Оригами для ласточки

— Скоро снег и грязь, Аля! — не унималась она. — Всё исчезнет!

Плёлся за ней и посматривал на людей вокруг. На взрослых с пакетами. На стариков у дорожки. Всё время казалось, что кто-то обязательно посмотрит не так. Но думал не об этом. Мне вдруг захотелось встать напротив Майки, прижать ладонями её уши и смотреть, как она моргает. Как отводит глаза. Как шмыгает носом. Как касается брови своим неполным пальцем. Не поцеловать. Нет. Просто стоять так, очень близко, и чтобы ничего не происходило.

Перед моими глазами щёлкнули пальцы. Дёрнул головой.

— Ты похож на маленького, когда так делаешь, — сказала Майка.

И вдруг засунула руки мне под куртку, под мышки.

Солнце слепило глаза, пробиваясь сквозь редкие кроны. Сырой грибной запах смешался с клубничным ароматом её жвачки. Мои руки зависли на уровне её лопаток — как турникет, который упёрся в невидимое препятствие.

Близко. Слишком близко. И слишком долго. Она отвела глаза, убрала руки и отвернулась к дорожке.

Мне не хватило пары секунд. Только пары секунд, чтобы обнять и не испугаться.

***

Я посидел на лавочке ещё немного, потом направился к выходу. К подъезду вернулся уже в темноте. В тамбуре по-прежнему валялся смятый стаканчик из-под кофе и висел кислый запах табака. Роза всё ещё торчала из ящика. Прошёл мимо.

В коридоре квартиры стоял пакет с овощами. Занёс его на кухню и сразу подумал, что надо попросить Майю подобрать мне нового поставщика. Лучше умереть с голода, чем есть магазинное. Может, перебраться в деревню? Нет. Дурная идея. Здесь я могу идти долго, пока не устану, а потом просто вызвать такси. В деревне куда идти? В бесконечность?

Сел на стул и почувствовал горечь во рту. Изжога болезненной кислой отрыжкой отозвалась из пустого желудка.

Еда. Совсем забываю о еде, пока не становится больно.

Включился климат-контроль, и от потолка повеяло тёплым воздухом. Мне резко чего-то не хватило. Прямо сейчас. Не мысли, не слова — запаха. Взял длинную зажигалку для свечей и подпалил край упаковки, лежавшей у раковины. Как только огонь вспыхнул, тут же потушил его и подался лицом ближе к дыму.

Вот оно.

Почти такой же запах был в автобусе, который вёз меня в деревню. Тёплый воздух дул из воздуховодов, как из фена. В старых автобусах двигатель был сзади, и эти места зимой считались лучшими. Я сидел у грязного окна, смотрел на серый одинаковый пейзаж и засыпал под урчание двигателя.

В тот день не пошёл в школу. Выйдя из квартиры, поднялся на пролёт выше и стал ждать, когда отец уйдёт на работу. Скрипнула дверь. Знакомо щёлкнул замок. Лифт остановился на моём этаже. Потянуло отцовским одеколоном. Из окна подъезда я смотрел, как его машина выехала со двора. Только после этого спустился обратно, зашёл в квартиру, оставил школьный рюкзак, переоделся и забрал пакет.

Не смог объяснить отцу, зачем мне в деревню. Стыдно было признаться, что хочу попасть на день рождения к Майке. Тогда бы он всё понял. Да и после случая с таблетками он стал чаще проверять школьный дневник и отключать телефонную линию на ночь. Мы уже давно почти не разговаривали. Иногда мне казалось, что за весь день я произносил только одну фразу:

— Спокойной ночи.

Автобус остановился. Скрипнули створки задней двери. Сырость сразу ворвалась в тёплый салон. Взял пакет, приоткрыл его, проверяя, всё ли на месте, и вышел. От чистого воздуха немного закружилась голова. Не сразу понял, куда идти. Улица была пустая. Где-то лаяла собака, слышался стук топора. Меня почему-то удивил запах железной дороги, хотя её здесь никогда не было.

