Антология детективного рассказа, том 5

Сьюзен вскинула руки в митенках.

— Боже мой, разве вы не знаете, как она умеет всё выяснять?

Из конца холла раздался внезапный смех и дружелюбный лай собаки. Ко мне подошла хрупкая фигура в черном, протянув руки. Следом за ней лениво бежал «Петр Великий».

— Я рада, что вы пришли до шести! — сказала она, схватив и крепко держа меня за обе руки, что было характерно для Маделин Мак. — Я боялась, что вы опоздаете. Трамвайное сообщение до поместья Ван Саттона просто ужасное!

— Но почему вы хотели, чтобы я пришла раньше шести? — воскликнула я. — И откуда вы вообще знали, что я приду? И как...

Маделин с улыбкой отпустила мои руки.

— Честное слово, дайте мне время перевести дух! Заходите в гостиную к «Петру Великому» и попробуйте гренки, пока мы будем допрашивать друг друга.

Лишь когда Маделин подошла к потрескивающему полену в большом открытом камине, а собака мирно свернулась калачиком на шкуре ягуара у её ног, она снова заговорила, и то в быстрой, отрывистой манере, которая показала мне, что она «идет по извилистой тропе», как она сама выразилась.

— Сначала отвечу на ваши вопросы, — начала она, подперев подбородок левой рукой в своей любимой позе и глядя на меня, ее глаза сияли от беспокойной энергии, свойственной ее настроению.

— Сегодня утром я позвонила в редакцию «Багл», и мне сказали, что вы только что уехали в «Клены». Конечно, я знала, что Нора Норакер, «звездный» репортер, сразу же займется делом Ван Саттона, и у меня было мудрое предположение, исходя из прошлого опыта, что вы донесете мне эту проблему до вечера. Поскольку я должна встретиться с Адольфом Ван Саттоном здесь в шесть, я очень хотела обсудить с вами ситуацию до его приезда. Сегодня днем меня снова привлекли к делу, как я и ожидала, после того как прочитала первые выпуски газет и поняла, что полиции придется отказаться от своей очевидной версии.

Я подняла брови.

— И какая?

Она пожала плечами.

— Убийство! Я не успела прочитать и десятка абзацев, как поняла, что это, конечно же, абсурд, и что даже полиции придётся признаться в этом до наступления ночи.

— Но этого не произошло! — торжествующе перебила я. — Детектив Уайли дал интервью незадолго до моего отъезда и сказал, что нет никаких сомнений в том, что Эндикотта убрали!

— Ну, значит, он еще больший дурак! — Маделин пошевелила корявое полено в камине, пока по дымоходу не посыпались желтые искры. — Я могла бы показать ему его ошибку всего в трех предложениях.

На мгновение она замерла, уставившись на меня, ее длинные ресницы скрывали медленную улыбку.

— В «Кедрах» используют газ или электричество? — резко спросила она.

— И то, и другое, — ответила я, немного подумав. — Но почему?

— Что-нибудь горело в комнате Эндикотта в момент его исчезновения?

Я покачала головой с беспомощной улыбкой.

Маделин нежно провела руками по длинным, растрепанной шерсти «Петра Великого». Мы обе сидели, уставившись в огонь, целых пять минут.

— Эндикотт переодевался в «Кленах» для церемонии? — внезапно спросила она. — Или он переоделся до того, как появился в доме?

Я чувствовала, как ее взгляд изучает меня, пока я обдумывала этот вопрос. Наконец я подняла глаза, и на моем лице отразилось сожаление и недоумение.

— О, Нора! Нора! — воскликнула она, слегка топнув ногой. — Где ваши глаза и уши? А вы весь день провели в том доме!

— Я, честно говоря, польстила себе, что узнала всё, что можно было узнать, — ответила я несколько раздраженно.

Маделин потянулась к дивану у нее под локтем, и выбрала из стопки газет номер «Багл». Только медленно прочитав отчет на пяти колонках о загадке Ван Саттона — две колонки из которых я написала сама, — она подняла глаза.

— Полагаю, вы упомянули здесь все важное?

Я кивнула.

— Норрис Эндикотт был вне подозрений — как в моральном, так и в финансовом плане. У него мало друзей — то есть близких друзей, — но не было врагов. Абсолютно никто не желал ему зла, никто не мог иметь для этого причин, если только...

Маделин заметила мое колебание, быстро мелькнув глазами:

— Вы имеете в виду его побежденных соперников за руку мисс Ван Саттон?

