Тень Одного Бога: Кровь и Плетение

10 ГЛАВА «Рубеж»

Воспоминание (два дня назад):

Возвращение Альтеуса с аукциона с дорогим ларцом и полумёртвым Брандом вызвало бурю. Радость от находки живого друга отца быстро сменилась холодным гневом Аматэрасу, когда он выложил на стол почти пустой мешочек и признался в сумме, потраченной на камень и выкуп рыцаря. «Ты потратил наши сбережения на камень и инвалида?» мысленный голос драконицы ревел в его сознании. «Мы уходим. Сейчас же. Немедленно!»

— Подожди, — умолял Альтеус, закрывая ларец с трепетно пульсирующим фиолетовым светом. — Всего один день. Даже меньше. Я должен попробовать. Этот камень… это не просто сила. Это ключ. Ключ к тому, чтобы создать нам защиту. Не просто бежать, а уйти, имея что-то, что поможет в дальнейшем пути. Щит, который спасёт нас в следующей засаде. Оружие, которое даст нам шанс.

«У нас уже есть оружие! Это я!» парировала Аматэрасу, но её ярость уже была смешана с холодным анализом. Она видела камень. Чувствовала его потенциал. И видела отчаяние в глазах Бранда, который, омывшись и переодевшись, снова напоминал того сурового рыцаря, каким был. Он был активом. Дорогим, но активом. С большим трудом, скрепя сердце, она согласилась. На один день. Не больше. Её недовольство висело в воздухе плотной пеленой.

Настоящее время. Ворота Посёлка Углей:

Наступил тот самый час, которого они так боялись. Небо на востоке было цвета свинца. У ворот, ведущих в горы, собралась их маленькая группа: Аматэрасу, неподвижная и излучающая холодную ярость, Джин с рукой на эфесе, Миюки, прижимающая к себе сонную Хикари, и Бранд - бледный, но твёрдо стоящий на ногах, в поношенной, но чистой одежде и с подобранным где-то на свалке коротким мечом. К ним быстрым шагом подошёл Гаррет. Его лицо было напряжённым.

— Они здесь. Де Марк. Пересёк границу равнин час назад. Движется быстро, не таясь. У вас меньше часа, чтобы исчезнуть.

Аматэрасу резко повернулась к посёлку, её золотистые глаза горели яростью, направленной на одного конкретного человека. «Он задержался. Я иду за ним.» Она сделала шаг, но Гаррет грубо схватил её за руку. Для смертного это было актом невероятной смелости, граничащим с самоубийством.

— Нет времени! — прошипел он, не отпуская, хотя его пальцы, должно быть, немели от ледяного холода, исходившего от неё. — Если вы сейчас ворвётесь в посёлок и устроите переполох, вы только привлечёте их внимание прямо на себя! И на него! Выкуплю я его, заплачу по счетам, вытащу тихо, но только если вы уйдете СЕЙЧАС и оставите мне пространство для манёвра!

В его глазах не было лжи. Была лишь отчаянная, профессиональная решимость человека, который знал цену каждой секунды. Аматэрасу замерла, её взгляд метнулся от Гаррета к тёмным улочкам посёлка, где в мастерской Торбина, должно быть, всё ещё горел свет, а потом к испуганным лицам Хикари и Миюки. Она вырвала руку из его хватки, но не сделала шага вперёд. Вместо этого её мысленный голос, полный яда и обещания возмездия, ударил по сознанию Гаррета и Джина: «Тридцать минут. Если его не будет здесь через тридцать минут, я сожгу этот посёлок дотла, и начну с твоей гильдии. Понял?» Не дожидаясь ответа, она развернулась к горам. «Джин, Бранд - вперёд, прокладывайте путь. Быстро. Мы будем ждать на первом перевале. Не больше получаса.» Она взяла Хикари на руки, а Миюки крепко схватила за плечо. Последний раз бросив убийственный взгляд на дымящиеся трубы Углей, она шагнула на тропу, ведущую прочь от надвигающейся бури. Их судьба теперь зависела от скорости Альтеуса и от слова мастера гильдии, который остался стоять у ворот, сжав кулаки и глядя в сторону, откуда уже доносился отдалённый, но неумолимый гул приближающегося войска. Гаррет, проводив взглядом исчезающую в предрассветной мгле группу, резко развернулся и зашагал обратно в посёлок. Его шаги были быстрыми и целенаправленными. Он должен был вытащить Альтеуса из этой западни, пока не стало слишком поздно. Он уже сворачивал на улочку, ведущую к мастерской Торбина, когда из-за угла прямо на него выскочила тёмная фигура. Они столкнулись грудью, и Гаррет, несмотря на свою мощь, едва устоял на ногах. Это был Альтеус. На его лице была сажа, в глазах лихорадочный блеск, а за спиной он нёс странный, продолговатый свёрток, туго перевязанный верёвками и испускающий слабое, неравномерное свечение по швам.

