Я убиваю плохих роботов!

Это твари умеют подкрадываться бесшумно, но, когда идут в атаку, винты переходят в усиленный режим и начинают ныть, как комары-кровососы.

Я этот звук ни с чем не спутаю.

Я мгновенно спрыгнул с крыши в ближайший пролом, приземлился на бетонный пол и откатился из-под дыры в тень под крышей.

Пятно света на полу тут же пересекли быстрые тени.

Еле увернулся.

Я стоял в тени у стены на колене в длинном зале с полуразрушенной кровлей и внимательно слушал. Я не обольщался. Сейчас они вернутся. Я этих тварей хорошо знаю.

Была у меня в детстве игрушка, квадрик. Забавный маленький летающий дрон с нарисованной мордахой котика, с голосовым управлением, видеотрансляцией из камеры прямо мне в глаза и подвесной рукой. Любимая у меня была игрушка, для пацана, прикованного к постели, самый лучший друг. Притащить бутылочку воды, пока все заняты, посмотреть в окно на жизнь снаружи через его убогую камеру. Я очень тепло к нему относился.

А потом я вырос, и корпораты начали гонять начинающих билдраннеров по своим безлюдным заводам вот такими роями под управлением безоператорного программного распознавателя целей. Сначала они глушили пацанов нелетальными газовыми или светошумовыми гранатами, а потом начали и просто убивать, если никто больше не видел.

Вот так и получается, что с тех пор я не могу смотреть на такие игрушки спокойно. И меня вымораживает, когда я слышу звенящий высокочастотный звук винтов на электродвигателях.

Возможно, здесь меня подловил такой же корпоративный рой, а может, их выпустила одна из враждующих в Верхнем Городе группировок, не важно. Это специализированные роботы-убийцы, наученные убивать людей. Человек в их поле зрения — приоритетная цель.

— Плохие роботы, — пробормотал я. — Придется вас за это наказать…

Один хрен они от меня не отстанут.

— Как ты это сделаешь? — услышал я голос Ши из навигатора.

— Ух ты, — усмехнулся я. — Ты еще здесь.

— Связь четкая и устойчивая, — доложила Ши. А потом спросила с хорошо различимым любопытством: — У тебя нет средств борьбы с воздушным роем. Что ты можешь сделать в такой ситуации?

— Смотри и учись, — оскалился я.

Обращаюсь к постоянной памяти центрального чипа своего билда, папка с боевыми кинематиками, выгрузить. Выгружено. Инсталлировать специализированный модуль по борьбе с дронами.

Ответ системы:

«Кинематический модуль на девяносто процентов не соответствует вашей текущей билдсборке. Устанавливать?»

Устанавливай!

«Использование кинематического модуля приведет к необратимым разрушениям в вашей текущей билдсборке. Устанавливать?»

Да в курсе я. Устанавливай!

«Инсталляция завершена. Тестирование завершено. Модуль готов к работе».

Хорошо, а теперь потанцуем.

Глаза такого роя — это страж-птица, дрон-наблюдатель с мощной камерой, парящий где-то высоко, за пределами возможностей человеческого зрения. Он наводит дрон-матку, «летающую жабу» — гелиевый аэростат, с которого сбрасывает квадрокоптерные «торпеды» на сверхтонких оптоволоконных шлейфах. «Торпеды» снаряжены бронебойными контактными зарядами, так что моя броня при прямом попадании тут не поможет.

А после атаки «торпед» над пораженной целью зависнет ласт-хитер. Дрон-добиватель. Самый мерзкий, отвратительный вид роевого оружия, презираемый всеми, снискавший всеобщую ненависть, опасный, жестокий, ублюдочный. Падальщик поля боя, добивающий раненых сбросами осколочных и зажигательных гранат, кошмар некомбатантов, убийца детей, ведь дети не пугаются, когда над ними пролетает знакомая им игрушка…

Я тогда, пару десятков лет назад, с двумя своими лучшими корешами по яслям играл в детской песочнице на прогулочной крыше социального небоскреба, в котором находился мой детский сад, кажется, на сороковом этаже.

Я уже получил от лучшего друга удар между глаз пластиковой лопаткой, обиделся, надулся. И сам осуществил ответную страшную месть, опрокинув ему на голову ведерко, полное игрового кинетического песка. Приятель мой вместе со своей лопаткой обтекал потоками песка разных цветов, когда над нами в голубом безоблачном небе мелькнула быстрая тень.

