ГОРОДСКИЕ ЛИСЫ. 2. Капкан

Они посмеялись. Лета с удивлением заметила, что ей и правда стало легче. Появились силы продолжить рассказ.

— В общем, я не знаю. Мне с ходу засело в голове, что он робот. Потому что какой человек способен на такое — убежать от Потопа?! Ещё и со мной. Там людей просто… сносило. Да какое людей, машины сносило как игрушечные. А он — по крышам, по каким-то вывескам, трубам… Я была уверена, что не удержусь. Рук не чувствовала. Вцепилась в него, болталась как… — Лета нервозно хихикнула. Сердце колотилось от воспоминаний о том дне. — Даже пропустила момент, когда всё закончилось. Просто он остановился и начал меня от себя отрывать, а я вцепилась и вообще уже ничего не понимала. Повернулась, смотрю — вывеска больницы. А его уже нет. И всё.

— Что-нибудь ещё странное у него было? Кроме глаз.

— Ну… — Лета подумала. Вздохнула. — Да нет, наверное, это всё-тки был обычный мужик. Потому что он был… ну, вроде совсем как человек. Только очень быстрый и такой… уверенный. Но это, наверное, их тренируют, просто я таких не видела. А может, и какой-то улучшенный, вдруг в армии опыты на людях ставят. Одежда — милитари, но не прям военная форма. А, и ещё волосы длинные.

— Чего?.. — тон Джанки окончательно упал в скепсис.

— Ага. — Лета решила, что терять всё равно уже нечего. — Помнишь, такой хвост, высокий, на всех рекламах у мужиков эти хвосты были. И у актёров, и у футболистов. Вот, такой.

— То есть он был модный. Ясненько, — Джанки покивал, — я понял. Крутой армейский секс-робот на стиле.

Если бы он не ехидничал, Лета, может, добавила бы деталей. А так — сообщать, что тот мужик имел не только стильную причёску, но и очень привлекательное лицо, совершенно не хотелось. Точно скажет, что ей этот «робот» в эротических фантазиях привиделся. Тем более, Лета и сама призналась, что этот мужик потом ей снился, и поди ещё докажи, что ничего романтичного или сексуального в этих снах не было. Обычно в этих снах «робот» просто находился неподалёку, занимался своими делами и не обращал на неё внимания, а если всё же обращал — Лету это пугало. Эти чёрные глаза словно видели её насквозь. И он казался опасным. Очень опасным. Иногда во сне Лета боялась, что он её убьёт.

Так что ответила девушка грубовато:

— В общем, какой он там был, робот или нет — неважно. Главное — он оставил мне флешку. Я потом в кармане нашла.

Джанки мигом повернулся к ней.

— Смотрела?

Но Лета покачала головой.

— Я подумала, что если это армейская штука, то там наверняка трекер. Да и зачем? Ну, увижу какие-нибудь данные — и что с ними делать? Так что спрятала и всё. Думала, он вернётся за ней. Но нет. Так и лежит у меня. Потом уже решила продать кому или что. Но кому? А тут — повод. Если отдать её Лешему, вдруг это поможет выяснить, что было в тот день. Потому что, по-моему, всё это устроили военные. То есть я не видела точно, но у кого ещё есть такие ресурсы? Устроить стрельбу посреди города, взорвать дамбу, утопить два района — и всё шито-крыто, стихийное бедствие. Может, всё это и было для того, что убить того мужика и утопить флешку. Наверняка там что-то важное.

— То есть инфа стрёмная… — задумчиво проговорил Джанки.

— Ну, не хочешь — не бери. Может, лучше и правда уничтожить.

— Не-не! — парень возмущённо повысил голос. — Я просто прикидываю, как её доставать.

— И как? Есть способы? А то… — Лета умолкла.

— Что?

Она неохотно проговорила:

— Ну, знаешь, включишь её — и сразу… Как в боевиках — вертолёт, спецотряд на крышу, в машину закинули, и человек исчез. Или вообще бомбой хренакнут. Как по дамбе.