— Альтеус! — выдохнул Гаррет, схватив его за плечи. — Твои ушли! К горам! У тебя есть минуты, чтобы догнать их! Войска де Марка на подходе!

Альтеус, тяжело дыша, кивнул. Его взгляд был ясным, сосредоточенным.

— Я готов. Спасибо, Гаррет. За всё.

Мастер гильдии смотрел на него, и в его обычно непроницаемых глазах вспыхнуло что-то сложное: сожаление, гордость, что-то отцовское.

— Моя Элис… она верила в тебя ещё тогда, когда ты был просто несмышлёным мальчишкой. Я не мог… не был рядом, чтобы помочь ей или тебе тогда. Но сейчас… — Он крепче сжал его плечи. — Ты похож на того, кто способен изменить правила. На того, кто может не просто выжить, а отогнать тьму от этого мира. Принести хоть немного покоя. Не подведи её веру. — Он отступил на шаг, делая приглашающий жест к выходу из посёлка. — Я задержу их. Ненадолго, но дам тебе фору. Слухами, бумажной волокитой, чем угодно. А ты беги. И, ради всех богов, поменьше зли эту свою драконицу. Женщина и так пылкого нрава, а ты, я смотрю, мастер её выводить из себя. — На его суровом лице мелькнула редкая, почти человеческая улыбка.

Альтеус не мог не улыбнуться в ответ, хотя обстановка не располагала к веселью.

— Постараюсь. И спасибо. Ещё раз. — Он сделал шаг, затем обернулся. — Я ещё вернусь сюда. Когда-нибудь. И мы выпьем с тобой в таверне. За Элис. И за будущее.

Гаррет кивнул, и его улыбка стала чуть шире, чуть теплее.

— Буду ждать. А теперь вперёд!

Альтеус рванул с места, неся свой странный свёрток, и быстро растворился в сером свете наступающего утра, устремившись к тропе в горах. Гаррет смотрел ему вслед, пока тот не скрылся из виду. Потом он потёр подбородок, и его улыбка стала хитрой, почти озорной.

— Выпьем в таверне, а? — пробормотал он себе под нос. — Ну что ж, парень, у тебя есть стиль. Только выживи сначала.

Он развернулся и зашагал навстречу надвигающемуся грохоту копыт и лязгу доспехов, его лицо снова стало маской непроницаемого мастера гильдии, готового сыграть свою роль в этой опасной игре. У него была армия, которую нужно задержать, и обещание, которое нужно было сдержать. Ради дочери.

Альтеус бежал, не чувствуя усталости, подгоняемый адреналином и страхом за своих. Сверток за спиной странно вибрировал в такт его шагам. Выбравшись из последних зарослей, он выскочил на небольшой открытый холм, с которого открывался вид и на посёлок, и на горную тропу. И то, что он увидел, заставило его кровь похолодеть. Армия Сильверхейма, похожая на стальную реку, разделилась. Основные силы, под знаменем с серебряным соколом, медленно втягивались на улицы Посёлка Углей. Но ещё один, меньший, но более мобильный отряд: конные рыцари и лёгкая пехота уже сворачивал от главных ворот и рысью направлялся вдоль подножия гор, явно намереваясь отрезать путь к перевалам. Они двигались прямо по направлению к тому месту, где должны были быть Аматэрасу и остальные. «Нет!» мысленно выкрикнул Альтеус и рванул вперёд с новой силой, петляя между деревьями, стараясь держаться ниже и не выдать себя. Ему нужно было предупредить их. Или успеть до того, как отряд перехватит их на открытом пространстве.