Когда над нами завис знакомый силуэт, почти точная копия моего домашнего друга, я только обрадовался. Я ничего такого не ожидал. Летающий котик же!

И когда граната упала прямо к нам в песочницу, ровно между тремя бодрыми ползунами в уличных веселеньких комбинезонах, я протянул руку и подобрал утонувший в полимерном песке занятный металлический цилиндр.

Помню заинтересованное лицо другого моего кореша и что все вокруг кричали бросить каку.

Ну, я ее и бросил. Руку мне тогда, правда, все равно оторвало напрочь, впрочем, пофиг, не моя рука была, остеопротез. Главное — все остались тогда живы. Тряхнуло меня от души, я вроде даже говорить на время разучился, но потом все прошло, я это перерос.

Что это было за нападение, я так и не узнал. Может, теракт психопата-одиночки, или мозги охранного дрона сбойнули. Это то дерьмо, которое иногда просто случается.

У кого-то еще остались вопросы, почему я не люблю роботов?

Но сегодня закуска им попалась куда жестче детишек в песочнице в крышном детском саду.

Специализированного вооружения у меня действительно нет. Нет противодронного ружья, зенитных ракет, дымовых завес, аэрозольных гранат, ослепляющих камеры дронов брызгами краски, монокоптерных самонаводящихся сюрикенов, меняющих курс бумерангов, или магазинного скорострельного дробовика.

Но тут вокруг в раздробленных ударами сверхточных ракет бетонных джунглях сколько угодно материала для творческой импровизации.

Не знаю, как будет вестись война в будущем, но сейчас моя война с роботами ведется палками и камнями.

Ржавыми прутами арматуры и осколками бетона.

— Шансы на выживание — пятнадцать процентов, — сообщила безмятежным тоном Ши. — Если прибудет вторая матка, шансов не останется совсем.

— Не каркай, — пробормотал я, раскладывая перед собой в ряд пяток подходящих обломков.

У таких дронов обычно сектор обзора более узкий, чем у людей. Они компенсируют это с помощью дрона-наблюдателя, но здесь, в глубине бетонных джунглей, у приматов есть некоторое небольшое преимущество…

А момент перебалансировки камеры при резкой смене освещения расширит длительность этого преимущества еще немного…

— Они нападут одновременно с нескольких направлений, — безмятежно прокомментировала Ши. — По утвержденному промышленному стандарту подавления сопротивления человеческой пехоты.

— Да что ты говоришь! — с некоторым сарказмом ответил я. — Можешь быть совершенно уверена, что они атакуют одновременно. Они всегда так делают.

Три дрона с воем одновременно опустились в проломы крыши в разных частях зала.

Понеслась!

Ближайший дрон развернулся и рванул ко мне, а я с колена метнул ему навстречу мою Звезду Смерти снизу вверх, прямо через световое пятно, оказавшееся между нами.

Дубинка полетела вперед, асимметрично вращаясь вокруг конца с тяжелой шестеренкой. Дрон, приподнявшись, пропустил летящую дубинку под собой, но крутнувшаяся обратно рукоять уже почти пролетевшей мимо дубинки долбанула сзади прямо по коптеру. Дрон крутануло вокруг оси, винты перестали удерживать его в воздухе, и он свалился на пол, заелозив стучащими по бетону винтами, а потом замер.

Второй был еще метрах в тридцати, когда я начал кидать в него один за другим собранные с пола бетонные осколки. Я ни разу не попал.

Но я заставил его уклоняться, и третий дрон его почти нагнал, затормозил, закачавшись в воздухе, чтобы опасно не сблизиться с соседом. Я рванул прочь от них бегом через световое пятно, передний дрон прямо за мной.

Я знаю, что на мгновение пропал из его прицела, перепрыгнув световое пятно. Для него вообще все пропало от засвечивающего контраста в его камере, и поэтому он влетел прямо в гирлянду обломков, свисавших на растянутой арматуре в черной тени разбитой крыши с той стороны, и взорвался, осыпав все вокруг бетонной крошкой, сбив ударной волной третий дрон.

Последний дрон, беспорядочно закружившись, закачался в воздухе, потерял направление, и когда я выпрыгнул из освещенной зоны обратно с уже подобранной дубинкой, не успел поймать меня на прицел.

Я достал его в прыжке дубинкой. Хорошо, что зал низкий. Он взорвался у меня за спиной, швырнув меня ударной волной по полу в перекат через голову, но бронебойная раскаленная струя прошла в стороне, не задев меня.

