ГОРОДСКИЕ ЛИСЫ. 2. Капкан

— Думаешь? По-моему, вообще не похоже. Я думала, что, наоборот, не нравлюсь ему. Он даже не здоровается.

— Не, почему, — Джанки удивился. — Он здоровается. Ты, может, не обращала внимания. Он так кивает…

Парень изобразил лёгкий кивок — да, именно так, как делает Вукко при встрече с ней. Просто из-за того, что Вукко всегда смотрит вниз или в сторону, Лете казалось, что это он не ей кивает, а сам с собой — может, привычка такая или нервный тик.

— А, — девушка недоверчиво нахмурила брови. — Ну, допустим. Тебе виднее.

— И ещё говорит про тя. Вукко долго к новым привыкает, мало кого по имени зовёт. А если кто не нравится, так вообще игнорит, будто этого человека нет. Но про тя он сразу сказал. Я там встал на тапки, говорю: «Надо идти, дела». А он такой: «Ага, тя Лета ждёт». У меня аж челюсть отпала, — Джанки усмехнулся.

Лета тоже чуть заметно улыбнулась.

— Вообще, странно, что вы друзья. Ну... как-то... не знаю. Необычно выглядит.

— Наверное. Хотя по нему это трудно понять. Но так-то он мало с кем говорит, а со мной говорит. Я вообще иногда думаю, что Леший меня не выпер только из-за Вукко. Мы с ним вроде… — Джанки покрутил пальцем, — нашли общий язык. А потом — ты. И мне так показалось, что он считает это правильным. Понимаешь? Что я ему нравлюсь, ты ему нравишься — и он считает правильным, что мы вместе. Как-то сказал, что мы доказываем друг друга. Хотя я без понятия, что это значит. Может, он считает нас за какие-то математические функции или теоремы.

— Н-да, — Лета похлопала глазами, — звучит странно. А теперь, получается, ты меня убил. Даже не представляю, как он это воспринял.

— Да… — Джанки уныло вздохнул. — Психанул капитально. Даже стыдно перед ним. Но сейчас сказать нельзя, он врёт ещё хуже меня. Пока надо ждать. А потом — не знаю. Может, на этом дружба и кончится.

В голосе парня прозвучало такое непривычно-серьёзное и искреннее сожаление, что Лета дотянулась до его руки и сжала запястье.

— Ничего, мы ему объясним. Попросим прощения. Я попрошу. Может, сработает.

Джанки промолчал. Лета продолжала сжимать его руку, но в этот момент ей в голову пришла мысль. Такая мысль, от которой её рот приоткрылся в ужасе, а пальцы сами собой разжались.

— Погоди… Это, получается, Кальмар думает, что ты меня убил, передаст Доктору... — Девушка страдальчески сморщилась, как от боли, и закончила: — А тот — моим родителям?..

Она уставилась на Джанки, который в ответ глянул на неё со смесью извинения и просьбы.

— Им тоже сейчас нельзя говорить.

Лета даже не нашлась, что ответить, только растерянно водила глазами по сторонам. Как она раньше об этом не подумала?! Ну, в школе она частенько оставалась у подруг, сейчас тоже могла ночь или даже две гулять, поэтому решила, что родители не станут беспокоиться из-за её отсутствия в несколько дней. Но версия с убийством — это уже совершенно иное!

Лета пробормотала — больше сама себе:

— Может, им никто не скажет? Леший ведь не будет заявлять в милицию? А Кальмару тоже нафиг надо говорить, что мы пошварились типа как из-за него. Разборки там какие-то, мало ли что всплывёт. На его месте я бы молчала и не отсвечивала. Они не узнают и всё, а потом я приду домой.

Она с надеждой уставилась на парня — словно вцепилась взглядом. К её облегчению, Джанки кивнул вполне уверенно.

