Кольцо от босса

— Господин Громов, прости, извини, не могу молчать! Моё рыцарское сердце требует встать на защиту столь прекрасной леди! — театрально восклицает Степан, приложив ладонь к груди.

— Ээээ, Иван Александрович, это Мария, временный секретарь приёмной. Она сегодня первый день, мы вам её не успел представить! — вступает в разговор Ольга. — Очень исполнительный, ответственный, дисциплинированный работник. Марина Юрьевна рекомендовала её кандидатуру! — Ольга заученно улыбается, но по её взгляду, который бросает на меня, я догадываюсь, что она обо мне думает, лексика, там явно, нецензурная. — Конкурс на вакантное место мы объявили, со дня на день начнём приглашать претендентов на собеседование.

С улыбкой, обращённой к боссу, Ольга открывает дверь его кабинета, приглашая Громова войти, лишь бы быстрее увести из приёмной. Бросает гневный взгляд на меня и тот беспорядок, который я устроила.

— Что ещё за конкурс? Я требую его отменить! — восклицает Степан. — Иван Александрович, неужели вы позволите, чтобы место Машеньки заняла как-то вертлявая девица?

— Стёпа, ты, не в том положении, чтобы требовать! — чеканит Громов. — И прекрати паясничать! А вы не забудьте написать объяснительную записку!- тыкает в меня пальцем. — И не стоит ходить по офису босиком! — кидает на меня гневный взгляд и стремительно скрывается в недрах своего кабинета.

— Убрать всё немедленно! Навести порядок! — шипит Ольга, устремившись вслед за шефом. — И себя в порядок приведи! — хлопает дверью.

— Маша, я так старался защитить тебя! Будем надеяться, пронесёт! — произносит Степан, с интересом разглядывая меня, как диковинную вещь. — Как насчёт того, чтобы пошалить? Встретимся сегодня вечером?

— Чего? — удивлённо спрашиваю я. — Вы о чём?

— Я за тебя словечку замолвлю! — Степан мне подмигивает, сложив на груди руки, присаживается на край стола и с интересом наблюдает за мной. Я, присев на корточки, пытаюсь нащупать злополучный туфель. — Будешь, как сыр в масле кататься.

— Вы сейчас о чём? –поднимаюсь, упёршись в бока, гневно спрашиваю я. — На что намекаете?

— Как будто ты не понимаешь! Или считаешь, что получится что-то с боссом?- ехидно улыбается. –Гарантирую, со мной ты своё рабочее место не потеряешь. Ну как, по рукам?

— Вы по какому вопросу, гражданин? Вам назначено? — кипя от злости, произношу я деловым тоном. — Сейчас я уточню у Ивана Александровича, примет ли он вас.

— Не утруждайся, детка! — усмехается Степан. — Будут проблемы, обращайся. Договоримся! — уставился на разрез блузки, подмигнул и уверенно открыл дверь кабинета Громова. — Иван, всё-таки, твоя новая секретарша забавная девочка! — услышала я его слова, прежде чем дверь закрылась.

Устало опустилась в своё кресло. Что это было? Так накосячить в свой первый рабочий день? Ещё и объяснительную писать. Что писать? Массирую свои виски. Я в полном тупике. Беру лист бумаги и вывожу красивым почерком: «Объяснительная. Я, Мария Власова, пила кофе в рабочее время, так как проспала, не успела позавтракать дома, торопилась, чтобы не опоздать на работу»!

Понимаю, бред. А разве всё, что происходит в моей жизни, не бред?

Это очень плохо.

Это просто ужасно.

Просто отвратительно. Глотаю слёзы и ставлю размашистую подпись. Одна слезинка скатывается на лист бумаги. Но у меня нет абсолютно никакого желания переписывать объяснительную.

Глава 6

— Вы издеваетесь надо мной, «просто Мария?» — Глаза Громова, оценивающе скользнув по моей фигуре, блестят холодом. Его губы крепко сжаты. Бросил на стол мою объяснительную, уставился на меня, как удав на кролика.

— Нет! — облизав пересохшие губы кончиком язык, с трудом проглотила вставший в горле комок.

— Вы попросили написать объяснительную, я написала! — крепко сжимаю блокнот, который прихватила с собой и гордо поднимаю голову. — В дальнейшем приложу все силы, чтобы не допускать подобноеэээ недоразумение!

— Позвольте поинтересоваться, почему вы не успели позавтракать дома? Проспали? — интересуется он лилейным голосом. — Провели бессонную ночь с любовником?

