Тень Одного Бога: Кровь и Плетение

— Быстро! — мысленно прозвучал её голос, и в нём не было места для споров.

Джин и Миюки почти втащили полубессознательного Бранда на её широкую спину, усадив его между шипами. Альтеус помог Хикари забраться, а потом вскарабкался сам, всё ещё сжимая своё ружьё. Оружие казалось теперь игрушкой, ничтожным против истинной мощи существа, на котором они сидели. С последним мощным взмахом крыльев, поднимающим клубы пыли, Аматэрасу оторвалась от земли. Ветер свистел в ушах, земля поплыла внизу, становясь миниатюрной. Они летели. Прочь от кошмара. Именно в этот момент на край плато выехал маршал Роланд де Марк во главе своего отряда. Он замер, вглядываясь в небо. Его лицо, обычно каменное, исказилось от бешеной ярости и… потрясения. Он видел не просто беглецов. Он видел дракона. И на спине у этого дракона того самого мальчишку, за которым он охотится. Альтеус, сидя в седле между шипами, смотрел вниз. Он видел крошечную фигурку де Марка, который поднял руку, словно пытаясь дотянуться до них, поймать. В его груди закипела смесь эмоций: ненависть к этому человеку, чьи солдаты убили Гаррета, преследовали их, загнали в угол. В его руках было оружие. Оружие, которое только что доказало свою эффективность. Расстояние было огромным, но кристалл в ружье пульсировал остаточной силой. Один шанс. Один выстрел в спину уходящему врагу. Он медленно поднял ружьё, прижал приклад к плечу, как учил когда-то на курсах стрельбы в прошлой жизни. Его палец лег на холодный, самодельный спуск. Он поймал в прицел тёмную точку внизу, фигуру маршала. Джин, Миюки, даже слабо дышащий Бранд все смотрели на него. Они видели решимость в его позе. А потом Альтеус выдохнул. Длинно, медленно. Он опустил ружьё. Лезвие прицела упёрлось в его колено. Зачем? Чтобы доказать что-то? Чтобы удовлетворить свою жажду мести? Это был бы выстрел не солдата, не защитника, а убийцы. И что важнее, он бы потратил последний заряд, раскрыл их новое оружие, и всё ради чего? Ради одной жизни, которая уже ничего не могла им сделать. Он посмотрел на Аматэрасу, на её мощные крылья, несущие их к свободе. Он посмотрел на своих измученных, но живых товарищей. У них было будущее. Сложное, опасное, но будущее. И он не собирался начинать его с выстрела в спину.

— Вперёд, — тихо сказал он, и его слова унеслись ветром.

Аматэрасу, почувствовав его решение, издала низкий, одобрительный гул, и мощь её взмахов усилилась. Они набирали высоту, уносясь в серую дымку облаков, оставляя далеко внизу разъярённого, но бессильного маршала и поле боя, которое они, наконец, покидали. Не как жертвы, а как те, кто уцелел и унёс с собой семя перемен.

Они летели весь день и часть ночи, пока Аматэрасу не нашла подходящее место для посадки - высокогорную долину, скрытую от посторонних глаз кольцом острых скал. Нижняя часть долины была покрыта жёсткой травой и редкими низкорослыми соснами, а в центре бил чистый, ледяной родник. С последним усталым взмахом крыльев Аматэрасу коснулась земли. Джин и Миюки осторожно спустили на траву Бранда, чьё дыхание стало ровнее, но лицо оставалось пепельным. Хикари, уставшая и молчаливая, тут же прилегла на мягкую землю. Аматэрасу приняла свой человеческий облик. Преображение было не таким стремительным, как обычно. Оно казалось медленным, тягучим, и когда последние отсветы драконьей сущности угасли, она стояла, пошатываясь. Её обычно безупречная осанка была сломлена, лицо под медными волосами - бледным и исчерченным усталостью. Она сделала шаг к Альтеусу, намереваясь что-то сказать, но её ноги подкосились. Альтеус, стоявший рядом, инстинктивно бросился вперёд и поймал её, не дав упасть. Она оказалась на удивление лёгкой в его руках, но при этом вся дрожала от перенапряжения.

— Я… ещё не до конца восстановилась, — прошептала она, её мысленный голос звучал тихо и с хрипотцой, без привычной стальной власти. — Столетия в клетке… и этот перелёт с полной нагрузкой… истощили запасы.

Альтеус молчал, поддерживая её. Он смотрел на её закрытые веки, на тень боли в уголках губ. Этот могущественный, древний дух, этот испепеляющий огонь, и сейчас он держал в руках её хрупкую, человеческую усталость. Всё, что он мог сделать, это крепче держать её.