Тем временем в самом посёлке царила гробовая тишина, нарушаемая лишь мерным топотом копыт и звяканьем доспехов. Жители попрятались по домам, наблюдая из-за ставней. На центральной площади, перед зданием гильдии, неподвижно стоял Гаррет, скрестив руки на груди. Перед ним, на могучем боевом коне, восседал маршал Роланд де Марк. Человек лет пятидесяти, с лицом, высеченным из гранита, и пронзительными серыми глазами, которые, казалось, видели насквозь. Его доспехи были лишены вычурности, но безупречны, а плащ цвета темной крови развевался на утреннем ветру.

— Мастер Гаррет, — голос де Марка был низким, без эмоций, как скрежет камня. — Мы снова здесь. По следам государственного преступника и похитителя, Альтеуса фон Арвена. На этот раз информация точна. Он здесь.

Гаррет не моргнув глазом встретил его взгляд.

— Маршал де Марк. Как и в прошлый раз, вы зря тратите время и силы своего гарнизона. Никаких беглецов благородного происхождения в Углях нет. Здесь в основном грязь, отбросы и честные (насколько это возможно) торговцы. Ваши информаторы, как всегда, ошибаются.

Де Марк медленно сполз с седла, его тяжёлые сапоги глухо стукнули о землю. Он подошёл к Гаррету вплотную, смотря на него снизу в вверх.

— Не играйте со мной, гильдейщик. У меня есть приказ. И санкция на любые меры. Где он?

— Если бы он был здесь, — невозмутимо парировал Гаррет, — Вы бы уже слышали крики. А Угли, как видите, тихи. Как могила. Возможно, ваш

«преступник» уже давно в землях демонов. Или съеден вурдалаками в горах. Советую поискать там.

Между двумя мужчинами повисло напряжённое молчание. Де Марк изучал лицо Гаррета, ища слабину, ложь, страх. Но находил лишь каменное спокойствие профессионала, который знает цену своей нейтральности и готов её защищать. Глаза маршала метнулись к отряду, ушедшему вдоль гор.

— А эти? — кивнул он в ту сторону. — Куда они направляются, если здесь никого нет?

— Обычный патруль, — пожал плечами Гаррет. — В горах тоже неспокойно. Бандиты, твари. Гильдия платит за безопасность дорог. Может, ваши рыцари помогут навести порядок. Бесплатно.

Де Марк ещё секунду смотрел на него, затем, с тихим, недовольным фырканьем, развернулся и снова вскочил в седло.

— Обыщем посёлок. Каждый дом. Каждый погреб. И если мы ничего не найдём… — Он бросил на Гаррета тяжёлый взгляд, полный невысказанной угрозы, — …Наша гильдия заплатит за срыв операции. Деньгами или кровью.

Он отдал приказ, и сильверхеймские солдаты с грохотом разошлись по улицам. Гаррет остался стоять посреди площади, неподвижный, как скала, но внутри него всё сжалось в тугой узел. Он выиграл время. Но теперь всё зависело от скорости Альтеуса и от того, успеет ли тот маленький горный отряд перехватить группу преследователей. Гаррет стоял неподвижно, наблюдая, как солдаты расходятся по улочкам, а маршал де Марк отъезжает к своему штабному шатру. Казалось, первый раунд он выиграл. Но он знал Роланда де Марка слишком хорошо. Этот человек не уходил, не добившись своего. Он просто менял тактику. И потому, когда сзади, из тени соседнего дома, метнулась быстрая как змея тень, Гаррет почувствовал движение, но уже было поздно. Не удар в спину, а точный, хирургический взмах боевым тесаком по задней поверхности ног, чуть выше колен. Лезвие рассекло кожу, мышцы и сухожилия с ужасающей эффективностью. Гаррет не закричал. Он издал лишь глухой выдох, как подстреленный бык, и рухнул на колени. Боль, острая и всепоглощающая, пронзила его, но сознание он не потерял. Он упёрся руками в пыльную землю, пытаясь удержаться, чувствуя, как тёплая кровь заливает его брюки и сапоги. Тяжёлые сапоги застучали перед ним. Маршал де Марк снова стоял над ним, но теперь его лицо было искажено не гневом, а холодным, презрительным разочарованием.