— Нормас всё будет. Подключим Вукко, других. Решим.

— Ну смотри… — В полумраке, сидя так близко к нему, Лета всё же решилась сказать: — Я бы не хотела, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Просто... будь аккуратнее.

Сердце замерло. Её слова прозвучали слишком интимно — почти как признание. Как будто она сидит с ним в этой гостинице не просто ради общего дела — потому что Леший так велел, потому что Кальмара надо прижать, — а по личным причинам.

Наконец Джанки ответил — и даже обычным тоном, без иронии:

— Постараюсь.

— Ладно. Что, пора спать? — затараторила Лета. Из-за неловкости хотелось скорее перевести тему. Она поднялась, начала убирать банки, оставшиеся после ужина, тут же махнула в сторону кровати с уютно светящейся палаткой и выдала с подчёркнутым воодушевлением: — Хочешь, поспи здесь, раз матрас новый, всё чистое. Блин, в смысле… Я не это имела в виду. Не буду я к тебе лезть, просто…

Тоже убирая разложенные на полу вещи, Джанки усмехнулся:

— Это вроде наоборот должно быть, не? Думаешь, я боюсь, что ты, такая речная хищница, полезешь мне в штаны среди ночи?

— Ну… — Лета пожала плечами. — Мало ли. Неприятно, если лезут. Спать мешают.

— Ты ж спала на моём диване.

— Тогда работа была. А сейчас как-то неясно. Вот я и проясняю.

— Ага, колючку под напряжением через кровать натянуть — для ясности. И табличку «Не лезь — убьёт».

Лета на всякий случай спросила:

— У тебя с собой есть колючая проволока? Потому что в ванной такого точно нет.

Ну а что, мало ли, что может оказаться в его рюкзаке.

Однако парень насмешливо фыркнул:

— Не.

Они молча закончили убираться. Лета хотела настоять на своём: прямолинейно спросить, какую половину кровати он возьмёт себе, или, мол, она может уйти в другой номер — ну, чтобы он тоже поспал в пентхаусе, всё поровну.

Но тут Джанки сказал — уже без улыбки в голосе и даже как-то грубо:

— Ладно, я пошёл. Твоя кровать, ты и спи.

И он действительно ушёл. Просто взял и ушёл, Лета только глазами хлопнула.

Побродив по номеру, в конце концов легла. На душе было гадко. Такое смутное, но противное ощущение, что она вела себя неправильно, говорила что-то не то, слишком открылась, рассказала всякие личные вещи. И как будто даже вешалась на него, навязывалась, предлагая себя, а он её отверг — снова. Лета вроде и оправдывалась перед собой, что на самом деле не навязывалась — не говорила ничего конкретного, не признавалась в любви, не предлагала секс прямым текстом, — подумаешь, всего лишь лёгкий флирт, всё было в рамках приличий, а если он приписал её какие-то пошлые намерения, так это всего лишь его собственная испорченность, а она ничего такого не подразумевала! Но в глубине души она знала, конечно, что подразумевала. Ей бы хотелось, чтобы Джанки остался здесь, в одной постели с ней, и если бы ночью он подвинулся ближе или даже обнял сквозь сон, она была бы только рада. Так что да, фактически она предлагала себя. А он отвернулся и ушёл. Ещё и так сказал это — «Твоя кровать, ты и спи». Ну, то есть не прям грубо, но прозвучало… Как-то резко, что ли.