Медленно пошёл по краю дороги, высматривая знакомый силуэт дома. Сзади послышались голоса. Двое ребят и девочка нагоняли меня, громко разговаривая и смеясь. Когда приблизились, сразу притихли. Кто-то спросил:

— Это кто?

Потом они зашептались и, обгоняя меня, посмотрели так, будто я был инопланетянином. Мало того, что сердце уже стучало в ушах, а под мышками всё было мокро, так они ещё свернули к дому Майки.

Замедлил шаг и перешёл на другую сторону улицы. Смотрел, как они спокойно открыли калитку и прошли во двор. Потом открылась дверь, и услышал голос Майки. Сел на лавочку возле колодца с массивной крышей. Снова проверил пакет.

Конверт с открыткой, которую клеил сам прошлой ночью. Распечатал её на принтере вместе с фальшивой справкой из поликлиники — освобождением для школы. Рядом лежала шоколадка. Глупый выбор. Но важнее было то, что лежало в коробке. В местном цветочном магазине девушка предложила набор бумаги для упаковки — всё в розовых тонах. Выбрал серую. Глянцевую.

Вдруг под ногами что-то зашевелилось. От испуга поджал ноги и сел на лавке на корточки. Курица. Она, совершенно не боясь, прошла мимо, дырявя клювом землю.

Так и сидел, оперевшись локтями о колени, и высматривал через дорогу движение в окнах Майкиного дома. Она меня не приглашала. Как это вообще возможно? И о дне рождения знал только из анкеты.

Капля. Ещё одна. Я знал, что это не дождь.

— А-алекс?

Звук дошёл до меня будто издалека: отразился от дома, от леса, от облаков.

— Алекс!

Повернулся на голос. Передо мной стояла мама Майки с пустым оцинкованным ведром. Даже не помнил, как её зовут. Опустил ноги на землю. Меня всего трясло — то ли от холода, то ли от поднимающейся паники.

— Ты сам, что ли? — она нехорошо прищурилась. — Володя ничего не говорил.

Конечно, он ничего не говорил. Отец убил бы меня. Мне пришёл в голову самый простой способ выйти из ситуации.

— Я... здрасьте, — сказал, откашлявшись. — Вот. Майке передайте.

Протянул пакет и уставился в рассохшиеся доски колодца. Женщина покосилась на пакет, накинула крюк на ручку ведра и опустила его в темноту колодца, придерживая ладонью гладкое бревно.

— Сам вручить не можешь? — спросила она уже спокойнее. — Автобус через два часа. Где ты тыняться будешь?

Внизу плеснула вода. Женщина стала крутить рукоятку, наматывая трос обратно.

— А почему не в школе? Наших сегодня отпустили. Света нет.

— У нас математичка заболела, — быстро ответил я. — А уроки спаренные. Отменили. Вот я и успел. На автобус.

Она взяла ведро и надвинула крышку на колодец. Проходя мимо, легко коснулась моей спины.

— Пойдём, чудо. Стол после обеда накроем. Будет ещё автобус. Вечером.

Осторожно пошёл за ней и только тогда подумал, что надо было предложить помочь донести ведро. Теперь уже поздно. Вот калитка. Двор. Крыльцо.

— Ну, не стой, проходи, — донеслось уже изнутри дома. — Майка!

Порог был заставлен обувью. Слева висела и громоздилась верхняя одежда. Пытался не наступить ни на что, искал свободное место для ботинок и медленно поднял глаза. Майка остановилась так резко, будто врезалась в стекло. Просто смотрела на меня. Потом подняла руку и мизинцем придавила нижнюю губу. Мы застыли, кажется, на целую вечность.

О чём она думала? Её лицо меня пугало. Потом она будто опомнилась. Подошла ко мне, почти резко взялась за куртку сзади и помогла мне её снять.

— Что ты тут делаешь, чудик?

— С днём рождения...

