Тень Одного Бога: Кровь и Плетение

9 ГЛАВА «Пепел Прошлого для Углей Будущего»

Гильдия внутри оказалась столь же мрачной и утилитарной, как и снаружи. За массивным деревянным столом, исполнявшим роль стойки регистрации, сидел человек. Он не был похож на типичного обитателя дна - его борода была аккуратно подстрижена, просторная рубаха чиста, а взгляд из-под густых бровей был острым и трезвым. Просто человек. Но в этом месте это само по себе было странностью. Он молча наблюдал, как к его столу подходит странная группа: юноша с усталыми, но умными глазами, девушка с огненными волосами и ледяным взглядом, молодой ирбис с мечом на поясе и две другие девушки-ирбиса, одна из которых совсем ребёнок. — Для чего в Угли? — его голос был низким, без эмоций, как скрип несмазанной двери. Аматэрасу, не моргнув глазом, устремила на него свой золотистый, пронизывающий взгляд. — Сначала представься. Мужчина медленно перевёл взгляд на неё. Он смотрел несколько секунд, и его карие глаза, казалось, просчитывали что-то. Затем он уловил то, что не видели другие - не магическую вспышку, а самую ауру, окружавшую её, древнюю и подавляющую. Уголки его губ дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем усмешку, но без насмешки. Скорее, как у шахматиста, увидевшего интересный ход. — Гаррет, — отрывисто назвал он себя. — Регистрирую. Учитываю. Продаю и сдаю кров тем, у кого есть чем платить. У вас, судя по виду, есть. Аматэрасу, не удостоив его ответом, бросила на стол небольшой, но отяжелевший мешочек. Звук глухого звона золотых и серебряных монет был в этой тишине оглушительным. — Мы покупаем. Дом. Чтобы все поместились. И чтобы в нём можно было жить, а не просто умереть от сырости. Гаррет ловко подхватил мешочек со стола, заглянул внутрь, оценивающе хмыкнул. Но вместо того, чтобы сразу лезть за бумагами, он поднял взгляд и пристально посмотрел на Альтеуса. Его взгляд был тяжёлым, знающим. — Преступников здесь не особо жалуют, — медленно произнёс он. — Даже с деньгами. Особенно тех, за кем идёт охота. Он, не торопясь, достал из-под стола смятый лист бумаги и развернул его на столе перед Альтеусом. Это был дёшево отпечатанный листовой розыск. Изображение было схематичным, но узнаваемый, суровые черты, знакомый разрез глаз. Подпись гласила: «Разыскивается за убийство и похищение. Альтеус фон Арвен. Награда: щедрая». Печать внизу была сильверхеймская. В воздухе натянулась струна. Джин инстинктивно положил руку на эфес меча. Миюки прикрыла собой Хикари. Аматэрасу не шелохнулась, но её взгляд стал похож на отточенный клинок. И тогда Гаррет, не меняя выражения лица, спокойно взял листовку, медленно, с хрустом, скомкал её в тугой шар и зашвырнул его под стол. Всё тем же размеренным движением он достал из ящика аккуратно сложенную пачку других бумаг и разложил их. — Эти лучше, — сказал он просто. На бумагах были чертежи и схемы нескольких одноэтажных домов на окраинах посёлка, с указанием внутренней планировки и цены. — Рассмотрите. Выбирайте. Деньги беру вперёд. Вопросов не задаю. Проблемы решаете сами. Гильдия в конфликты не лезет, если её не трогают. Он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, давая им время осознать произошедшее. Он не был другом. Но он был профессионалом. И в Посёлке Углей это, возможно, было ценнее дружбы. Пока Аматэрасу с холодной эффективностью изучала планы домов, а Джин с сёстрами вполголоса обсуждали, где будет лучше разместиться, Альтеус сделал шаг в сторону стола. Его голос был тихим, но чётким. — Как часто сюда наведываются патрули из Сильверхейма? Гаррет, не поднимая глаз от бумаг, которые он аккуратно подшивал в журнал, ответил тем же ровным тоном. — Месяц назад были здесь. Шумные, напыщенные. Искали тебя. Обыскали пару таверн, пошумели, никого не нашли. Ушли, оставив эти, — он кивком указал туда, куда швырнул скомканный розыск. — Сказали: либо поймать, либо сообщить. Больше не появлялись. Он отложил перо и поднял взгляд на Альтеуса. Затем, оглядевшись по сторонам, в гильдии было пусто, кроме них, он наклонился чуть ближе и понизил голос до шепота, грубого и лишённого всякой театральности: — Но долго вам тут не отсидеться. Новости здесь разносятся быстрее дыма. Уже через день всякий сброд в посёлке будет знать, что в Углях появился парень с деньгами и со странной компанией. А через два кто-нибудь сопоставит слухи с листовкой. Наёмники, бандиты, да и просто голодные до золота соседи… они не будут церемониться. Ваша драконица, — он кивнул в сторону Аматэрасу, — Она Впечатляет. Но против толпы и яда даже драконы падают. Альтеус смерил его взглядом. Этот человек не вызывал доверия, но он и не врал. Он был… нейтральной территорией, воплощённой в плоти. — А тебе можно доверять, Гаррет? — спросил Альтеус прямо. Гаррет усмехнулся, коротко, беззвучно, и в этой усмешке не было ни дружелюбия, ни злобы. Была лишь усталая уверенность в себе. — Доверие, дорогая валюта в Углях. Её почти не осталось. Если хочешь проверить пробу… приходи сегодня. Под покровом ночи. Через чёрный ход. Только ты. И мы поговорим. Тогда, возможно, ты получишь ответ на свой вопрос. Он откинулся назад, снова став официальным и отстранённым, как будто только что обсудил цену на дрова. — Итак, выбирайте дом. Ваше время здесь оплачено только до момента выбора. Дом, который они выбрали, был одноэтажной, приземистой постройкой из тёмного вулканического камня на самой окраине посёлка, в стороне от главной улицы. Заплатив сумму, которую Гаррет принял без комментариев, и даже накинув сверху «на чай» (жест, который заставил бровь Гаррета едва заметно дрогнуть), они получили ключи - массивный, ржавый предмет, больше