Наследие: звезда, упавшая в пепел

— Мне тебе помочь? — глаза Авигеи заблестели, словно снег на свету.

— Не стоит. Сегодня просто наслаждайся прогулкой. Ты всё-таки впервые в Тенебрисе, — Нира медленно встала и убрала цветок в сумку.

Дома города были каменными и тесными. Мрачные узкие улочки жили своей жизнью, а если потеряешься, то даже свет луны не поможет найти выход из тёмного лабиринта дворов. Маленькие окна смотрели друг на друга с недоверием, а крыши переплетались мостиками из старых досок.

Вдоль реки Мглица протянулась длинная, вымощенная тёмным камнем, набережная. Вода на берегу казалась почти маслянистой — ни луна, ни звёзды не находили в ней своего отражения. Лишь редкие огни со стороны города дрожали в речной глади. Ступени домов, складов и магазинов, выходящие на набережную, были покрыты мягким мхом, дарующим надежду на спокойный путь в иной мир. Небо над городом затянуло облаками. Снежинки, словно пух тополя, медленно опускались на землю и быстро таяли.

Нира уверенно открыла знакомую дверь, словно преодолевая невидимую границу между мирами живых и мёртвых. Надпись на старой табличке: «Венки для вас и ваших родных» — словно была игрой многозначительных смыслов. Каждый раз, читая эту фразу, девушка ловила лёгкий приступ весёлых мурашек на коже. Ведьма воспринимала смерть с лёгкостью. Иногда с небольшой насмешкой. Однако, народ относился к своей работе, походящей больше на тяжкий долг перед богом, нежели на искусство прощания, очень серьёзно.

— Нира, смотрю, ты при параде? — сказал купец, когда ведьма вошла на порог. — Не зря я в прошлом году заплатил тебе плащом. Хорошо сидит.

— Спасибо, Кир. Но в этом году я жду оплату монетами.

Иногда Нира принимала плату за свою работу вовсе не звонкой монетой. Её нередко одаривали пищей и разными вещами. Прошлой зимой торговец Кирстон не мог полностью расплатиться за пышный букет Вдовьего инея. Тогда он скромно добавил к мешочку с золотом мягкий зимний плащ из шерсти редкого снежного кролика. Цена такого подарка на самом дешёвом базаре была пятнадцать золотых.

Тёмно-синий бархатистый плащ оттенял голубой гольф и того же цвета штаны. Надетый сверху жилет подчёркивал стройную фигуру девушки. Её наряд завершали кожаные сапоги, утеплённые пушистым мехом, и изящный пояс, на котором были закреплены маленький подсумок и узелок с цветами.

— В этом году меньше. Отдам за тридцать золотых, — Нира повысила цену, надеясь на понимание Кирстона.

— Дорого, подруга. Жадность твоя растёт быстрее сорняков! Я в прошлом году чуть с голоду не умер, а ты мне такую цену завернула, — мужчина не прятал улыбку, но взгляд его был словно лезвие меча, готового ударить. — Пятнадцать. Ни больше, ни меньше.

— С каждым годом цветов меньше, а умирает больше. Ты хочешь следующей хоронить меня и мою дочь? Или цену жизни забыл? — ведьма подмигнула Авигее, пытаясь спрятать от неё страх.

— Ничего не знаю. Либо пятнадцать, либо ищи другого глупца. Здесь тебе не базар, а дом смерти.

— Кир, не хочу принизить твой труд, но не забывай, — девушка направилась к выходу. — Люди платят не за ритуалы и погребение, а за спасение собственной совести от бога Воздаяния. Если человеку важно сохранить свою жизнь, неужто он готов сэкономить несколько золотых?

Не дожидаясь ответа, Нира вышла с дочерью на улицу, хлопнув дверью.

«Снизить цену? Еще чего! Он зря считает, что я буду унижаться перед ним, ради его золота. Ну и жди божье благословение, пока другой, будет радоваться покупке. Он не последний купец в городе…хоть и бесит меня меньше остальных», — горячая, почти ослепляющая мысль пронеслась в голове ведьмы.

Тьма на землях Весперов опускалась быстро и решительно, словно плотный бархат укрывал землю. Вечерний сумрак скользил по улицам и оставлял лишь тревожное предчувствие.

Спустя несколько долгих и безрезультатных часов девушки, погружённые в тяжёлую завесу отчаяния, разместились на каменной скамье посреди площади. Нира чувствовала горечь поражения и лёгкое головокружение, словно запах Вдовьего инея растекался по венам. Казалось, что каждый прохожий озабочен лишь своим кошельком, забыв о человечности. Тяжело пульсируя в такт сердцу, каждая мысль становилась бременем. Чётные попытки продать цветы увенчались провалом. Цена не устраивала даже тех, кому Нира снизила до десяти золотых за букет, будто никого не волновали древние обычаи.

«Лучше ничего, чем букет на один венок», — девушка повторяла фразу последнего купца.

Взгляд ведьмы упал на дочь, которая пыталась осторожно снять волшебную заколку с волос. Не удержав свой страх, девушка вспыхнула ярче пламени костра, резко ударив ладонью по руке Авигеи.

— Что ты делаешь? — Нира вскочила, и словно сама тьма поднялась за ней.

