Зов крови

- То есть мало получить стихию, её ещё надо суметь удержать? - спросила Кеназ.

- Всё так. - кивнул мэтр Домар. - Рунические браслеты являются своеобразной плотиной, которая помогает удержать рвущийся с цепи дар, дают надёжные берега и опору. Причём, пока символы не легли в вязь, то есть вы находитесь в процессе проживания, они просто помогают удерживать силу. А как только знаки легли вокруг запястья, с этого момента стихия находится в вашем подчинении.

- Хорошо, а для чего нужны эти браслеты? - спросила девушка, указывая на два серебряных обруча, лежащих на столе.

- Это артефакты, указывающие на то, что ты являешься вольным слушателем в одном из чертогов Вальхаллы. Они представляют собой временный договор, между адептом и академией, где каждый выполняет свои обязанности.

- Какие у меня обязанности?

- Полная ответственность за самостоятельную подготовку к испытаниям, своевременная сдача зачётов, применение всех доступных источников информации для получения результата. Как только вы будете зачислены в чертог Гестиров, Вальхалла берёт уже на себя организацию учебного процесса. А пока это ваша личная зона ответственности.

- Не бойся, это только звучит страшно. - улыбнулся Турисаз, помогая один за другим защёлкнуть браслеты на запястьях. - А на деле, при большом желании, можно найти любую информацию, пусть не лично, так через вторые руки. Особенно, если тебе есть, что предложить взамен.

- То есть? - нахмурилась Кеназ.

- Любой труд должен быть оплачен, будь то услуга или знания. У нас принято отдавать что-то взамен, как минимум, из чувства благодарности. - ответил адепт.

- Понятно. То есть если мне понадобится твоя помощь, я должна заплатить?

- Нет. - рассмеялся берсерк. Смех у него оказался тёплым и обволакивающим, словно не суровый воин стоял перед ней, а рубаха-парень и душа компании. - Мы с тобой союзники и работаем в паре, нас связывают взаимовыгодные отношения. Продвижение по вирду одного партнёра, тут же влечёт за собой продвижение второго, поэтому нам попросту полезно вкладываться друг в друга.

А я имею в виду взаимодействие с адептами других чертогов или персонала академии из тех, кто не относится к преподавательскому составу.

- Всё верно. - вмешался в разговор мэтр Домар. - А теперь ваша задача обменяться стихиями и получить по очередному руническому браслету. Как только справитесь, жду вас у себя. Всего доброго.

По коридорам академии адепты шли молча, каждый думал о чём-то своём. Турисаз вообще не отличался многословностью, говорил мало и по делу. Отличная физическая форма, увесистый багаж знаний, которыми он при случае щедро делился, мощный магический потенциал и максимальная закрытость делала его типичным представителем Вальхаллы. По крайней мере, таким, какими их видели в Северной Боевой Академии. Но прозвучавший на сегодняшнем занятии его смех словно намекал, что за суровой внешностью скрывается вполне себе живая душа, просто доступ в которую у подавляющего большинства попросту закрыт. Но это осознание давало небольшую надежду, что однажды они смогут как-то поладить, синхронизироваться, сработаться, чтобы вместе преодолевать трудности и проходить испытания.

- У нас с тобой подвисли два зачёта. - напомнила Кеназ, когда они спустились во двор Вальхаллы. - Что будем делать?

- А какой второй? - спросил берсерк, перемахивая через какую-то спортивную конструкцию, которыми было утыкано всё пространство и снова оказываясь рядом с девушкой.

- Когда мы опоздали на занятие по Первородному языку, мэтр Эвинсон зачитывал мне по дороге вводную лекцию. И в какой-то момент мне удалось нащупать песню на этом наречии, давным-давно звучащую в глубине души. Но там не хватило последнего куплета и преподаватель сказал, что его должен найти ты. Только, честно говоря, я понятия не имею, как это технически выполнить.

Адепт ненадолго задумался, а потом ответил, присаживаясь на спортивный снаряд, оказавшийся под рукой.

- А что именно ты видела, когда смогла услышать эту песню? Может быть если я прикоснусь к этим образам, у меня получится уловить оставшиеся?

- Ребёнок в детской, раннее утро, мамин образ, ощущение тепла и домашнего уюта.

- Воспоминания из детства?