похожий на инструмент пыток. — Приятного новоселья, — бросил им вслед Гаррет, уже погружаясь в свои бумаги, и его голос прозвучал как самое формальное из возможных пожеланий. Как только дверь захлопнулась за ними, маленькая Хикари, забыв на мгновение осторожность, с визгом бросилась исследовать комнаты. Миюки пошла за ней, мягко одёргивая, но и сама с любопытством осматривала новое убежище. Джин, с непроницаемым лицом стража, методично начал обход по периметру, проверяя ставни, двери и заглядывая в каждый тёмный угол. Альтеус и Аматэрасу остались в небольшой, пустой гостиной, где пахло пылью и старостью. — Он знает, — тихо сказал Альтеус, повторяя слова Гаррета. — Про патрули, про награду. И… — он посмотрел на драконицу, — он знает, что ты дракон. Назвал тебя «драконицой». Без колебаний. Аматэрасу, обычно такая невозмутимая, слегка приподняла бровь. В её золотистых глазах вспыхнуло искреннее удивление, быстро сменившееся холодной настороженностью. «Любопытно. Моя маскировка не из дешёвых.Для смертного, лишённого дара высшего порядка, распознать её… маловероятно. Этот «дряхлый человек», как ты его назвал, не так прост. С ним нужно быть настороже.» — Он пригласил меня сегодня ночью, — продолжил Альтеус. — На личную встречу. Через чёрный ход. Говорит, тогда я узнаю, можно ли ему доверять. Мысленный голос Аматэрасу прозвучал резко, как щелчок хлыста. «Ловушка. Примитивная, но эффективная. Выманить тебя одного в темноте.» — Возможно, — не стал спорить Альтеус. — Но это мы узнаем, только если я пойду. Он… он пахнет не предательством. Он пахнет… бизнесом. Всё здесь для него товар. Информация, услуги, безопасность. Может, за правильную цену он сможет стать нашим активом. Или, по крайней мере, не станет проблемой. Аматэрасу смотрела на него, её лицо было каменной маской. Внутри неё боролись древняя осторожность и признание того, что в этом душном, опасном месте такой нейтральный посредник мог стоить дороже отряда наёмников. «Это глупо. Безрассудно. Рисковать единственным шансом в этой яме ради сомнительного «доверия» какого-то писаря…» Она замолчала, оценивая. Потом мысленно вздохнула, и в этом вздохе звучало раздражённое поражение. «Но твоя логика, хотя и примитивна, имеет смысл. Мы не можем действовать вслепую. Нужны глаза и уши. И если этот Гаррет действительно продаёт информацию… хорошо. Иди. Но я буду рядом. Невидимой тенью. И если это ловушка…», она не стала заканчивать, но обещание в её взгляде было красноречивее любых слов. Альтеус кивнул. Риск был. Но и возможность тоже. В Посёлке Углей, где каждый мог оказаться ножом в спину, они нуждались хотя бы в одном человеке, чью цену они могли бы знать. И этой ночью он собирался её узнать. Ночь над Посёлком Углей была не просто тёмной, она была густой, как смола, и зловонной, как дыхание самого вулкана. Альтеус, закутавшись в тёмный плащ с капюшоном, крался по пустынным задворкам, прислушиваясь к каждому шороху. Аматэрасу была где-то рядом, невидимая и безмолвная, но её присутствие ощущалось как лёгкое давление в воздухе. Чёрный ход гильдии был едва заметен: низкая, обитая железом дверь в глухой стене. Он постучал условленным ритмом (два коротких, один длинный). Через мгновение дверь бесшумно отворилась, и в проёме возникла мощная фигура Гаррета. Он молча отступил, пропуская Альтеус внутрь. Комната за дверью была не офисом, а личным кабинетом мастера гильдии. Здесь пахло не пылью, а дорогим табаком, старым деревом и маслом для оружия. Стены были увешаны картами, полки ломились от фолиантов и странных артефактов. За массивным столом, на котором горела единственная лампа, Гаррет снова выглядел иначе не бюрократом, а хозяином логова. — Садись, — сказал он, указывая на кресло напротив. Когда Альтеус устроился, Гаррет откинулся на своём кожаном кресле, сложив руки на столе. — Я Гаррет Волк, мастер гильдии «Серый Утёс» в Посёлке Углей. Не самая престижная должность, но дающая определённую… независимость. Его взгляд, при свете лампы, стал ещё пронзительнее. — Ты спрашивал цену. За молчание. На информацию. — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Но сначала давай проясним, кто мой клиент. Альтеус фон Арвен. Наследник павшего герцогства Арвенхельм, объявленный в розыск за убийство и похищение Сильверхеймом. Сопровождается: одним драконом высшего порядка в человеческом обличье, три представителя почти истреблённого народа снежных ирбисов. Цель пребывания в Углях: не указана, но явно не туризм. Он произнёс это ровно, без эмоций, как зачитывал бы описание товара. — Так. Теперь о цене. Молчание гильдии стоит двести крон в месяц. Плюс единовременный вступительный взнос в пятьсот. Это гарантирует, что никакая официальная бумага с твоим описанием не покинет мою контору, и мои люди будут слепы и глухи к тебе. — Он поднял палец. — Информация отдельно. Она бывает разной. Сводка по перемещениям сильверхеймских агентов в регионе пятьдесят крон. Поиск конкретного человека или предмета в Углях от ста, в зависимости от сложности. Консультация по местным… властным структурам и потенциальным угрозам семьдесят пять. И так далее. — Гаррет отхлебнул из стоявшей на столе металлической фляги. — Я не продаю иллюзии. Я продаю факты и нейтралитет. Ты платишь, я выполняю. Ты нарушаешь договор, я становлюсь самой большой из твоих проблем. Всё ясно? Альтеус мысленно прикидывал суммы. Деньги у них были, часть из сокровищницы данжа, но они не были безграничны. Каждый потраченный крон приближал день, когда им снова придётся рисковать. Он уже открыл рот, чтобы начать торг, но Гаррет поднял руку, останавливая его. — Есть одно «но», — сказал мастер гильдии, и в его голосе