— Моя личная жизнь вас не касается! — громко отвечаю я. Меня буквально распирает от злости. Он с таким откровенным мужским бесстыдством разглядывает меня, позволяет себе задавать бестактные вопросы, да он настоящий хам и наглец.

— Меня касается всё, что происходит в стенах моей компании. Я вам плачу деньги за выполнение трудовых обязанностей. Вы же переносите проблемы своей личной жизни на работу! — холодно замечает он.- Не выспались дома, нет проблем, можно сладко вздремнуть на диване в приёмной! Так получается? — саркастически изогнул бровь.

Он отсчитывает меня, не повышает голос и не угрожает. Но ледяная вежливость пугает сильнее, чем самые громкие крики. На какое-то мгновение что-то будто мелькает в темноте этих глаз — и тут же исчезает.

Сегодняшний день был ужасным с самого начала, я держалась, как могла. Убеждала себя, что от моей расторопности зависит, получится ли у меня сохранить своё место. Деньги для меня сейчас — вопрос жизни и смерти. Я постоянно вспоминала маму, перед глазами встаёт её измученное, усталое лицо. Она рассчитывает на меня, я не имею право её подвести. Я держалась весь этот долгий день, выполняя приказы Ольги. После инцидента в приёмной, через минут сорок она вышла из кабинета Громова, надиктовала мне длинный список поручений. Позвонить, уточнить, пригласить, написать письмо, распечатать документ, проверить, перепроверить, внести поправки, ещё раз распечатать. Она стояла над моей душой, постоянно торопила, контролировала, сделай то, сделай это, бурчала, какая я нерасторопная, всё делаю «ужасно медленно»! Мымра несколько раз в приёмную заглядывала со словами: «Справляешься?», укоризненно смотрела на меня и неодобрительно качала головой. Ольга ей оперативно доложила, что произошло утром.

Рабочий день промелькнул как одно мгновение, в сумасшедшем ритме, оглянуться не успела. Казалось, я не поднимала голову из-за компьютера. Громов со Степаном ушли ещё в обеденное время, я очень надеялась, что генеральный больше не появится. С надеждой смотрела на часы, когда закончится этот ужасный рабочий день, мечтала как можно быстрее оказаться дома. Зря радовалась.

— Обязательно дождись Ивана Александровича, вполне возможно, ты ему понадобишься! — приказывает Ольга, которая сама, ровно в 18-00, быстро собралась домой.

— Во сколько он появится? У меня рабочий день закончился! — выразительно смотрю на неё и на часы.

— Дорогуша, у тебя ненормированный рабочий день!- парирует она. — Не стоит испытывать терпение Ивана Александровича! Тебе повезло, что ты ещё здесь. Удивительно, что он не потребовал немедленного увольнения после того безобразия, что ты устроила утром!- смотрит на себя в зеркало, подкрашивая губки. — Должен подойти минут через тридцать! — смягчившись, добавляет она. — Будь паинькой!

— А что по поводу объяснительной? — решаюсь задать вопрос, который целый день, как заноза, сидит у меня в подсознании.

— Будем надеяться, он забыл о ней! — отмахнувшись, пожимает плечами. — Вернее не забыл, он не тот человек, который забывает о своих приказах. От него ничего не укроется. Скорее, решил не акцентировать внимание. Ну, раз дал шанс тебе поработать. Думаю, хороший знак, раз он не вызвал тебя немедленно на ковёр. Ох, Власова, Власова, не ожидала от тебя такого поведения. Ты должна продержаться, пока мы не нашли новую кандидатуру. Не подведи нас с Мариной Юрьевной. Мне недовольство шефа выслушивать не хочется. Утром пришлось постараться, чтобы смягчить его гнев. И помни, он холост, но рассчитывать с ним на что-то более, чем короткая интрижка, не стоит. Если хочешь сохранить место, даже не пытайся его соблазнить! У него табу на интрижки на рабочем месте. Работа отдельно, удовольствие отдельно! Всё, я убежала! Пока-пока.

Удивлённо провожаю взглядом Ольгу и устало утыкаюсь в невидимую точку на стене. Каждый в этой жизни преследует собственные интересы. Ольга боится потерять лояльность шефа, я боюсь остаться без работы и заработной платы. Появились бы на моём счету миллион долларов, я бы ни минуты не терпела самодурство шефа.