— Разувайся быстрее, — перебила она. — Проходи туда. Я сейчас.

Она легко толкнула меня в плечо, а сама почти убежала в другую комнату.

Я прошёл в зал. Тихо играла музыка. Пахло сладкой газировкой и чем-то печёным. В комнате, похоже, собрался весь её класс. Кто-то читал журналы, в углу играли в карты, двое мальчишек перекрикивались над морским боем:

— Б-четыре!

— Потопил...

И вдруг стало тихо. Все смотрели на меня. Сзади появилась Майка. Волосы у чёлки были чуть влажные. Она обняла меня за плечи ледяными мокрыми руками и звонко сказала:

— Знакомьтесь. Алекс. Из города.

Потом вытянула шею и, с совершенно серьёзным видом заглянув мне прямо в глаза, добавила:

— Мой парень.

***

Раздался звонок в дверь.

Затаив дыхание, почти на цыпочках подошёл к домофону.

— Кто? Подойдите к камере.

Никто не отозвался. На экране была пустая лестничная клетка. У входа в арку тоже никого.

«Долбаные курьеры, — со злостью подумал я. — Звонят во все двери, лишь бы кто-нибудь открыл».

Опёрся рукой о стену, зажал кнопку домофона и стал отматывать время назад. Последний звонок оказался пустым: кто-то нажал кнопку у арки и сразу отошёл из зоны камеры.

Курьер. Мужчина с лестницей. Соседка со стаей собак. Дети. И снова курьер.

Вот — какой-то человек успевает зайти следом и останавливается в тени арки. Лица толком не разобрать. Он подносит руку к лицу — яркое белое пятно. Сигарета. Снова курьер. Курильщик выходит ему навстречу. Девушка-курьер оставляет конверт в моём почтовом ящике и уходит. Мужчина снова заходит, успев придержать дверь за курьером. Снова вспышка у лица. Промотал час. Два. Он исчез. Стоп. Немного назад. Он входит в подъезд.

Переключил камеру. Мужчина стоял у моей двери. Очень близко. Почти прижавшись к ней. И вот она — роза в его руке. Он поднялся выше, оглянулся. Потом быстро спустился вниз — видимо, испугался соседки, выходившей из квартиры. На ходу сунул розу в мой почтовый ящик и ушёл.

Мне показалось, что я глотнул кипятка. Пальцы до скрипа сжали пластик домофона. Что-то щёлкнуло. Тут же ослабил хватку и принялся осматривать корпус. Вроде ничего не сломал.

Вернулся за стол. Мне не хотелось открывать ноутбук. Это было как в школе, когда тебя вызывают к завучу: можно сбежать, спрятаться в подъезде, делать вид, что тебя нет, но нельзя поверить, что всё само пройдёт. Это уже нельзя было прилепить обратно.

У Майи были только две соцсети. Две страницы — её внешняя граница. Обычно для вирусности нужны деньги, время, продвижение, вложения. А здесь всё сработало внезапно. С нескольких дурацких вопросов про веснушки, тёмные волоски на руках. Про лопоухость — красота это или изъян.

Пролистал комментарии, не вчитываясь.

— Психи конченые, — вырвалось у меня.

Изображение поплыло из-за подступающих слёз.

В последний раз открыл любимый фрагмент — Майя на море. В соломенной шляпе с широкими полями. Она поворачивается через плечо прямо в камеру. И когда она моргает, каждый раз нажимаю паузу. Ещё раз.

Деактивировать профиль.

Пока я закрывал первый аккаунт, в уведомлениях появилось ещё три отметки. Кто-то уже выложил её фото у себя. Следующая ссылка.

Отозвать доступы. Отключить привязки. Остановить синхронизацию. Удалить.

— Я отключил тебя от мира, — сказал я в тишину.

Экран погас. Но в комнате ничего не изменилось.