Из-за всех этих мыслей не спалось. Лета крутилась с боку на бок. Домик, на который было потрачено столько усилий, теперь не радовал, а даже наоборот, казался душным и глупым. Стоит ли вообще тратить силы на место, где она проведёт лишь несколько дней? Лучше было бы не привязываться. И к Джанки — тоже. Зачем только она рассказала ему всё это — про сны, про свои чувства… Ещё и ляпнула, что беспокоится за него. Лета зло фыркнула. Не надо было откровенничать! Скоро это дело с Кальмаром закончится, главы решат между собой, она отправится домой и, наверное, никогда больше Джанки не увидит. Вот и прекрасно! Лета раздражённо повернулась на другой бок. Ей тоже не должно быть до него никакого дела. И хватит за ним бегать! Ничего в нём нет такого особенного, пусть не воображает о себе! Завтра вообще не будет с ним разговаривать, только по необходимости. Если она ему не нужна, то и он ей не нужен.

14. «Лета, он умер»

А утром Лета проснулась в слезах. Парень, который её любил, умер. Она знала это совершенно точно — что он, и раньше призрачный, теперь исчез окончательно. Даже во сне она больше не почувствует его тёплые руки на плечах, его поцелуи на шее, его эмоции, которые словно касались её сердца напрямую.

Эти сны, начавшиеся после Потопа — то есть после сотрясения мозга, — были наполнены такими яркими красками и сильными чувствами, что казались более реальными, чем бодрствование. Иногда Лета всерьёз размышляла — не является ли та её жизнь настоящей? Может, на самом деле она живёт в другом мире, а здешнюю действительность — серую и смутную — видит во сне? Не то чтобы Лета верила во всякие реинкарнации и параллельные реальности, но иногда хотелось верить. Ведь легче жить, когда знаешь, что на самом деле у тебя есть близкий человек, любовь, счастье — пусть и где-то там, в другом мире.

Но теперь всё это исчезло.

После пробуждения эмоции не стали слабее: потерять любимого человека «всего лишь во сне» резало по сердцу такой болью, что Лета опять чуть не заплакала — уже не сквозь сон, а в реальности. Горечи добавляла мысль, что она так и не видела его лица, не знает имени, не знает о нём ничего, кроме ощущения, что это самый близкий ей человек. Она даже не успела найти его, как уже потеряла окончательно.

Ладно. Лета вытерла щёки и сильно зажмурилась. Нужно проснуться, нужно вернуться в реальность. Хотя отголосок этих снов всегда оставался с ней на целый день, но обычно это было хоть и грустно, но приятно — слабое послевкусие поцелуев, призрачное тепло объятий, смутная надежда... А сейчас девушке хотелось поскорее отвлечься.

Всё ещё чувствуя равнодушие к окружающему — как к серому бессмысленному сну, — Лета обвела взглядом спальню. Нехотя выбралась из кокона покрывала. В комнате было на удивление прохладно, и она поскорее натянула зелёное худи. Нужно найти Джанки. Мысль о нём отозвалась неожиданным теплом. То есть да, в последнее время ей было приятно думать о нём, но после этих снов Лета обычно ничего не чувствовала в отношении реальности. А тут — почувствовала. Наверное, потому что она воспринимала Джанки как напоминание о том мире — о том парне, — как отголосок той её «настоящей» жизни. И пусть её парень из снов умер, но хотя бы здесь у неё есть Джанки. Даже если он не чувствует никакой «таинственной связи» между ними, даже если он её не любит, но он хотя бы жив.

Побродив по комнатам пентхауса, Лета вышла в вестибюль, посветила фонариком на чёрную дыру лифта. Этот провал в стене вызывал смутное беспокойство. Дверь на лестницу была открыта, и девушка спустилась на этаж. Где он мог обустроиться? Вряд ли очень далеко от неё. Лета выглянула в коридор, слабо освещённый светом из единственного окна в дальнем конце. Неуверенно позвала. Никого. Тишина. В груди заворочалась тревога. Быстрым шагом девушка прошлась по коридору, чувствуя, как ковёр мягко пружинит под ногами. Подёргала двери нескольких номеров, они были закрыты. Заглянула в кладовку, но там, конечно, не было ничего, кроме хозинвентаря.