— Вы вырвали у меня эти слова. Их двое, и оба присутствовали на свадьбе — которой не было. Любопытно, что один из них был шафером Эндикотта, Уиллард Уайт. Другого он тоже знал более или менее близко — Ричарда Бейнбриджа, инженера-строителя. — Я посмотрела на неё, замолчав. К моему разочарованию, она изучала ковёр, её мысли явно были где-то далеко. — На этом, пожалуй, всё, — закончила я довольно неуверенно.

Полено в камине упал вниз, разбрасывая свежие искры. «Пётр Великий» тревожно зарычал. Маделин взяла голову собаки себе на колени и так долго молчала, что мне показалось, будто она меня забыла.

Внезапно она откинулась на спинку стула, ее глаза были полузакрыты.

— Ещё один вопрос, Нора, пожалуйста. Кажется, в своём отчёте вы писали, что, когда группа поисковиков покидала пустующую комнату Эндикотта, с подоконника на пол скатился небольшой серебряный шарик. Вы случайно не знаете, цельный он или полый?

Я улыбнулась.

— Он пустой внутри. Я осмотрела его сегодня днем. Но, конечно, такая мелочь...

Маделин быстро и удовлетворенно отодвинула стул.

— Как часто я должна вам говорить, что в преступлениях нет пустяков? Этот ответ искупает все ваши предыдущие неудачи, Нора. Вы можете стать лучшей в в своей профессии! Нет, ни слова больше! — перебила она, пока я смотрела на нее. — Я не хочу думать или говорить — сейчас. Мне нужна музыка, чтобы проветрить голову и развеять эти паутины!

Я откинулась назад с обреченным вздохом и наблюдала, как она подошла к фонографу, стоявшему на шкафу с пластинками в углу. По опыту я знала, что она впала в такое состояние, за которое я бы получила мгновенный выговор, если бы попыталась продолжить обсуждение. Терпеливо или нетерпеливо, я должна дождаться ее желания возобновить нашу беседу.

— Что же выбрать? — почти весело спросила она, склонившись над футляром с пластинкой, совершенно потеряв нервное напряжение. — Как вам понравится квартет из «Риголетто»? Думаю, для меня это будет идеальный вариант.

От Верди мы перешли к «Лючии» Доницетти, а затем, по странному капризу, она выбрала наугад фрагмент из «Вильгельма Телля». Это была заключительная часть балетной музыки, и пластинка, возможно, была наполовину проиграна, когда открылась дверь — мы не слышали звонка — и Сьюзен объявила об Адольфе Ван Саттоне.

Маделин встала, но не остановила проигрыватель. Мистер Ван Саттон нервно плюхнулся в протянутое сиденье, с явным смущением глядя на ее сияющее лицо, когда она стояла, склонив голову вперед и с легкой улыбкой на губах, полностью под влиянием несравненной музыки Россини.

Она резко остановила аппарат в конце записи и когда повернулась к нам, «Вильгельм Телль» был забыт. Она снова стала той проницательной, вопрошающей женщиной, которая думала только о текущих проблемах. Думаю, это преображение поразило нашего собеседника даже больше, чем неожиданное изменение ее настроения при его появлении. Я могла представить, как его прагматичный, коммерческий ум барахтался в попытке понять замечательную молодую женщину перед ним.

Маделин пересела почти напротив своего нервничающего клиента. Она уже собиралась что-то сказать, когда заметила, что его взгляд вопросительно обратился в мою сторону.

— Это моя подруга, мисс Норакер, мистер Ван Саттон, — официально объявила она. — Полагаю, вы уже встречались.

Мистер Ван Саттон протер очки платком и ответил несколько сомнительно:

— Мисс Норакер — репортер, я полагаю? Не считаете ли вы, мисс Мак, что наш разговор должен быть, э-э, частным?

Я уже встала, когда Маделин жестом предложила мне сделать паузу.

— Мисс Норакер здесь не в качестве журналистки. Она моя личная подруга, которая сопровождала меня во многих моих делах, и я отношусь к ней почти как к своему заместителю. Можете быть уверены, что ничего из того, что вы или я хотели бы скрыть, не будет опубликовано!

Лицо мистера Ван Саттона прояснилось, и он поклонился мне, словно извиняясь.

— Очень хорошо, мисс Мак. Я уверен, что могу полностью положиться на вашу осмотрительность.

Я снова села на стул по указанию Маделин, и наш посетитель смотрел в серые сумерки, а морщины на его чисто выбритом лице отражали беспокойство и тревогу последних двадцати четырех часов.

Маделин заговорила первой.

— Не могли бы вы откровенно рассказать мне, мистер Ван Саттон, почему вы так настойчиво возражали против брака вашей дочери?