— Есть трое, — пробормотал я, вставая на ноги. Зал заполнила почти непроницаемая пыль от взрывов.

— Сейчас самое время уйти из поля зрения, пока не пришла вторая волна, — произнесла Ши абсолютно безмятежным тоном. — Но самая эффективная тактика в этом положении — убрать дрон-наблюдатель.

— Ну так убери, если можешь, — раздраженно рявкнул я, практически на ощупь пробираясь сквозь поднятую взрывами пыль.

Как же бесят такие болтуны. Все время найдется такой грамотей — советчик с трибун, который знает лучше тебя, как надо делать. Умеешь — делай. Не можешь — заткнись!

А то я сам не знаю, что лучше убрать наблюдателя, ослепить рой. Но зенитных ракет сегодня я с собой как-то вот, блин, не прихватил.

— Готово, — ответила Ши.

— А? — немного офигев, отозвался я. — Чего готово?

— Дрон-наблюдатель убран, — все тем же безмятежным тоном доложила Ши. — Я перехватила его командный канал и убрала наш район из приоритетов патрулирования. Сейчас он летит к морю, наблюдать за другой потенциальной целью.

Блин, да она или издевается, или у нее нервы как канаты из нержавеющей стали?

— А сразу нельзя было это сделать? — процедил я.

— На взлом протокола связи ушло некоторое время, — все так же безмятежно ответила Ши.

Ладно, верю.

Над проломом в крыше с нудным жужжанием далекой бензопилы пролетел последний дрон из этой волны. Добиватель. Он не уйдет, пока не сбросит свои гранаты. Его матка с таким грузом назад не примет.

Потому я выбирался по задымленной лестнице обратно на крышу очень осторожно, прислушиваясь на каждой ступени. Вышел на крышу и огляделся.

Ну где ты затаился, падла? Где?

Я заметил тень сброшенной прямо на меня гранаты за секунду до того, как она чуть не стукнула меня по шлему.

Взрыв гранаты осыпал меня бессильными мелкими осколками, но я уже откатился в сторону, а это слабосильное дерьмо с разлетом осколков в пару метров хорошо работает только против практически неподвижной цели вроде раненых или детишек в ползунках.

Я бросил дубинку на крышу, подобрал с мягкого покрытия два ржавых прута арматуры разной — уж какие попались — длины. Сжал их обе в кулаках.

Дрон-добивальщик заходил на второй сброс.

Я поднял оба прута над собой, одновременно зарычав, пропуская энергию ярости через себя, насторожив весь окружающий мир, словно рев льва.

Я готов.

Дрон сбросил свою вторую гранату на меня с подлета, и она полетела в меня по кривой параболе.

Я закрутил над головой оба прута на пересекающихся траекториях. Воздух взвыл, словно в вертолетных лопастях.

Отбитая граната отлетела в сторону и взорвалась, оглушив меня, покачнув недалеким разрывом, осыпав меня мелкими осколками. А вот пофиг.

«Железное небо». Этот прием с двумя мечами показал мне сэнсэй Уэсиба, хотя человеческие суставы не способны долго совершать такие движения на такой скорости. Но он мог.

Дрон-добиватель уже потратил обе свои гранаты, жужжа двигателями, покачнулся на месте и унесся над крышей в сторону матки, парящей в отдалении. Я швырнул один из прутов ему вслед, не попал, конечно.

Дрон-добиватель прилепился к тучному корпусу «жабы», и матка, развернув свои двигатели, начала резво удаляться от нас в сторону далеких высоток Верхнего Города.

Я огляделся. Больше дронов поблизости я не заметил.

— Ну как тебе это, Ши? — усмехнувшись, спросил я, наблюдая за удаляющейся маткой, прикидывая дистанцию.

— Очень впечатляюще, — отозвалась Ши. — Особенно использование импровизированного оружия. Очень эффективно. К сожалению, дрон-матку мы так уже не достанем.

Ой, а чего это мы такие пессимисты? Я готов удивить тебя еще раз, детка.

— Я покажу тебе, как это делается у нас на районе, — проворчал я, подобрав и забросив Звезду Смерти себе на плечо.

Потом я, прикинув траекторию, подкинул оставшийся у меня метровый обрезок арматурного прута, закрутив для устойчивости в полете по длинной оси в воздухе и бешено крутанувшись на месте, подняв кольцевое облако пыли, со всей мочи всадил весь ударный импульс моей дубинки в не успевший упасть обратно прут.

