. Элеонора истошно закричала:

— Люци! — Она бросилась вперед. В этот момент из-за холмов ударил первый луч рассвета. Свет пронзил темноту парка. Элеонора закрыла Люциуса собой. Солнце коснулось ее кожи. Она застонала от боли и рухнула на колени. Люциус в ужасе схватил ее.

— Эль!

Но... Она не сгорела, не рассыпалась прахом, как он предполагал. Только тяжело дышала, сжимая обожженную руку. Незнакомец замер.

— Так значит это правда...

Он смотрел на нее почти с благоговением. Элеонора подняла на него горящие красные глаза.

— Убирайся!

Мужчина медленно улыбнулся.

— Скоро мы встретимся снова.

Он перевел взгляд на Люциуса.

— Особенно из-за него.

И исчез вместе с остатками пустых в темноте леса. Наступила тишина. Только первые лучи рассвета пробивались сквозь деревья. Люциус все еще держал Элеонору за плечи. Она тяжело дышала, пытаясь спрятать лицо. Но он уже все видел — когти, клыки, красные глаза, кровь на губах, настоящую ее. И Элеонора впервые в жизни не знала, что страшнее — потерять его... или увидеть, как он теперь смотрит на нее.

Люциус на мгновение замер. Потом быстрым движением накрыл Элеонору своим пальто.

— С тобой все впорядке? Но как, — с облегчением и непониманием спросил он, — Ведь солнце...

— Приятного мало, но не умру, — она быстро забралась в тень, — нужно немедленно возвращаться.

Глава 8. Голод

— Эль, — Люциус быстрым движением задернул тяжелые шторы, отрезая комнату от утреннего света.

— Не подходи, — ее голос прозвучал резко, со звериными нотками.

Люциус замер. Элеонора тяжело дышала. Солнце, регенерация, бой. Голод навалился разом. Она слышала его сердце, чувствовала его запах, он был слишком близко. Элеонора резко отвернулась к окну.

— Я в порядке.

— Это выглядит не как «в порядке».

— Люци.

Он подошел ближе несмотря на предупреждение.

— Дай хотя бы посмотреть ожоги.

Она почувствовала, как внутри что-то опасно дрогнуло. Еще шаг. Сердце Люциуса билось рядом. Элеонора резко зажмурилась.

— Уйди.

— Нет.

Она медленно повернула голову. Красные глаза вспыхнули в полумраке комнаты. Люциус замолчал, но не отступил. И это было хуже всего.

— Ты ранена, — тихо сказал он. — Хватит делать вид, что с тобой все в порядке.

Элеонора почувствовала, как голод начинает вытеснять мысли. Она уже слышала кровь под его кожей, почти чувствовала ее вкус.

— Люци... пожалуйста.

Он осторожно коснулся ее обожженной руки, и в этот момент она сорвалась. Элеонора резко впечатала его в стену. Так быстро, что Люциус даже не успел среагировать. Ее ладонь сжала его подбородок, заставляя поднять голову. Красные глаза смотрели прямо в его расширившиеся от страха зрачки. Дыхание стало тяжелым. Когти медленно впились в стену рядом с его лицом.

— Ты вообще понимаешь, — хрипло прошептала она, — с кем ты споришь.

Люциус замер. Он впервые чувствовал от нее не привычный холодный контроль, а настоящий голод, почти животный.

Элеонора пыталась удержаться, но запах его крови сводил с ума. Пальцы дрогнули и острый коготь случайно скользнул по его щеке, оставив тонкую царапину. Элеонора могла видеть только эту тонкую красную линию, весь мир вокруг будто исчез.

Элеонора резко зажмурилась и буквально оттолкнула себя от него. Она сжала кулаки за спиной так сильно, что когти впились в собственные ладони, несколько капель крови упали на пол.

— Люмен!

Автоматон мгновенно появился в дверях.

— Уведи его.

— Эль—

— СЕЙЧАС!

Ее голос сорвался почти на рычание. Люмен сразу понял. Металлические пальцы мягко, но твердо схватили Люциуса за плечо.

— Мастер Люциус. Прошу.

— Я не оставлю ее в таком состоянии!

Элеонора отвернулась к стене, впиваясь когтями в дерево так, что посыпалась щепка.

— Если ты останешься... — голос дрогнул, — я не уверена, что смогу остановиться.

В комнате повисла тишина. Люциус медленно побледнел, но все равно сделал шаг вперед.

— Я тебе доверяю.

Эти слова ударили больнее солнца. Элеонора резко обернулась.

— А Я СЕБЕ НЕТ!

Люмен буквально вытолкал Люциуса за дверь. В последний момент Элеонора тихо, почти умоляюще произнесла:

— Запри меня.

Щелкнул замок. По ту сторону двери воцарилась тишина. Затем Люциус услышал внутри глухой удар. Еще один. Будто Элеонора пыталась справиться с чудовищем внутри себя, пока оно не добралось до него.

Весь день. Люциус не находил себе места. После того, как Элеонора захлопнула дверь прямо перед его лицом, в голове снова и снова всплывало выражение её глаз. Но это была не ярость или презрение, а страх. Страх перед ним. Именно это причиняло боль сильнее всего.