- Да... То есть, нет. Не знаю... Совсем недавно я узнала, что родители, которых считала своими, оказались приёмной семьёй. Мой дом и мои близкие находятся здесь, а не в Мидгарде, а во мне течёт кровь древних и сильных магов - так считает ректор Северной Боевой Академии. Но я ничего о них не помню! Вообще. - в этот момент Кеназ почудилось, что во взгляде Турисаза мелькнула какая-то знакомая до боли эмоция, которую он тут же пригасил. - И пары по Первородному языку - один из немногих способов для меня вспомнить хоть что-то из своего детства. Настоящего, то, которое я провела в Созвездии Севера, а не иллюзии, которые мне вшили в сознание, спрятав в Мидгарде.

- То есть, получается, где-то здесь живут твои мать и отец, стоит дом, в котором ты родилась и есть древний род, частью которого ты являешься? - чуть дрогнувшим голосом уточнил адепт.

- Да! А я понятия не имею, с чего мне начать поиски. Образы, которые я видела, вряд ли можно назвать уникальными. Да, женщина, которую я увидела мамой, однозначно имеет и деньги, и статус, и власть. Это считывается в облике, в умении держаться, даже повороте головы. Детская комната тоже сделана со вкусом и любовью из качественных и, явно, дорогих материалов. Но я не видела лиц, не знаю имён и фамилий и пока даже не представляю, к кому обратиться за помощью. А ещё на прощание мэтресс Коулд мне сказала: "Взвесь все за и против прежде, чем отправляться на поиски. Иначе рискуешь выпить до самого дна чашу горьких разочарований."

- Мэтр Торбранд сказал, что у меня похожая история. - внезапно признался берсерк. - Он отправил поисковые запросы в разные концы Созвездия и за его пределы, но ответов ещё не получил, насколько я знаю. И мои воспоминания тоже словно подчистили ластиком - абсолютно белый лист. Ни-че-го. Так может твоя песня станет катализатором, заставляющим оживать и мою память?

- Может ты и прав. - согласилась Кеназ. - Но как мне поделиться с тобой образами? Тебе ведь не пересказ нужен, а именно они? Я правильно понимаю?

- У нас за плечами зачёт по Ментальной магии, у тебя - по Первородному языку, наверное, это всё можно как-то объединить. - пожал плечами Турисаз и встал напротив девушки.

Магичка призвала все свои стихии и осторожно положила ладонь в солнечное сплетение адепта. Сначала ничего не происходило, а затем зазвучала уже знакомая мелодия, воскрешая те самые, дорогие сердцу воспоминания.

Закружились вокруг них разноцветные блики ночника, потянуло сыростью дождя, послышался шорох маминого платья и медленно окутал пространство яркий аромат ландышевых духов. Двор Вальхаллы подёрнулся дымкой и исчез, а его место заняли образы детской спальни.

Адептка стояла, не отнимая ладони и глядя берсерку глаза в глаза, а вокруг плыли волны тёплого и уютного прошлого. Она старательно перебирала в памяти все увиденные тогда картинки, чтобы ничего не пропустить. Почему-то казалось важным передать всё до последней крохи и до последнего звука. Скрип старого дуба под окном, вкус спрятанных под подушкой конфет, блестящие глаза любимой игрушки - плюшевого медведя, стук каблучков новых алых туфель, тепло маминой ладони и неисчерпаемое ощущение безопасности, с порога накрывающее с головой.

В какой-то момент паутинка образов дрогнула и в неё начали вклиниваться другие, как вспышка света, как озарение, как инсайт. Они принадлежали другому человеку, но абсолютно точно были знакомы и ей.

... кареглазый вихрастый мальчишка, бегущий навстречу. Жёлтая клетчатая рубашка, коричневые брюки на подтяжках и почему-то совершенно босые ноги. В руках меч, глаза горят и он лихо перемахивает через лужи...

... званый обед в роскошной гостиной с высокими потолками. Пока взрослые ведут свои скучные беседы, они с мальчишкой забрались под стол. Разжимая детские ладошки, обмениваются нехитрыми секретиками: конфета в нарядной обёртке, камешек, осколок стекла, чёрный блестящий жук...

... Цветущие кусты сирени, за которыми они прячутся от гувернанток, зовущих их на разные голоса. Вчера им исполнилось четыре и можно делать всякие взрослые глупости.

- Поцелуй меня... - словно со стороны слышит Кеназ свой детский требовательный голосок. А в следующее мгновение чувствует прикосновение тёплых губ к своим губам...

Воспоминание было таким сильным и таким ярким, что потребовалось несколько долгих секунд, чтобы разделить две реальности, которые тесно переплелись между собой. Первое, что увидела девушка, когда дымка рассеялась и вокруг снова оказался двор академии - это полыхающий в глазах берсерка первородный огонь. Пламя облизывало радужку и словно утягивало за собой, куда-то в бездонную глубину зрачков. Источаемое ими тепло покатилось шалым ветром по обнажённой коже, опаляя лицо, шею, поднимая откуда-то из глубины души совершенно неуместные желания и порывы. И только пригвоздившая к земле боль на запястье вернула магичку в реальность - пеплом подернулась вязь рунического браслета и зазмеились символы земляного атта.

