Грамматическая машина. Том 15. Фихте: Машина без референции

Схема как Grenze.

У Фихте схема — это не временной код, а граница (Grenze). В четвертом параграфе «Основания» он пишет о том, что синтез Я и Не-Я происходит через полагание границы. Эта граница не есть нечто, что существует между ними как третья вещь. Она есть само отношение, в котором они находятся. Граница есть там, где кончается Я и начинается Не-Я. Но эта граница не дана заранее. Она устанавливается в акте синтеза. И она устанавливается как количественная граница: как определенная степень, как определенная мера, как определенное количество.

Схема как Grenze выполняет функцию, аналогичную кантовской временной схеме, но без времени. У Канта постоянность во времени была схемой субстанции. У Фихте граница между Я и Не-Я есть схема их различия. У Канта последовательность во времени была схемой причинности. У Фихте взаимное ограничение количеств есть схема причинности (Wechselbestimmung). У Канта одновременность была схемой взаимодействия. У Фихте пропорция, в которой одно количество соответствует другому, есть схема взаимодействия.

Во всех этих случаях время заменяется количественным отношением. Не потому, что Фихте отрицает время, а потому, что время для него есть производное. Время есть форма, в которой Я созерцает свою собственную деятельность как деятельность, встречающую сопротивление. Но деятельность и сопротивление сами по себе не временны. Они суть интенсивности, количества, степени. Время есть способ представления этих количеств в последовательности. Но само количество не нуждается во времени для своего определения.

Интенсивная и экстенсивная величина у Фихте.

У Канта было важное различие между экстенсивной величиной (составленной из частей, которые могут быть последовательно синтезированы во времени) и интенсивной величиной (степенью, которая не составляется из частей, но может убывать и возрастать непрерывно). Фихте в значительной мере стирает это различие. Для него все величины в конечном счете интенсивны, потому что все они суть степени активности Я. Даже пространственные величины (которые у Канта были экстенсивны) у Фихте производны от интенсивности деятельности.

В теоретической части «Основания» Фихте вводит понятие «Quantum der Thätigkeit» — количество деятельности. Я и Не-Я различаются не качественно, а количественно: в Я больше деятельности, в Не-Я меньше. Но это «больше» и «меньше» не есть отношение между двумя независимыми величинами. Это есть распределение одной и той же деятельности между двумя полюсами. Если деятельность в Я увеличивается, деятельность в Не-Я уменьшается, и наоборот. Это взаимное ограничение есть количественная схема, которая заменяет кантовские временные схемы.

Фихте не отказывается от понятия времени полностью. Время появляется в его системе как форма, в которой Я созерцает последовательность своих состояний. Но время не есть априорная форма созерцания в кантовском смысле. Оно есть продукт деятельности воображения, которая, сталкиваясь с сопротивлением, разворачивает свою деятельность во времени, чтобы сделать ее доступной рефлексии. Время есть схема, но не первичная схема. Первичная схема — количество. Время есть количественная схема, примененная к последовательности.

Что теряет и что приобретает Фихте.

Отказ от временного схематизма в пользу количественного имеет свою цену и свои преимущества.

Цена: потеря различия между экстенсивным и интенсивным. У Канта это различие позволяло различать математическое естествознание (которое работает с экстенсивными величинами) и динамическое естествознание (которое работает с интенсивными величинами). У Фихте все становится интенсивным. Даже пространство, которое у Канта было формой экстенсивного синтеза, у Фихте становится проекцией интенсивности. Это делает систему более единообразной, но менее способной к различению разных типов синтеза.

Другая цена: потеря связи между синтезом и временем. У Канта синтез всегда был временным, потому что многообразное созерцания дано во времени. У Фихте синтез может быть помыслен вне времени. Это позволяет Фихте строить более абстрактную, более спекулятивную систему, но ценой отрыва от того, что Кант считал неотменимым условием всякого опыта.