— Наши точно не скажут, Леший велел замять это дело. А дальше всю эту шушеру прихватят, и сразу доставим тя домой в лучшем виде. Но пока…

Девушка печально вздохнула. Джанки заглянул ей в лицо, ловя взгляд.

— Лета? Это важно. Обещай? Что ты не будешь с ними связываться и ничего. Пожалуйста?

Поколебавшись, она всё же нехотя кивнула.

— Надеюсь, они просто не узнают. Блин… А я-то думала, в чём подвох. — Она передразнила собственный оптимистичный тон: — «Да, просто немного заляжем на дно!»

— Прости.

— Ну… Зато теперь понятно, за что мне благодарность. Всё действительно сложнее, чем я сначала решила. — Заметив, что Джанки так и смотрит на неё, Лета успокаивающе махнула рукой: — Всё нормально. Обещаю. По крайней мере, если и Камень будет считать, что меня нет, то это только к лучшему. Я бы предпочла, чтобы и дальше так было. Чтобы Камень, Доктор и прочие меня просто не замечали. Думали, что я призрак. И не цеплялись со своей хернёй.

15. За покупками

При свете дня стеклянный коридор, ведущий в ТРК, казался совсем не страшным — если не считать того, что внизу под ним плещется море, — но на повороте сердце Леты всё же замерло: перед мысленным взором живо встало мерзкое зрелище, как в подсохшей грязи копошится выводок морских угрей.

Свернули. Подошли. Из-за сухой и жаркой погоды грязная вода на полу коридора в самом деле подсохла, теперь её можно было обойти по краю. И в ней ничего не копошилось. Лета косилась с опаской, стараясь не показывать страх так уж откровенно, но в загустевшей грязи не было видно ни малейшего движения. Зато там лежал длинный гибкий ремень, тянущийся из глубин траволатора: на свету было видно, что внутренности механизма разворочены в нескольких местах. Блин! Должно быть, опять мародёры. Медь искали, или что-нибудь более ценное. Лета была не в курсе, какие цветные металлы используют для конвейеров, но вот фанатичную мужскую страсть срезать медь откуда только можно она знала прекрасно.

Когда девушка ступила на пол по ту сторону обмелевшей лужи, она — как бы ненароком — подошла ближе к безжизненному ремню и мстительно припечатала его подошвой. Будет знать, как пугать её!

***

— О! — раздалось за спиной.

Лета обернулась посмотреть, что он там нашёл, с нетерпеливым предвкушением перевела взгляд на витрину — и всё упало от разочарования. Блин, женское бельё. Ну да, на полуголые манекены засмотрелся! Сиськи у них, конечно, классные, размера пятого, и на этих классных сиськах — понтовое бельё: красные кружева, замысловатые конструкции из тонких лямок, которые не скрывают вообще ничего, всюду чего-то понаверчено, а в основном — прозрачное порно. Лета фыркнула небрежно — как предсказуемо, что ещё могло привлечь внимание парня — и отвернулась в поисках более интересных магазинов.

— Не пойдёшь? — Джанки остановился.

— Нет.

— Я думал, все дамочки от этого тащатся.

Блин, да чего он там встал перед этой витриной! Лета снова мельком глянула на фигуристые манекены и процедила:

— Я такое не ношу.

Парень недоумевающе нахмурился. Рекламным жестом указал на вход в магазин:

— Халява!

Вздохнув, Лета подумала, что было бы разумно добыть пару запасных комплектов белья. А то у неё лишь панталоны и единственный лифчик — старый, застиранный, ещё и зашитый. Как бы ей не хотелось игнорировать реальность, но ясно же, что под открытой майкой этот лифчик более чем виден. Конечно, какому парню понравится подобное... Лета насупилась. Покосилась на безрукавку Джанки. Хорошо ему! Не парится, купил десять одинаковых маек — и красавец. Тем не менее, других магазинов с бельём было не видно, а сидеть неизвестно сколько времени в единственной рванине — вариант так себе.

