Вброд по реке времени

И в этой «суматохе явлений» пришлось искать новые связи и новых полезных людей через бесконечную череду ненужных знакомств, совершая нелогичные поступки, а иногда и кривя душой. Именно так он нашел свой проект по сорбентам. Вначале это была только невнятная идея, которую он просчитал в разных вариантах и понял – выгода налицо. Но на начальной стадии необходимо было вкладываться и трудом, и деньгами, которые еще предстояло где-то найти.

Он методично обзванивал старых знакомых по шахматному клубу, по старой работе, искал подходы к инвесторам. И хотя все придуманные схемы рушились, как карточные домики, он не опускал рук. Приходилось подрабатывать, то с букинистами, то в каких-то контрактах по бурению скважин на воду в области. Вся эта мелочь отнимала драгоценное время, а заработанные гроши обесценивались катастрофически. Спасал его аналитический ум, который накапливал и перерабатывал информацию, а потом строил на невидимом планшете самый короткий путь к успеху.

А самым коротким путем была – нефть.

И у Волохова были все основания пристроиться к нефтяным делам. Он окончил геологический факультет и работал некоторое время гидрологом на нефтяных месторождениях. Так что в нефтянке он разбирался, знал и свойства нефти, и способы добычи, что могло очень пригодиться при заключении контрактов с заграницей.

Наконец ему удалось зацепиться за нужную ниточку. Она вела в Москву к преуспевающим физикам, не в смысле научных достижений, а потому что им посчастливилось попасть в нефтянку. Они лихо лавировали между продавцами и покупателями и заключали контракты, прилично зарабатывая на посредничестве. Поначалу они не гнушались советов Волохова, и он даже решил, что тут его трудолюбие и способность удерживать в голове многоходовые комбинации могут пригодиться, даже стал изучать торговые традиции, фьючерсы и контракты.

Но напрасно – ковчег Ноя не резиновый.

Его московских друзей интересовал Петербург и… шахматы. Они хотели знать все о северной столице: кто и с кем, когда и что замышлял, на какие деньги что купили и что продали, а главное – что еще не успели поделить. И, конечно, городские сплетни, без которых картина происходящего в городе была бы неполной. За информацию они иногда платили, но по большей части обещаниями. Хотя посылали пару раз в арабские страны –играть в шахматы с шейхами. Денег почти не дали, зато купили дорогой костюм и фирменную дубленку.

В одной из поездок Волохова вдруг осенило. Везде у входа в мечети он видел огромное количество галош, поскольку Коран запрещает входить в храм в обуви. Но то, что галоши до сих пор востребованы в российской деревне, особенно галоши с уютной фланелевой прокладкой, которые тоже носят на босу ногу (даже зимой), там не ведали. Пришлось рассказать про некогда невероятную популярность галош в городах – и про галоши под каблук, и про то, как в сырую погоду даже в театр надевали галоши. Когда арабских шейхов удалось убедить, что Россия – родина галош, «процесс пошел», но шел он как-то вяло. И тогда на очередной шахматный турнир с шейхами Волохов привез лучшие образцы отечественной продукции. Лакированные галоши с красной байкой внутри понравились. Оставалось только договориться с заводом и сладить контракт.

Некогда созданный немцами завод резинотехнических изделий медленно угасал, можно сказать, корчился в предсмертных муках, люди сидели без зарплаты, поэтому договориться было нетрудно. Проблема была в другом: для запуска соответствующих моделей нужны были вложения. И Волохов решил привлечь москвичей в эту беспроигрышную сделку. Но баловни судьбы как-то презрительно отозвались об участии в «галошах». Спасенные Ноем, они и так обрели благодать, пристав к Араратским высотам.

Тогда Волохов решил действовать самостоятельно. К этому моменту у него было два нужных знакомства – брокер на одной частной бирже, где он при благоприятных обстоятельствах покупал доллары, и банкир – родственник семейства его замужней сестры, довольно интеллигентный и приятный человек. К нему-то Волохов и решил обратиться в первую очередь. Как ни странно, но галоши банкира заинтересовали.

– Совсем как у Чуковского, – пошутил добродушный банкир, – «Мой милый, хороший, пришли мне калоши, и мне, и жене, и Тотоше».