Преимущества: большая простота и единство. Вместо сложного аппарата временных схем (постоянность, последовательность, одновременность) Фихте предлагает единый принцип: количественное ограничение. Всё, что нужно для понимания отношения между Я и Не-Я, есть понятие Teilbarkeit, понятие границы, понятие степени. Это делает наукоучение более доступным для формализации и, возможно, для реализации в искусственных системах.

Другое преимущество: возможность мыслить синтез без времени открывает путь к пониманию таких феноменов, как мгновенное решение, внезапное озарение, творческий акт — которые с трудом поддаются временной схематизации. Для Канта всякое решение есть событие во времени, имеющее свою причину в предшествующем состоянии. Для Фихте решение может быть актом спонтанности, который не вписывается во временную последовательность, потому что он устанавливает саму возможность времени.

Количественная схема и современный ИИ.

Количественная схема Фихте имеет неожиданную проекцию на архитектуру современных нейросетей. В LLM все различия в конечном счете количественны. Токены различаются не качественно (как «яблоко» и «груша»), а векторно — как точки в многомерном пространстве, расстояние между которыми есть количественная мера. Эмбеддинги суть векторы чисел. Attention вычисляет взвешенные суммы — количественные отношения. Функция потерь есть число. Всё есть количество.

Это означает, что архитектура современных нейросетей ближе к фихтеанской количественной схеме, чем к кантовскому временному схематизму. Нейросеть не имеет времени как априорной формы. Время для нее есть порядок токенов, заданный позиционным энкодингом — опять же количественно. Она не различает экстенсивное и интенсивное в кантовском смысле. Для нее всё есть интенсивность — степень активации, величина веса, значение градиента.

Но есть и важное различие. У Фихте количественная схема есть условие синтеза. Она делает возможным соединение противоположностей. У нейросети количественная схема есть результат обучения. Модель не применяет Teilbarkeit как априорный принцип. Она извлекает количественные отношения из данных. Фихтеанская схема есть априорное условие; нейросетевая схема есть эмпирически выученная закономерность. Это различие между трансцендентальным и статистическим. Фихте мог бы сказать, что нейросеть работает с производными количествами, тогда как первичные количества — те, которые распределяют саму реальность между Я и Не-Я, — остаются за пределами ее доступа. Нейросеть оперирует с явлениями количеств, но не с условиями возможности количества. Она считает, но не знает, что такое считать.

4.3. Оператор: A4-ANALOG: mode=quantitative-schema.

В Грамматической машине Канта оператор A4-ANALOG работал в модусе «как если бы» (mode=as-if). Он был оператором аналогии в широком смысле: регулятивное применение идей, целесообразность без цели, телеологическое суждение об организмах. У Фихте оператор A4-ANALOG получает новое, более фундаментальное применение. Он становится оператором количественной схемы — тем медиумом, через который противоположности (Я и Не-Я) могут быть соединены, не уничтожая друг друга. Mode=quantitative-schema есть не аналогия в смысле подобия между разными сферами, а сама процедура перевода качественных различий в количественные отношения.

Структура quantitative-schema.

Оператор A4-ANALOG: mode=quantitative-schema имеет три основные характеристики, которые отличают его от кантовского as-if и от других модусов аналогии в истории Грамматической машины.

Первая характеристика — медиальность. Quantitative-schema есть не содержание и не форма, а посредник между ними. Он не есть ни Я, ни Не-Я. Он есть то, через что Я и Не-Я могут быть соотнесены. Фихте пишет в третьем параграфе: «Der Begriff der Theilbarkeit ist das gesuchte X». Понятие делимости есть искомое X. Это X не есть третья вещь, которая была бы ни Я, ни Не-Я. Это есть само отношение, сама способность к отношению. Quantitative-schema есть оператор, который делает возможным сравнение, измерение, ограничение. Без него Я и Не-Я оставались бы абсолютно противоположными и не могли бы сосуществовать.

