Скоросшиватель N* 2

Перелистываем декорацию. Здесь мы видим ещё нескольких ребят. У них тренировка по «зимним ножичкам». Зимние — почти как летние, только ножичек метают не в землю, а в доску. Опять же, выборочно: доски могут быть напольные, также настенные. Правила игры идентичные: попал, прочертил линию как продолжение лезвия ножа — получил отрезанную часть территории противника. Здесь, подобно любому другому делу, аналогично всякому состязательному виду спорта, тренировки приветствуются на постоянной основе.

Ребята крепко «набрались», ничуть не уступая пассажирам с предыдущей декорации. Решили повысить ставки. Кто-то засомневался, что Витёк сможет метнуть ножичек в яблоко, мирно покоящееся на голове Вацлава, и ни один волосок не упадёт с этой головы, не приобретёт лёгкого налёта седины, не столкнётся с заезженной проблемой «сухости и ломкости», а «кончик» этого волоса не станет иметь при себе зависимое слово «секущийся».

Первым же броском Витёк вонзил ножичек сто карат промеж глаз.

Вот что бывает, когда не соблюдаешь правила охраны труда и требования техники безопасности на производстве. Благо, в оный день это была единственная «леталка», да и та — по неосторожности, больше по глупости, по нелепой случайности. И каждый божий раз приходится напоминать персоналу, что все эти инструкции, ПДД, своды правил, руководства, памятки безопасности и разнородные мануалы написаны чужой кровью.

Впредь посерьёзнее относитесь к ОТ и ТБ — особенно в реальной жизни, дорогой читатель. Вымысел тем и хорош, что прощает непростительные ошибки. И с деньгами поаккуратнее. Самое что интересное — не в деньгах счастье, но сколько же из-за этой валюты несчастий… не счесть.

Заглянем за ещё одну ширму нашего нарратологического холста: за ней разворачивается «гран-гиноль» размашистого достатка, достаточность которого не выходит за рамки суждений бурбонских лоялистов по части Пелопоннесских войн и «сферы богининга» (Le bon ton — умение держать себя в обществе). Братки устроили охотничье рандеву на целый выводок дикого кабанья. Ну и здесь у кентов не обошлось без изрядного подпития, и, понятно, все имеющиеся крупицы требований охраны труда и техники безопасности планомерно вышли «покурить». Русский человек во всём таков: выпил, закурил — позабыл о самом важном. Глаза залил, разум затуманил — пиши пропало. Дно пропито, в когнитивном бессознательном — никотиновый дурман.

Любые тренировки, а по «спортивному кабанированию» и подавно, обязаны проходить строго без глупостей, с соблюдением всех имеющихся правил.

Как итог: семейство кабанов вышло из этой тренировочной баталии более целостным, нежели когорта «накушавшихся» кентов. Изранили нескольких кабанов и одного кента (горемычный френдли фаер). И если кабанам удалось без проблем уйти на «своих двоих», то кентам пришлось орудовать на четвереньках, дабы помочь своим прикентовщикам: один был ранен, а другого по ошибке связали, перепутав с кабаном. Неразбериха, пожухшее сознание — одно наложилось на другое, с трудом можно было различить, кто именно пребывает на своих двоих, а кто — на четвереньках.

Давайте назовём эту картину:

«Смешались в кучу люди-кабаны,

И залпы дробью и картечью

Слились в один протяжный вой,

И на "своих троих"

Все разбежались кто куда».

Реплицировали своё маленькое «Бородино», взяв за основу исходники оригинала.

Ну и поговорим ещё об одной репродукции этого дня, всё на той же базе отдыха, происходившей параллельно описываемым выше событиям. Какие образы и чувства, уважаемый читатель, пробуждает в тебе фразеологическое наименование «русская баня»? Ударяют ли запахи душистых трав, добродушный читатель, токмо лишь по самой сердцевине носовых пазух, едва-едва кончик этой фразы поражает слуховой нерв тебе, либо же весь твой неделимый затейливый микрокосм оживает, не оставляя места для иронии, рутинописания и прозаических артишоков?

Более простыми словами, любезный читатель, когда эта формулировка («русская баня») доносится моего слуха, место обыденности сменяет трепет волнения — истинно в хорошем смысле.