Она позвала ещё раз, громче — но тут же оборвала себя, напуганная внезапной мыслью, что её могут услышать чужие. Мало ли. Да, они никого не видели, но это ещё не значит, что здесь вообще никого не бывает. Гостиница заметная, притягивает взгляд, и кто мешает доплыть сюда мародёрам или просто отморозкам, которым нечем заняться? Лета сжалась от страха, обхватила себя руками и как можно тише поспешила обратно к лестнице.

Спускаясь по ступеням, она прислушивалась к тишине вокруг — ни на одном этаже не было слышно человеческого присутствия, — а сама тем временем старалась отбиться от неприятных чувств и сосредоточиться на хорошем. Мало ли, что вчера тон Джанки показался ей «каким-то не таким»! Ерунда. Просто эмоции. А так-то — он ей не грубил, ничего явно плохого не говорил. И вообще, если подумать, всё в порядке. Могло быть хуже. Все живы-здоровы. Целое приключение посреди Затопа — в номере-люкс, вдали от Камня и постылой бытовухи. Как будто отпуск — прям на морском курорте, ха-ха. И Джанки здесь, нормально с ней разговаривает, извинился за цепь и прочее, все недоразумения решены. А уж надеяться на невозможное… Что толку! Лучше радоваться тому, что есть.

Наконец Лета вышла в тот просторный холл с высокими потолками, который вёл к оранжерее и дальше к ТРК. Сквозь грязные окна пробивался серый пасмурный свет, он мягко скрадывал изъяны, и холл казался почти обычным, поэтому его запустение чувствовалось острее. Как будто лишь недавно отсюда ушли все люди. Наверное, Джанки тоже ушёл. Доставил её сюда — по приказу Лешего — и хватит. Вода и немного еды у неё есть, а кормёжку как в ресторане ей никто и не обещал. А сам он теперь свалил домой, к друзьям и своей увлекательной жизни. Конечно, с какой стати ему торчать здесь, с ней? Даже непонятно, почему она рассчитывала на это.

Лета направилась к окну. Вокруг царила ватная тишина, нарушаемая лишь её шагами, гулко разносящимися по холлу. Вдруг девушка замерла — прямо на полушаге, уставившись на оранжевое кресло с потёртой обивкой. А вдруг Джанки умер?! Вдруг сон именно это и значил? Вдруг он тоже умер? Её аж затрясло от паники, норовящей отключить остатки здравого смысла.

— Это ерунда, — прошептала сама себе Лета. — Обман мозга. Вещих снов не бывает. Это просто картинка в голове. Биохимия. Это не реально.

Однако эмоции, рвущие её на части, были настолько сильными и казались такими убедительными, что разумные соображения не помогали. Вновь вернулись чувства из сна — горе, тоска, потеря, — и теперь к ним добавились эмоции из реальности: тревога, страх, одиночество... Не выдержав, Лета расплакалась. Она стояла посреди огромного пустынного холла и заливалась горькими, горячими слезами — крепко прижав ладони к лицу, чтобы не видеть эту реальность и чтобы приглушить всхлипы. Вдруг здесь и правда есть другие люди. Опасные. А ей некому помочь. Впрочем, как и всегда. И в итоге ей всё равно придётся вернуться к Камню, который накажет за предательство. А всем плевать. Родители заняты своими делами, они даже не заметят, что с ней что-то не так; Леший сказал, что чужая шобла его не касается; Джанки послал нафиг её предложение встречаться. И даже если он не умер, — хотя сейчас её мозг упорно настаивает на этом, — что толку? Для неё всё равно что умер. Сам ведь сказал, что она ему никто. Наверное, вернётся позже, когда надо будет отвести её обратно, а потом даже не поинтересуется, что Камень и Доктор с ней сделают.