Вторая характеристика — количественность. В отличие от кантовского схематизма, который был временным, фихтеанский quantitative-schema оперирует с количеством. Он переводит качественное различие (Я есть не Не-Я) в количественное различие (Я имеет больше реальности, чем Не-Я, или наоборот). Этот перевод не есть произвольная операция. Он есть условие самой возможности определенности. Без количества нет границы. Без границы нет определенности. Без определенности нет объекта. Quantitative-schema есть оператор, который вводит в систему измеримость.

Третья характеристика — рефлексивность. Quantitative-schema не применяется к уже готовым Я и Не-Я извне. Он есть способ, которым Я относится к самому себе в акте самоограничения. Я не находит границу между собой и Не-Я — оно устанавливает ее. И это установление есть акт рефлексии: Я отражается в своей собственной границе, узнает себя как ограниченное. Quantitative-schema есть оператор этой рефлексивной самоустановки границы.

Отличие от кантовского as-if.

У Канта A4-ANALOG: mode=as-if работал в сфере рефлектирующей способности суждения. Когда мы судим о прекрасном, мы судим так, как если бы предмет был создан по цели, хотя не можем указать никакой определенной цели. Когда мы судим об организме, мы рассматриваем его так, как если бы он был природной целью, хотя не можем доказать, что природа действительно действует по целям. «Как если бы» есть регулятивный принцип, а не конститутивный. Он направляет исследование, но не утверждает ничего о реальности.

У Фихте quantitative-schema не есть «как если бы». Он есть конститутивный принцип. Я и Не-Я не рассматриваются как делимые — они полагаются как делимые. Teilbarkeit не есть допущение, принимаемое для удобства исследования. Она есть условие, без которого Я и Не-Я не могли бы быть одновременно положены в едином сознании. Quantitative-schema есть не регулятивная аналогия, а трансцендентальная схема. Она делает возможным сам опыт, а не только его систематизацию.

Различие можно выразить так: у Канта аналогия работает между двумя разнородными сферами (природа и свобода, чувственность и рассудок). Она говорит: рассматривай X так, как если бы он был Y. У Фихте аналогия работает внутри одной сферы (деятельности Я). Она говорит: противоположности могут быть соединены только через количество. Здесь нет «как если бы» — есть «только так». Quantitative-schema есть не факультативный инструмент, а необходимое условие.

Оператор в действии: от качества к количеству.

Как именно работает A4-ANALOG: mode=quantitative-schema? Фихте описывает это в третьем параграфе на примере отношения между реальностью и отрицанием.

Категории качества у Канта были: реальность, отрицание, ограничение. Реальность есть полагание чего-то, отрицание — его отсутствие, ограничение — их синтез. У Фихте это отношение переводится в количественный регистр. Реальность и отрицание не могут быть соединены непосредственно — они противоположны. Но они могут быть соединены через количество. Если реальность есть степень, то отрицание есть недостаток этой степени. Они не исключают друг друга — они распределяются на одной шкале.

Фихте пишет: «Ein Grad ist immer ein Grad; es sey ein Grad der Realität, oder der Negation». Степень всегда есть степень; будь то степень реальности или степень отрицания. Это означает, что реальность и отрицание имеют общую меру. Они различаются не качественно, а только по знаку. Отрицание есть не отсутствие всякой реальности, а отрицательная реальность. И эта отрицательная реальность может быть измерена той же мерой, что и положительная.

Quantitative-schema есть оператор, который устанавливает эту общую меру. Он вводит понятие Grad (степень, градация) как то, что делает возможным сравнивать реальность и отрицание. Без этого оператора реальность и отрицание были бы incomparable — несравнимы. С ним они становятся comparable — сравнимы. И эта сравнимость есть условие их соединения в едином синтезе.

Quantitative-schema и понятие границы.