Кредит нашелся быстро. Так они с банкиром стали партнерами. Пару месяцев согласовывали материал подкладки, форму задника и отдельно женские галоши с узким носком. Наконец была заказана большая партия лакированных галош с графитным задником, чтобы с ноги легко соскальзывали. Галоши заказчику нравились, и постепенно контракт прирос разными дополнениями. Заказчик денег не жалел, а завод за свою продукцию много не требовал, поэтому маржа оказалась довольно приличной.

Предприимчивый банкир, с которым Волохов за время сделки сдружился, ловко разруливал финансовые потоки, направляя их через офшоры, придумывал серые схемы для ухода от налогов, а главное, – ввиду высокой инфляции – он предложил большую часть выручки не засвечивать, а оставить валюту на зарубежных счетах. Волохов согласился с предложением своего партнера и взял себе только сумму, необходимую для подготовки проекта, а долларовую часть они перевели в Испанию, где жила семья банкира, – на его личный счет. Волохов вполне одобрял эту схему.

И все это было надежно, если бы позже не возник ряд непредвиденных обстоятельств.

Надо брать муку

Недавний звонок Фриша засел у Аси в голове, но тащиться к нему в котельную, чтобы выслушать обиды на неблагодарного Волохова, перешедшего в стан противника, не хотелось. Лучше подождать пока он остынет. А про эколога можно и Вадика спросить. Только с чего начать?

Вот и Вадик явился (сегодня с опозданием), заглянул в директорский кабинет и лично убедился, что кабинет пуст. Лева отбыл паломничать в Индию на две недели – это означало, что теперь Вадик будет за главного в конторе. Он присел рядом с Асей под оливковым деревом и добродушно спросил:

– Как наши дела, Асенька?

– Вадик, а за что убили эколога? – немного помявшись, выпалила Ася.

– О ком ты? – оторопел Вадик. – Кого еще убили?

– Ну как же… этого эколога, нашего, как его… – на ее лице было написано, что не отступится.

– Ты имеешь в виду основателя «Эко-Про»?

– Ну, конечно, создателя конторы, – подтвердила Ася и жестами, и взглядом, требуя ответа.

– Ученых не убивают, кому они сейчас нужны, он сам, наверное, умер, – ответил Вадик с дежурной улыбкой.

– Нет, убили, – настаивала Ася

– Этого не знает никто, – он соображал на ходу, как лучше уйти от темы. – Понимаешь, я думаю, что ему лучше было заниматься своей наукой, а не принимать решения, куда направлять денежные потоки, какие производства спасать, и все такое прочее. Ты сама знаешь, что сейчас главное – это рушить все старое. Рушить – чтобы потом построить новое, современное. Как японцы после Хиросимы, как немцы после войны. Да и есть люди, которые не любят, чтобы в их сферу вмешивались. И, кроме всего прочего, надо понимать, что на экологических программах сидят и другие организации.

Ася задумалась, причем тут какие-то японцы? Значит, действительно убили, и весьма вероятно, что эколог был порядочным человеком, раз пытался спасти производство.

– Люди, которые не любят, чтобы вмешивались, – она прищурила глаза, пытая Вадика, – это всякие там «крыши» и бандиты, которые родину готовы продать за сто долларов. Так ведь?

– О чем ты говоришь, Асенька? Родина – это всего лишь место, где ты родился, это слово сейчас не в моде. Мы теперь люди мира, где захочешь, там и живи. Пойдем, лучше чайку попьем, Лева оставил печенье курабье, – отвечал Вадик, вернувшись в свое обычное благодушное состояние, и добавил, – любопытство не порок, но в наше время оно может оказаться смертельно опасным.

На счет родины Ася решила с ним не спорить; может, йогам не положено ее иметь, они ведь живут в вымышленном мире духа. Но от этого еще больше захотелось позлить Вадика, пусть, наконец, приземлится.

– Сначала скажи мне, чья это квартира, – упорствовала она, – квартира принадлежала экологу? Или кому-то другому? Если на зарплату денег не хватает, то снимать такие хоромы просто безнравственно. Значит, ее не снимают?

Вадик не любил, когда его выводят из транса, в котором он постоянно возносил благодарность миру, и за эту благодарность, как ему казалось, откуда-то «оттуда» посылали кусок хлеба, спокойствие, а временами и довольно приличные бонусы.

– Нет, – он поморщился, как будто ему на ногу наступили, – последнее время она принадлежала какому-то банкиру, но он, говорят, умер.