Так что Лета нехотя направилась ко входу, с сомнением поглядывая на фигуристые манекены и бурча себе под нос:

— Тут, небось, и размера на меня нет, только такие…

От внезапной мысли замерла и покосилась на Джанки с опаской: он ведь не пойдёт за ней? А то решит ещё, что нельзя оставлять её без присмотра, пока она в примерочной накручивает на себя десяток красных завязочек.

Однако нет, парень поправил лямку рюкзака и кивнул вдоль галереи ТРК:

— Там буду.

— Ага. — Лета втихаря выдохнула.

В магазине начались страдания. Примерочные — в тёмных глубинах зала, и в резком белом свете фонарика — такой театр теней, что малейшие изъяны фигуры приумножаются до невозможности. И цвет оценить сложно. И кожа выглядит какой-то трупной. Чёрт знает что, в общем.

Первые несколько комплектов не подошли, фасон какой-то неправильный, и Лета испугалась — вдруг это у неё грудь неправильная? Не для этого изящного белья. Однако следующий комплект подошёл идеально: из чёрной прозрачной сетки, вроде эротичный, но при этом удобный и повседневный, и в лифчике мягкие тканевые вставки цензурно прикрывают соски. Сел в самый раз, удобно, нигде не мешает. И, конечно, смотрится вдвойне шикарно, если сравнить с её потёртым вылинявшим старьём.

Довольная, Лета решила не только взять этот комплект, но и оставить прямо сейчас. Он из упаковки, свежий, авось без стирки ничего страшного не будет, позже постирает. Натянула розовую пижамную майку… и замерла. Вдруг стало неловко. Вновь посмотрела на себя в зеркало, но уже другим взглядом — оценивая со стороны. В открытой майке лифчик-то видно — весь такой прозрачный, развратный... Может, Джанки подумает, что она опять надеется его соблазнить — несмотря на все отказы? Выглядеть прилипалой не хочется. Тем более, что она слишком плоская и стрёмная для такого плана. Возможно, на ней все эти кружева и сетки будут выглядеть смешно, а не соблазнительно. Лете живо представилось, как Джанки скептически поднимет бровь, оглядывая итог её примерок — весьма далёкий от фигуристых манекенов в томно выгнутых позах. Нет, нужно найти что-нибудь попроще, без претензий. Более нейтральное и светлое.

Поискала. Как назло, светлые комплекты были в основном больших размеров — естественно, ведь этот магазин был рассчитан на красивых девушек, а не на плоских нищенок, у которых нет денег на модификацию груди. Ну, есть ещё вариант, что самые маленькие размеры, пока никто не видит, растащили себе мародёры — Лета хихикнула над этой мыслью. В итоге нашла пару удобных, но тоже далёких от скромности: один — нежно-розовый с цветами, но прозрачный по всем фронтам, а другой — плотный, телесного цвета, вполне закрытый, однако из-за чёрных кожаных лямок казалось, будто она голая в какой-то садо-мазо-фетиш портупее. Сложный выбор!

В дополнение ко всем бедам, пока Лета крутилась перед зеркалом, ощутимо потянуло куревом. Первая мысль — «пожар», вторая — «Джанки возле примерочной, а вдруг вломится?». Оба варианта пугали, девушка инстинктивно схватила майку и прикрылась, словно её можно было увидеть снаружи.

В любом случае, торчит здесь она уже слишком долго, пора выходить. Но что надеть-то? Или старое? Лета с сомнением посмотрела на свой лифчик. Теперь, после красивой одежды, эту ветошь даже хотелось бросить здесь. А если новое, то что именно? Сексапильную чёрную сетку, милый, но просвечивающий розовый или плотный, но с кожаными ремнями?! От тяжести выбора Лете хотелось захныкать. Почему во всём этом магазине нет обычного простого белья?!