впервые за всю встречу прозвучала не деловая расчётливость, а что-то другое. Глубоко спрятанная, но живая нота. — Всё это… молчание, информация, даже некоторая защита… может стоить тебе дешевле. Гораздо дешевле. Может, даже даром. — Он наклонился вперёд, и свет лампы выхватил резкие тени на его лице. -— Взамен мне нужна информация. Не о сокровищах или планах. О человеке. О девушке, которая жила в Арвенхельме. Её звали Элис. Имя прозвучало в тишине кабинета как выстрел. Альтеус вздрогнул так, будто его ударили током. Воздух из лёгких вырвался со свистом. — Элис? — прошептал он, не веря своим ушам. — Ты… ты знаешь Элис? — Я спрашиваю о ней, — поправил Гаррет, но его глаза, пристальные и непроницаемые, выдавали, что вопрос не был праздным. — Она была горничной в герцогском замке. Я знаю, что она погибла в ту ночь. Но как? Как она жила? Что… что она собой представляла? Вопросы сыпались градом, и в каждом сквозила не простая любознательность. Альтеус смотрел на этого сурового, циничного человека, и в его голове что-то щёлкнуло. Связь была слишком странной, чтобы быть случайной. И тогда, глядя в эти ожидающие глаза, Альтеус понял, что ему нечего терять, рассказывая правду о ней. Элис заслуживала памяти, а не забвения. Даже если это воспоминание принесёт боль. — Элис была… лучшим человеком, которого я знал, — начал он тихо, и голос его дрогнул. — Не только горничной. Другом. Единственным, кто видел во мне не наследника, не неудачника, а просто… Альтеуса. И он рассказал. О её безудержной жизнерадостности, о том, как она умела подбодрить даже в самые мрачные дни. О её преданности, которая в последнюю секунду оказалась сильнее инстинкта самосохранения. Он описал, как она толкнула его в укрытие, приняв стрелы в свою спину. Как её глаза остекленели, а на губах выступила кровь. Как она умерла, спасая его, даже не успев понять, что происходит. Он не приукрашивал, не делал из неё святую. Он рассказал и о её мелких шалостях, о том, как она могла закатить глаза, устав от его упрямства, о её простой, но чистой вере в него. Когда он закончил, в кабинете стояла тяжёлая тишина. Гаррет не двигался. Его лицо было каменной маской, но в его глазах, прищуренных и устремлённых куда-то в прошлое, бушевала целая буря. Он медленно опустил голову, сжав кулаки так, что костяшки побелели. — Так, — наконец произнёс он, и его голос был хриплым, как будто он долго не пользовался им. — Так она и ушла. Смело. Как и жила. — Он поднял взгляд на Альтеуса, и в нём уже не было прежней холодной отстранённости. — Элис… была моей дочерью. Моей единственной дочерью. Я отправил её в Арвенхельм, подальше от… от моей жизни. Думал, там она будет в безопасности. В услужении у благородного дома. — Он горько усмехнулся. — Видимо, я ошибся. Во всём. Теперь всё вставало на свои места. Его знание, его интерес, эта странная готовность помочь. Это была не бизнес-сделка. Это была плата за правду. За последний портрет дочери, нарисованный словами того, кто знал её в последние годы её жизни.Гаррет долго молчал, переваривая услышанное. Горечь и гордость боролись на его лице, прежде чем оно снова стало непроницаемым, но уже по-другому, не как маска нейтралитета, а как щит, за которым скрывалась рана. — Она не стала бы рисковать жизнью за отброса, — наконец проговорил он, и его голос обрёл новую, тихую твёрдость. — Значит, ты был для неё кем-то. Кем-то достойным. А значит, и для меня теперь тоже. — Он отодвинул от себя флягу и скрестил руки на столе. — Гильдия будет твоим щитом, пока ты в Углях. Информация за счёт заведения. Но… — он пристально посмотрел на Альтеуса, — Чтобы щит не треснул, мне нужно знать, от чего именно защищаться. Что такого ты натворил в Сильверхейме, что за тобой охотятся с таким рвением? Убийство и похищение… звучит громко, но в этом болоте и не такое прощают за пару золотых. Здесь что-то другое. Альтеус вздохнул. Он уже рассказал самое сокровенное об Элис. Что ещё могло быть опаснее? Он посмотрел в глаза Гаррету, глазам отца Элис и понял, что лукавство здесь будет оскорблением её памяти. — Я ничего не натворил, — сказал он прямо. — Преувеличили. Я наследник Арвенхельма. Последний, кого считали мёртвым. Лорд-регент Сильверхейма, Кассиан Грей, нашёл меня и попытался превратить в своё орудие. Я сбежал. А теперь он, должно быть, объявил меня предателем и вором, чтобы оправдать свой провал и, возможно, продолжить охоту. «Похищение» это, наверное, я сам себя «похитил» из-под его носа. А «убийство»… — он горько усмехнулся, — это, вероятно, те бандиты в горах, что пытались убить меня и деревню снежных ирбисов, которых я… попытался защитить. Он рассказал всё. О тёмнице, о плане побега в данж, о встрече с Аматэрасу, о кровавой развязке в деревне Кхайла. Не оправдывался, не приукрашивал свою неумелость, просто излагал факты. Гаррет слушал, не перебивая, лишь изредка проводя рукой по бороде. Когда Альтеус закончил, мастер гильдии долго смотрел на карту, висевшую на стене. — Кассиан Грей, — наконец произнёс он имя, и оно прозвучало как проклятие. — Жаден, как крыса, и опасен, как скорпион. Если он заинтересовался тобой лично, то дело не только в твоём происхождении. В Арвенхельме что-то было. Что-то, что ему нужно. Или ты сам ключ к чему-то. — Он повернулся к Альтеусу. — Ладно. Теперь я в курсе. Твои проблемы стали моими. Отчасти. Пока ты не лезешь на рожон и не пытаешься устроить тут революцию, «Серый Утёс» обеспечит тебе тихую гавань. И кое-какие уши. О Кассиане и его агентах буду сообщать. Но помни: я не воин. И драконы, и ирбисы это силы, с которыми моя гильдия в открытую не сражается. Я даю информацию и тень. Всё остальное твоя забота. — Он