— Почему ты злишься? Я всего лишь хотела снять заколку. Голова устала…

— Я говорила не снимать. А если украдут?

— Да хватит уже! — крикнула Авигея, швырнув заколку на землю. — Хочу и снимаю! Надоела уже!

Камень разбился в дребезги, словно материнское сердце. Мир вокруг замер, пытаясь запечатлеть миг вечного страха. Девушки почувствовали глубокий раскол, разрывающий их внутреннюю связь, и Авигея рванула прочь в неизвестность. Только громкий топот бегущих ножек и раздающийся эхом плач оставались позади. Там, где раньше царило понимание, в мгновение осталась лишь пустота. Стремясь вернуть утраченное спокойствие, Нира схватила заколку и начала преследовать дочь.

«Сука! Единственный якорь разбился! Теперь я не смогу ее найти с помощью магии!» — страх проникал в сердце девушки с каждым ударом пульса.

Нира могла сконцентрироваться лишь на потоке сильной магии, которое исходит от существ или ее собственных чар. Несмотря на то, что Авигея «дитя луны» - она не была сосудом, в котором циркулировала магия. Из-за этого понимания, внутренний крик бил по вискам девушки.

Ситуацию так же усложняли запутанные узкие переулки. Толпы людей мешали проходу, и малейшее неловкое столкновение заставляло терять драгоценное время. Пробираясь по тёмным дворам, Нира споткнулась о мужскую ногу и упала на колени.

— Что же вы так бежите, будто что-то украли? — незнакомец улыбнулся девушке, протягивая руку помощи.

— Ведите себя тише. Граф Кастр в любой момент может мимо проехать. Он не любит беспорядок… — рядом раздался тихий женский голос.

«Только этого не хватало…» — когда Нира услышала знакомое имя, она поняла - положение дел ухудшилось окончательно. Странное совпадение вызвало сильнейшую бурю эмоций и противоречий. Что будет если Бальтазар ее увидит? Поймет ли он, что перед ним его дочь? Лоренс не хотела об этом думать и лишь продолжила погоню.

Потеряв след и прислушиваясь внутреннему зову сердца, девушка добежала до развилки. Две дороги. Два разных направления. Один сложный выбор.

Не знав, что делать, она словно обратилась к древней мудрости ветра:

— Ветер, впитай мои слова и направь мою дорогу путём неуслышанного шёпота…

И он услышал. Порыв ветра, будто пытаясь поднять ведьму над крышами, кружился у её ног. В его вое девушка услышала шепчущий отклик природы, повторяющий чужой шёпот: «Свои, не бойся. Сиди тихо и не шевелись».

Нира ощутила себя пешкой в чужой игре, скользящей по шахматной доске. Любой неверный шаг во тьму мог сыграть важную роль в партии, оставив её ни с чем. С уверенностью в душе она сделала свой «шах» в пустоту этой загадочной партии.

Добежав до перекрёстка дворов, Нира заметила Авигею, замершую у стены. Нира ощутила неладное. Она аккуратно выглянула из-за угла и заметила, как из торгового дома вышел Бальтазар, делающий свой ход.

— Герберт, ты где застрял? Опять от запаха ладана плохо стало? — голос графа звучал устало, почти безразлично.

— Немного, — камергер бросил взгляд в небо. — Да и шум какой-то показался. Видимо, кошка пробежала.

Равнодушно кивнув и едва удостоив взглядом окружающие тени, Бальтазар указал лёгким движением руки экипажу подъехать ближе.

— Поехали. Устал я.

— Граф, можно вас на минуту? — Герберт, не сходя с места, ждал, когда Бальтазар обернётся. — Я останусь в городе. Нужно навестить одного человека. Да и лошадь, кажется, захромала — заночую здесь, а завтра догоню.

— Как знаешь, — бросил граф после краткого раздумья. — Ты заслужил выходной.

Бальтазар молча сел в прибывшую карету, лишь глухо хлопнув дверью. В миг, когда резкий звук замка прозвучал подобно выстрелу, кучер натянул вожжи, и экипаж плавно начал своё движение. Убедившись, что бархатная тень растворилась среди старых улиц, Герберт обогнул поворот.

— Нира? Какая неожиданность, — глаза мужчины смотрели на девушку с некой насмешливостью. — Дочь потеряла?

— Никого я не теряла. А вы с Бальтазаром что, следите за мной?

Ведьма напряглась, прижав Авигею ближе к себе. Нира чувствовала в голосе Герберта лёгкую усталость. Он позволил себе лёгкую улыбку и сделал несколько шагов к девушке.

— У нас своих дел невпроворот. Пока налоги не уплачены, граф спать спокойно не может. Но твои дела кажутся куда интереснее моих, неправда ли? Может, это ты соскучилась по старому другу?

— Да-да, спасибо вам, камергер, что нашли мою дочь, а теперь нам пора домой. — Понимая двусмысленность сказанного, тихо добавила Нира.

Пытаясь развернуться, ведьма почувствовала, как Авигея, словно неподвижное изваяние, вдруг замерла. Нервно переминаясь с ноги на ногу, её губы едва шевелились. Вздрагивая от напряжения, охватившего её душу, дочь тихо прошептала:

— П…про… — Авигея размазывала слёзы по щекам ладошкой. — Прости меня! Я не буду больше тебя расстраивать!