Вброд по реке времени

Надежда на перемены

Осень мучительно переходила в зиму, меняла летнюю шерсть, пыталась обрасти густым серебристым мехом, но грязные слякотные проплешины садились лишаями на только что выпавший снег и портили всю картину. Ася брела на работу без энтузиазма, ее раздражали проносящиеся мимо машины и троллейбусы, которые нагло расплескивали грязь на прохожих. Она боялась промочить сапоги, заболеть насморком, а больше всего она боялась безденежья. Левин финт с ключом от сейфа не выходил из головы и казался дурным предзнаменованием; если он так поступил, значит, не дорожит коллективом, может всех разогнать запросто. И что тогда? Снова борьба за существование. А они с Сережей уже столько лет ничего толкового не покупали – пастельное белье изношено, кухонная мебель обшарпана, а одежда обновляется на дешевых рынках у метро и только в случаях крайней необходимости. Собственно, все как у всех.

Наконец, воплотился великий принцип социализма – стерлась грань между колхозниками, рабочими и интеллигенцией.

Ковыряться с проектами Асе совсем не хотелось, но Ирина обещала подъехать в течение дня и выдать деньги согласно составленному ее рукой списку. В предвкушении этой маленькой радости в квартире повисло ожидание, стекающее со всех полок аморфными часами, как на картине Дали. А пока все слушали Гришу, который с максимальной выгодой пристроил значительную часть шампанского, пользуясь связями мебельного магазина. И, как положено в дружном коллективе, думали все об одном и том же – как Ирина поделит прибыль.

– Магазинов элитной мебели в городе, – развлекал всех разговорами Гриша, – не так много, а спрос на дорогую мебель все время растет, тем более теперь, когда появились новые русские. Но не эти, в красных пиджаках, а по-настоящему богатые и со вкусом. Ну, вы меня понимаете.

– Конечно, – вторила ему Ася, – те, которые сумели замести следы своих деяний и даже заняли приличные должности, словно просеялись в рай из «Страшного суда» Иеронима Босха. Негоже им походить на тех других из преисподней.

Вадик улыбался, глядя на Асю, а Гриша продолжал.

– Поэтому мебель заказываем из Италии, Германии и Финляндии, и клиенты, имена которых не разглашаются, на комиссионные не скупятся.

Разговор прервала запыхавшаяся после подъема по лестнице Ирина, она вошла в кабинет Приветова прямо в пальто. Поздравила всех с «наступающим» и раздала увесистые конверты с наличными (средняя зарплата в то время уже приближалась к миллиону). Удалилась она также внезапно, как и появилась, сказав, что внизу ее ждет машина. В комнате воцарилась тишина. Сотрудники приоткрыли конверты и, судя по выражению лиц, остались довольны. Никто не обсуждал полученные суммы – раздача вознаграждения в конвертах, принятая практически повсеместно, подразумевала неразглашение.