протянул руку через стол не для рукопожатия, а с маленьким чёрным жетоном, на котором был выгравирован стилизованный утёс. — Это пропуск. Мои люди узнают его. Используй с умом. А теперь иди. И береги себя, мальчик. Ради неё. Альтеус уже повернулся к двери, сжимая в руке холодный металл жетона, но остановился. Ещё одна мысль не давала ему покоя. — Гаррет, — спросил он, обернувшись. — В Углях есть кузнец? Или… инженер? Кто-то, кто работает не только по шаблону, а способен создать что-то новое. По чертежам. Мастер гильдии задумался, постукивая пальцами по столу. — Был, — наконец ответил он. — Старик Торбин. Сумасшедший, но гений. Ковал не только мечи, но и всякие хитрые механизмы с пружинами и шестерёнками. Местные над ним смеялись, но его работы… они работали. Пока не сломаются самым неподходящим образом. — Он вздохнул. — Но когда сюда нагрянули сильверхеймские рыцари в поисках тебя, они забрали и его. Говорили, «для консультации по некоторым артефактам». Не думаю, что он вернётся. Кассиан любит собирать умы в своей коллекции. — Чёрт, — вырвалось у Альтеуса с такой искренней досадой, что даже Гаррет слегка приподнял бровь. Это был удар. Его главная надежда на создание чего-то нового в этом мире только что растворилась в дыму Сильверхейма. И тогда воздух в комнате сгустился. От тени в самом дальнем углу, где её точно не было секунду назад, отделилась фигура. Аматэрасу предстала во весь рост, её золотистые глаза горели в полумраке, как у настоящего хищника. Она вышла из укрытия так бесшумно, что даже Гаррет, казалось бы, ко всему готовый, едва заметно вздрогнул. «Вопрос, на который ты не ответил, мастер Гаррет», прозвучал в воздухе её мысленный голос, холодный и острый, как лезвие. «Как ты, смертный, без магического дара высшего порядка, сумел распознать мою природу? Знание о драконах одно. Но увидеть сквозь маскировку такого уровня… Это не просто опыт. Кто ты на самом деле?» Её присутствие наполнило комнату древней, подавляющей силой. Это был не допрос, а требование. Аматэрасу терпела многое, но угрозу своей безопасности и тайны, даже от неожиданного союзника она игнорировать не собиралась. Гаррет встретил её взгляд без страха, но и без вызова. Лишь с той же усталой, глубокой уверенностью, что была в нём всегда. — Моё прошлое, госпожа дракон, похоронено в таких местах, куда даже ваше пламя, пожалуй, не достанет, — его голос был твёрд, но лишён дерзости. — И выкапывать его мне не хочется. Достаточно знать, что я не враг. И что ваша тайна в Углях в безопасности. Мне самому это невыгодно, драконья ярость плохо сказывается на бизнесе, да и на здоровье. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Теперь, пожалуйста, покиньте мой кабинет. Деловые отношения установлены. Ночные визиты и допросы в них не входят. Аматэрасу не двигалась, её взгляд всё ещё буравил Гаррета. Но Альтеус почувствовал, как давление в воздухе слегка ослабевает. Драконица, казалось, принимала его ответ не как полную правду, но как достаточную гарантию на данный момент. Альтеус уже направился к двери, когда Гаррет окликнул его: — Эй, мальчик. — Альтеус обернулся. Гаррет порылся в ящике стола и швырнул ему через комнату связку старых, засаленных ключей. Альтеус поймал их на лету. — Мастерская Торбина. На самом краю посёлка, у подножия Чёрной скалы. По закону она теперь принадлежит гильдии. Бери. Если уж так рвёшься что-то мастерить… — он пожал плечами, — Не мне мешать. Только, ради всех богов, постарайся не взорвать пол посёлка. Убираться за тобой не входит в нашу сделку. В его словах не было одобрения, лишь практичное признание неизбежности. Но для Альтеуса эти ключи значили больше, чем любые заверения в лояльности. Это был шанс. Плоть от плоти его замысла. — Спасибо, — коротко кивнул Альтеус, сжимая ключи в кулаке. Они были холодными и тяжёлыми, как обещание. Аматэрасу, так и не сказав больше ни слова, развернулась и растворилась в тени у двери. Альтеус вышел следом, и чёрный ход бесшумно закрылся за ними. Ночь была по-прежнему тёмной, но теперь у Альтеуса в руке был не только жетон на защиту, но и ключи к будущему. Пусть и тому, что пахло ржавчиной, пылью и призраком пропавшего кузнеца. Тишина в их новом доме после возвращения казалась гулкой и насыщенной невысказанными мыслями. В спальне уже спали сёстры, а Джин нёс первую вахту у приоткрытого окна. Аматэрасу и Альтеус остались в главной комнате, освещённой единственной тусклой лампой. — Итак, — начал Альтеус, раскладывая на грубом деревянном столе жетон Гаррета и ключи от мастерской. — У нас есть кое-что. Информация через Гаррета. «Уши» в посёлке. Ты и Джин как сила. План отсидки и подготовки. И… — он потряс ключами, — шанс создать что-то своё. Аматэрасу кивнула, её золотистые глаза скользили по этим нехитрым трофеям. «План прост. Дом на Миюки и Хикари. Они должны освоиться, изучить посёлок, узнать, где что купить, как себя вести. Джин продолжит обучение. Я буду его кузнецом и тенью. А ты…» она посмотрела на него, «… будешь пытаться высечь искру из камня в той мастерской. Но не забывай и об этом». Она легонько ткнула пальцем в свёрток с магическими манускриптами, лежавший рядом. «Магия этого мира может открыть тебе двери, которые не отопрёшь молотком. Уделяй ей время. Хотя бы час в день.» — Я знаю, — согласился Альтеус. — По часу утром и вечером. Обещаю. Аматэрасу, казалось, осталась довольна этим компромиссом. Она кивнула и, не прощаясь, бесшумно скрылась в отведённой ей комнате, оставив Альтеуса наедине с тишиной и своими мыслями. Он остался сидеть за столом, глядя на пламя в лампе. План был. Шаги понятны. Но в его голове, как назойливая муха, крутился один и