Встаю из-за стола, разминаю затёкшие мышцы. Подхожу к зеркалу, перед которым недавно красовалась Ольга и критически рассматриваю себя, заключив, что вид у меня замученный и болезненный. Сейчас бы на море, а не вот это всё

Попытаюсь приструнить непослушную прядь волос, выбившуюся из гладко зачесанных волос, но та предательски падает обратно на лоб. Интрижка, с шефом? Да никогда! Пусть другие девушки становятся жертвами его притягательности. Самоуверенные и властные мужчины никогда меня не привлекали. А если ещё хамы, самодуры и тираны, то шансов у них нет. Топнув ногой, показываю язык своему отражению, корчу смешные рожицы, пальцами делаю себе ушки как у зайчика, рожки как у козочки. Дурачусь, пытаясь себя развеселить и расслабить. С такой работой ку-ку поедет, не заметишь.

Именно в этот момент дверь приёмной бесшумно открывается и на меня уставился мужчина, пугающий меня до смерти — генеральный директор. Наши взгляды на секунду скрестились. Трудно представить более нелепую ситуацию. На несколько секунд я замираю в позе вертлявого зайчика.

— Ой, — вырывается у меня. — Вы уже вернулись? — чуть не подпрыгнув от неожиданности, напоминаю себе, что мне следует быть приветливой и вежливой. Наверное, это выглядит вымученно и натужно, так как замечаю, как Громов недовольно морщится.

— Чем бы ни заниматься, лишь бы не работать? — медленно растягивает слова. — Жду с объяснительной запиской в кабинете. Надеюсь, не забыли и написали? Нашли минутку в своём столь загруженном графике?– голос полон сарказма. — А то, я как посмотрю, у вас столько дел. И вздремнуть успеть нужно, и кофе попить, и перед зеркалом повертеться.

Поднимаю взгляд и вижу издёвку в его глазах. Будь он проклят! Какой гнусный тип!

— Не забыла! — От напряжения прикусываю нижнюю губы, сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладонь. Так несправедливо. Почему со мной постоянно происходит что-то нелепое именно в его присутствии? — Объяснительная готова, Иван Александрович.

— Неужели? Соизволили написать? Удивили так удивили, просто Мария! — хмыкнул Громов. — Ровно через пять минут жду в своём кабинете!

И вот я стою перед ним, как провинившаяся школьница перед строгим директором школы.

— Итак, Власова, слушаю ваше объяснение! — сложив руки на груди, делает вид, что весь во внимании.

— Да, Иван Александрович, вы невероятно проницательный человек! — Выдохнув, начинаю объяснять. — Я не успела позавтракать дома, так как провела бессонную ночь с любовником. По этой самой причине проспала. Он меня так утомил, что я заснула под утро как убитая. Не услышала звонок будильника. Но это не проблема, легкомысленно решила я, ведь можно выспаться на мягком диване в приёмной. Я не ожидала, что вы появитесь так рано!- слышу и я свой голос и волосы на голове становятся дыбом. Боже, что я несу. — Вот, так всё и было, как вы говорите! От вас ничего не утаить, уважаемый Иван Александрович.

Зловещая тишина воцаряется в кабинете. Получаю моральное удовлетворение, когда смотрю на ошарашенное лицо Громова, никто из подчинённых не позволяет себе разговаривать с ним в подобном тоне.

Мне хочется бросить на его огромный стол заявление об увольнении, повернуться и гордо уйти, громко хлопнув дверью. Закрываю на миг глаза, вспоминаю измученное лицо мамы, поникшего отца, которому требуется лечение. «Я не должна подвести свою семью!» — эта фраза стучит в моей голове. Я отчаянно нуждаюсь в работе, особенно в данный период, когда мама уволилась, а через неделю очередная дата платежа по кредитам.

— Извините меня! — тихо произношу я, хотя моё нутро возмущённо кричит, протестуя против подобных слов. Никогда не чувствовала себя столь униженной! Ненавижу его.

Громов смотрит на меня жестким, безжалостным взглядом, словно выжидая. Поняла, именно в эти секунды решается моя судьба. Приходит непоколебимая уверенность, что он уволит меня прямо сейчас. И зачем я тогда извинялась?

Молчание между нами затягивается. Он продолжает гипнотизировать меня своим взглядом. Странная дрожь пробегает по моему телу, меня начинает бросать то в жар, то в холод.