– Сам умер? – Ася вытаращила на него глаза.

– Ну конечно, сам, – пытался отвязаться от нее Вадик.

– Что же это такое? Все мрут сами, как сговорились.

Наверняка и банкира тоже грохнули. Ася деловито уставилась в свой компьютер, все ясно – вместо эколога нашли удобоваримого Леву, который умеет дружить с кем надо и не задает лишних вопросов. Но у банкира ведь должны быть родственники со всеми вытекающими правами наследования. И где они?

Если подумать, то с самого начала было ощущение, что здесь чего-то недоговаривают, но обещанная зарплата в пять-шесть тысяч долларов вполне могла бы отвлечь от лишних размышлений. Хорошо бы расспросить про весь этот бедлам у Волохова, он наверняка навел справки про Леву. Но Николай уже три дня как не появлялся и даже не звонил. А жаль, потому что в квартире на Мойке без Левы и Волохова стало неуютно и пусто. Их подчеркнуто вежливое противостояние создавало привычную для Аси атмосферу, сродни той, которая возникала в предметных спорах враждующих профессоров на ученом совете.

– Да бог с ними со всеми, – махнула рукой Ася на бесполезный разговор и обратилась к Вадиму, – в данный конкретный момент меня больше всего интересует, когда ты нам деньги выдашь.

Услышав разговор про деньги, незаметно подошел Приветов, и вдруг все почувствовали, что в аморфном воздухе притаились досада и разочарование. Ведь отбывший в Индию толстячок Хоменко не оставил им зарплату за декабрь. Полный мрак.

Из кабинета Приветова медленно выплыла Ирина Дубовская. Она уже несколько дней появлялась в «Эко-Про» и обычно сидела рядом с Аркадием в гостевом кресле, размышляя, чем бы заняться. Обстановка ей благоприятствовала. Мягкий, плюшевый Вадик обычно говорил ей комплименты, а сдержанный Аркадий одаривал ее многозначительными взглядами, то ли в связи с ее рассказами о подвигах на торговом фронте, то ли по какому иному поводу – но все равно приятно. Закаленная в торговых сделках Ирина, как притаившийся хищник, кожей почувствовала создавшуюся ситуацию. Но действовать она не спешила. Сначала она оценила свое положение в коллективе (иерархия была для нее важна) и пришла к выводу о том, что она тут одна является специалистом в своем деле. Она обвела присутствующих оценивающим взглядом и, ухмыльнувшись, удалилась.

Из кухни потянуло запахом кофе, почти забытый аромат свежемолотой арабики – прямо из Эфиопии. Этот божественный напиток, конечно, принесла Ирина, и теперь она стояла у плиты с полной туркой и с таким видом, как будто спасти предновогоднее настроение и праздничный стол обитателей конторы по силам только ей. Когда на запах кофе в кухне собрались все, Вадик разлил содержимое турки по чашкам и поставил на плиту еще одну порцию. Ирина оглядела публику с высоты своего коммерческого авторитета и с пафосом сообщила:

– Мука. Буду брать муку. У меня есть связи – дадут в кредит, а мы с пекарен потребуем предоплату.

Все уставились на нее, забыв про кофе.

– Пару-тройку вагонов, – добавила она, рассчитывая на реакцию.

Приветов на момент остолбенел, сглотнул слюну и отпил кофе из чашки, отставив мизинчик. Вадик, который был убежден, что удача рано или поздно приплывет в Реке Времени, расплылся в дурацкой улыбке. Ася опустила веки и с удовольствием вдохнула аромат арабики.

Приняв кардинальное решение, Ирина расслабилась. Когда мужчины ушли, она, допивая кофе и играя хитрыми глазками, перешла к обсуждению мужской половины конторы. Сначала они с Асей обсудили посетителей, потом перешли на сотрудников «Эко-Про», и первоначальная напряженность, которая часто возникает между двумя женщинами, оказавшимися в мужском коллективе, исчезла.

Без всяких предисловий Ирина спросила Асю:

– А что у тебя с Волоховым?

– Это так… Я просто помогаю ему с проектом, – прозаикалась Ася.

Ирина усмехнулась,

– Ну-ну, посмотрим, как я говорю.