тот же, нерешённый вопрос. Гаррет дал им передышку, но не вечность. Солдаты Сильверхейма могли вернуться в любой момент. Или наёмники, соблазнённые наградой, могли выследить их сами. «Устраивать поле боя в посёлке не лучший вариант», думал он, глядя на стену, за которыми спала маленькая Хикари. Здесь были не только бандиты. Были обычные люди, пусть и отчаявшиеся. Дети. Семьи. Если начнётся резня, они пострадают первыми. Бежать, прячась за их спинами? Нет. Это было бы ещё одним предательством. И тогда встал главный, самый мучительный вопрос, на который у него не было ответа: Куда? Вернуться в горы? Они уже знали эту тропу, их там могли ждать. Уйти глубже в Дымящиеся Равнины? Это была негостеприимная, отравленная земля, где можно было скорее погибнуть от тварей или ядовитых испарений, чем найти убежище. Попытаться пробиться через границу в другое королевство? О каких королевствах можно было говорить, если весь континент, судя по рассказам, трещал по швам под натиском тьмы? Он был как шахматист, сделавший несколько ходов, но не видящий доски дальше середины игры. У них была крепость, но без тыла. Армия из четырёх человек и дракона. И враг, который был где-то там, в тумане, но мог материализоваться в любой момент. Альтеус потушил лампу и ушёл в отведённую ему маленькую комнату. Лёжа в темноте, он смотрел в потолок и шептал про себя, как мантру, вопросы, на которые должен был найти ответ: — Куда бежать? Где безопасно? Где можно не просто выживать, а… готовиться? Где найти союзников, а не просто нейтральных торговцев информацией? Ответов не было. Лишь упрямая решимость, что он должен их найти. И быстро.Неделя пролетела в странном, напряжённом ритме. В доме, благодаря Миюки и Хикари, воцарилось подобие уюта. Появились самодельные занавески, пахло травяным чаем и свежей выпечкой из скудных запасов муки. Девочки осторожно освоились с ближайшими улицами, узнав, где можно купить еду, не привлекая лишнего внимания. На пустыре за домом Джин и Аматэрасу проводили часы в изнурительных тренировках. Движения юного ирбиса стали быстрее, точнее, смертоноснее. Он учился не просто бить, а использовать свою природную ловкость, превращаясь в стремительную, молчаливую тень. Аматэрасу была безжалостным учителем, но её редкие, скупые кивки говорили о прогрессе больше, чем любые похвалы. А вот в мастерской Торбина прогресса не было. Совсем. Альтеус провёл там каждую минуту, не занятую базовой магической практикой (которая, к слову, тоже шла черепашьими шагами). Мастерская представляла собой хаос: горы мусора, потухшие и холодные, груды непонятного лома, странные станки, покрытые вековой пылью и ржавчиной. Он пытался разобраться в чертежах из своей памяти, пытался понять местные материалы, пытался хотя бы разжечь горн правильно. Всё заканчивалось неудачами: металл не плавился как надо, инструменты ломались в руках, а его попытки собрать простейший механизм из подручных деталей превращались в груду бесполезного хлама. Он чувствовал себя идиотом. Ким Док Хо строил дома, а его наследник не мог склепать даже примитивную арбалетную ложу. Как раз в один из таких моментов отчаяния, когда он сидел на корточках перед очередным своим «творением», представлявшим собой криво согнутые металлические полосы, дверь в мастерскую скрипнула. В проёме возникла массивная фигура Гаррета. За прошедшую неделю мастер гильдии стал почти привычной частью их нового быта. Он не навязывался, но регулярно появлялся, то с пакетом еды «от гильдии новосёлам», то с короткими, деловыми сводками: «На восточной заставе видели двух подозрительных, похожих на сильверхеймских скаутов. Ушли на север». «Банда «Ржавых Когтей» ссорится из-за дележа, до вас им пока нет дела». Его помощь была ненавязчивой и точной. Альтеус, не поднимая головы от своего неудачного изобретения, буркнул: — Какие новости на сегодня, Гаррет? Ещё скауты? Или, может, хорошие новости, например, что этот хлам, — он пнул ногой металлическую полосу, — сам собой собрался во что-то полезное? Гаррет, не обращая внимания на его тон, зашёл внутрь, оглядывая творческий беспорядок с профессиональным безразличием. — Новости есть. Не скауты. Гораздо интереснее. Гаррет стоял посреди мастерской, его обычно невозмутимое лицо было серьёзнее обычного. Новость, которую он принёс, висела в пыльном воздухе, как запах грозы. — Кто-то слил информацию. Чисто, профессионально. Не местный сброд. Его голос был ровным, но каждый слог отдавался в тишине тяжёлым ударом. — Рыцари Сильверхейма уже в пути. Во главе с самим маршалом Роландом де Марком. Не шутка. Он не из тех, кто посылает других за своими целями. Через четыре дня будут здесь. Может, даже раньше, если по торопятся. Он посмотрел на Альтеуса прямо. — Собирай своих. Этой ночью. Уходи. Пока есть куда и пока тропы не перекрыли. Альтеус сжал кулаки, его взгляд скользнул по груде металлолома, над которой он бился неделю. Бежать. Опять. С пустыми руками. Ненавистное чувство беспомощности подкатило к горлу. — Четыре дня... — пробормотал он, больше самому себе. — Так быстро...