Ведь это — баня — неотъемлемая часть «русской идеи». А что такое «русская идея» по Достоевскому? Ну пусть будет широта русской души, это если кратко и со всею тезисностию. А в более объёмном понимании это и ушанка, и балалайка, и гребни, и лапти, и сеновал, и ВАЗ-2107, и берёзки, и тополя, и тропинка, и лесок, в поле каждый колосок; тушёнка, перловка, водка, котелок, солёные огурчики, помидорки, зелень, лук, охота, рыбалка, пролетарий, народ, верный пёс, печенье, триколор; КАРТОФЕЛЬНОЕ ПЮРЕ С КОТЛЕТОЙ; и нужник уличный, деревянный, а также русская литература, тайная полиция, собачьи приюты и иже с ними — без всего этого концепция Заповедной Руси как замысел Творца теряет всякий смысл.

А знаете ли вы, что такое «магия утра»? Представьте себе загородную турбазу: зима, всюду снежная пыль, лёгкий морозец, вы выходите во двор, вас встречает «деревянный нужник». Просим прощения за столь интимные подробности, но вы заходите внутрь, справляете естественные надобности, а после этого у вас по плану охота/рыбалка со всеми котелками, тушёнками и прочими ГОСТосодержащими российскими вытекающими! А теперь допустите, что все эти прелести-очарования с вами разделит верный пёс. Вот и наша банька является частью этой уютной «русскоидейной» приколюхи.

Разобрались. По Достоевскому: широта русской души — раз; все люди — братья, брат брату брат, и брат за брата — за основу взято — два; Господь Бог: единый для всех — и как единое целое (живущее в каждом из нас) — три. По-нашему, по-пацанскому: «русская идея» — во всём своём российском многообразии — раз; брат за брата — за основу взято — два; Господь Бог — единый для всех (и живёт в каждом из нас) — три.

Давайте же присоединимся к отдыхающим в бане мужикам. Весь загородный комплекс буквально дышит иллюзией «упоительного Лукоморья» и подчинён заветам «русской народной сказки». Максимум построек возведено из натурального дерева. Мельничные узоры, колодцы той эпохи (период Древней Руси и Московского царства) — всё из натурального дерева. Аккуратные газоны, цветочные рассады, цельные изгороди, бетонная облицовка отдельных строений и урбанистическая каменная мозаика дорожных тротуаров — блеск, как сочетаются в свете «русской народной стилизации». Баня на дровах, отделка изнутри деревом, аромат хвои и смолы, который усиливается при подаче пара. В самом сердце сооружения находится утопический бассейн. Комната отдыха, богато обставленная массивной деревянной мебелью. Оладьевидный стол белоснежного итальянского мрамора, исполненный золотисто-серенькой текстурой, как раз подходит для обсуждения и внедрения стратегий, скатерти-самобранки только недостаёт. Из окон открывается красивый вид на Жигулёвские горы и Волгу.

И, конечно же, внимательный читатель уже засомневался. И правильно — так было не всегда. Это в 2020-х дела обстоят таким образом, а у нас разговор про «девяностые».

Турбаза, в преддверии эпилога двадцатого столетия, выглядела по-иному. Простые дощатые постройки — утилитарные — без дизайнерских интерьеров, бассейнов и «добавления фильтров». Качество внутренней отделки и чистота сильно уступали ультрасовременным лекалам. Опрокинул на себя ушат с ледяной водой — вот тебе и сказка. Обычный деревянный стол, за которым пили чай из термоса или что погорячее. Вот и описываемые «Афганские» с «Поволжскими» пили что погорячее в тот день (в бане).

К чему мы ведём? Повествование конкретно этой главы уже маленечко подзатянулось. Так вот, опять же, немного прибухнув, забыв про ОТ и ТБ, одного из «Афганских» обварили прямо в парной. Его опрокинули на раскалённое голое железо печного котла, и весом всей своей туши он грянулся об него. Визгу поросячьего в сочетании со смехом, слюнями, всполохами ужаса и оцепенения было черпать — не перечерпать. Вообще, в этот день много всяко-косячного приключилось с бандитской ячейкой «Афганские-Поволжские», давайте уже перейдём к кульминации и будем финалить картину происходящего.

И примерно в момент, когда Сёма вырисовывал везикальный шедевр на снегу, кабаны сражались с людьми за место под солнцем, а афганский боров угодил на вертел, на территорию турбазы под видом сотрудников ОМОНа заявились «Коллеговские». Залетели на территорию на «рафике» (микроавтобус РАФ) и «девятине».