— Смотри-ка, — тихо произнёс де Марк, и его голос звучал как шелест сухих листьев. — Великий Гаррет Волк. Бывшая надежда Гильдии Авантюристов. S-ранг, чьим именем пугали детей в Шепчущем лесу. Тот, кто мог бы стать маршалом, герцогом… кем угодно. — Де Марк сделал шаг ближе, наклонившись. — А вместо этого… что? Ты сгнил здесь. В этой вонючей дыре. Среди отбросов и нечисти. И ради чего? Чтобы сейчас стоять на коленях в грязи и лгать мне? Ради какого-то мальчишки-неудачника, которого весь мир уже похоронил?

Гаррет, стиснув зубы, поднял голову. Боль была нестерпимой, но в его глазах не было ни страха, ни покорности. Лишь ледяное презрение.

— Я… не стою на коленях… перед тобой, Роланд, — с трудом выговорил он, каждое слово давалось ценой невероятных усилий. — Я стою на своём посту. А ты… ты просто… пёс на поводке… у Кассиана.

Де Марк не рассердился. Он лишь покачал головой с видом глубокого, искреннего сожаления.

— Какое падение. Какое жалкое, позорное падение. Ты мог бы служить чему-то великому. А теперь ты всего лишь ещё одно препятствие, которое нужно устранить. Жаль. Правда, жаль. — Он выпрямился и махнул рукой двум стражникам. — Возьмите его. Пусть смотрит, как мы найдём его «никого». А потом… потом мы решим, что делать с гильдией, которая укрывает врагов короны.

Двое стражников грубо схватили Гаррета под мышки, намереваясь поднять его беспомощное тело. Но в этот момент мастер гильдии, казалось бы, разбитый и обескровленный, внезапно рванулся. Это был не порыв отчаяния, а резкий, мощный взрыв силы, оставшейся в его могучих мышцах. Он ударил локтями в солнечные сплетения стражников, вырвался из их хватки и, шатаясь, с окровавленными ногами, всё же встал на ноги. Он опирался на одну, менее повреждённую ногу, его тело сотрясала дрожь от боли и напряжения, но он стоял. Взгляд его, полный дикой, непокорной ярости, был устремлён на де Марка. Маршал замер, и на его каменном лице впервые промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее уважение, смешанное с садистским любопытством.

— Ну вот, — прошептал он. — Вот он. Дух того самого Волка. Не до конца ещё задавила тебя эта помойка. Если сопротивляешься, тем интереснее.

С лёгким, почти небрежным жестом он откинул свой длинный боевой меч, который с глухим стуком воткнулся в землю. Он подошёл к Гаррету, смерив его взглядом, и без всякого замаха, сокрушительным прямым ударом в перчатке с стальными нашивками, ударил его по лицу. Раздался приглушённый хруст. Гаррет откинул голову, кровь брызнула из его разбитого носа и рассечённой губы. Он качнулся, его ноги подкосились, но он не упал. Упираясь во что-то невидимое: в свою ярость, в память о дочери, в последние остатки гордости, он удержал равновесие и снова поднял опухшее, залитое кровью лицо, чтобы встретить взгляд де Марка. Тот аж ахнул от восторга.

— Похвально! По-настоящему похвально! — воскликнул он.