Наш собеседник резко повернулся в кресле, словно ему в локоть выстрелили.

— Что вы имеете в виду, мисс?

Маделин опустила подбородок на руку, и в ее глазах мелькнул тот самый мимолетный огонек, который я так хорошо знала.

— Шесть месяцев назад вы категорически отказались рассматривать Норриса Эндикотта в качестве жениха вашей дочери. Три месяца назад он снова обратился к вам, и вы отказали ему во второй раз. Только четыре недели назад вы дали свое согласие — несколько неохотное, если говорить прямо, — и дата свадьбы была назначена почти сразу же.

Адольф Ван Саттон широко раскрыл глаза, глядя на Маделин. Румянец с его щек исчез, оставив их бледными, как тусклыми.

— Я нанял вас, мисс Мак, чтобы выследить Норриса Эндикотта, а не для того, чтобы вы вмешивались в мои личные дела!

Маделин направилась к двери.

— Я выставлю счет за свои услуги в течение недели, мистер Ван Саттон. Вы оставили свою шляпу в прихожей?

— Я правильно понимаю, что вы прекращаете занимается этой проблемой?

— Да, сэр.

Адольф Ван Саттон беспокойно засунул руки в карманы.

— Я… прошу прощения, мисс Мак! Пожалуйста, сядьте и не обращайте внимания на нервное возбуждение человека. Вы вряд ли понимаете, какое напряжение я испытываю. Вы спрашивали меня… о чем именно? Ах, вы интересовались моим отношением к молодому Эндикотту!

Мистер Ван Саттон скомкал платок в ладонях, и Маделин с невозмутимым видом села на стул.

— Мне действительно нечего вам сказать. Вы — светская львица, мисс Мак. Я возражал против мистера Эндикотта в качестве мужа для моей дочери, потому что, честно говоря, он бедный человек, а Берта воспитывалась в условиях, которые едва ли научили бы её экономии. Я понятно выразился? — Он бросил платок в карман, и его губы сжались. — В конце концов, Берта настояла на своём, как это обычно и бывает, — и я уступил. Есть ли ещё что-нибудь?

— Я полагаю, что лично вы предпочитали Уилларда Уайта в качестве зятя. Я права?

— И что с того?

Маделин тихо вздохнула.

— Ничего — ничего! Вы были очень терпеливы, мистер Ван Саттон. Я задам вам еще один вопрос, прежде чем мы отправимся в «Клены». Веранда второго этажа под окном мистера Эндикотта тянется вокруг дома?

Мне кажется, мы оба уставились на неё.

— Веранда на втором этаже? — повторил мистер Ван Саттон. — Я думал, вы говорили, что никогда не были у меня дома!

Маделин щёлкнула пальцами, в её голосе читалось нетерпение.

— Я знаю, что такая веранда должна быть! Иначе быть не может... — Она с трудом выдавила из себя эту фразу, словно сдерживая невысказанную мысль. — Если я не ошибаюсь, она простирается от передней части дома до задней. Я правильно понимаю?

— Да, но...

Маделин нажала на звонок у себя под локтем.

— Я вижу, вы приехали на машине. Позвольте мне предложить вам поужинать здесь. После этого мы сразу же отправимся в «Клены». Если повезет, мы доберемся туда вскоре после восьми. Вас это устраивает?

— Да, мисс Мак…

Но Маделин махнула рукой, и дело было решено.

3

Ровно восемь часов наш автомобиль, после бодрящего рывка сквозь тени Нью-Джерси, промчался сквозь широкие ворота поместья «Клены». В конце подъездной дорожки мы увидели особняк в колониальном стиле, где свадебное торжество было так внезапно прервано.

Если мы ожидали увидеть дом, окутанный мраком тайны, то были разочарованы. «Клены» были залиты светом от подвала до чердака. Лишь когда машина остановилась у передней веранды, и перед нами предстало серьезное лицо дворецкого с молчаливым вопросительным взглядом, мы впервые почувствовали намек на преступление или трагедию.

Мистер Ван Саттон сразу же проводил нас в библиотеку — длинное, высокое, массивно обставленное помещение в конце центрального холла, тянущегося через весь дом. У двери он обернулся и коротко поклонился.

— Само собой разумеется, что дом и его обитатели находятся к вашим услугам. Я совершенно ничего не знаю о ваших методах, мисс Мак. Если вы сообщите мне...

Он остановился, потому что Маделин подошла к одному из длинных мансардных окон и, уставившись в темноту, постукивала руками по стеклу, издавая низкий стук.