Вдруг где-то сбоку, поодаль, раздался шум, и Лета испуганно крутанулась в том направлении, слегка опустила ладони. Сквозь муть слёз увидела в коридоре какую-то фигуру, сердце сжалось от страха…

А через пару секунд человек выступил в серый свет холла — и оказался Джанки. Всхлипнув, Лета рванула к нему. Налетела, сгребла в охапку — как-то неловко, сбоку, к тому же рюкзак мешал. Плевать! Ей было плевать, что её обманывает дежавю, что это вовсе не тот парень, который ей снился, и даже было плевать, что он сам думает по этому поводу. Главное, что он здесь, — живой, реальный и тёплый в её объятиях.

— Ты чего? — недоумевающе вопросил Джанки, застыв на месте.

Собственно, пошевелиться ему было сложно: в каждой руке — по спортивной сумке, на спине — рюкзак, ещё и Лета сжала изо всех сил, обездвижив.

Она не ответила, только всхлипнула ему в плечо, цепляясь за ткань худи, сжимая крепко, чтобы и он не исчез, не умер, не бросил её.

— Да что? — теперь уже в голосе парня послышалась тревога. — Случилось что?

Лета помотала головой, продолжая заливаться слезами и всхлипывать. Джанки всё же отпустил одну из сумок — та тяжело шмякнулась на пол — и осторожно погладил девушку по спине.

— Хочешь чего? Я апельсины принёс.

Лета издала полу-всхлип полу-смешок и снова помотала головой. «Апельсины» эти как-то неожиданно прозвучали, забавно. У неё тут страдания про глобальные жизненные проблемы (и немного — про параллельные реальности), а он — «апельсины». Типичный Джанки.

Тем временем он сам, видимо, рассудив, что это надолго, отпустил и другую сумку. Похлопал её по спине.

— Щас я... — пробормотала Лета, чтобы хоть что-то ответить на эти неумелые попытки успокоить.

Ей в самом деле было уже легче. Никаких чужаков в здании слышно не было, никакой опасности, это успокоило. И Джанки вернулся. Не говоря уж о том, что живой и здоровый. Все её сны — ерунда. То есть нет, для неё это важно, но эти сны не имеют никакой связи с реальностью, они не опасны, это всего лишь маленький секрет в её голове. С одной стороны, это грустно: значит, её любимый парень из снов — стопроцентная фантазия, он не существует никак и нигде и уж точно не имеет ни малейшей связи с Джанки, даже если её дежавю настаивает, будто это так. Но в данном конкретном случае это хорошо: значит, Джанки ничего не угрожает, что бы там ей ни приснилось.

Шмыгнув носом напоследок, Лета вытерла слёзы и отодвинулась от парня. Оглядела его худи — на этот раз чёрное. Посмотрела на себя: на ней было точно такое же зелёное. Нервозно хихикнула.

— У тебя они все одинаковые?

— Угу, — Джанки настороженно заглянул ей в лицо. — Ты как?

— Нормально, — Лета улыбнулась дрожащими губами и ещё раз вытерла щёки. — Просто что-то… накопилось. Я думала, ты ушёл.

— За шамкой ходил. На одних консервах долго не просидишь.

Сумки выглядели наполненными — как будто бы на двоих, и Лета ненавязчиво спросила:

— А ты тоже будешь здесь сидеть?

— Ага.

Внутри всё так и вспыхнуло радостью. Однако в следующий момент девушка задумалась о причинах и, оглядывая холл, спросила встревоженно:

— Думаешь, сюда кто-то может прийти? Здесь ещё много вещей.

— Вообще, конечно, может, но вряд ли. Если раньше этот мокрый хлам не растащили, теперь уже что. Пошли?

Он взялся за сумку, а Лета успела схватить другую. Сумка оказалась неожиданно тяжёлой — блин, там кирпичи, что ли? — но девушка изобразила бодрый вид и потащила её через холл как ни в чём не бывало. Джанки шёл рядом.