Прут, со свистом рассекая воздух, унесся в небо как копье, брошенное богом, по кривой траектории пошел вверх, потом, пойманный силой гравитации, еще более разгоняясь, полетел по дуге вниз и прошил аэростат дрона-матки насквозь, словно подкалиберный снаряд. И унесся дальше, потерявшись там из виду. Дрон-матка, тут же накренившись, задымив, начал падать на крыши Нижнего Города.

Где он там свалился, мы не увидели, но над домами очень скоро поднялся столб черного дыма. Матка упала и сгорела.

— Вот так-то, — удовлетворенно произнес я, укладывая дубинку обратно на плечо.

Ох, а болит-то теперь как всё. К таким кинематическим номерам не приспособлен не только мой билд, но и мое тело. Блин. Кажется, у меня сухожилие в этом плече оторвалось…

— Цель поражена, — задумчиво произнесла Ши. — Рекомендую отходить вот таким маршрутом.

На навигаторе вытянулась цветная прихотливо изогнутая полоска маршрута.

— Это сведет к минимуму возможность наблюдателей определить местоположение базы, — добавила Ши.

— Ну что ж, здраво, — согласился я. — Отходим.

И спустился обратно в глубину здания.

— Как там антенна твоя, работает? — спросил я, пробираясь через завалы глубоко под зданием.

— Прием устойчивый, — почти неразборчиво из-за помех проговорила Ши. — Я жду тебя в конце маршрута, Райдер.

Ну раз ждешь, значит, хорошо.

Я снова преодолел испытательный лабиринт для крыс по дороге к лифту, никого там в темноте не встретив. Это было бы сейчас очень некстати: плечо болело невероятно.

Когда я дошел до конца последнего коридора, лифт распахнулся передо мной, как сияющие врата рая.

— Твой статус повышен до «дружественного», Блэк Райдер, — произнесла Ши с проекционного экрана. — Тебе разрешен доступ к некоторым помещениями базы. Лифт доставит тебя в медицинский пункт, где тебе будет оказана первая помощь.

— Надо же, — проворчал я, ступая внутрь лифта. — Меня допускают в самую святая святых.

— Ты ценный специалист, Райдер, — ровно ответила Ши. — Ты выполнил важное задание и вернулся живым. Поэтому ты получаешь от меня некоторые привилегии.

Двери лифта закрылись, и он поехал вниз. Повез меня на базу.

Очень надеюсь, что меня там не прикончат.

Глава 9. Человек за маской

Я благополучно доехал в этом лифте до этажа с медпунктом.

Меня не опыляли по пути ядовитым газом, пол подо мной не раскрывался, вытряхивая меня в ствол лифтовой шахты бесконечной глубины, и меня даже не попытались подорвать вместе с лифтом.

Видимо, мне действительно удалось произвести приятное впечатление на девицу с хромированным лицом, или кто там скрывается за этим корпоративным маскотом…

Это не значит, что пора расслабляться. Как она там сказала? Статус «дружественный»? Ну, вот и посмотрим, как дружить будем…

Другие помещения базы, видимо, были доступны тоже только через этот лифт. А другого пути сюда, похоже, вовсе нет. Грамотно, пожалуй. Удобно оборонять одну только лифтовую шахту и держать в изоляции отдельные уровни базы.

Еще в лифте меня начал трясти болезненный приступ катаболизма мышечных волокон. Когда больные перетруженные мышцы так горят, нужно восполнить белок для их восстановления. А это значит, что надо жрать-жрать-жрать.

— Эй, Ши! — проворчал я, вываливаясь в раскрытые двери лифта, когда он наконец остановился. — А найдется в твоем таинственном подземелье чего пожрать, прекрасная фея?

— Позволь сначала обработать твои травмы, — произнесла Ши. — Медицинское кресло справа от тебя. Садись, я позабочусь о тебе.

Я со стоном и грохотом уронил на пол Звезду Смерти, упал в белое медицинское кресло, заляпав его бетонной пылью, и огляделся.

А тут ничё так оказалось, внутри. Напоминало госпиталь Джо, только чище, и все вокруг такое явно свежее, еще ни разу не использованное.

— Давно не было пациентов? — произнес я, озираясь.