Глава 11

Я выдвинул ящик с документами. В отдельной коробке лежали письма. Взял самое верхнее и сверил почерк на открытке. Это её почерк. Мне нужно было просто удостовериться в том, что это последний человек в мире, который может меня поздравить. Аккуратно положил открытку в коробку и, немного подержав конверт в руке, вернул его на место. Это было последнее письмо от Майки, написанное её рукой. Если бы не мой подарок тогда…

***

— Присаживайтесь, месье, — самый крупный парень в спортивном костюме поднялся с бокового кресла.

Майка потянула меня за плечи и усадила, а сама пристроилась на подлокотнике, не убирая руки. Холодная ткань её рукава коснулась шеи. От неё пахло утюгом и старым деревом. Кожу на голове начало покалывать, выступили капли пота. Парни, игравшие в морской бой, вернулись к своим записям.

— В смысле? Это как? — застыв с надкусанным печеньем, спросила одна из девочек.

Майка посмотрела на меня сверху вниз, провела по моей скуле своей половинкой пальца и ответила в толпу:

— Как, как? Вот так.

Девочка посмотрела исподлобья на Майку и, отвернувшись, добавила:

— Белка, ты могла бы и рассказать.

Парень в спортивном костюме, пытаясь протиснуться на диван, чтобы сесть, сказал:

— Не заводись. Белочка ищет уютное дупло в городе.

Он повернулся к Майке и засмеялся. Майка улыбнулась, даже не обидевшись, и бросила в него карамелькой.

— Дурак.

— Не, ну а чё? — наконец-то примостившись посреди дивана, ответил парень.

Девочка с печеньем, недовольно двигаясь к краю, толкнула его в бок и фыркнула:

— А ещё лучшие подруги…

Она уставилась прямо на меня, изучая каждый мой квадратный сантиметр.

Я отвернулся к ребятам, которые играли в карты. Они молча продолжили игру, иногда бросая на нас взгляды. С другого конца комнаты подошла девочка, самая маленькая из всех, и протянула мне руку:

— Катя.

Кивнул, на секунду вжав голову в плечи, и протянул вспотевшую ладонь, стараясь, чтобы ей достались только пальцы.

— Алекс, — ответил я, скосив глаза на Майку.

Чувствовал, как дрожит её рука на мне.

— Я Ден, — выкрикнул парень в спортивном костюме, поднимая руку.

— Света, — добавила девочка с печеньем, продолжая на меня смотреть.

— А как вы познакомились? — спросила Катя.

Майка резко вскочила и потянула Катю за руку.

— Пойдём, тарелки принести нужно, — шмыгнув носом, сказала она. — Пусть отдохнёт человек с дороги.

— Ну Белка, ты умеешь удивить, — сказал кто-то в комнате.

Девочки вышли, оставив меня одного в кресле.

Я изучал гостиную. Пытался рассмотреть названия книг на полках. Мой взгляд застыл на фотографиях, расставленных в серванте за хрусталём. Майка с огромным бантом и букетом цветов. Наверное, первый класс. Она со своим отцом верхом на лошади. Без седла и босиком. И рядом смешная фотография, где она зарыта в песок на пляже — торчит только голова.

В голове на бесконечном повторе крутились два слова: «Мой парень». Что это значит? Теперь можно взять её за руку? Просто так сесть рядом? А если она отодвинется? А если кто-нибудь скажет взрослым? Сначала её мать. Потом дядя Витя. Потом мой отец. От этой мысли внутри всё сжалось. У меня не было ни одной правильной реакции — прямо здесь, на глазах у полной комнаты чужих людей, как на сцене актового зала. Попытался сфокусироваться на серванте с фотографиями, чтобы хоть за что-то зацепиться, и только тогда заметил, что мелкой нервной дрожью отбиваю ногой глухой ритм по ковру.

Запищал телефон. Ден наклонился вперёд и достал трубку из заднего кармана.

— Цыц! — скомандовал он.

Все притихли и повернулись к нему. Выпрямив спину, Ден медленно, демонстративно поднёс аппарат к уху:

— На проводе.