— Комната мистера Эндикотта находится с этой стороны? — спросила она, не оборачиваясь.

— Практически прямо над головой.

— А гостиная, где должна была состояться церемония, полагаю, находится с другой стороны?

В ее голосе слышалась какая-то отстраненность, которая подсказывала мне, что она едва расслышала официальное согласие мистера Ван Саттона.

Примерно три минуты она продолжала смотреть в тень лужайки, совершенно не замечая нашего присутствия, словно была одна. Наш хозяин расхаживал взад-вперед по полированному полу, когда она резко обернулась.

— Не могли бы вы сейчас проводить меня в комнату мистера Эндикотта?

Мистер Ван Саттон направился к двери с чувством облегчения.

— Я сам вас сопровожу.

Во время подъема на верхний этаж Маделин молчала. Однажды мистер Ван Саттон попытался что-то сказать, но она не предприняла никаких попыток ответить, и он лишь пожал плечами. Она даже не нарушила молчания, когда он распахнул дверь комнаты в конце коридора, и мы поняли, что находимся в комнате пропавшего жениха.

На мгновение мы замерли на пороге, пока наш гид нашел выключатель и включил электрический свет. Это была большой, просторный апартамент с небольшой нишей в одном конце, где стояла кровать, и дверью в другом конце, ведущей в ванную комнату, отделанную мраморной плиткой. Было предпринято усилие сохранить содержимое в точности таким, каким оно было найдено накануне вечером. Туалетный столик все еще был завален разнообразными туалетными принадлежностями, как будто их только что уронили. Занавеска одного окна была резко поднята вверх, а соседняя прилично висела на подоконнике.

Маделин лишь мельком взглянула на комнату. Подойдя к письменному столу, она схватила прислоненную к нему корзину для мусора. Она была пуста. Несмотря на это, она подняла ее к столу и достала из сумочки маленькую лупу. Целых пять минут она склонилась над ней, изучая плетеную солому с таким же рвением, как шахтер, ищущий золотой песок.

Выпрямившись, она неуверенно оглядела стены. Прямо напротив находилась асбестовая решетка с газовыми поленьями. Она опустилась на колени перед ней, снова приложив увеличительное стекло к глазам.

— Могу ли я чем-нибудь вам помочь, мисс Мак? — нетерпеливо спросил мистер Ван Саттон.

Она даже не взглянула в нашу сторону. Поднявшись на ноги, она отошла к письменному столу, где стояли два подноса.

— Это подносы мистера Эндикотта?

— Я… я полагаю, что да. Почему?

Маделин поднесла подносы ближе к свету. На одной лежала куча пепла; на второй — и пепел, и окурки. Я заметила в ее глазах странный проблеск удовлетворения.

— Наверное, мистер Эндикотт был заядлым курильщиком, не так ли? — спросила она, словно упоминая само собой разумеющийся факт.

— Напротив, это не так! — возразил мистер Ван Саттон.

— Отлично! — воскликнула она так восторженно, что мы оба уставились на нее. Когда она вернула подносы на место, ее отрешенность исчезла. Я даже услышал обрывок мелодии, прозвучавший у нее шёпотом, когда она распахнула дверь просторного шкафа на другом конце комнаты. Это были «Сновидения» Шумана.

На крючках в шкафу висел светло-серый мужской костюм. На полу валялась пара туфель. Не нужно было уточнять нашему хозяину, чтобы понять, что они принадлежали Норрису Эндикотту.

— Вы там ничего не найдете, мисс Мак, — добровольно добавил он. — Полиция уже раз шесть выворачивала карманы наизнанку!

Его прервал крик Маделин. Она прошла мимо костюма, пожав плечами, и схватила брошенные туфли.

— Что случилось? — потребовал мистер Ван Саттон, продолжая настаивать.

Маделин бросила туфли обратно на пол. Закрыв дверь, она остановилась и постучала по своему нефритовому браслету. Мне снова показалось, что я слышу мелодию «Сновидений».

— Однажды меня попросили назвать первое правило поведения детектива, — сказала она без всякого повода. — Я ответила, что всегда нужно помнить, что в преступлении нет пустяков. — Она помолчала. — Каждый день я нахожу что-то новое, что доказывает правильность моего правила!

— Но ведь вы ничего не обнаружили…

Маделин с присущим ей лукавством посмотрела на хозяина «Кленов».

— В этом доме есть два человека, с которыми я хотела бы поговорить несколько минут. Это дворецкий и горничная мисс Ван Саттон. Не могли бы вы попросить отправить их в библиотеку?

— Конечно. Есть еще что-нибудь?