— Так всё-таки? Здесь не опасно? — она старалась говорить обычно и не выдать себя тяжёлым дыханием. — Или опасно? Ну, чтобы я была готова на всякий случай. Может, мне оружие надо? Или зачем тебе здесь сидеть? Если не опасно?

— Я вру не особо. — Парень нырнул в тёмный проём лестницы и направился вверх по ступеням. — Если кто спросит за тебя, могу всё дело спалить. Так что условились, типа, я психанул, тя утопил, а сам свалил неведомо куда. Драма, как у Шекспира.

— Чего? — Лета пыхтела следом, стараясь не отставать. Сумка неудобно била по ногам. — Шекспир разве не комедии писал? Нам задавали одну на выбор. Я читала про эту, как её… Королеву эльфов. Как она в осла влюбилась.

— Мм. Прям как в жизни. — После подъёма на несколько этажей Джанки уже тоже дышал шумно.

— А у вас была другая программа? Подожди, посвечу. — Выудив фонарик из кармана худи, Лета включила свет, и они прошли через центральную дверь пентхауса в бордовую прихожую. — Это что, получается, в Химзаводе так отличается? Или это у тебя была какая-то понтовая гимназия?

Дойдя до спальни, Джанки сгрузил вещи на пол возле кровати.

— Не. Я сам читал.

Стараясь не показывать облегчения, Лета поставила сумку рядом и втихаря выдохнула.

— Зачем? А, для поступления? А куда собираешься?

Однако Джанки, не ответив, стянул худи, бросил на кресло и ушёл в ванную. Оттуда послышался шум воды.

Лета пошла следом — как-то на автомате. Ну, просто продолжить разговор. А он там без майки — ополаскивается водой из-под крана. Блин! Лета мигом развернулась и в том же темпе отошла, надеясь, что парень — каким-то чудом — не заметил этого бестактного вторжения. Действительно, и зачем только она ломанулась за ним в ванную, это как-то странно.

Остановившись в паре шагов от открытой двери, девушка повысила голос, перекрикивая шум воды:

— Твоя мать ведь говорила насчёт учёбы, вот я и подумала. И она говорила, что ты хорошо учился. Да это понятно, ты умный. Понятно, что надо куда-то поступать. Если по технике, так проще. Это, вон, лингвистика эта дурацкая никому нафиг не нужна, а по прикладным профессиям много где можно устроиться. Не, ну можно в шарагу, конечно, но мне кажется, что ты и вуз мог бы.

Шум воды из крана исчез, и Джанки появился в дверях ванной, вытирая торс полотенцем.

— У меня аттестата нет.

— Чего? — удивилась Лета, сбитая с мысли.

— Ничего, — парень прошёл в комнату. — Ты ж базарила за меня со Шламом и вся такая в курсах.

Накинув полотенце сверху на дверь балкона — просушиться, — он присел возле рюкзака, и Лета засмотрелась на голую спину.

— Ну, — продолжила она медленно, стараясь не потерять нить разговора, — Шлам ничего такого не говорил.

— Сама-то подумай. — Джанки достал футболку, встряхнул её и надел. — Если я у Хмурой в лабах сидел, было как-то не до школы.

— А-а-а... — сообразила Лета. — Точно. У тебя там было углублённое изучение химии.

Она усмехнулась, и Джанки тоже улыбнулся, глянув на неё искоса:

— Только аттестат за такое не дают.

— Ну да.

Посмеялись. Джанки продолжил разбирать рюкзак, а Лета, скользя взглядом от одной веснушки к другой на его бицепсах, сказала:

— Но ты ведь можешь его получить. Досдать и всё.

— Нафига? — парень вытащил пачку кофе. — Мне и так норм.

— Ну, — она пожала плечами. — Ладно, что ты принёс? Вот теперь я от апельсинов не откажусь.

Расстегнув одну из сумок, девушка тоже деловито закопалась внутрь. Так, кусок сыра, банки со шпротами, ржаной хлеб... Вдруг с краю, за консервными банками, её пальцы нащупали странно знакомый гладкий пластик, под которым чувствовалось сыпучее содержимое. Лета ухватила за край и потянула.