— Ты будешь у меня первым, Блэк Райдер, — без тени иронии отозвалась Ши с экрана на длинной многосуставной штанге над креслом. — Обещаю не делать тебе больно. Как глубоко ты киборгизирован? Можешь надеть пульсометр себе на палец?

— Это вряд ли, — усмехнулся я, пошевелив в воздухе металлическими пальцами. — У меня нет конечностей. Это все не мое.

— О. — Кажется, мне удалось удивить невозмутимую хозяйку этого подземелья. — Тогда я могу замерить пульсацию твоей сонной артерии.

— Мы не настолько близко знакомы, прекрасная фея, чтобы вот так запросто подпускать тебя к своему горлу, — усмехнулся я.

— Тогда я воспользуюсь термосканером и ультрачастотным эхолокатором, если ты не против, — нашла другое решение сообразительная Ши.

— Валяй, прекрасная фея, — махнул я рукой. Я нынче готов почти на все.

— А лекарства, которые я тебе предложу, ты принимать станешь? — поинтересовалась Ши.

Очень своевременный вопрос, я бы сказал.

— После того, как проанализирую их состав, — прищурился я. — У меня газовый анализатор с собой.

— Ты хорошо оснащен, — заметила Ши.

— Да уж, — довольно усмехнулся я. — Вот видела бы ты меня на пике формы…

— Как с тобой это произошло? — спросила Ши, просканировав мое тело. — От чего ты так пострадал?

Это она про что? А! Про мои руки-ноги и прочее мясцо, не вписавшееся в проект.

— Да ни от чего я не страдал, — бросил я. — Я таким родился. Каким родился, таким и пригодился. Меня все устраивает.

— Такое мнение, пожалуй, не слишком распространено в человеческой популяции, — заметила Ши.

— Да плевать на их мнение, — устало отозвался я. Что-то меня начало отпускать от адреналиновой гонки последних дней. Этак я скоро прямо тут засну.

Так! А ну бодрее! Выше голову. Не спать.

Из панели под экраном с изображением Ши выдвинулся прозрачный лоток с одноразовыми инъекционными ампулами.

— Что это? — покосился я на лоток.

— Катаболик, средство для восстановления мышц, глюкоза, — перечислила Ши. — Я подожду, пока ты их проверишь.

— Поверю тебе на слово, — буркнул я, забирая ампулы металлическими пальцами.

У меня в аорте мембранный фильтр установлен, которым я в свое время наноботов отсеял, все равно получу отчет, чего там ко мне в кровь попало.

Я ввел лекарства через плечевой инъектор из штатного комплекта саперного сервоскелета.

После приема лекарств фильтр не показал ничего неожиданного, значит, плюс в карму металлической фее. Боль в мышцах начала отступать. Да и жрать уже не так хотелось, мышечные волокна и так уже получили свой питательный коктейль для восстановления разрушенных сверхнапряжением клеток.

О да, мне реально полегчало!

— Если ты снимешь эти бронепластины, я смогу обработать твои поверхностные повреждения на стыках с сервоскелетом, — произнесла Ши.

Хм. Похоже, мне предлагают снять с себя еще больше одежды. Обнажить, так сказать, свою скрытую натуру. Это однозначно прогресс, но в какую сторону? Ну, я пока жив после того, как принял внутрь ее снадобья, и, видимо, таким и останусь в ближайшее время. Значит, могу довериться ей чуть больше. Ну, перейдем, так сказать, на следующий уровень.

А если параноить, вспоминая мой печальный опыт общения с Имморталом, то ума не приложу, на кой-черт ей отбирать у меня тот хлам, в который я сейчас обряжен.

— Восьмигранная отвертка есть? — спросил я.

С помощью выданной мне отвертки я раскрутил винты и снял бронепластины с каркаса, бросая их просто на пол рядом с моей дубинкой. Конечности демонтировать я не собираюсь, и не упрашивайте меня.

— Ты хорошо адаптирован к своему состоянию, — проговорила Ши, обводя сканирующим лазером контуры примыкания моей биологической части к небиологической. Никаких других комментариев по поводу моего увечья не последовало, за что Ши большое спасибо.

— Я много для этого сделал, — произнес я, откинувшись в кресле и глядя в близкий белый натяжной потолок. Пожалуй, это даже приятно — оказаться в руках такого неравнодушного медика. Жаль, если придется ее, такую славную, обижать. Но это как пойдет…

— Эта модель сервокаркаса тебе не слишком подходит, — добавила Ши. — Интерфейсы с сервоскелетом несколько не совпадают, и часть каналов повреждена.