- Тёплые, мягкие, мамины руки

Снова нас гладят с тобой на рассвете.

Тают знакомого прошлого звуки -

Значит, мы дети, всё ещё дети.

В тишине безлюдного двора Вальхаллы прозвучали строчки последнего куплета, озвученные хрипловатым голосом берсерка. А затем он с нескрываемым удивлением показал своё запястье, на котором красовался свежий браслет с огненными знаками.

- Подозреваю, мы получили оба зачёта сразу.

Кеназ нашла в себе силы только кивнуть.

Уже перед сном, снова и снова прокручивая в голове новые воспоминания, она внезапно задалась вопросом: а не могли ли они с Турисазом быть одной расы, если их семьи довольно тесно общались? Девушка по привычке считала себя человеком, наверное, как и все выходцы с Мидгарда. Но Созвездие Севера быстро обнажало твою истинную суть, заставляя пересмотреть отношения с самой собой и своё место в этом мире. А если это так, у них с берсерком должны быть какие-то общие черты, несмотря на кажущуюся непохожесть. Вот только какие?

Первое, что приходило на ум: мощный магический потенциал. Не просто так адепт весь семестр уверенно держался на самой верхушке рейтинга, не просто так она сама получила перевод в Вальхаллу. Ещё, пожалуй, бросалась в глаза некая автономность. Умение самостоятельно выбирать свой путь, нести за него ответственность и опираться на свой внутренний мир, преодолевая возникающие трудности. Этакая независимость, помноженная на целеустремлённость. И что-то было третьим, но словно неявное, неочевидное, такое, что не могло сразу бросаться в глаза, а только при ближайшем рассмотрении.

Кеназ начала прокручивать в голове все доступные ей воспоминания о работе с берсерком: первое столкновение в его комнате, освоение ментальной магии, убийство второй валькирии, разговор в столовой, занятие с мэтром Домаром и наконец - обмен стихиями. Пожалуй, красной нитью везде сквозило любопытство. Турисаз не ждал готовых решений, не просил помощи, а исследовал этот мир с жадностью ребёнка. Пробовал, ошибался, размышлял, искал новые пути и недостающие знания и снова пробовал. Он был исследователем, первопроходцем, естествоиспытателем. И такой же была она сама. Какие бы сложные вызовы не бросала ей жизнь, именно любопытство заставляло её стремиться за окоём, не обращая внимания на сопутствующие трудности. Да, что уж там скрывать, она и не мыслила будней без преодоления себя. Без этого окружающая реальность казалась скучной, серой, пресной. Ничего не нашёптывала, не кружила голову, не заставляла быстрыми толчками бежать кровь. А как только девушка выбиралась из очередной заварушки, тут же набирала новых задач и целей, однажды привыкнув жадно черпать жизнь полными пригоршнями. Тщеславна и амбициозна, как и сказала королева нагов в купальскую ночь. Хорошо это или плохо, вот бы знать...

Но тогда надо искать информацию о расах, которыми было представлено Созвездие и окружающие его миры. Может, что-то вроде энциклопедии или справочника... Кто знает, а вдруг именно это знание станет ключом, открывающим дверь в её детские воспоминания? Наверное и список фамилий можно найти, если знать, где искать.

Знакомое предвкушение сложной задачи со многими неизвестными адреналином прокатилось по венам, весьма некстати будоража сознание перед сном. Но процесс уже был запущен, а фарш, как известно, обратно не провернёшь. Понимая, что сегодня по-быстрому уснуть не удастся, Кеназ села на кровати. Потом немного подумав, надела чёрный эластичный костюм, собрала волосы в тугой пучок и, хватая торбу, щелчком пальцев открыла портал. Этот навык появился у неё вместе с новым руническим браслетом и был её личным поводом для гордости.

В коридорах общежития Северной Боевой Академии было тихо. Формально в десять часов вечера здесь был отбой, но за закрытыми дверями комнат зачастую кипела шумная студенческая жизнь. Заклятье "полог тишины" проходили на первом курсе, поэтому даже самые зелёные новички из чертога Шаманов умудрялись водить за нос коменданта Эдди. Но адептка фикусом не была, к тому же теперь обладала полным набором стихий и без труда определила, где сегодня больше всего неспящих. На удивление, движуха наблюдалась на их с Айлой этаже.