Решившись, схватила чёрный комплект и принялась лихорадочно отдирать бирки. Сверху майка и легинсы — блин, они так трусы обтягивают, вообще всё заметно... Да и ладно, в конце концов, ему не должно быть дела до её белья! Наверняка и не посмотрит. А если даже посмотрит, то ничего не подумает, — как будто ему нечем больше заняться, кроме как её трусы анализировать.

Однако, когда Лета, затолкав прочие обновки в рюкзак, выскочила из примерочной и увидела Джанки, который сидел на диванчике неподалёку, дымил и крутил в руках коробочку, ей стало так неловко, будто она вообще голая. Дерзкое бельё горело на ней огнём. Очень явно чувствовалось, как чёрная сетка непристойно касается тела в самых интимных местах, обтягивает грудь и врезается между ног… А когда двигаешься — кажется, что она ещё и трётся, лаская кожу…

— Всё? — Джанки оторвался от разглядывания предмета в руках.

— Ага, — пискнула Лета не своим голосом. Хотя в магазине было сумрачно, но под взглядом парня захотелось дополнительно прикрыть лифчик руками. — Нашёл что-нибудь интересное?

— Смотри. — Он бросил ей коробочку.

Лета поймала, осмотрела. Довольно большая, выглядит как косметика. «Репарант» какой-то… Ну точно, дальше что-то про нормализацию и регенерацию. Мельком выхватив в описании длинные медицинские названия, а также слова про «зрелую» и «возрастную кожу», девушка окончательно потеряла интерес, хотя из вежливости уточнила:

— Это мне или тебе?

— Те, конечно.

— От морщин? — Лета нахмурилась в недоумении.

— Каких «морщин», от синевы. Не, если те нравится так ходить, то пожалуйста.

— А, — девушка непроизвольно коснулась шеи. — Да, было бы хорошо.

Она уже привыкла к этому ощущению лёгкой давящей боли при каждом движении и сглатывании, но сейчас, когда перед носом замаячила возможность от него избавиться, с новой силой почувствовала, насколько оно противное. Ещё и напоминает о Докторе — будто клеймо. Теперь Лета посмотрела на коробку более внимательно, с надеждой. Открыла. Внутри была не туба с кремом, как она ожидала, а рулон белой силиконовой ленты шириной сантиметров десять. Лета поковыряла с краю, пригляделась: если снять защитную плёнку, то будет длинная мягкая полоса — как плотный бинт — равномерно усыпанная мелкими иголочками.

— Как это работает?

— Снимаешь плёнку, прикладываешь, прижимаешь. Держишь минуту.

— Надо прям прижимать?

— Ага.

Лета бросила взгляд назад, на тёмные примерочные, и протянула белый рулон парню.

— А можешь помочь? Так быстрее будет. И заодно проконтролируешь, чтоб правильно. А то я впервые такую штуку вижу. Ещё проткну себе горло этими иголками и такая… — она закатила глаза, высунула язык и захрипела.

— Тогда давай к свету.

Они вышли из магазина в галерею — светлую благодаря стеклянному куполу. Девушка наклонила голову, подставив левую сторону шеи, где следы пальцев чувствовались сильнее. Джанки, глянув туда оценивающе, оторвал от ленты полосу нужного размера, снял верхнюю плёнку, разместил на коже.

— Терпи, — он положил сверху ладонь и нажал.

— Мм, — страдальчески согласилась Лета, зажмурившись на всякий случай.

Однако, когда иголочки проткнули кожу, это оказалось не так уж больно. Неприятно, конечно, но ощущения поверхностные, не такие прям уколы. Немного больно, немного щекотно. Ради лечения можно потерпеть. Лета открыла глаза и даже морщиться перестала. Вместо этого вращала глазами по сторонам, делая вид, что очень интересуется интерьером торгового центра, хотя пару раз всё же покосилась на лицо Джанки перед собой. Казалось, что он никакой неловкости от столь близкого соседства не испытывает, а вполне деловито поглядывает на её шею, чтобы убедиться, что нажимает равномерно. Хотя — она заметила! — всё же бросил короткий взгляд на её губы.