Гаррет, следуя за его взглядом, нахмурился. Он подошёл к груде неудачных изобретений, поднял одну из кривых металлических полос, покрутил её в руках. — Ты что, всё это время пытался ковать чистое железо? Без инграм? Без фокусных кристаллов? — Фокусных... что? — Альтеус поднял голову, не понимая. Гаррет удивлённо хмыкнул, как будто ему объяснили, что человек пытался летать, махая голыми руками. — Магические камни, мальчик. Инграмы для стабилизации энергии в механизмах. Фокусные кристаллы для накопления и высвобождения силы. Торбин был чудаком, но не идиотом. Он покупал их на чёрном рынке. Здесь, в Углях, такое есть. Раз в сезон сюда приезжают... специфические торговцы. Проводят аукцион в старых шахтах на глубине. Без лишних глаз. Альтеус замер, в его голове щёлкнул выключатель. Магические камни. Не как источник заклинаний, а как... батарейки! Стабилизаторы! В его мире не было магии, но были принципы. Принцип сохранения энергии, передачи силы. Здесь магия была частью физики. Он пытался построить двигатель внутреннего сгорания в мире, где топливом могла быть концентрированная магия! — Когда следующий аукцион? — спросил он, и в его голосе зазвучала новая, лихорадочная энергия. Гаррет покачал головой, как бы сожалея о том, что сейчас скажет. — Послезавтра. Ночью. Но, Альтеус... у тебя нет четырёх дней. У тебя есть эта ночь, чтобы исчезнуть. — Значит, я задержусь на два дня, — твёрдо заявил Альтеус, встречая его взгляд. — Роланд де Марк будет здесь через четыре дня. Аукцион послезавтра. Мы успеем купить то, что нужно, и уйти за день до его прихода. — Это безумие, — отрезал Гаррет. — Риск колоссальный. — Риск остаться без инструмента, способного изменить правила, ещё больше, —парировал Альтеус. — Мы прятались. Бежали. Пришло время получить хоть что-то, что даст нам не просто шанс выжить, а шанс дать отпор. Я иду на этот аукцион. В его глазах горела та самая решимость, которая заставила Элис броситься под стрелы. Гаррет смотрел на него несколько секунд, затем тяжело вздохнул, понимая, что не переубедит. — Чёрт с тобой. Я дам тебе контакт и пароль. Но это на тебе. Если тебя схватят до аукциона или на нём я даже глазом не моргну. Договорились? — Договорились, — кивнул Альтеус. Теперь у него был новый, отчаянный срок. И новая, блестящая надежда в виде магических камней. Вечером того же дня в доме царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в очаге. Альтеус собрал всех в главной комнате. Лицо его было серьёзным. — Рыцари Сильверхейма во главе с маршалом де Марком будут здесь через четыре дня, — сообщил он без предисловий. Тишина стала гулкой. Миюки инстинктивно обняла Хикари. Джин стиснул челюсти, его рука потянулась к мечу. Аматэрасу, стоявшая у камина, медленно повернула голову. Золотистые глаза загорелись холодным пламенем. «Значит, мы уходим. Сейчас. Ночью. Пока тропы свободны», прозвучал её мысленный голос, не допускающий возражений. — Я попрошу у тебя два дня, — сказал Альтеус, встречая её взгляд. — Послезавтра здесь, в Углях, будет аукцион. Магические камни, фокусные кристаллы. То, что может стать ключом. Мне нужно это. «Безумие», мысленно прошипела Аматэрасу, и в воздухе запахло озоном. «Ты рискуешь всеми нами ради шанса купить блестящие камушки? Мы можем найти их в другом месте.» — Мы искали! И бежали! — голос Альтеуса дрогнул от нахлынувшей ярости.— Я устал бежать с пустыми руками! Эти «камушки» могут стать тем, что позволит нам не просто убегать в следующий раз, а остановить их. Я иду. С двумя днями мы успеем. С де Марком на хвосте или без. Аматэрасу смерила его долгим, испепеляющим взглядом. Она видел в нём не упрямого ребёнка, а человека, принявшего решение, от которого он не отступит. Молчаливый поединок длился целую вечность. Наконец, она резко отвела взгляд. «Два дня. Ни минутой больше. Если к утру третьего дня ты не вернёшься с тем, что обещает переломить ход войны, я утащу тебя отсюда силой, даже если придётся сжечь половину посёлка. Понял?» Альтеус кивнул, не в силах вымолвить слова. Риск был чудовищным, но альтернатива, вечное бегство была для него теперь страшнее. Через один день, глубокой ночью, Альтеус стоял у неприметного входа в заброшенную шахту на окраине посёлка. Отверстие в скале охраняли двое безликих стражей в чёрных плащах. Альтеус, закутанный в тёмный плащ с глубоким капюшоном и в простой деревянной маске, покрытой сажей, произнёс хриплым шёпотом пароль, данный Гарретом: «Пепел прошлого для углей будущего». Его пропустили! Внутри шахта открывалась в неожиданно просторное подземное помещение. Это был не просто туннель, а целый зал с высокими сводами, грубо выдолбленными в скале. Вдоль стен горели факелы в железных держателях, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены. Посередине стояли ряды простых деревянных скамей, как в убогом театре или церкви для отверженных. Напротив них была устроена небольшая каменная площадка - импровизированная сцена. Зал уже наполнялся людьми, вернее, тенями. Все посетители были тщательно закутаны и скрыты под масками, накидками, капюшонами. От них исходил шепот, запах дорогих, чуждых этому месту духов, смешанный с запахом пота, пыли и металла. Здесь собрался весь сброд и элита подпольного мира. Альтеус, стараясь не привлекать внимания, занял место на одной из задних скамей. Он сидел неподвижно, сжимая в кармане плаща небольшой мешочек с золотом, почти все их сбережения. Его сердце билось громко, но разум был холоден и ясен. Он ждал. Ждал начала торгов, которые, как он надеялся, дадут ему в руки не просто камень, а оружие против надвигающейся бури. Аукцион начался с предсказуемого хлама: зазубренные клинки сомнительного происхождения, поблёкшие амулеты с потускневшей магией, доспехи со следами чужих битв. Альтеус наблюдал за этим с равнодушием, экономя силы и внимание. Его интересовало одно. Но затем тон ведущего, сухого человека в чёрном, изменился. Лоты стали… живыми. Сначала на площадку вывели пару измождённых эльфов с завязанными глазами, их уши были обрезаны в знак позора. Потом молодого зверолюда с волчьими чертами, закованного в кандалы, который рычал, пока его не ударили дубинкой. Затем шли обычные люди, мужчина и женщина, с пустыми глазами, объявленные как «обученная прислуга». Цены на них