Понимаю тех девушек, которые мечтают оказаться в его кровати, от него исходит животный магнетизм, тёмные глаза обладают гипнотизирующей силой. Если он сейчас встанет и поцелует меня? Что со мной? О чём я думаю? Он самый заносчивый и высокомерный человек, которого я встречала. Фокусирую свой взгляд на его дорогих часах. Проносится мысль, что их стоимость в несколько раз превышает наш долг. Кто-то носит часы по стоимости квартиры, а кто-то должен стоять и унижаться перед боссом, страшась оказаться на улице без выходного пособия.

ГРОМОВ.

Наблюдаю за сменой эмоций на выразительном лице новой секретарши. Красиво очерченное овальное лицо с высокими скулами, точеная фигура, изящные ноги в простых черных лодочках — олицетворение красоты и сдержанности! Высокая и стройная, она могла показаться худой, но в ней присутствует природная грация. Было в ней что-то, что зацепило меня и не отпускало с самого утра, когда я впервые увидел её, расслабленно расположившуюся на диване в приёмной. Она была соблазнительной маленькой штучкой. Слегка тронутые помадой губы, полные и вызывающие желание поцеловать их. Молодая, привлекательная, её огромные карие глаза с испугом смотрят на меня. Мне хочется немедленно подойти, выпустить из тугого узла её волосы и поцеловать! Просто Мария выглядит неотразимой. И чертовски сексуальной.

Я дико раздражён, ситуация хуже некуда. Как я могу работать, если эта манящая конфетка будет мелькать у меня перед глазами целый день? Ненавижу осложнения, особенно если они связаны с чувствами. Следует дать поручение Ольге, чтобы нашли кого-нибудь более, хм, менее соблазнительную. Чувствую раздражение. Другая за подобную оплошность была бы уволена немедленно, без выслушивания оправданий и объяснительных записок. С самого начала было понятно, что она не подходит для выполнения обязанностей секретарши. Я дал её шанс, и что получилось? Она стоит и в открытую мне хамит.

Я давно привык, что женщины смотрят на меня с интересом, вожделением, а порой и с преданностью. Глаза секретарши не выражают ничего, кроме холодного презрения и ненависти.

— Хм, вы плохая актриса, просто Мария, если даже банальное «извините» не может произнести с должным почтением! — усмехаюсь я, потираю подбородок, мучительно раздумывая, что мне делать с этой несносной девицей. Одно знаю точно, хочу видеть милую пташку в своей постели.

— Я не на театральной сцене, чтобы играть! — парирует она. — И не называйте меня, пожалуйста, «просто Мария»!

— Порой актёрский талан помогаетв бизнесе, в карьере! — встаю из-за стола и медленно подхожу к Марии, которая испуганно отступает назад, — в личной жизни

Изучаю раскрасневшееся лицо Марии, которая упёрлась в стену. Прикасаюсь к мягкой щеке и вдыхаю ее тонкий женский аромат. На миг напряжение в моей груди ослабевает, а в паху, наоборот, возрастает. Ее острые скулы залил румянец. Она заморгала и отвернулась.

Понимаю чётко, на роль секретаря она абсолютно не подходит. Не отпускать её, сделать своей постоянной любовницей, приходит мне в голову безумная идея. Меня поглощает страстное желание прижаться к её губам и впитать их медовую сладость.

Резкий звонок стационарного телефона нарушает мои планы. Мысленно чертыхнувшись, подхожу к столу и снимаю трубку.

— Иван Александрович, тут мальчонка на проходной. Говорит, сестра его здесь работает! В отделе кадров уже никого, не знаю, что с пацаном делать! — слышу в трубке голос охранника, которого все называют Филлипыч. Крепкий мужичок лет шестидесяти не первый год несёт свою службу, ответственный, важный, мимо него и мышь не пробежит. Так завелось, что я всегда останавливаюсь, здороваюсь с ним за руку, мы обмениваемся шутками. Он разувается от важности, когда я ему напоминаю, если, мол, Филлипыч, какие проблемы, звони мне напрямую. — Говорит, что сестра его — Мария Власова. Что мне с ним делать? И у Власовой в кабинете никто не отвечает!

— Власова? — я задумчиво смотрю на просто Марию, которая, услышав свою фамилию, поднимает на меня испуганный взгляд. –Давай, веди ко мне, послушаем мальчонку!

Н-да, какой-то день Власовых у меня сегодня!

Глава 7

Моё сердце сжимается от нехороших предчувствий, когда Громов, разговаривая по телефону, бросает странный взгляд в мою сторону, произносит мою фамилию.

— Что-то случилось? — порывисто спрашиваю я, делаю шаг вперёд, когда он завершает разговор и кладёт телефонную трубку на место.