Но не успела девушка обрадоваться хотя бы такому незначительному признаку симпатии, как Джанки сказал:

— Губы будем?

Точно! Блин… Там ведь синяки. Вот на что он смотрел. Зародившаяся было надежда обрушилась на дно желудка.

— Да, — сухо ответила Лета. — Заодно.

Парень оторвал использованный патч от её шеи — блин, как щекотно вытаскиваются эти иголочки, — и оказалось, что лента больше не белая, теперь она стала неравномерно-сиреневой. Ишь, удобно! Показывает прогресс процедуры. Лета в который раз подумала, что нужно узнать подробнее, вдруг ей тоже нужно такое средство. Хотя вообще-то синяки у неё бывают редко, но стоит быть в курсе. Она забрала у парня коробку, чтобы внимательнее прочитать название, но вместо этого зацепилась взглядом за наклейку.

— Фига се! Это что, цена такая? — она вчиталась в надпись. Ну да, ценник. — Это ж сколько ты тратишь, если у тебя синяков по жизни куча?

— С чего вдруг «трачу»? Вон аптека, бери не хочу.

— Ну, обычно же… — Лета помахала коробкой. — Или ты постоянно сюда мотаешься и набираешь эти штуки?

— Чего? — не понял Джанки. — Я ща впервой их увидел.

— Да? — теперь удивилась девушка. — Тогда откуда знаешь, как пользоваться?

— Ну, типа, инструкция?

— Ты читаешь инструкции?..

— Как бы да, — он расплылся в насмешливой улыбке. — А ты свидетель секты «надо стукнуть, чтобы заработало»? Или как ты по жизни-то живёшь?

— Нормально я живу. Давай делай.

Лета надула губы — то ли обиженно, то ли кокетливо — и подставила их парню. Тот на мгновение замешкался, но в итоге принялся отрывать от патча новый кусочек. Лета предположила, что сейчас он разделит этот квадратик пополам и аккуратно приклеит два кусочка — сверху и снизу по краю губ, где наиболее заметны синяки. Однако не успела она ничего сказать, как Джанки оторвал от патча защитную плёнку и залепил ей рот целиком. И нажал! На нежной коже губ процедура оказалась гораздо чувствительнее, иголочки болезненно воткнулись, и Лета страдальчески замычала, пытаясь без слов выразить, что вообще-то ожидала не этого. Парень, так же без слов, состроил вопросительную физиономию — мол, что не так? Но тут Лета поняла, что сделанного уже не воротишь и смысла возмущаться нет. Она вздохнула и сникла, покорно ожидая минуту. Раз такое дорогое средство, пусть помогает — от синяков, морщин и прочего. Всё на пользу.

Наконец Джанки освободил её рот, и девушка покрутила носом и губами по часовой стрелке, чтобы избавиться от ощущения щекотки.

— Сам будешь?

— Не.

— Как это «не»? У тебя на шее, на плече. Про бок и не говорю, — она указала подбородком.

— Ай, — Джанки направился дальше по галерее.

— Ничего не «ай»! — Лета бросилась наперерез и встала перед ним, схватив за руки для надёжности. — А то что, мне что-то говоришь, а как ты — так «ай»? Сымай. Будем лечить.

Между ними повисла пауза, парень смотрел со скепсисом, однако она не собиралась отступать. Стояла и ждала. Джанки недовольно цокнул и отвёл взгляд.

— Ладн. Но я сам!