У нее была привычка заканчивать свои высказывания словами «как я говорю», она их ставила даже после пословиц и поговорок. Речь Ирины изобиловала просторечными оборотами, но это ее не портило, а иногда даже придавало некую пикантность.

Ничто так не сближает женщин, как сплетни и романы. Но Ирина не любила засиживаться на кухне. Вставая с кухонного дивана, она обычно говорила: «У меня не столько денег, чтобы я теряла время даром, как я говорю».

– А ты не знаешь, Приветов женат? – спросила она уже на ходу. – Он интересный мужчина, хотя это не имеет значения.

– Вроде был женат, у него взрослая дочь, но все покрыто мраком, – ответила ей Ася, и отметила про себя, что женщина, которая так тщательно следит за собой, наверняка не прочь пофлиртовать.

Асе хотелось подружиться с Ириной. В ней была целеустремленность и преданность своему делу. В научной среде, которую Ася все время вспоминала, эти качества ценились высоко, и их обладатели, как правило, добивались успеха. Но в отличие от большинства ученых Ирина умела спокойно проигрывать – на истерики и неврозы у нее просто не было времени.

«Хорошо бы в этом паноптикуме иметь такого союзника», – вздохнула Ася вслед уходящей Ирины.

Ася шла домой в приподнятом настроении. Город улыбался растяжками новогодних гирлянд, а в голове крутилась только одна мысль: как повезло! Три вагона муки! Деньги-то какие. Наконец случилась удача, а все эти дела: кто кого убил и чью квартиру заняли, в общем-то, не ее забота. Сейчас убивают направо и налево, и не поймешь за что. Если хочешь выжить, лучше абстрагироваться от внешнего мира, уйти в себя.

По дороге она зашла в «Север» и взяла небольшой фруктовый тортик. Надо заглянуть к Ленке. Как она там, бедолага? В прошлой жизни Ленка была специалистом по палеоклимату, и они дружили семьями. Умная и добрая, она когда-то была непотопляемой оптимисткой, а теперь… – как страшно теперь.

Ленка с мужем сидели на кухне в сигаретном дыму, и это было плохим знаком. Скорее всего, давно не было известий с Чеченской войны от их сына.

– Как вы? – осторожно спросила Ася и протянула тортик, – к чаю купила.

Она знала, что отвлечь Ленку от грустных мыслей – дело нелегкое. Воспоминания о прошлой благополучной жизни не помогут, иногда бывает легче переключиться на сострадание другим. И она стала рассказывать про сотрудницу их института, которая торгует у метро морковкой и творожными сырками, потом про свою дочь Сонечку, которая уезжает в Испанию и, может, уже никогда не вернется; потом про Сережу с его частыми выпивками – ведь спивается, медленно, но верно. Но все было невпопад. Ленка глядела как истукан и мыслями была очень далеко. Ее меланхолия неотвратимо переходила в невротическое расстройство. И помочь ей было невозможно.

– У меня сегодня смена, – сказала подруга.

Ленка работала в бане, недавно выстроенной на деньги крутого спонсора. Это был ее дом забвения. Основные чаевые приходились на ночные смены, когда подъезжали братки на джипах. Здесь, в угарной атмосфере, ночной администратор Ленка проводила свои бессонные ночи, полностью отключившись от внешнего мира. Ночные дежурства спасали от бессонницы. А когда силы ее покидали, то прежде чем провалиться в сон, она с блаженной улыбкой визуализировала автомобиль, который обязательно купит своему ненаглядному мальчику, когда он вернется живым с этой ужасной войны.

До дома уставшая Ася добрела поздно. Все уже давно отужинали и угомонились по своим комнатам. Она расположилась на кухне, сгребла со сковороды остатки жареной картошки, намазала толстым слоем маргарина ломоть хлеба, вытащила из холодильника открытую банку варенья и заварила в кружке чай. Только она успела расслабиться, приступив к трапезе, раздался телефонный звонок; пришлось встать и притащить в кухню аппарат на длинном проводе. Это, конечно, был Волохов.

Он как будто извинялся за временное отсутствие, делая вид, что был очень занят проектом, и вдруг в нем что-то сломалось, и он стал жаловаться на соседку, которая затеяла ремонт ванной комнаты с присоединением к ней кладовок.

– Представляешь, заставляет меня долбить стены и выносить мусор. Или давай ей деньги на рабочих. А у меня сейчас главное – проект. Только проект сделает меня свободным.