Повинуясь неясному чувству, магичка поднималась не торопясь, оставаясь в тени раскидистых растений, которыми был утыкан коридор. Чёрный костюм Вальхаллы очень кстати помогал маскировке, ботинки на высокой упругой подошве глушили шаги и она на секунду почувствовала себя гестиром на задании. Усмехнувшись забавному сравнению, Кеназ хотела было выйти на свет, но услышала чьи-то приглушённые голоса и скользнула в первую попавшуюся нишу.

- Я не успеваю так быстро рисовать! - возмущался девичий голос, в котором она узнала Ариадну. - У меня ещё сессия на носу, если я её завалю, то вылечу из Академии.

- Заказчику всё равно. - отрезал мужской голос. - Десять картин должно быть отрисовано к Саммайну. Прошло почти полгода, а ты только заканчиваешь третью. Я, надеюсь, ты понимаешь, что про оплату тогда тоже придётся забыть?

- Всё я понимаю. - буркнула эльфийка. - Обещаю за семестр Купалы закончить ещё три, если получу сегодня хотя бы часть вознаграждения.

- Ты меня шантажируешь? - понизил голос незнакомец, а по ногам явственно потянуло могильным холодом. Тени в коридоре дрогнули и магичка увидела, как художница, прижатая к стене неведомой силой, засучила ногами, хватаясь за горло.

- Не забывай, с кем ты связалась, а то до выпуска попросту не доживёшь. Ты всё поняла?

- Поняла. - прохрипела Ариадна, с громким стуком падая на пол.

- То-то. - отозвался мужчина и размеренным шагом пошёл к лестнице, минуя замершую в нише Кеназ, которая, кажется, даже перестала дышать. От фигуры веяло властью, уверенностью в собственной неуязвимости и тёмными энергиями невиданной силы. Столкнуться в картине с Торстеном было неприятно, но оказаться рядом с этим человеком (а человеком ли..?) вовсе невыносимо. Стыла в жилах кровь, немели кончики пальцев, а по спине катился холодок, словно выжигающий всё живое на своём пути. Адептка случайно бросила взгляд на растение, рядом с которым оказалась и заметила, что его листочки свернулись и почернели, словно побитые морозом. Незнакомец же, не дойдя пары шагов до лестничного пролёта, рассыпался тёмными хлопьями и растворился в тишине.

"Странно, что мэтресс Вальди не в курсе происходящего - это ведь её профиль. И маг, по идее, не мог уйти незамеченным сквозь щиты Академии. Или мог? Тогда почему я его видела?" - вопросы один за другим так и роились в голове, пока магичка искала Айлу, используя заклятье.

Наконец возле одной из комнат ей улыбнулась удача, а толкнув дверь, Кеназ оказалась в самой гуще шаманской вечеринки. Помещение было пронизано сизым туманом, рекой лились очередные экспериментальные зелья, на подоконнике танцевали вальси под звуки варгана, бубна и чего-то, по звуку напоминающего маленькие колокольчики.

- Тебе кого? - вынырнул ей навстречу адепт с трубкой в руках, которая распространяла вокруг себя тонкий сладковатый аромат.

- Айла, привет! - не обращая на него внимания, крикнула магичка. И схватив за запястье оторопевшую шаманку, потащила её к выходу. На удивление, та была при полном параде: поскрипывали кожаные штаны, позвякивали бусины, которыми была украшена бахрома рубахи, а в волосах яростно топорщились перья. Но едва за ними захлопнулась дверь, стало очевидно, что разговора не выйдет. Губы соседки кривились в бессмысленной ухмылке, взгляд не фокусировался, а при попытке нащупать её пульс Кеназ потерпела фиаско.

- Что за пойло вы опять бодяжите? - рявкнула девушка, щелкая пальцами перед глазами Айлы, но та даже не отреагировала. А сложившись пополам, в следующую секунду мирно сползла по стеночке и отрубилась. - Да твою ж налево... Стоило только оставить одну на пару дней и началось. - бурчала магичка, бесцеремонно втаскивая шаманку в их комнату прямо за шиворот. Затем запихала её на кровать и запустила сканирующее заклятье. Оно окутало пострадавшую голубыми всполохами, быстро сменившимися на алый дымок.