— Да не трогаю я тебя, — Лета показательно убрала руки, подняла вверх и отступила, ворча себе под нос: — Самостоятельный…

Он поднял край майки, зажал его в зубах и принялся отрывать большой кусок ленты. То ли в этом свете было лучше видно, то ли со вчерашнего дня синяк на боку налился ещё больше, но теперь он казался темнее. Оттенки фиолетового с вкраплениями болезненного-бордового переходили в синеватый по краям. А ещё лечиться не хочет, вот же! Джанки, поморщившись, вжал патч в кожу, а Лета тем временем озиралась по окрестным магазинам и даже сделала пару шагов в ту сторону, где ещё не была. Но, когда парень закончил с боком, вернулась к нему.

— Плечо давай. Давай-давай.

Фыркнув, Джанки стянул безрукавку. Лета зашла сбоку — для того, чтобы избежать его взгляда. Крепить патч так, чтобы он захватил все участки синяка, оказалось непросто, пришлось повозиться, но девушка изо всех сил изображала деловитость. А то Джанки вроде иногда нормально, а иногда — так от неё отстраняется, словно ждёт, что она кинется его лапать буквально с попыткой изнасилования. Ещё и бельё это дурацкое — порнушное, соблазняющее… Лета чувствовала себя крайне неловко, и было проще всего перенести это раздражение на Джанки. Пусть он не думает, что такой особенный и что она лично для него тут нарядилась в прозрачные трусы! Вовсе не для него, и вообще она адекватная и всё поняла. Сказано — «ничего не выйдет» — ну и всё, она поняла. Лапать не будет. Даже сейчас, когда его голый торс прямо перед носом.

Хотя это было непросто. К загорелой коже, усыпанной веснушками, так и тянуло, хотелось её погладить, а то и прижаться губами. Она даже на вид казалась тёплой, как солнечный летний вечер, и пахла так же — чем-то привычным и уютным. То ли мылом, которое мама покупала раньше, то ли ещё какой знакомой отдушкой, но эти едва уловимые нотки на коже Джанки ассоциировались с детством, домом и семьёй. То есть той семьёй, в какую дети наивно верят в самом раннем возрасте, а не той, как Лета представляла её теперь: со скандалами, взаимным непониманием и одиночеством каждого из них.

Но ладно, если Джанки её чувств не разделяет — да и с чего бы, раз у него нет дежавю и прочей ерунды, — она будет держать себя в руках. Будет прижимать патч по обе стороны его плеча лишь пальцами, чтобы не выйти за границу ленты. Исключительно с лечебными целями! И не будет пялиться, скользя взглядом вдоль чуть выступающих позвонков, от шеи и до самой поясницы — тут уж Лета не сдержалась и тяжело сглотнула. И не будет дышать так глубоко, словно хочет, пользуясь его близостью, уловить ещё немного этого притягательного, желанного запаха. Эх, повезёт же кому-то — прикоснуться к нему, погладить с полным правом, с хозяйской уверенностью, что можно. А ей — нельзя. Вроде так близко, а нельзя.

— Осталось на шею, — сказала Лета, снимая использованный патч. Зашла спереди, уже умело оторвала длинный кусок, приложила к шее парня. — Хочешь, сам держи.

— Давай ты. Я не вижу куда.

Кивнув, она нажала на ленту, разгладила, а сама отвернулась и принялась разглядывать вывеску неподалёку, всем своим видом изображая ожидание с оттенком скуки. Ну и что с того, что она стоит прямо перед ним, так близко? Это всего лишь по делу. И ей совершенно всё равно на его голый торс. Не хочет — не надо.

Закончив с процедурами, девушка подождала, увлечённо озирая интерьер окрестностей, пока Джанки наденет майку, и спросила:

— Куда дальше?

— В ту сторону вряд ли те интересно. А там — вон, — он указал на округлый балкон, где виднелась вывеска ювелирного. — Дорогие цацки уже растащили, но вдруг что завалялось.

Лета искренне удивилась. Чего это он? Настоял, чтобы вместе пойти в ТРК, и тут теперь...

— Это что за план такой: нарядить меня вот в такие трусы, — девушка указала на витрину с женским бельём, — и навешать сверху золотых цепок? Хотя… А давай! Глядишь, Ака возьмёт в клип на подтанцовку. Буду звезда.