Ася знала, что Волохов не из тех, кто позволяет глумиться над собой, он и сам старается не обижать людей. Но в данном конкретном случае он брал ее на жалость, подчеркивая свое угнетенное положение. «Значит, зависит от своей стервы», – сделала она вывод.

– Никакой поддержки, – говорил Николай, – у нее в голове только сальдо с бульдо, и все разговоры только о том, кто что купил.

Ася представила эту квартиру с высокими потолками и просторной ванной комнатой, сверкающей испанским узорчатым кафелем.

– Конечно, если раздолбить стены двух кладовок, то мусору не оберешься, – равнодушно ответила она.

Ну зачем ей мужчина, которого гнобит соседка? Еще непонятно, чего ради он терпит издевательства и сколько каждый из них вложил в эту квартиру. Слишком все неопределенно. А вдруг он сидит на шее у соседки? Стараясь показать свое разочарование, Ася холодно продиктовала полученные от Вадима Котова телефоны чиновников и, не дожидаясь «спасибо», повесила трубку.

И хотя ей не было никакого дела до Волохова, она считала себя преданной и оскорбленной.

Сделка

Началась работа. Самой важной персоной в коллективе стала Ирина, она всем дала поручения, назначила Приветова своим помощником, объяснила про товарную муку, бункерные вагоны и возможные потери. Вадик должен был отслеживать дату отгрузки и путь груза. Ступая почти неслышно по паркету, чтобы не спугнуть удачу, он уже не скрывал своей радости. Ася по-прежнему работала с Аркадием, который всю информацию по возможным сделкам скидывал ей на компьютер. От предвкушения приличного заработка в квартире на Мойке воцарилась атмосфера подъема. Операцию планировали тщательно, ведь муку надо было реализовать за пару дней, практически с колес, поэтому иногда засиживались до глубокого вечера. Домой новая начальница не спешила, с мужем она разошлась, а любовника, из-за которого разрушилась семейная жизнь, переманила другая – толстая, но очень богатая женщина.

На следующий день Ася пришла на работу позже всех. В квартире на Мойке чувствовался подъем – вагоны с мукой были уже в пути. На столе Хоменко, где теперь председательствовал Вадик Котов, лежал счет с отсрочкой платежа на неделю, но за перевозку необходимо было заплатить. В крайнем случае, если Ирине удастся договориться, можно было выставить гарантийное письмо с печатью.

И тут нежданно-негаданно всплыли непредвиденные обстоятельства, препятствующие проведению сделки: хранитель ключей от сейфа, то есть сам Вадик, только что обнаружил, что печать и банковская книжка были заперты во внутреннем сейфе, от которого Лева не оставил ключей. Вадик, как последний двоечник, беспомощно хлопал глазами, не понимая, как это можно было так прошляпить. В кабинете крутился и привлеченный к сделке Гриша Злобин, который уже нашел несколько клиентов с предоплатой. Гриша негодовал, поминая Хоменко недобрыми словами. Приветов поддакивал, вздыхая и переминаясь с ноги на ногу. Вот какое испытание уготовил им шеф – не только оставил без зарплаты к новому году, но и отрезал возможность заработать. И вдруг наступила тишина, присутствующих пронзила одна и та же мысль: «Неужели Лева сделал это нарочно?»

Все взоры обратились к Ирине. Кутаясь в огромный шарф, она глядела на Вадика без эмоций, без обиды и осуждения, даже как-то снисходительно, как будто таких растяп она встречала каждый день, или как минимум раз в неделю. Потом направилась к Левиному креслу, которое попавший впросак Вадик уступил безоговорочно, сняла трубку и первым делом нашла, кому пристроить вагоны с мукой. Ее, конечно, благодарили и спрашивали, что она за это хочет, но она отмахивалась – отдала просто так, друзья тоже нужны. Все стояли, оцепенев, ловя каждое ее движение и наматывая на ус каждое ее слово. И опять все думали одинаково: «Если она может вот так заправлять, зачем она пришла сюда?» Первым очнулся Приветов. Он слегка прокашлялся и как бы невзначай спросил.

– Может, за наличку что-нибудь прокрутим’с?

– Может, прокрутим’с, – ответила Ирина, поведя глазами в угол, на нос и на Приветова.