- Ну, как дети малые. - продолжала возмущаться девушка, перебирая батарею бутылочек на подоконнике в поисках подходящего антидота. - Ну, вот нормальные люди будут мешать отвар мухоморов с настойкой даарии? Подозреваю, нет. А вот чертог дегенератов, похоже, запросто... Интересно, а каких свойств они хотели добиться? Даария - блокирует воспоминания, работает транквилизатором и обезбаливающим, смотря какими дозами использовать. Мухоморы работают на расширение сознания, но если переборщить, запросто можно нахлебаться иллюзий. - размышляла Кеназ, вливая в рот соседке содержимое выбранной бутылочки. - Но с какой целью они напихали туда листерию?

Листерия была хищным цветком алого цвета, который в природе питался мелкими животными. Встречалась она повсеместно в лесах Созвездия Севера, в холодное время впадала в спячку, сворачиваясь до размера небольшой кочки. А для зельеваров представляла ценность только тем, что её сок, на удивление, ярко синего цвета, вызывал частичный кратковременный паралич. И первокурсники иногда баловались, подливая его друг другу в чай, шутки ради.

Ступор длился обычно пару минут, побочек не вызывал, а этого времени было достаточно, чтобы посмеяться. Но сколько надо было этого сока, чтобы вырубить бывалый организм шаманки? А уж если в пересчёте на весь горшочек, который адепты сегодня наварили на всех... Это растение было из списка условно разрешённых, то есть пару капель можно было с лёгкостью добыть, но в очередной эксперимент бахнули не меньше ста грамм, по самым скромным подсчётам!

Кеназ была не сильна в зельеварении, у воинов оно шло факультативом и то больше для того, чтобы уметь подбирать антидоты. Но даже для шаманов это пойло было откровенным перебором, хоть и учитывая их страсть к коллективным отравлениям. Все ингредиенты по отдельности и в более слабых дозировках были если не безобидны, то хотя бы не несли прямой угрозы жизни. Но транквилизатор, вызывающий паралич с одновременным расширением сознания? В таком состоянии маги становятся лёгкой добычей, их резерв, лишенный защиты физического тела и сопротивления сознания выкачивается на раз-два. Этакий бесплатный энергетик на блюдечке с голубой каёмочкой...

И в этот момент в голове пронеслись и рассказы Айлы, о мухоморах, случайно попавших в согревающее зелье, и иллюзия Ариадны, и упоминание о том, что молодые некроманты питаются энергией живых, и леденящее послевкусие от встречи с незнакомцем. Эманации смерти кипели в нём со страшной силой, как бы пародоксально это не звучало. А это означало только одно - его дар был молод, бродил, как молодое вино и требовал постоянной подпитки. А сам обладатель был сказочно дерзок, с лёгкостью перемещаясь между Вальхаллой и Северной Боевой Академией и ювелирно обходя щиты.

А что если Торстен и сегодняшний незнакомец - это и вовсе одно лицо? Если учесть, что он не сидит на месте, ищет способы и возможности пополнения своего ресурса, то за короткое время вполне мог подрасти в силе. Тогда его разговор с Ариадной принимает и вовсе угрожающий оборот, получается догадки Кеназ о картинах верны. А следующую художница, как раз, рисует... для неё?

Эта мысль словно вышибла девушку из седла, заставив замереть на несколько минут и вспомнить один любопытный нюанс. В купальском лесу, просканировав эльфийку, лежащую без сознания, магичка уловила очень знакомое послевкусие смерти. Именно такое осталось у неё после встречи с Торстеном, именно такое, только усиленное многократно, она сегодня словила в коридоре. А Ариадна не попала на поляну с цветком папоротника по одной простой причине: тот, кто служит смерти, чужой на празднике жизни. Случился конфликт энергий, короткое замыкание и адептка отключилась.

Адепты чертога Шаманов были лёгкой, но мелкой добычей. Их надо было использовать пачками, чтобы был толк, плюс, ко всему прочему они медленно восстанавливались. Валькирии были сравнительно мощнее, но их было невозможно использовать вслепую. Вся их суть была готова отбиваться до последнего, не зря они служили Вальхалле, хоть и учились в другой Академии. Между тем, чтобы сдаться и тем, чтобы умереть, любая из них выбрала бы второе - поэтому нашли уже два трупа. А вот её саму Торстен, похоже, приготовил на десерт, раз за разом убеждаясь в собственной безнаказанности. Но Кеназ хорошо помнила фразу, которой встречал мэтр Джар первокурсников, нарастивших физическую форму и приготовившихся осваивать боевые заклятья.

"Нет неуязвимых противников, есть только недостаток сканирующих заклятий и нежелание пораскинуть мозгами."

Но это могло немного подождать, а сейчас надо было решить, к кому из опытных магов пришла пора обратиться - дело принимало слишком серьёзный оборот.

Глава 4

Турисаз пропустил уже третье боевое заклятье, чем ощутимо