— Спасибо, — наконец выдохнул он, так тихо, что только она могла услышать. Не за спасение, не за силу. А за то, что была здесь. За то, что отдавала последние силы, чтобы унести их всех прочь.

Он помог ей опуститься на землю, прислонив к стволу старой сосны. Потом выпрямился и обвёл взглядом своих спутников: раненого рыцаря, измотанного юношу, двух перепуганных девушек и истощённую драконицу. Они были живы. Они были вместе.

— Здесь мы разобьём временный лагерь, — сказал он, и его голос в тишине гор звучал твёрже, чем он сам ожидал. — Отдохнём, приведём в порядок раны. Бранду нужен покой. Всем нам. А завтра… завтра решим, куда идти дальше.

Он не знал, куда. Ни карты у него не было, ни плана. Только гора за спиной и пустота впереди. Но сейчас это было неважно. Важно было то, что они перевели дух. Что Аматэрасу дышала ровно, прислонившись к дереву. Что Джин уже разжигал костер из сухих веток, а Миюки доставала из сумок остатки провизии. Они были на краю света, но они были живы. И пока они были вместе, у завтрашнего дня был шанс.

Костер разгорался, отбрасывая тёплые, прыгающие тени на лица сидящих вокруг. Бранд, перевязанный чистыми тряпками, спал беспокойным сном. Джин чистил свой меч, а сёстры тихо перешёптывались, деля скудный ужин. Тишина была мирной, но уязвимой. Аматэрасу, сидя у дерева, подняла на Альтеуса свои золотистые глаза, лишённые привычного огня. Её мысленный голос прозвучал негромко, почти неслышно для других. «Прости меня, Альтеус.» Он обернулся, удивлённый.

— За что?

«За слабость. За то, что я не та сила, какой должна быть. За мой пыл, что чуть не втянула всех в безнадёжный бой. И…» она отвела взгляд, «…за то, что твоя месть теперь ещё дальше. Мы бежим. Снова. А твой дом… он по-прежнему во тьме.»

Альтеус медленно поднялся и присел рядом с ней на корточки. Он посмотрел на её усталое, но всё ещё гордое лицо.

— Слушай меня, — сказал он тихо, но так, чтобы слышали все, кто не спал. — Благодарить тебя нужно. Не прощать. Ты спасла нас. Не раз. Ты дала мне шанс, когда весь мир считал меня мёртвым или неудачником. Ты поверила в меня. — Он обвёл взглядом лагерь: Джина, который кивнул ему в ответ, Миюки, прижавшую к себе Хикари, спящего Бранда. — Месть… она сдвинулась. Да. Но она не исчезла. Просто теперь она не одна. Раньше я хотел отомстить за родителей, за Элис, за свой дом. А сейчас… — он положил руку себе на грудь, — Сейчас у меня есть вы. Все вы. Вы поверили в меня. Поклялись следовать за мной. И теперь моя главная месть не дать тому миру, что забрал у меня всё, забрать ещё и вас. Моя обязанность, думать

о вас в первую очередь. О вашей безопасности. О вашем будущем. — Он повернулся обратно к Аматэрасу и, с нежностью, которой она от него не ожидала, коснулся тыльной стороной пальцев её щеки. Её кожа была прохладной, как камень под луной. — Родные земли никуда не денутся, Аматэрасу. Они подождут. А мы… мы будем расти. Становиться сильнее. Все вместе. И когда мы будем готовы… не я один, а все мы… тогда мы вернёмся. И отвоюем не просто руины. Мы отвоюем будущее. Для всех нас.

Его слова повисли в воздухе, смешавшись с треском костра. Это была не детская мечта о героическом возвращении. Это было обещание лидера. Обещание, основанное не на ярости, а на ответственности и растущей, хрупкой, но настоящей связи между ними всеми. Аматэрасу смотрела на него, и в её глазах, помимо усталости, появилось что-то новое. Не покорность, а признание. Признание того, что этот «двухдушный» мальчик, которого она считала своим подопечным, начал превращаться в нечто большее. В того, кому она, возможно, тоже сможет доверять не только свою силу, но и свою слабость. Она слабо кивнула и закрыла глаза, позволяя усталости наконец взять верх. А Альтеус остался сидеть рядом, глядя на пламя и ощущая тяжесть нового обета на своих плечах - обета защищать тех, кто теперь был его семьёй, и однажды привести их всех домой.