Когда свечи гаснут, светят звёзды

— Нет.

— Именно так обычно и происходит.

Софья почувствовала, как начинает терять терпение.

— Вы даже не пытаетесь понять.

— Напротив. Я прекрасно понимаю ситуацию.

— Тогда почему вы так непреклонны?

— Потому что долг существует не первый месяц и даже не первый год.

Граф смотрел на неё спокойно. Слишком спокойно.

— Ваш отец получал отсрочки снова и снова. Если бы одни обещания могли оплачивать счета, семья Воронцовых давно стала бы самой богатой в губернии.

Софья вспыхнула.

— Это несправедливо.

— Несправедливо?

Он слегка приподнял бровь.

— Несправедливо было бы выставить вашу семью за ворота в тот день, когда имение официально стало моим.

Она замолчала.

— Любой другой человек поступил бы именно так.

— Но вы этого не сделали.

— Не сделал.

— Значит, можете дать нам ещё время.

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно и твёрдо.

— Почему?

— Потому что я уже сделал больше, чем был обязан.

Он подошёл к столу и опёрся ладонью о его край.

— Я позволил вашей семье спокойно собраться. Позволил вывезти имущество. Позволил покинуть дом без приставов, без скандала и без лишнего унижения.

Последние слова прозвучали особенно неприятно. Софья почувствовала это.

— Вы говорите так, будто оказали нам величайшую милость.

— Для некоторых людей возможность сохранить остатки достоинства действительно является милостью.

Она сжала губы.

— Мы лишаемся родного дома.

— И всё же не остаётесь на улице.

— Это не одно и то же.

— Разумеется.

Дмитрий слегка склонил голову.

— У вашей семьи есть другое имение. Намного скромнее, чем это. Но вполне пригодное для жизни. Поверьте, существуют люди, которым после разорения ехать некуда.

Софья почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Вам легко рассуждать.

— Возможно.

— Вы не понимаете, что значит оставить место, где вырос.

На мгновение его взгляд изменился. Но лишь на мгновение.

— Ошибаетесь.

Мужчина отвернулся к окну.

— Однако воспоминания не являются платёжным средством.

Софья глубоко вдохнула.

— Если бы вы дали нам ещё немного времени...

— Для чего?

— Чтобы всё исправить.

— Каким образом?

— Мы могли бы продать часть имущества.

— Уже поздно.

— Найти средства.

— Какие?

— Обратиться к родственникам.

— Почему этого не сделали раньше?

Каждый его вопрос звучал как удар. Софья чувствовала, что постепенно проигрывает этот разговор. Но отступать не собиралась.

— Вы могли бы просто проявить человечность.

Он усмехнулся.

— Любопытно.

— Что именно?

— Обычно люди называют человечностью всё, что выгодно лично им.

Софья вспыхнула.

— Я приехала не ради себя.

— Конечно.

Он окинул её взглядом.

— Ради семьи.

Она стиснула зубы.

— Да.

— Очень благородно.

Почему-то от этих слов стало ещё обиднее.

— Мы вернём деньги.

— Чем?

Вопрос прозвучал спокойно.

— Найдём способ.

— Не сомневаюсь.

— Тогда почему...

— Потому что когда-нибудь это должно закончиться.

В комнате повисла тишина. Софья чувствовала, как надежда медленно умирает.

Граф действительно был непреклонен. Никакие просьбы не помогут. Никакие доводы тоже. Она опустила взгляд. Потом неожиданно сказала:

— Тогда я могу отработать долг.

На мгновение наступила тишина. Очень странная тишина.

Когда Софья подняла голову, Дмитрий Николаевич смотрел на неё так, что внутри всё похолодело. Потом он медленно усмехнулся. Очень нехорошо.

— Вот как.

Софья нахмурилась.

— Что?

— Вы готовы зайти настолько далеко ради семьи?

Теперь её раздражение начало возвращаться.

— Разумеется.

— Любопытно.

Он приблизился на шаг.

— Но должен вас разочаровать.

Софья не понимала. Пока он не произнёс:

— Вы больше меня не интересуете.

Она застыла.

— Простите?

Улыбка стала шире.

— Хотя должен признать, вы по-прежнему весьма хороши собой.

Несколько секунд Софья просто смотрела на него. А потом поняла. Поняла, что именно он подумал. Кровь бросилась ей в лицо.

— Да как вы смеете?!

— Разве не вы только что предложили себя в счёт семейного долга?

— Я говорила о работе!

— Конечно.

Его голос буквально сочился насмешкой.

— О чём же ещё могла говорить молодая незамужняя девушка, которая тайно приезжает одна к мужчине и предлагает себя в качестве платы?

Софья задохнулась от возмущения.

— Вы подлец.

— Возможно.

— Я не это имела в виду!

— Тогда вам следовало выражаться яснее.

Она шагнула вперёд. Рука взлетела сама. Но на этот раз пощёчина не достигла цели.

Дмитрий Николаевич перехватил её запястье. Быстро. Легко. Слишком легко.

На секунду они оказались совсем близко. Софья чувствовала его пальцы на своей руке. Чувствовала собственную ярость. И его раздражение тоже. Потому что теперь исчезла даже насмешка.

— Отпустите меня.

— С удовольствием.

Он тут же разжал пальцы. Софья отступила.

— Вы отвратительны.

— Мне уже говорили нечто подобное.

— Не понимаю, как вообще могла просить вас о помощи.

— А я не понимаю, почему вы решили, что имеете на неё право.

Они смотрели друг на друга. Два противника. Два человека, которые ещё не знали, насколько сильно изменят жизнь друг друга.

Наконец Софья направилась к двери. Уже на пороге она обернулась.

— Надеюсь, вы довольны собой.

Он усмехнулся.

— Не особенно.

— Вы унизили меня.

— Нет.

Он покачал головой.

— Вы прекрасно справились без моей помощи.

Софья побледнела.

— Вы самый высокомерный человек из всех, кого я встречала.

Дмитрий тихо рассмеялся.

— Какая поразительная несправедливость судьбы.

Она нахмурилась.

— Что это значит?

— Лишь то, что из всех людей именно вы решили упрекнуть меня в высокомерии.

Он окинул её насмешливым взглядом.

— Право, Софья Александровна, если бы высокомерие было титулом, мне пришлось бы уступить вам место.

— Ненавижу вас.

Он слегка склонил голову.

— Не сомневаюсь.

Софья резко распахнула дверь.

— И если у вас осталась хоть капля чести...

— Осторожнее, графиня.

Его голос остановил её у самого выхода. Она обернулась. Он смотрел на неё спокойно.

— После сегодняшнего визита я бы не стал так уверенно рассуждать о чужой чести.

Несколько секунд Софья не могла даже вдохнуть. Но граф ещё не закончил.

— Впрочем, не беспокойтесь. Я не имею привычки рассказывать обществу о молодых барышнях, которые приезжают к одиноким мужчинам с подобными предложениями.

Софья побледнела так резко, словно её ударили.

— Вы...

— Счастливого пути, графиня.

Она вышла, громко захлопнув дверь.

И только оставшись один, Дмитрий Николаевич Белозерский медленно перевёл взгляд на окно.

Слишком долго для человека, которому было совершенно безразлично, что она ушла.