И тогда Гаррет ответил. Сквозь боль, сквозь туман в голове, он из последних сил развернул корпус и послал в ответ короткий, хлёсткий удар. Его окровавленный кулак со всей оставшейся силой пришёлся прямо в челюсть де Марка. Маршал лишь отшатнулся на полшага, больше от неожиданности, чем от силы удара. Но этого хватило. На его губах выступила кровь. Он коснулся её пальцем, посмотрел на алое пятно, и его глаза загорелись нечеловеческим, ликующим огнём.

— ДА! — проревел он, и его голос больше не был ледяным. В нём звучала дикая, необузданная радость хищника, наконец-то почуявшего настоящий бой. — Вот так! Давай же, старик! Покажи, на что ты ещё способен!

И он обрушился на Гаррета градом ударов. Не профессиональных, а яростных, жестоких, унизительных. Удары сыпались в голову, в корпус, в уже искалеченные ноги. Это была не дуэль. Это была экзекуция, но экзекуция, в которую жертва, пусть и обречённая, вкладывала последние крупицы своего духа, отвечая редкими, но точными контратаками, которые лишь ещё больше разжигали пыл де Марка. Кровь Гаррета заливала пыльную землю площади. Но пока он стоял, пока его кулаки сжимались, он удерживал внимание маршала здесь, на себе. Каждая секунда этой кровавой бойни была секундой, купленной для Альтеуса. Удары де Марка были методичными и беспощадными. Каждый следующий удар выбивал из Гаррета последние остатки сил. Вот он уже не мог парировать, лишь прикрывался руками. Вот он споткнулся на своих изувеченных ногах и рухнул на бок в пыль. Но де Марк не остановился. Он продолжал избивать лежачего, нанося удары сапогами и кулаками, превращая некогда мощное тело в окровавленную, дышащую груду боли. Когда наконец движения Гаррета прекратились, и только прерывистый хрип вырывался из его разбитого рта, де Марк отступил, тяжело дыша. Не от усталости, а от возбуждения. Он вытер рукавом кровь со своей рассечённой губы.

— Поднимите его, — скомандовал он стражникам, и голос его снова стал ледяным. — На колени. Руки за спину.

Солдаты, бледные от увиденного, выполнили приказ. Они кое-как поставили бесчувственное тело Гаррета на колени, вытянув его вперёд. Де Марк медленно обошёл площадь, его взгляд скользил по запертым дверям, по щелям в ставнях, за которыми, он знал, прятались жители.

— СЛУШАЙТЕ ВСЕ! — его голос громыхнул, разносясь по немым улицам. — За информацию о беглецах, это ваша жизнь! За укрывательство - смерть! Если вы мне не верите… — Он подошёл к Гаррету и выхватил из ножен свой второй боевой меч, — …То вот вам пример!

Клинок, отлитый из лучшей сильверхеймской стали, блеснул на утреннем солнце. Не было ни пафоса, ни лишних движений. Один точный, мощный удар. Голова Гаррета отделилась от тела и с глухим стуком покатилась по пыли. Безголовый торс замер на коленях на мгновение, а потом рухнул в лужу собственной крови. В посёлке воцарилась оглушительная, леденящая тишина. Даже ветер, казалось, затих. Из-за ставен не донёсся ни звука. Ни плача, ни протеста. Лишь животный, парализующий страх. Де Марк вытер клинок о плащ Гаррета и снова поднял взгляд.

— НУ?! — рявкнул он. — Где они?!

Ответом ему было молчание. Гробовое, полное, абсолютное. Жители Углей, привыкшие к жестокости, видели сегодня нечто иное. Это была не бандитская расправа. Это был акт абсолютной, государственной власти, уничтожающей даже тень сопротивления. И они предпочли молчать. Из страха. Из ненависти. Из того самого, презренного духа выживания, который де Марк так презирал, но который сейчас работал против него. Ярость, чёрная и густая, закипела в маршале. Он готов был отдать приказ сжечь посёлок дотла. Но в этот момент к нему подскочил запыхавшийся рыцарь-разведчик.

— Маршал! Сигнал от скаутов! Обнаружили следы! Ведёт вверх по восточному ущелью! Наш отряд уже почти настиг их!

Всё. Любые мысли о мести посёлку мгновенно испарились. Главная цель была в пределах досягаемости.