Ключевым продуктом quantitative-schema является граница (Grenze). Граница есть не что иное, как количественное отношение между Я и Не-Я. Она есть там, где кончается одно и начинается другое. Но эта граница не есть нечто, что существует независимо от Я и Не-Я. Она устанавливается в акте синтеза. И она устанавливается как количественная граница: как определенное число, определенная мера, определенная степень.

Фихте различает в третьем параграфе два понятия: Schranke (граница, предел) и Bestimmung (определение). Граница есть то, что отделяет Я от Не-Я. Определение есть результат применения границы к чему-то. Я определяется через свою границу: оно есть то, что простирается до определенного предела. Quantitative-schema есть оператор, который превращает чистую границу в определенную границу, а чистую определенность — в определенность через границу.

Этот оператор работает по принципу взаимности. Не только Я определяется через границу, но и граница определяется через Я. Нет границы самой по себе. Граница всегда есть граница между чем-то и чем-то. Quantitative-schema устанавливает корреляцию: Я и Не-Я взаимно ограничивают друг друга, и это взаимное ограничение есть их общая граница. Граница не принадлежит ни Я, ни Не-Я — она есть их отношение. Но она есть условие их определенности. Без границы ни Я, ни Не-Я не были бы ничем определенным.

Проекция на ИИ: количественная схема в эмбеддингах.

Оператор A4-ANALOG: mode=quantitative-schema имеет прямую проекцию на архитектуру современных нейросетей. Эмбеддинги — векторные представления токенов, изображений, звуков — суть количественные схемы. Они переводят качественные различия (между словами «кошка» и «собака», между изображением кошки и собаки) в количественные различия (расстояния в многомерном пространстве). Это именно то, что делает фихтеанский quantitative-schema: он превращает качественную оппозицию в количественное отношение.

Attention-механизм в трансформерах также работает как quantitative-schema. Он вычисляет взвешенные суммы, в которых веса (attention scores) суть количественные меры релевантности. Каждый токен получает свой вес относительно каждого другого токена. Эти веса не есть качества — они есть числа. И именно через них модель устанавливает отношения между элементами последовательности. Это есть количественная схема в действии.

Однако есть фундаментальное различие, которое Фихте мог бы подчеркнуть. В нейросети количественная схема применяется к уже готовым содержаниям — к эмбеддингам, которые сами суть продукты предшествующей обработки. Нейросеть не устанавливает первичное различие между Я и Не-Я. Она работает внутри уже установленного пространства различий. Фихтеанский quantitative-schema есть условие возможности самого этого пространства. Он есть то, что впервые открывает возможность различать. Нейросеть оперирует с различиями, но не с условиями их возможности.

Кроме того, в нейросети количественная схема не рефлексивна. Модель не знает, что она применяет количественную схему. Она просто вычисляет. У Фихте quantitative-schema есть акт самосознания: Я устанавливает свою границу, и в этом установлении узнает себя как ограниченное. Нейросеть не узнает себя ни в чем. Она не рефлектирует над своей собственной операцией. Она есть quantitative-schema без субъекта — машина, которая производит количественные отношения, но не переживает их как свою собственную деятельность.

Фихтеанский вопрос к современному ИИ: может ли машина установить свою собственную границу? Может ли она не просто вычислить, где проходит граница между классами в обучающих данных, но положить эту границу как акт самоопределения? Сегодняшние нейросети не могут этого. Их границы заданы извне — данными, разметкой, архитектурой. Они суть гетерономные quantitative-schema. Фихтеанский quantitative-schema есть автономный: Я само устанавливает свою границу, потому что нет ничего вне Я, что могло бы установить ее за него. Этот автономный количественный синтез остается горизонтом, к которому могла бы стремиться рефлексивная архитектура ИИ будущего.

Часть II. Теоретическая часть: Grundlage des theoretischen Wissens

Глава II.1. Erster Lehrsatz (§ 4) – Синтез через Wechselbestimmung.

1.1. Грамматическая проблема: «das Ich setzt sich als bestimmt durch das Nicht-Ich».