Он кивнул. Встал. Прошёлся по комнате.

— Хорошо. На связи.

Щёлкнул крышкой и сунул телефон обратно в карман.

— Ден, дай мобилу посмотреть, — попросил кто-то.

— Потом, — отмахнулся он и посмотрел на меня.

— Пойдём, покурим, — сказал он, кивнув в сторону двери.

— Я не…

— Пойдём, — отрезал Ден, не дав мне договорить.

Я поднялся, и мы направились к двери. В коридор вышла Майка с кружкой.

— О. А я тебе чай несу, — сказала она, смотря то на меня, то на Дена.

— Вы куда?

— Подышим, — буркнул Ден, натягивая кроссовки. — Тёть Валь, дров принести?

— Не надо, — послышалось из кухни. — Скоро Витя приедет.

Тётя Валя, точно. Так зовут Майкину мать.

Ден повернулся, доставая пачку сигарет из куртки, и добавил:

— Женька не придёт. Дела.

Мы вышли под провожающий взгляд Майки. Я остался у крыльца, а Ден зевнул во весь рот, помял рукой шею и ловко подкинул сигарету, поймав её губами. Протянул мне пачку и щелбаном выбил ещё одну.

— Бери.

Я взял, держа её в пальцах. Он поставил ногу на перевёрнутое ведро и упёр локоть в колено, щёлкая зажигалкой.

— Ну рассказывай, — медленно выпуская дым, произнёс Ден.

Он протянул мне зажигалку, но я махнул рукой.

— Я потом.

— Что ты, тащишься от Белки?

— Майка.

Он усмехнулся.

— В городе своих девок нет?

Ден сделал глубокую затяжку.

— Она нравится Жеке. Жаль, его не будет. Он бы тебя размотал за неё.

— Это не ему решать.

Мой голос осип и я опустил взгляд.

Ден обвёл меня взглядом.

— А кому? Тебе, что ли?

— Майка сама может выбирать. Тебе какое дело? — я говорил уже менее уверенно.

— Следи за словами.

Он достал мобильный и начал вертеть его в руке.

— Где она тебя выкопала? Я с мобилы скину сейчас Жеке, с ним поговоришь. Какое дело…

— Не скинешь, — перебил я.

Шея запульсировала так, что, показалось, он это заметил.

— Не понял, — протянул Ден, убирая ногу с ведра.

Он подтянул к себе пустую консервную банку для пепла. Я сделал глубокий вдох.

— Это не мобильный, — твёрдо сказал я. — Это радиотелефон.

Ден прищурился.

— В глаз хочешь?

Я положил сигарету в нагрудный карман и протянул руку, сделав жест пальцами.

— Дай мне.

Он посмотрел на мою руку, немного помедлил и молча отдал мне трубку.

— Не урони. Зарою.

Я откинул флип, открыл заднюю крышку.

— Есть похожая модель. У неё крышка такая же, но толще. Если поменять, влезет усилительный модуль и аккумулятор помощнее.

Ден затушил сигарету и встал передо мной, уперев руки в бока.

— И чё дальше?

— Если дома антенну нормальную к базе подключить, будет до пяти километров ловить сигнал.

Ден медленно потянулся к телефону и уже спокойнее спросил:

— А ты что, разбираешься?

Я кивнул.

— Сделаешь мне? По дружбе?

Он улыбнулся, сморщив нос.

— Конечно, — уже смелее ответил я. — Двести детали, сотня за пайку.

Ден засмеялся. Открылась входная дверь, и высунулась голова Майки.

— Идём уже, — сказал Ден, хлопнув меня по плечу. — Ну ты и жук.

Потом наклонился и почти шёпотом добавил:

— Не ляпай никому за телефон.

Мы зашли в дом, и Майка молча закрыла дверь.

Сразу подбежала Катя и почти шепнула Майке в ухо:

— Садитесь, мы поможем со столом.