Люциус совершенно забыл о собственном ранении, пока Люмен буквально не усадил его в кресло и не заставил снять окровавленную рубашку. Когда автоматон начал перевязывать плечо, Люциус даже не почувствовал боли. Все его мысли были заняты Элеонорой. О том, как она отшатнулась. О том, как её голос сорвался, когда она приказала ему уйти. О том, как её пальцы дрожали. Люциус медленно провел пальцем по порезу на щеке.

Он поднялся спустя несколько минут и направился к её двери. Люмен молча перегородил путь.

— Отойди.

— Нет.

— Люмен.

— Это приказ госпожи.

Люциус сжал кулаки.

— Она одна.

— Именно поэтому ей нельзя сейчас никого видеть.

— Она может быть ранена.

— Она опасна в первую очередь для вас, мастер Люциус, поэтому так беспокоится. — Впервые за разговор в механическом голосе Люмена появилась едва заметная интонация.

Люциус резко выдохнул. — Для меня — нет.

Люциус сел в кресло. Через несколько минут снова встал, прошелся по комнате, снова сел, потом опять поднялся. Будто движение могло хоть немного заглушить тревогу. Все было тщетно.

Каждый раз, когда он закрывал глаза, воображение рисовало самые разные картины. Что если она потеряла контроль? Что если она страдает? Что если она плачет? Последняя мысль оказалась неожиданно невыносимой.

Он никогда не видел ее в таком состоянии, Элеонора никогда не позволяла себе выглядеть слабой при других.

— Мы можем что-нибудь сделать? — спросил он в десятый раз.

— Нет.

— Может, кровь?

— Нет. Поможет только время, Мастер Люциус.

Он и сам это понимал. К полудню Люциус начал злиться, но в первую очередь на себя за свою беспомощность. Он наивно полагал, что сможет защитить Эль, тем самым отплатив ей. Но все оказалось совсем наоборот. Это ей пришлось, вновь вставать на его защиту. И даже в этот момент, когда она была слаба и разбита, единственное, что он мог сделать, это смиренно ждать.

Люциус вновь поднялся и подошёл к окну. За стеклом жил Вальдгрейв. Смеялись люди. Звенели бокалы. По каналам скользили освещённые пароходы. А ему казалось, будто весь мир сузился до одной закрытой двери. За дверью иногда слышались шаги, иногда — тишина. Несколько раз он подходил к ней, но каждый раз останавливался в шаге, и каждый раз вспоминал её голос. В словах Элеоноры не было злости, только отчаяние, поэтому он уходил, искренне веря в нее, как делал это последние двадцать лет.

К вечеру плечо начало болеть так сильно, что перед глазами иногда темнело. Только тогда Люциус понял, насколько сильно разошлась рана. Но даже это казалось мелочью.

Когда над озером снова зажглись тысячи огней Вальдгрейва, отражаясь золотыми дорожками на чёрной воде, Люмен осторожно постучал в дверь.

Несколько секунд ничего не происходило, потом изнутри донесся тихий голос:

— Все в порядке. Можете войти.

Люциус оказался внутри раньше, чем автоматон успел открыть дверь полностью.

— Эль, — Она сидела в кресле возле окна, подтянув колени к груди. В комнате было темно, только огни города дрожали на стекле. Ее глаза снова стали янтарными, но теперь в них остались только усталость, страх и чувство вины.

— Ты не убежал? — тихо спросила она.

— С чего бы? Эль, как ты? Что мне сделать? — Люциус сел напротив нее. Эллонора попыталась улыбнуться. Безуспешно.

— Все в порядке, голод прошел. Ничего не нужно.

— Эль, что это было? Почему солнце тебя не убило? Хоть ты и говоришь, что это выдумка городских сумасшедших, но здесь все легенды гласят одно: солнце — смерть для вампиров.

— Я не знаю, — тихо ответила она

— Эль.

— И правда не знаю, Люци, — она тяжело вздохнула и медленно провела пальцами по шее, будто собиралась с силами, — на мою семью напал вампир, сорок лет назад. Так что, я не такая старая как ты думаешь, — Люциус не отреагировал на ее кислую попытку пошутить, — начался пожар, он... он выпил меня полностью. В ту ночь мое сердце остановилось. Я не знаю, что произошло ночью. Я очнулась на утро, когда все уже закончилось. Вначале я не понимала, что со мной произошло, думала, что мне просто повезло как-то выбраться. Но потом, я почувствовала голод.

Люциус молчал.

— Первые месяцы были ужасны. Я не понимала, что со мной происходит. Не могла контролировать тело. Не могла нормально думать, — Она чуть усмехнулась, — Люмен буквально заново учил меня изображать человека.

Из коридора донеслось тихое металлическое покашливание.

— Это был тяжелый период для нас обоих, госпожа.

— Я не могла существовать только на крови животных. Поэтому... со временем начала пить человеческую.

Люциус напрягся.

— Ты убивала людей?

Она резко посмотрела на него.

— Нет. — Короткая пауза. — Мои ужины обычно остаются живы. — Она устало прикрыла глаза. — Я старалась контролировать себя. Всегда.

Люциус некоторое время молчал. Потом тихо спросил:

— Кто тебя обратил?

Элеонора задумчиво посмотрела в окно.