росли с ледяной, деловой скоростью. Альтеус сидел, сжимая кулаки под плащом. Отвращение поднималось к горлу. Он хотел вскочить, крикнуть, но разум Ким Док Хо, выживальщика, пригвоздил его к месту. «Ты не спасёшь их. Ты погубишь себя и всех, кто от тебя зависит. Это система. Ты не можешь сломать её сейчас.» Это было горькое, унизительное понимание своего же бессилия. Наконец, после того как последний «живой товар» был уведён со сцены, ведущий вынес небольшой ларец из чёрного дерева. Он открыл его, и изнутри хлынул холодный, фиолетовый свет, заливший мрачный зал неестественным сиянием. Камень внутри был размером с кулак, его поверхность переливалась, словно наполненная жидкой, застывшей молнией. От него исходила почти осязаемая вибрация власти. — Лот номер сорок семь, — объявил ведущий. — Кристалл скверны, добытый в глубинах Проклятых равнин. Концентратор первозданной магии хаоса. Идеален для усиления заклинаний, питания артефактов… или для иных, более амбициозных проектов. Стартовая цена - пятьсот крон. Альтеус почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это было оно. То, что ему нужно. Ключ. Источник силы, независимый от его собственного дара. — Пятьсот пятьдесят, — тут же раздался голос слева. — Шестьсот, — добавил кто-то сзади. Альтеус вступил в бой. — Семьсот. Цены росли. Постепенно менее состоятельные или менее заинтересованные участники выбывали. Но один голос не сдавался. Женский голос, спокойный и уверенный, доносившийся с противоположного конца зала. Та самая, что уже скупила пару редких артефактов и одного из эльфов-рабов. — Тысяча. — Тысяча двести. — Тысяча четыреста.Альтеус стиснул зубы. Его мешочек с золотом таял на глазах. А женский голос звучал так, будто она называла цены на хлеб. Раздражение и отчаяние кипели в нём. Он не мог проиграть. Не сейчас. — Две тысячи крон! — выкрикнул он, поднимаясь с места. Его голос, искажённый маской и эмоциями, прозвучал резко и громко. В зале воцарилась тишина. Ведущий замер с молотком в руке. Все взгляды, скрытые под масками, устремились на него. Соперничающий женский голос замолчал. Казалось, прошла вечность. — Две тысячи крон! Есть больше? Раз… два… — молоток опустился с глухим стуком. — Продано! Господину в чёрном! Облегчение, сладкое и головокружительное, смешалось с ужасом от потраченной суммы. Альтеус, стараясь не выдавать дрожи в коленях, поднялся и направился к боковому проходу, ведущему за сцену, где происходили расчёты и передача лотов. Он шёл, чувствуя на себе тяжёлый, пристальный взгляд той самой женщины. Но сейчас это не имело значения. У него был камень. Проходя за сцену по узкому, тускло освещённому коридору, Альтеус не мог не заметить ряд грубых железных клеток, стоящих в стороне. В них сидели те, кому не нашлось покупателя на аукционе, самые измождённые, самые отчаявшиеся. Пустые глаза смотрели в никуда. Продавец, низенький юркий человечек с потёртыми счетами в руках, заметил его взгляд. — А, эти? — махнул он рукой с деловым безразличием. — Неходовой товар. С аукциона сняли. Продаём по себестоимости, господин. Не желаете присмотреть? Молодая эльфийка ещё крепкая, сами понимаете для чего, или вот тот орк - на тяжёлую работу сойдёт. Альтеус хотел было отвернуться, чувствуя очередной приступ беспомощной ярости, когда за его спиной раздался тот самый, знакомый женский голос, спокойный и мелодичный: — Я бы посоветовала того, в дальней клетке. Слева.Альтеус резко обернулся. За ним, в нескольких шагах, стояла женщина в сером дорожном плаще и серебристой маске, скрывавшей верхнюю часть лица. От неё исходил лёгкий аромат полыни и старого пергамента. Это была его аукционная соперница. Не говоря ни слова, Альтеус повернулся и посмотрел туда, куда она указала. В самой дальней, тёмной клетке, прислонившись спиной к прутьям, сидел человек. Не эльф, не зверолюд. Просто человек. Его лицо было покрыто грязью и щетиной, волосы спутаны, а некогда добротная кольчуга висела на нём лохмотьями. Но даже в таком виде Альтеус узнал его. Прямой, как клинок, нос, шрам над бровью, полученный в стычке с орками на границе… и глаза. Глаза, которые когда-то смотрели на него с суровой, но справедливой строгостью на тренировочном плацу Арвенхельма. Бранд. Сэр Бранд, рыцарь герцогства, один из ближайших друзей и советников его отца, Каэлена. Тот самый, кто вложил в его руки первый деревянный меч и терпеливо, раз за разом, поправлял его стойку. Человек, которого он считал мёртвым, как и всех остальных. Сердце Альтеуса замерло, а потом забилось с бешеной силой. Он даже не думал. Он знал. — Его, — хрипло сказал он продавцу, указывая на клетку. — Сколько? Продавец, удивлённый такой решительностью после молчаливого созерцания, быстро пролистал свои бумаги. — Э-э… этот? Да он тут со времён прошлого аукциона… Двести крон, и он ваш. Бумага об освобождении после полной оплаты. «Освобождении». Какое лицемерие. Альтеус кивнул. — Хорошо. Добавьте к моему счёту. Продавец что-то записал и протянул ему грязный свиток. — Комната расчётов в конце коридора. Там получите и камень, и… э-э… товар. Сэр. Альтеус взял свиток, даже не взглянув на загадочную незнакомку, которая всё ещё стояла неподалёку. Весь его мир сузился до этой клетки в дальнем углу и до человека за её решёткой. Он почти побежал к указанной двери, неся в себе вихрь эмоций: шок, ярость, надежду и леденящий страх, а что, если это ловушка? Что если Бранд сломлен, или того хуже, стал приманкой? Но выбора не было. Он не мог оставить его здесь.