Майка кивнула и, взяв меня за руку, потянула в комнату. В зале уже были сдвинуты столы. Ребята тарахтели стаканами и тарелками, переставляя салаты с места на место. Ден по-хозяйски придвинул два стула в торце и, ухватившись за спинки, громко скомандовал:

— Присаживайтесь. Лебеди.

Мы сели рядом. Майка не отпускала мою руку ещё некоторое время. Потом потянулась помогать кому-то с тарелками.

Я тупо смотрел на стол, заставленный посудой. На белом фарфоре тарелок, выстроенных по росту, ярко синела подглазурная надпись: «Ресторан». Рядом темнело старое стекло гранёных уксусниц и перечниц в фигурных металлических подставках. Орнамент на них давно почернел.

Все разговаривали кто о школе, кто об училище. Иногда не совсем понимал о чём они говорят. После каждой шутки Майка бросала на меня короткий взгляд. Когда меня о чём-то спрашивали, она смотрела на меня, прикусив губу.

— Алекс, ты в каком классе? — спросила Света, не отрываясь от тарелки.

— Девятый «И».

— Что «И»? — спросил кто-то.

— Ну по счёту, — спокойно ответил я. — Есть «А, Б, В». Мой «И».

Света замерла, посмотрев на меня.

— Ничосе, — выдохнула она. — Сколько народу.

— Как кур в курятнике, — съязвил Ден.

Пришёл дядя Витя. Он вошёл тихо, в рабочей куртке, с холодным воздухом за спиной. Всем кивнул с усталым, чуть виноватым видом. Увидев меня за столом, задержал взгляд.

— Здравствуй, Алекс.

— Здравствуйте, — ответил, опустив глаза.

Больше он ничего не сказал. Только снял куртку и остался стоять у двери, оперевшись о косяк.

— Я на торт успел? — спросил он.

Майка вскочила из-за стола так, что стол подпрыгнул. Подошла к отцу и обняла его, прижав голову к груди.

— После подарков, пап.

И её взгляд опять застыл на мне.

***

Майка доставала подарки по одному. Заколки, открытку с блёстками, коробку конфет, какой-то стеклянный брелок. Все смеялись, комментировали, тянули руки, требовали сразу развернуть и показать.

Я уже почти успокоился, только колени под столом всё ещё ходили из стороны в сторону. Смотрел не на неё, а на стол, на остатки еды в тарелках.

Потом она достала мой пакет. Вынула коробку, и в комнате стало тихо. Не сразу. Просто один голос оборвался. Потом второй. Кто-то перестал стучать ложкой.

Майка держала коробку двумя руками.

— Это что, мобила? — спросил мальчишка у двери.

Ден выпрямился.

— Дай глянуть.

Майка не двинулась. Только посмотрела на меня. У неё было такое лицо, будто я опять что-то сломал или сделал глупость. У меня похолодели руки.

— Она не новая, — сказал я быстро. — То есть новая, но… Аккумулятор надо пару раз зарядить. И зарядка не родная…

Никто не засмеялся. Мне стало ещё хуже.

— С симкой? — спросил кто-то.

— Да, — ответил.

— И деньги есть?

Я кивнул.

Ден усмехнулся:

— Ничего себе. Это теперь у вас личная связь будет?

Майка закрыла коробку ладонью.

— Не трогай.

— Я и не трогаю.

Тётя Валя быстро сказала, занося тарелки с нарезанной колбасой:

— Ну что вы так смотрите? Подарок и подарок. Майка, скажи спасибо.

Дядя Витя не смотрел на коробку. Он смотрел на меня. Не сердито. Спокойно.

Майка держала коробку двумя ладонями. И сказала тихо:

— Спасибо.

Майка отложила телефон и достала следующий подарок — маленькая картонная шкатулка. Она нажала на кнопку и оттуда вылетел чёртик на пружинке. Майка подпрыгнула от неожиданности и просто улыбнулась.

Все засмеялись и продолжили стучать ложками и стаканами, возвращаясь к своим разговорам. Но слова всё равно отдавались во мне эхом.