Первым делом она вытащила зеркальце и подкрасила слегка обветренные губы, потом сняла трубку и снова начала обзвон. Уже через полчаса выяснилось, что в город завезли мало шампанского.

– Будем брать шампанское, перед новым годом уйдет влет, – сказала она, – только времени уже нет, ищите наличные, а я найду пару машин.

Пара машин – это, конечно, не три вагона, но на безрыбье и рак рыба. Ася молчала, минутный всплеск ненависти к Леве и отчаяние от того, что на новый год она может остаться без копейки, сменились надеждой. Если повезет с шампанским, то она пройдется по магазинам и купит себе большой шарф, а еще продуктов на все новогодние праздники. А, может, и часть долга по квартплате погасит.

В комнате наступило оживление: обсуждали, где взять наличные, без предоплаты шампанское не давали. И тут вспомнили про Фриша. Марк Соломонович был зол на Леву, и уж он-то наверняка поможет таким же обманутым Левой, да и сам заработает немного.

– Асенька, он тебя любит. Звони Фришу, – уговаривал Вадик.

Очнувшись от своих мыслей и вздохнув, Ася взяла трубку. Номер Фриша любезный Вадик уже набрал. Она объяснила, что деньги нужны всего дня на два, на три – на шампанское, которое сейчас в дефиците и уйдет влет. Фриш после детального выяснения обстоятельств, кряхтя и бурча, в конце концов, согласился, но с условием, что свою прибыль он возьмет натурой.

Вадик отвез Асю к Фришу. Ася оставила его ждать в машине и направилась в подвал. Когда касалось денег, Марк Соломонович становился недоверчивым и суетливым. Тем не менее, он не преминул вспомнить Волохова:

– Он сам пошел по инстанциям, – бурчал Фриш, – мне докладывали, будто шляется в областном правительстве. Где-то раздобыл связи, может, через новую жену. Когда я брал его с проектом, он изображал из себя цуцика – мол, все рухнуло, и семья, и шахматный клуб, и денег на проект нету. А оказывается, он живет на Петроградской стороне в старом доме с видом на Неву, – ерничал он. – Его новая жена в суде работает.

– Бухгалтером, – раздраженно сказала Ася.

– В арбитраже, – многозначительно поднял свои густые брови Фриш, – там международные дела проходят. Это она ему гешефт обеспечивает.

Ася опустила глаза, о ее дружбе с Николаем Фришу пока не донесли. Но главное не это, выходит, что телефоны, которые она вчера сообщила Волохову, были не единственным ключиком для открывания дверей.

– Ты тоже хороша, – не мог унять свое раздражение Фриш, – что, Лева тебе хорошо платит?

– Нет, – отвечала Ася, вздохнув, – очень мало.

– А с чего ему платить, – тряс головой Фриш, – история темная. Ты не знаешь, кто водрузил его на эту должность?

– Нет, – ответила Ася.

– А через него прошла не одна сотня проектов. Тут собираешь по крохам, а ему нате, прямо в руки.

Фриш был на взводе, возможно, у него шла опасная сделка или его расстроили многочисленные домочадцы. На всякий случай Ася решила в диалог не вступать и не спрашивать ни про убиенного эколога, ни про банкира.

Наконец, Марк Соломонович успокоился. Повертел ключом в замке сейфа и вынул ключ. Приготовленную пачку денег он достал из стола.

– Вот, пересчитывай.

Почесав свои жиденькие седые кудри, он развел руками и тяжело вздохнул.

– Пиши кабалу, эту… расписку, как говорится.

«Расписка» – это было страшное слово. Из-за этих расписок люди лишались имущества, пропадали или вовсе гибли. Бандиты охотились за расписками, как за ценными бумагами, которые приносили хороший доход. И хотя Ася знала много таких случаев, она была спокойна. С одной стороны, Ирина – опытный профессионал, а с другой, – Фришу и в голову не придет продать ее расписку.

Кредит, полученный от Фриша, сразу пошел в дело. За пару дней шампанское развезли по магазинам и заинтересованным лицам. На третий день Ирина выдала Вадиму сумму для погашения долга и несколько ящиков шампанского для Марка Соломоновича. Деньги сотрудникам обещала привезти на следующий день.

Эта маленькая победа сразу подняла настроение в конторе – теперь у всех будет новый год. А посему решили устроить чаепитие. «Со спиртными напитками», – добавил Приветов.