— ВСЕМ В СЕДЛА! — заревел де Марк, вскакивая на своего коня. — На перехват! Живым или мёртвым, но Альтеуса фон Арвена мне доставить! Остальных уничтожить!

Он рванул поводья, и его конь взвился на дыбы, прежде чем помчаться вслед за разведчиком, прочь от площади с телом Гаррета, прочь от безмолвного, ненавидящего его посёлка. Охота вступила в свою финальную, самую яростную фазу.

Альтеус мчался сквозь лес, его лёгкие горели, а странный свёрток на спине отдавался в каждом шаге тупой, вибрирующей болью. Он уже видел впереди, на каменистой тропе, знакомые силуэты: статную фигуру Аматэрасу, бдительного Джина, Миюки с Хикари на руках и опирающегося на посох Бранда. Он хотел крикнуть, предупредить, но воздух у него в груди закончился. И в этот самый момент Аматэрасу резко обернулась, её золотистые глаза расширились. Она почувствовала не только его приближение. Она почувствовала что-то другое. Далёкий, резкий всплеск боли, ярости и… пустоты. Смерть. Чью-то сильную, знакомую душу, погасшую в муках. Гаррет. Но у неё не было времени на скорбь или ярость. Из тёмной чащи слева, с пригорка, где скалы создавали идеальную позицию для засады, раздался тихий свист. Ш-ш-тык! Стрела, выпущенная сильверхеймским арбалетчиком, вонзилась Бранду в плечо, чуть выше кольчуги. Рыцарь ахнул от боли и неожиданности, пошатнулся и упал бы, если бы Миюки не подхватила его.

— РЫЦАРИ! — наконец выкрикнул Альтеус, добежав до них и рухнув на колени от усталости.

— Они… разделились… один отряд уже здесь!

Он был прав. Из-за деревьев и камней высыпали солдаты в сине-стальных доспехах. Их было человек пятнадцать, не главные силы, но мобильный, хорошо вооружённый авангард. Впереди шёл рыцарь в полных латах с гербом де Марка на щите. Аматэрасу не нужны были слова. Она метнулась вперёд, её человеческая форма исказилась, одежда начала рваться, а кожа темнеть, покрываясь зачатками чешуи. Она не стала полностью превращаться не хватало места и времени. Но её руки удлинились, превратившись в когтистые лапы. Она врезалась в строй солдат, как таран, отбрасывая первых троих с хрустом ломающихся костей. Джин, не говоря ни слова, выхватил меч Альтеуса и встал рядом с ней, его движения были быстрыми и точными, как его тренировали. Он не атаковал первым, но каждый, кто пытался обойти Аматэрасу, натыкался на его смертоносную защиту. Миюки, сжав губы, вытащила маленький нож и, приказав Хикари пригнуться, принялась пытаться перерезать древко стрелы, торчавшей из плеча Бранда. Девочка, дрожа, прижимала к его ране тряпку, пытаясь остановить кровь. Альтеус, всё ещё сидя на земле, с ужасом наблюдал за схваткой. Его изобретение… оно ещё не готово. Оно было непроверенным, опасным. Но другого выбора не было. Он сорвал со спины свёрток и начал лихорадочно развязывать верёвки, его пальцы дрожали. Им нужно было продержаться. Хотя бы несколько минут. Бой был стремительным и жестоким. Джин, несмотря на всё своё мастерство, не мог сравниться с закалённым в боях рыцарем-ветераном. Тот парировал его атаку, мощным ударом щита отбросил юного ирбиса, и тот с глухим стоном рухнул на камни, потеряв меч. Рыцарь, не теряя темпа, развернулся и ринулся к беззащитной группе: Миюки, пытающейся помочь Бранду, и прижавшейся к ним перепуганной Хикари. Аматэрасу, разрывая на части одного солдата, увидела это, но не могла вырваться, её окружили ещё трое.

— НЕТ! - закричал Джин, пытаясь подняться, но его нога подкосилась.