— С поста охраны позвонили. Мальчишка какой-то тебя спрашивает, говорит, твой брат!

— Петенька? — вскрикиваю я. — Значит, что-то случилось!

Я порываюсь бежать, но Громов резко приказывает мне остаться.

— Стоять! Сейчас его приведут. Сядь и успокойся! — говорит он, кивком показывая на стул.

— Мы поедем домой! — бормочу я, нервно потирая висок, в котором пульсирует боль. — Извините, что так получилось.

Мысли путаются. Убеждаю себя, что всё хорошо, если бы случилось что-то страшное, несчастный случай какой-нибудь, , мне бы обязательно позвонили родители или сестра. Мой телефон остался на моём рабочем столе, хочется вскочить, быстрее набрать номер мамы. Здравый смысл подсказывает, что минуты в моём случае роли не сыграют, Петенька сейчас появится в кабинете, всё разрешится. Лишний раз вызывать недовольство шефа не хочется. Я в полной растерянности, ну и денёк, как будто колдуна обидела!

— Думаю, лучше мне уйти! Не стоит причинять вам лишнее беспокойство! — всё-таки, не выдерживаю я.

— У тебя ещё рабочий день не закончился. Это-во-первых! Во-вторых, я лично хочу побеседовать с мальчишкой. Раз он оказался здесь. Слишком, я смотрю, ты Власова, проблемная! То любовники спать не дают, то родственники на работу являются! — язвит Громов. — Что у тебя с братом? Проблемы?

— Ничего! — зло отвечаю я. — Даже если у меня семейные проблемы, вас они не касаются!- звучит слишком резко.

— Касаются, Власова, если затрагивают работу! — недовольным голосом отвечает Громов. — Вот сейчас, в эту самую минуту, ты должна была подготовить для меня важный отчёт! Вместо этого, я вынужден отвлекаться и тратить время на выяснение абсолютно не нужных для меня обстоятельств. Рабочее время идёт, Власова, а мы, чёрт-те чем занимаемся!

— Это вы чёрт –те чем занимаетесь! — не остаюсь в долгу. — Во-первых, что-то я не слышала, что бы вы мне поручение по поводу отчёта озвучили! — Скептически смотрю на босса. — Во вторых, неэтично приставать к сотруднице на рабочем месте. Это называется сексуальное домогательство! Харассмент! — выпалила я и осеклась, понимая, что теперь мне точно грозит увольнение. Я сама себе подписала смертный приговор. Ещё бы, обвинить шефа в сексуальных домогательствах в свой первый рабочий день на новом месте. Весело, ничего не скажешь.

Когда я медленно пятилась от него, а он наступал на меня, в его глазах читалось неприкрытое желание. Я растерялась, не сообразила, как на это реагировать, просто знала, он попытается меня поцеловать. Телефонный звонок спас меня. Сейчас, видимо, не спасёт уже ничего. Так глупо потерять работу.

Самое страшное, что в свете всего, мне не светит хорошая должность в крупной, успешной компании. Доступ будет закрыт. Я знаю, что сбором информации о кандидатах занимается служба безопасности компании. Причем, собираются сведения по всем возможным каналам. У кадровиков свой узкий профессиональный круг общения, и ничто не мешает им обменяться мнениями о тех или иных кандидатах в неформальном порядке. Да, это незаконно, но никто вам никогда не расскажет об этой базе, и не расскажет, что вас туда внесли. А работодатели, которые будут вас проверять, не расскажут, что запрашивали по вам информацию у ваших предыдущих работодателей. Эту информацию мне поведала одна приятельница, которая работает в отделе персонала крупного банка. С этого места работы хороших рекомендаций мне не видеть, как своих ушей.

После моих опрометчивых слов глаза Громова превращаются в две холодные льдинки. Я смотрю ему прямо в лицо. Теперь уже чего? Дело сделано, слово не воробей, вылетит, не поймаешь! Я не собираюсь унижаться, умолять его о прощении.

Нашу молчаливую дуэль прерывает стук в дверь. На пороге появляется мой младший брат в сопровождении охранника.

— Петенька, что случилось? Почему ты здесь? — бросаюсь к братишке, присаживаюсь на корточки, рассматриваю, ощупываю его. — Ты цел? Тебя никто не обидел? Мама знает? Почему ты не позвонил? И как ты здесь оказался? — вопрос за вопросом срывается с моих губ.

— Я телефон потерял! — тянет брат, шмыгая носом. — Когда бежал! Маша, ты же поможешь нам?