Альтеус почти достиг двери с вывеской «Расчёт», когда серая тень преградила ему путь. Это была она. — Кто вы? — её голос звучал уже не как на аукционе, а тише, задумчивее, будто она прислушивалась к чему-то. — От вас исходит… любопытный аромат. Древний. Иной. Я такого ещё не встречала. Альтеус, не замедляя шага, попытался пройти мимо, уставившись в дверь. Ответа не последовало. — Молчание тоже ответ, — продолжала она, идя рядом с ним, её шаги были бесшумными. — Но не самый интересный. Я могла бы вам помочь. Или… узнать вас получше. Он не оборачивался, его пальцы сжимали свиток так, что бумага хрустела. Он был в двух шагах от двери. И тогда она схватила его за запястье. Хватка была неожиданно сильной, железной, нечеловечески холодной. Она резко развернула его к себе. Альтеус встретился с ней взглядом. И сквозь прорези в серебристой маске он увидел глаза. Они были ярко-алыми, как только что пролитая кровь, и светились изнутри своим собственным, зловещим светом. Они смотрели не на его лицо, а сквозь него, будто пытаясь разглядеть очертания его души, эхо прошлой жизни, саму суть его двойственной природы. — Отпусти, — прошипел Альтеус, пытаясь вырваться, но её хватка не ослабевала.Алые глаза сузились, полные хищного интереса. Она что-то почувствовала. Что-то увидела. — Торопишься? — её губы под маской тронула лёгкая улыбка. — Как жаль. Надеюсь, ненадолго. Она вдруг разжала пальцы. Альтеус, потеряв равновесие, отшатнулся к двери. Не оглядываясь, он рванул ручку и скрылся в комнате расчёта, захлопнув дверь у себя за спиной, как будто пытаясь отгородиться от самого взгляда. Снаружи, в полумраке коридора, женщина медленно подняла руку, которой только что держала его. На её указательном пальце, чуть ниже перчатки, алела капля крови. В пылу схватки, её ноготь, острый как бритва, чуть зацепил его кожу. Она пристально посмотрела на эту каплю, затем, неспеша, приподняла край маски у губ. Бледный, идеальный язык скользнул наружу и коснулся капли. Она замерла. Её алые глаза расширились на миг от чистого, безудержного изумления, а затем вспыхнули таким жадным, ненасытным интересом, что воздух вокруг похолодел. Она опустила маску на место и медленно облизала губы, как бы смакуя послевкусие. — Вкусно, — прошептала она в тишину, и её голос был полон тёмного восторга. — О, как вкусно… и странно. Надеюсь, мы ещё встретимся, загадочный незнакомец. Очень на это надеюсь. Она развернулась и растворилась в тенях коридора, оставив после себя лишь лёгкий шлейф полыни и ощущение невысказанной, древней угрозы. Комната расчёта была крошечной и утилитарной: голый стол, суровый кассир с щитом, отделявшим его от клиентов, и пара стражников у другой двери, видимо выхода. Воздух пах медью, пергаментом и страхом. Альтеус, всё ещё чувствуя на спине жгучий след того алого взгляда, молча протянул свиток и мешочек с золотом. Кассир, не глядя ему в лицо, быстро пересчитал монеты, сверился с записями и кивнул. Один из стражников исчез и вернулся с небольшим, тяжёлым ларцом из чёрного дерева (фиолетовый свет изнутри был плотно приглушён тканью) и с человеком в кандалах. Бранда подвели ближе. Он шёл, опустив голову, не сопротивляясь. Кандалы на его запястьях и лодыжках звенели при каждом шаге. Стражник грубо вручил Альтеусу ключ от кандалов и короткий свёрток «бумаги об освобождении». — Второй выход. Не задерживайтесь, — буркнул кассир. Альтеус взял ларец под мышку, ключ и бумаги в другую руку, и кивком велел Бранду следовать за ним. Они вышли в холодную ночь через потайную дверь, ведущую прямо в лес за окраиной шахты. Они шли молча несколько минут, углубляясь в чащу, пока огни посёлка не превратились в тусклое зарево за спиной. Только тогда Альтеус остановился под сенью огромного старого дуба. Он поставил ларец на землю и, повернувшись к Бранду, снял маску и откинул капюшон. — Как ты здесь оказался, Бранд? — спросил он тихо. Рыцарь стоял, не двигаясь, уставившись в землю. Он не ответил. Казалось, он погружён в какую-то внутреннюю пустоту, привычную для раба. Альтеус вздохнул и сделал шаг вперёд. Он поднял руку и, нежно, как когда-то в детстве, коснулся плеча мужчины. — Бранд. Это я. Рыцарь медленно поднял голову. Сперва его взгляд был мутным, невидящим. Потом он сфокусировался на лице Альтеуса. На знакомых чертах, которые за годы не изменились так, как должны были бы. Он всматривался, его губы беззвучно шевелились. И вдруг, как прорвавшая плотину, в его глазах вспыхнуло узнавание. Не просто памяти, а осознания чуда. — Н-нет… — прохрипел он, отшатываясь. — Это… это невозможно. Вы… вы же… все сказали, что вы погибли… юный господин Альтеус? Маленький лорд Альтеус? Голос его, сначала шёпот, набрал силу, стал хриплым от сдерживаемых эмоций. Слезы, смешанные с грязью, потекли по его щекам. Альтеус не сдержался. Он бросился вперёд и обнял его, не обращая внимания на грязь и запах неволи. Это был первый человек из его прошлой жизни, который выжил. Первая живая связь с Арвенхельмом. — Я жив, Бранд. Я жив. А ты… — он отстранился, глядя на кандалы. — Мы уходим отсюда. Сейчас. У меня… есть другие. И нам нужно безопасное место. Я всё расскажу в пути. Доверяешь мне? Бранд, всё ещё не веря своему счастью, мог лишь кивать, сжимая руку Альтеуса так, словно боялся, что тот растворится как мираж. — Куда угодно, господин. Куда угодно. Только не назад в ту яму. Альтеус наклонился, положил ларец с камнем. Затем достал ключ и снял кандалы с запястий и лодыжек Бранда. Звон падающего металла был музыкой свободы. — Тогда идём. И поторапливайся. За нами, возможно, уже идут. — Он бросил взгляд в сторону посёлка, где в его крови уже мог быть оставлен опасный след. Их побег только начинался, и он приобрёл не только могущественный артефакт, но и бесценного союзника из прошлого. И привлёк внимание чего-то древнего и жаждущего.