— Э-э-э! — возмущённо протянул Джанки. — Так, я передумал. Туда не идём.

— А что? — прищурилась девушка. — Ревнуешь? Ни себе, ни людям?

— Какой он «люди»? Гайджинская морда…

— Ладно. Тогда… — Лета пошла по галерее, мысленно перебирая прочих общих знакомых, но что-то все парни были уже заняты. — Тогда наряжусь и с Пастой на свиданку пойду. Он скоро чин получит, будет при делах и при бабках.

— По правде? — раздалось удивлённое за спиной.

Она обернулась. Джанки стоял, склонив голову набок, — в самом деле глядя на неё с таким искренним удивлением, словно впервые увидел. Лета задумалась, что ответить. С одной стороны, хотелось продолжить эту тему — назло ему: показать, что не такая уж она стрёмная и никому не нужная, найдёт себе милуша в любой момент. А с другой… Появилось ощущение, что лучше не перегибать с подобными шутками. У них вроде контакт стал налаживаться, некоторое доверие.

Поэтому она ответила просто:

— Нет, — и направилась дальше.

16. Дегустация

В ювелирный не пошли. Он выглядел откровенно разграбленным, и Лете не хотелось копаться на полу, выбирая себе украшения среди осколков стекла от битых витрин. Некоторые люди считают, что деньги не пахнут — как и золото, и модные электронные браслеты, — но она решила, что лучше уж обойдётся без ничего.

Вместо этого Лета увидела кое-что более интересное — магазин «Продукты с претензией», на вывеске заявленный как «гастрономический бутик». Понятно, что эти продукты пролежали два года, но что-то ведь могло и сохраниться.

Внутри гастроном оказался просторным, с разнообразным ассортиментом, но, на вкус Леты, товары выглядели не так уж шикарно, как можно было ожидать по вывеске. Вообще, понятно, что это всего лишь отдел в ТРК Порта, и пусть этот микрорайон претендовал на роскошь, но роскошью всё это было лишь по местным меркам. Да, на стенде за прилавком стояли дорогущие подарочные коробки с «гастрономическими наборами», но в целом на полках было много обычных с виду продуктов, хоть и уровнем повыше, чем в сети «Монетка».

— Как думаешь?.. — Стоя у одного из холодильных стендов, Лета крутила в руках небольшой круг сыра, завёрнутый в плотную белую бумагу. — Если сыр и так с плесенью, он же с годами только лучше? Больше плесени — вкуснее.

— Положь, — Джанки, проходя мимо, вытащил у неё из рук упаковку и сунул обратно на полку. — Без холодоса там уже такое, что само тя съест.

— Ладно, — она глянула по сторонам, прикидывая содержимое прочих полок и витрин. — Тогда орешки.

Открыв одну из пачек, сунула нос внутрь. Замерла, анализируя незнакомый запах: так и должно быть или это испорчено? Решилась попробовать.

— Мм! — восторженно распахнув глаза, поспешила к Джанки и сунула ему пачку. Дождавшись, пока он возьмёт орешек, тоже бросила в рот ещё горсть и, жуя, спросила: — Мм?

Однако парень отреагировал прохладно. То есть да, кивнул, но спокойно, а не как она.

Дожевав, Лета спросила:

— Не любишь орехи? А что любишь? Кроме консервов.

Джанки равнодушно пожал плечами.

— Я всё ем.

— Всё и я ем. А любишь-то что?

— Без разницы.

Девушка честно подумала. Но ничего не придумала, поэтому спросила:

— Тогда что не любишь?

Джанки повысил голос, словно раздражённый её непонятливостью:

— Да без разницы!

— Как может быть «без разницы»? — Лета тоже добавила в голос возмущения. — Я просто не понимаю! Ты что-то ешь — тебе вкусно или нет.