— Петя, что случилось? — испуганно восклицаю я.

— Я во дворе, на детской площадке с друзьями играл. Меня подозвали парни, они на тёмной «девятке» подъехали. Один из них сказал: «Слышь, пацан, говорят, твой папаша что-то мутить начал. Передай ему, что долги следует платить. Закон жизни такой. Не заплатил, будешь наказан! Предупреди, что вновь без домика окажетесь! Всё уяснил?» Щелбан мне поставил. До сих пор болит, — брат потирает лоб, — вот, шишка выскочила!

Я замираю. Выбивальщики долгов. Теперь у них новый метод, начали запугивать через детей.

— Я побежал домой, мама с папой, как обычно, скандалят! Когда они ругаются, с ними бесполезно разговаривать! Отец кричит, что ничего платить не будет, пусть все идут лесом. Мама в ответ, что долги не её, она тем более к ним отношений не имеет. Я испугался, решил к тебе приехать, ты же нас не оставишь? Мои игрушки все сгорели, я больше этого не хочу. С отцом бесполезно разговаривать. В последнее время он сам не свой! Ты же поможешь? — он с надеждой смотрит на меня.

— Конечно, Петенька, я вам помогу! — прижимаю брата к себе. Мой маленький братик, ему пришлось так рано повзрослеть. У меня было счастливо детство. Любящие родители, достаток, счастливая семья. Петенька тогда был маленький, не знаю, помнит ли он те прекрасные годы. За последнее время ему пришлось пережить столько, что не каждый взрослый переживёт. Вся его коллекция любимых игрушек Лего, которую он собирал несколько лет, сгорела. Так же, как его любимые книги, вещи. У него ничего не осталось. Издёрганным родителям не до детей, хотя они стараются не ругаться в их присутствии. Но от детей ничего не утаить. Обстановка в доме угнетающая. Мне жаль свою семью. — Пойдём домой!

— Нет, нет, Мария! — внезапно в разговор вступает Громов. — Петя, ты наверное, голоден? Алексей Филлипович, сходите с Петей в кафе, здесь, на первом этаж, перекусите. Нам с Марией нужно закончить одно важное дело! — он передаёт охраннику денежную купюру. — Купи всё, что он захочет!

— Да, иди, Петенька! — подталкиваю брата, который вопросительно смотрит на меня. — Я совсем скоро освобожусь! — улыбаюсь ему. — В кафе продаются твои любимые бургеры!- ободряюще улыбаюсь, хотя на душе скребут кошки. Демонстративно взять и самовольно покинуть кабинет Громова я почему-то не могу. Он мне не объявил об увольнении, формально я ещё исполняю трудовые обязанности. Вот как только он объявит об увольнении, помашу ему ручкой. Поворачиваюсь к нему лицом, представляя, с каким наслаждением он произнесёт: «Власова, ты уволена. По статье!» Внутри я смирилась, что моя работа в холдинге Громова так бесславно завершилась.

— Теперь, Власова, жду твоих пояснений! Рассказывай! — приказывает он, когда мы остаёмся одни.

— Что рассказывать? — удивлённо переспрашиваю я. — Мои семейные проблемы к работе не имеет никакого отношения! Зачем вам лишняя информация? Я думала, что вы объявите мне, что я у вас больше не работаю. Уволите меня.

— Уведомить работника о грядущем увольнении — обязанность одела персонала!

— Я вам попозже перечислю деньги за обед Петеньки.

— Присядь и расскажи мне, что случилось, — вежливо просит он. — Минеральная вода, — протягивает мне стакан с водой, — на тебе лица нет. Иобычно я не повторяю приказы дважды.

Громов присаживается на край стола и в упор смотрит на меня, ожидая пояснений.

— Спасибо! — бормочу я, освежая пересохшее горло. Ставлю стакан на стол и сжимаю ладони. Сбивчиво начинаю рассказывать всю историю. Мне трудно сосредоточиться. Я измотана, нет сил противостоять ему, проще всё объяснить. — Папа в своё время занимался бизнесом. Дела шли успешно. Он планировал расширить бизнес, занял крупную сумму на развитие. Но всё пошло не так.- в горле появляется комок, мне трудно и больно вспоминать. Я совсем не понимаю, почему я сижу напротив Громова и рассказываю о семейных неурядицах. — Он должен деньги банку. И частным инвестором, больше похожим на бандитов. Проценты бешеные. Они запугивают, угрожают. Подожгли дом

— Подожгли? — его брови удивлённо поднимаются.