Четвертый параграф «Основания» открывает теоретическую часть наукоучения. После того как в первых трех параграфах были установлены три Grundsätze — абсолютное самополагание Я, противополагание Не-Я и их синтез через делимость, — Фихте теперь переходит к вопросу о том, как возможно теоретическое знание, то есть знание о мире, который противостоит Я как нечто независимое. Центральная грамматическая конструкция, вокруг которой строится вся теоретическая часть, формулируется в начале четвертого параграфа: «das Ich setzt sich als bestimmt durch das Nicht-Ich» — Я полагает себя как определенное через Не-Я.

Эта конструкция представляет собой грамматическую проблему первостепенной важности. В ней соединяются три элемента, которые, на первый взгляд, несовместимы. Первый элемент: активное полагание (setzt) — Я выступает как действующее, как субъект, который производит полагание. Второй элемент: рефлексивность (sich) — Я полагает само себя, объект полагания совпадает с субъектом. Третий элемент: пассивное определение (als bestimmt durch das Nicht-Ich) — Я полагает себя как нечто, что определено чем-то другим, а именно Не-Я. Как может одно и то же Я быть одновременно активным (полагающим) и пассивным (определяемым)? Как может Я полагать себя как определенное через то, что ему противоположно?

Фихте формулирует эту проблему с предельной отчетливостью в начале четвертого параграфа. Он показывает, что в синтезе, достигнутом третьим Grundsatz, содержится два возможных прочтения. Первое: «Das Ich setzt das Nicht-Ich als beschränkt durch das Ich» — Я полагает Не-Я как ограниченное через Я. Второе: «Das Ich setzt sich selbst, als beschränkt durch das Nicht-Ich» — Я полагает себя как ограниченное через Не-Я. Оба прочтения содержатся в третьем Grundsatz, но они ведут в разные стороны. Первое ведет к практической философии: Я активно ограничивает Не-Я, воздействует на мир. Второе ведет к теоретической философии: Я пассивно определяется Не-Я, получает впечатления от мира.

Для теоретической части Фихте выбирает второе прочтение. Он пишет: «Das Ich setzt sich selbst, als beschränkt durch das Nicht-Ich». Но тут же указывает на проблему: как Я может само себя полагать как ограниченное? Ограничение есть пассивность, страдание (Leiden). Полагать себя как страдающее — значит одновременно быть активным (в акте полагания) и пассивным (в содержании полагаемого). Это кажется противоречием.

Грамматический анализ конструкции.

Разберем конструкцию «das Ich setzt sich als bestimmt durch das Nicht-Ich» на ее грамматические составляющие.

Подлежащее «das Ich» стоит в именительном падеже. Оно обозначает действующее лицо, субъект действия. Глагол «setzt» (полагает) — активный глагол в третьем лице единственного числа. Он обозначает действие, которое субъект совершает. Возвратное местоимение «sich» указывает, что действие направлено на сам субъект. Я полагает себя. Дальше следует союз «als» (как) — он вводит некую определенность, в которой Я полагает себя. Затем причастие «bestimmt» (определенное) — пассивное причастие прошедшего времени. Оно указывает на состояние, которое не есть результат действия самого Я, а есть результат действия другого. И наконец, предложный оборот «durch das Nicht-Ich» (через Не-Я) — указание на то, что является причиной или агентом этого определения.

Грамматическое напряжение в этой конструкции очевидно. Активное полагание (setzt) и пассивное определение (bestimmt) соединены в одном предложении через возвратное местоимение и союз «als». Я активно полагает себя, но то, что оно полагает, есть его собственная пассивность. Я является причиной того, что оно представляет себя как следствие. Это грамматическая фигура, которая нарушает обычное распределение ролей: причина и следствие, активное и пассивное, субъект и объект не распределены между разными сущностями, а совпадают в одной.