Вечер продолжался, но через некоторое время дядя Витя подошёл и кивнул мне на дверь:

— Алекс, через полчаса автобус.

Я весь сжался, а Майка резко повернула ко мне голову. Она долго думала о чём-то, потом медленно встала, подошла к подаркам, собрала в две руки и подошла к двери, которая была прямо в углу зала, у окна.

— Алекс. Помоги мне с дверью.

Ден тут же сорвался с места, так как был ближе всего, но Майка чуть не криком остановила его.

— Сиди. Ты что — Алекс?

Ден сел на место, а я поднялся, подошёл к двери, открывая её перед ней.

Она прошла в тёмную комнату. Я остался стоять, держась за ручку. И тут она схватила меня за запястье, дёрнула к себе и прикрыла за нами дверь.

Мы стояли друг перед другом, освещенные лишь светом фонаря с улицы. Она смотрела мне в глаза. Чувствовал, как она дрожит вся — плечами, пальцами, дыханием.

— Ты по-настоящему? — тихо спросила она.

— Она настоящая, только там…

Она закрыла мои губы пальцами и спросила ещё тише:

— Я не за подарок. Я? Правда тебе нравлюсь?

— Да, — хрипло ответил я.

Она убрала руку с моего лица и коснулась пальцем своей верхней губы. Наверное, я так чётко всё помню именно потому, что тогда старался вообще ни о чём не думать. Обнял её. Ладони скользнули по острым лопаткам, спустились к талии, и мы сделали шаг навстречу друг другу.

Майка ответила на объятие. Её руки сжали мои плечи, и на секунду испугало, какая она тонкая и хрупкая. Будто если обнять сильнее, можно сделать больно. Наверное, мы одновременно закрыли глаза. Обычно от таких моментов в памяти остаётся что-то другое, но мне врезалось в память, как неловко мы стукались зубами.

Мы долго стояли обнявшись. Дыша ей в макушку, я смотрел, как за окном шевелятся ветви. Майка шмыгнула носом. Потом ещё раз. Её дыхание стало прерывистым, вдохи — тяжёлыми. Она сделала шаг назад и вытерла глаза ладонью.

— Тебе пора.

— Я могу остаться. Можно что-то придумать.

Майка криво усмехнулась, отворачиваясь к окну.

— Раньше надо было думать, Аля.

Она подошла к окну и двумя руками взялась за край шторы.

— Уходи.

Вышел из комнаты, молча прошёл мимо столов и заглянул на кухню. Старался не смотреть ни на кого. Дядя Витя сидел уже обутый, с кружкой в руке, о чём-то переговариваясь с тётей Валей. Увидев меня на пороге, они сразу замолчали и переглянулись. Тётя Валя взяла с холодильника приготовленный пакет и протянула мне:

— Гостинец. Володьке передашь. Там я кусок торта положила.

Потом оглянулась на мужа и добавила:

— Аккуратнее там.

Во дворе было темно. Опять пахло железной дорогой. Из дома слышались голоса и музыка. Дядя Витя тихо прикрыл калитку, и мы пошли в сторону остановки. Остановился, всматриваясь в единственное тёмное окно. Майка. Она так и стояла, держа край шторы.

Почувствовал руку дяди Вити на своём плече.

— Пойдём, Алекс. Время.

Споткнулся, потом ещё раз. Нижняя челюсть дрожала, будто мне хотелось и драться, и плакать, и смеяться одновременно.

— Отец знает?

Я молчал.

— Понятно. Деньги откуда?

— Заработал.

— Чем?

— Ремонтировал. Компьютеры. Диски. — слова давались тяжело. — Там не совсем новый телефон. Я корпус поменял, аккумулятор нормальный поставил.

Дядя Витя выслушал до конца.

— Ты понимаешь, что это не открытка?

— Понимаю.

— И я понимаю. Поэтому я завтра поговорю с твоим отцом.