— Это мне?..

Не веря своим глазам, она разглядывала пакет с кошачьим кормом. Перевела настороженный взгляд на Джанки. Мало ли, для каких целей он это купил — может, рыбу прикармливать и ловить.

Тот пожал плечами:

— Ты так смачно говорила про него. А если тут никто не видит, так уж шамай.

— Это… — теперь уже Лета оглядела пакет сияющими глазами, как сокровище. — Блин…

От избытка чувств она вскочила, прижав пакет кошачьего корма к груди, подлетела к Джанки, бухнулась рядом на колени, сама не уверенная, как конкретно выразит свой восторг, обняла парня одной рукой за плечи, но этого было слишком мало, и вдруг — как-то само собой вышло — чмокнула в щёку. Запнулась на мгновение... Чёрт, как это вырвалось? Должно быть, получилось на автомате, ведь она привыкла целовать его так на людях, — но думать было особо некогда, счастье кошачьей еды затмило Лете все прочие мысли.

Так что она вытерла щёку Джанки тыльной стороной ладони и проникновенно сказала:

— Спасибо. Это мой любимый, — подняв пакет корма во вкусом лосося, гордо продемонстрировала парню, словно тот его не видел. — Вообще не ожидала.

— Ну, приятного аппетита. — Джанки вернулся к своему рюкзаку. — Ещё тебе.

Он вытащил и протянул ей две пачки сигарет — её сигарет. Тут уж Лета окончательно растерялась. Запомнил же... Свободной рукой она взяла сигареты и прижала к груди вместе с кормом. Слов не было. Как и эмоций — словно от переизбытка радости ей выбило пробки, — так что девушка просто сказала:

— Спасибо, — вложив в это простое слово всё замирание сердца.

***

Закинув в рот остатки бутерброда с колбасой и сыром, Лета аж застонала от удовольствия.

— Всё, официально заявляю, что я объелась. — Она сползла ниже на пол, устроившись полулёжа и погладив округлившийся живот. — И выношу тебе благодарность от лица шоблы Камня.

— Что, чай не будешь?

Джанки придерживал кипятильник на краю своего стакана, вода уже шумела, закипая.

— Буду, конечно, — возмутилась Лета. — Какая еда без чая.

Через несколько минут приняла у него стакан с кипятком. Заварила.

— За общее дело? — протянула чай парню.

— За общее, — Джанки чокнулся своим стаканом с её. Отпил. — В этом плане там щас, конечно… Атас.

— Что? — обеспокоенно спросила Лета. — Взяли его?

— Ещё пасут. Но из-за этого, — он взмахнул пальцем между собой и ней, — шухер, конечно. Вукко как увидел запись — ну, типа, что я тя топлю… — Джанки умолк, только расстроенно покачал головой и, спрятав взгляд, принялся пить чай.

— Что? — Лета обеспокоенно заглянула в его склонённое лицо. — Ну, я вроде тоже... знаю его, хоть и немного. Но мне тоже не всё равно. И что он?

— Ну… Леший, как и условились, поднял волну, — типа, «Важная доставка срывается, где Джанки, почему его нет?!» А все шкифы вылупили, никто ничё не знает, побежали ко мне, дома никого, связи тоже нет… Леший — к Вукко: «Что за бардак, шерсти уличные камеры, найди, где его речной дьявол носит!». Вукко сел искать. А потом сам пропал. Еле нашли. Сидит за шкафом, ревёт. Не хотел говорить про эту запись. Упёрся, что ничего не нашёл, чуть всё дело не запорол.

— Прям так? — Лета в шоке прикрыла губы пальцами. — Бедняга.

— Угу, — Джанки покивал, так же глядя в свой стакан. Отпил ещё глоток. — Ты ему понравилась. А тут — такое. Для него это слишком.