Фихте осознает, что эта конструкция находится на грани противоречия. В четвертом параграфе он пишет: «Das Ich soll nicht bestimmen, sondern es soll bestimmt werden; das Nicht-Ich aber soll bestimmen». Я не должно определять, оно должно определяться; Не-Я же должно определять. Это прямо противоположно тому, что мы ожидаем от Я, которое в первом Grundsatz было определено как абсолютная деятельность. Как может абсолютно деятельное стать страдательным? Как может то, что само себя полагает, полагать себя как определенное другим?

Два противоположных истолкования.

Из конструкции «das Ich setzt sich als bestimmt durch das Nicht-Ich» Фихте извлекает два противоположных истолкования, которые соответствуют двум различным способам понимания отношения между Я и Не-Я.

Первое истолкование: «Das Nicht-Ich bestimmt (thätig) das Ich (welches insofern leidend ist)» — Не-Я определяет (активно) Я (которое в этом отношении есть страдающее). Здесь Не-Я выступает как действующее, как причина, а Я — как претерпевающее, как следствие. Это истолкование соответствует наивному реализму: мир воздействует на меня, я получаю впечатления, я определяюсь тем, что находится вне меня.

Второе истолкование: «Das Ich bestimmt sich selbst (durch absolute Thätigkeit)» — Я определяет само себя (через абсолютную деятельность). Здесь Я сохраняет свою активность, не уступает ее Не-Я. Определение не приходит извне — Я само себя определяет. Это истолкование соответствует идеализму: мир есть продукт моей деятельности, я не определяюсь ничем внешним.

Оба истолкования, взятые по отдельности, приводят к проблемам. Если верно первое, то Я перестает быть Я — оно становится пассивным, зависимым, неспособным к самодеятельности. Если верно второе, то Не-Я исчезает — оно не может определять Я, потому что Я определяет себя само. Но и то и другое должны быть истинными, потому что оба содержатся в третьем Grundsatz, который есть синтез первого и второго.

Фихте фиксирует это противоречие: «Das Ich kann nicht thätig seyn, wenn es leidend seyn soll, und umgekehrt». Я не может быть деятельным, если оно должно быть страдающим, и наоборот. Но оно должно быть и тем и другим одновременно. Иначе теоретическое знание было бы невозможным: если бы Я только определяло себя, не было бы мира, который противостоит ему; если бы Я только определялось Не-Я, не было бы самосознания, которое есть условие всякого знания.

Путь к разрешению.

Фихте не оставляет это противоречие неразрешенным. Он показывает, что оно возникает только при определенном понимании «определения» и «деятельности». Если мы понимаем деятельность и страдание как абсолютные противоположности, то их совмещение невозможно. Но если мы понимаем их как относительные, как степени одной и той же реальности — деятельности Я, — то совмещение становится возможным.

В четвертом параграфе Фихте вводит понятие Wechselbestimmung (взаимное определение) как средство разрешения этого противоречия. He-Я не определяет Я абсолютно, и Я не определяет себя абсолютно. Они определяют друг друга взаимно, в отношении. Я определяется Не-Я ровно в той мере, в какой Не-Я определяется Я. Их определения взаимно коррелированы. И эта корреляция возможна только потому, что и Я, и Не-Я полагаются как делимые — как величины, которые могут быть измерены в одном и том же масштабе.

Грамматическая проблема «das Ich setzt sich als bestimmt durch das Nicht-Ich» разрешается через признание того, что «bestimmt» здесь не означает абсолютной пассивности, а означает относительную определенность, которая есть одновременно и самоопределение. Я полагает себя как определенное Не-Я — это значит, что Я активно устанавливает границу, в пределах которой оно признает себя определенным чем-то другим. Это «чем-то другим» не есть нечто абсолютно внешнее — оно само есть продукт полагания Я, но продукт, который, будучи положен, противостоит Я как нечто независимое. В этом парадоксе — активное полагание собственной пассивности — и заключается ядро теоретической философии Фихте.