У ворот турбазы дежурили охранники. Микроавтобус на бешеной скорости подлетел к ним, из машины выскочил человек в камуфляже и заорал: «Работает ОМОН, всем лежать мордой в пол!» В руках его угадывалась книжица-удостоверение установленного образчика. Охранники замешкались, их быстренько скрутили в бараний рог и закинули в глубь микроавтобусных закромов. Автотранспорт заехал на территорию и дал по тормозам у административного корпуса. Из транспорта высыпали люди, одетые в камуфляж, броню, сферы (армейские шлемы), под которыми красовались чёрные маски-балаклавы. В руках они держали штатные пейнтбольные ружья.

Операция «Троянский конь» могла бы пройти без сучка без задоринки, если бы в дело не вмешался трезвый и некурящий (с чистым и трезвым рассудком) Поликарп, и без того уже хорошо себя утвердивший в качестве.

Планировалось, что нападавшие быстренько заглиномесят лидирующие позиции «Афгана» и «Поволжья» в красочную труху из пейнтбольных пушек, изображая классический захват силовыми структурами. Но с первых же секунд план вышел из-под контроля (обычно план на бой рушится после первого пропущенного). Поликарп, находившийся в вестибюле, посмотрел из окна и заметил, что у штурмующих под покровом камуфляжа вместо казематных берцев грязные гражданские кроссовки, а одно пейнтбольное орудие было выкрашено не по стандартным цветовым маркерам «Отряда милиции особого назначения». Вместо тёмно-синего оно отливало розово-красным, кто-то уже тогда почувствовал приближение эры «ярко-бликовых ружейных скинов». Поликарп закричал: «Это не менты, занять оборону!»

Атакующие вошли в здание. Из окон и дверей на первом и втором этажах по «псевдо-ОМОНу» ударили пейнтбольные очереди всех цветов радуги-дуги. Двое только вступивших в здание нападавших сразу же получили пейнтбольными кляксами по башке и выбыли из игры. Налётчикам долго не пришлось объяснять, что их маскировка раскрыта, а песенка спета. Да и банные пацаны с голыми задницами подоспели и очень помогли защищавшимся, заслышав звуки замешательства и клич Поликарпа. Хотя все прекрасно знают, как психологически тяжело бороться или сражаться, будучи в чём мать родила, но «голожопая центурия», возведённая в половинную степень (100⁰'⁵ = 10), отлично справилась с нахлынувшим на неё вызовом. Захватчикам пришлось отступать на крыльцо к микроавтобусу и использовать машину в качестве укрытия. Славные получились пострелушки: «рафик» был представлен в новой цветовой гамме, стёкла, деревянная обшивка — всё было забрызгано краской, даже колёса микроавтобуса не выдержали и испустили дух — выпустили пар (давление) вовне. Наступающие, поняв, что их зажали на открытом пространстве, решили действовать вкрутую: забросали окна первого этажа красящими (маркирующими), светошумовыми (флэшбенгами) и дымовыми (шашками) гранатами. Огонь на время прекратился, пока оборонявшиеся выплывали из озера красок. Воспользовавшись заминкой и общей картиной смятения, штурмовики из группы нападавших забрели в задымлённое здание и нормально так покосили и выбили из состязания некоторое количество человек сопротивляющейся стороны. Кто знает, чем бы вообще всё закончилось, если бы не прозорливость и здравый рассудок Поликарпа. Уцелевшим из числа нагрянувших пришлось грузиться в «девятку», ибо «рафик» получил тотальные повреждения (по правилам игры).

***

— Я шёл по зефирным полям, вереск, клевер и сладкая вата сопровождали меня на этом пути. Шёл я наугад. Вдруг повстречал кота, тот крепко спал, без задних лап. Я думаю, что добрый наш товарищ должен засыпать вот так: среди клеверных угодий, сладкой ваты, зефирных полей и волшебной мишуры. Спи тихо, не открывай глаза — он примет тебя…

— Витёк, ты чё, блять, мямлишь там? Какая, к хуям, сладкая вата? Мы на похоронах Вацлава, — Семён ощутимо ткнул в бок говорившего. — Ты чё, с Первым переобщался, что ли? (Наблюдательный читатель помнит, что Первый как раз обращался к Семёну в мочефилософском эпизоде «облачная индустрия 1.5».)

— Да, о чём это я... Шёл я, значит, по дворам... российские дворы наши... национальные очертания вырисовывались, знакомые глазу нашему... помянем товарища вставанием нашего…

И постепенно некрополис обрастает твоими знакомцами и корешами, а жизнь — воспоминаниями (кто-то к этому моменту уже выжил из ума, а кто-то… попросту пробует выжить); такая вот драматика-тургии.

Режим, мера, охрана труда и техника безопасности (всегда помни об этом, вдумчивый читатель) — пускай и они будут неотъемлемой частью «русской национальной традиции».