И в этот миг в лесу раздался не громкий выстрел, а пронзительный, зловещий свист, звук, которого этот мир никогда не слышал. Что-то маленькое, тёмно-фиолетовое, сгусток сконцентрированной магической энергии, оставляющее за собой светящийся шлейф, вырвалось из-за укрытия и с невероятной скоростью вонзилось в стальную кирасу рыцаря. Не было взрыва. Был ужасающий звук рвущегося металла и шипения испаряющейся плоти. Снаряд пробил доспех, как бумагу, прошил тело насквозь и с глухим стуком вонзился в дерево позади. Рыцарь замер, посмотрел вниз на дымящуюся дыру в своей груди, и беззвучно рухнул навзничь. Все замерли. Даже Аматэрасу остановилась, её когтистые лапы застыли в воздухе. Из-за дерева вышел Альтеус. В его дрожащих руках было странное устройство: длинная металлическая труба, прикреплённая к деревянному прикладу, с примитивным механизмом на боковой части и тускло светящимся фиолетовым кристаллом в специальном гнезде у дула. Дымок поднимался от него. Его лицо было бледным, в глазах читались и ужас от содеянного, и лихорадочное возбуждение. Это сработало. Его «ружьё», питаемое кристаллом Скверны, сработало. Аматэрасу одним взмахом разбросала оставшихся в панике солдат и подошла к нему. Она смотрела не на труп рыцаря, а на оружие в его руках. В её золотистых глазах бушевала буря. Не гнев, а нечто большее - осознание. Осознание новой, чудовищной силы, которая теперь была в их руках. «Оно… стреляет», мысленно прозвучало, и в её «голосе» слышался леденящий восторг. «Одно движение… и броня, годы тренировок… ничего не стоят. С этим… с этим мы можем встретить де Марка. Мы можем разбить его армию! Здесь и сейчас!» Она вознесла руки, и её драконья сущность рвалась наружу, подпитываемая яростью за смерть Гаррета и жаждой немедленной, сокрушительной мести.

— НЕТ! — крикнул Альтеус, перебивая её. Он опустил ещё дымящееся ружьё. — Смотри! — Он указал на Бранда, бледного и теряющего сознание от потери крови, на Джина, с трудом поднимающегося, на перепуганных девочек. — Бранду нужен лекарь, а не поле боя! У нас один выстрел, может, два, прежде чем кристалл перегреется или кончится! Мы не армия! Мы группа беглецов! Сейчас не время сражаться, сейчас время бежать!

Его слова, полные не паники, а холодной, стратегической логики, пронзили боевой пыл Аматэрасу. Она окинула взглядом свою раненую, измотанную «семью», потом посмотрела на далёкие тропы, откуда уже доносился приглушённый гул основной армии. Он был прав. Даже с этим чудо-оружием, шансов в открытом бою с маршалом и его ветеранами у них не было. Только смерть. Её плечи опустились. Ярость уступила место прагматичной, жгучей досаде. «Хорошо. Бежим. Но не в чащу. На открытое место. Туда, где я смогу принять свою истинную форму, не сломав деревья. И где мы увидим врага издалека. Быстро! Джин, помоги Бранду! Альтеус, не выпускай эту штуку из рук. Идём!» Она снова стала центром, вокруг которого всё вращалось. Она подхватила Хикари, Миюки и Джин помогли поднять Бранда. Альтеус, сжимая своё тёплое, опасное творение, бросил последний взгляд на тела солдат и помчался вслед за ними, вверх по тропе, к скалистому плато, которое виднелось впереди. Их бегство продолжалось, но теперь они уносили с собой не только надежду, но и семя новой, пугающей силы. Они вырвались из леса на скалистое, безжизненное плато, овеваемое пронизывающим ветром. Ни деревьев, ни укрытий, лишь серый камень и низкое свинцовое небо. Идеальное место для взлёта. И для прощания. Аматэрасу не теряла ни секунды. Её человеческий облик растворился в вихре золотистого света и ломающихся костей. На его месте, расправляя могучие крылья цвета воронёной стали, поднялась драконица во всей своей древней мощи. Она пригнулась, предлагая спину.