— Смотришь в самую суть, прекрасная фея, — усмехнулся я. — Я ношу это барахло временно. Пока не соберу что-то получше.

— Я могла бы заняться и повреждениями сервоскелета тоже, — заметила Ши. — И я обещала тебе апгрейд за выполнение задания.

— Хорошо, что ты напомнила, — улыбнулся я. — Не хотелось напоминать самому.

— Ты выбрал что-то из моего складского списка? — поинтересовалась Ши.

— Да, там была пара модулей, которые бы мне пригодились, — подтвердил я.

— Ты мог бы получить от меня куда больше, — мягко произнесла Ши. — Мне понравилась твоя работа. Мы могли бы сотрудничать.

Ага, вот мы плавно и переходим к главному.

— Можем договориться, — улыбнулся я. — Ты мне — я тебе. Отличная основа для взаимопонимания.

— Тогда мы закончим с твоими внутренними повреждениями и посмотрим, что можно сделать для твоей внешней оболочки, — ровно заключила Ши.

— А ты сама любезность, Ши, — усмехнулся я. — С тобой приятно иметь дело.

— Спасибо, — отозвалась Ши. — Ты тоже любопытный пациент.

Она обработала пузыри мозолей, распухшие там, где металл тер по телу. Приклеила оторванные от кожи мембраны остеопортов.

— Так что произошло с твоим телом? — произнесла Ши, когда манипулятор ее медбота обрабатывал мои раны. — Генетический сбой? Твои родители подверглись воздействию какого-то тератогена?

Любопытно ей. Мда. И когда это мы успели перейти на обсуждение моих родственников? Но разговор поддерживать надо.

— У меня не было родителей, — дернул я плечами под сервокаркасом.

— Объясни, — произнесла Ши.

Не понимает. Ладно, могу и объяснить. Я криво усмехнулся. Настойчивая фея. Но почему бы и не рассказать? Это вовсе не секрет, все есть в открытых источниках.

— Мой район, — произнес я, потом обвел металлическим пальцем круг в воздухе. — Этот район, он когда-то вот так же пришел в упадок после войны Чумовых банд. Одна корпорация, «Дивный Новый Мир», выиграла тендер на освоение заброшенной территории, обязуясь в обмен на исключительные экономические права заново заселить район славными свежими образцовыми потребителями. И как же они это сделали? А очень просто. Корпорация построила искусственную матку на тридцать тысяч ячеек под управлением искусственного интеллекта. Под управлением Няни, нда. Набрали под это дело еще благодарностей. И что могло пойти не так? Золотое дно! Ну, корпорация с помпой запустила проект. И почти сразу все у нее пошло наперекосяк, породить разом армию детей оказалось не так уж просто. Для Няни это все тоже оказалось чересчур, она не справлялась, накапливался генетический брак, сбоев становилось все больше, болезни и даже банальные отключения питания косили популяцию эмбрионов, а потом и плодов. Когда это всплыло, спасать кого-то было уже поздно. До преждевременного рождения на двадцатой неделе дотянула тысяча искалеченных детей, и я был среди них. Корпорация к тому времени уже, конечно, спешно обанкротилась. Город взял нас под опеку. Ну, тех кто выжил в послеродовых инкубаторах, а таких оказалось еще меньше. Нам помогали чем могли, разобрали по приемным семьям, мне родаки достались прекрасные, грех жаловаться, но, конечно, этого было недостаточно. Из всех тех тридцати тысяч сейчас в живых остался только я. Такой, какой я есть.

Я умолк и сплюнул на чистый пол. Она еще спрашивает, чего во мне такого особенного. Я выжил один из целой армии, что тебе еще требуется, женщина? Конечно, это было не просто так. Таких чудес так просто не случается. Значит, для меня у Города есть план. И я готов. Ко всему.

— Ранние искусственные интеллекты были подвержены фатальным инфраструктурным сбоям, — кажется, примирительно проговорила Ши.

— Они и сейчас подвержены, — бросил я. — Вся эта мясорубка наверху началась из-за того, что один такой искусственный интеллект в Верхнем Городе подвис, слышала уже об этом?

— Вот как? — проговорила Ши. — Это очень интересная информация, спасибо. А ты никогда не пытался реконструировать свою биологическую функциональность? Ведь возможна терапия стволовыми клетками, выращивание органов. Ты мог бы стать таким же, как остальные люди.