Антология детективного рассказа, том 5

— Почему... полагаю, да. Но вопрос, мисс Мак, в том, что стало с тем другим человеком? Неестественно, чтобы мистер Марш дрался сам с собой.

— Другой человек? — механически повторила Маделин, проводя пальцем по краю пепла выкуренного табака.

— И как, чёрт возьми, был убит мистер Марш?

Маделин рассматривала покрытый пеплом палец.

— Окажите мне услугу, шериф?

— Ну, э-э... конечно.

— Пожалуйста, уточните у дворецкого, ел ли мистер Марш вишневый пирог на ужин вчера вечером!

Шериф сглотнул.

— Вишневый пирог?

Маделин нетерпеливо подняла взгляд.

— Я думаю, ему он очень нравился.

Шериф неуверенно побрел к двери. Взгляд Маделин метнулся ко мне.

— Вы тоже можете пойти, Нора.

На мгновение меня охватило искушение поднять бунт. Но Маделин сделала вид, что не замечает этого. Она всегда так до боли уверена в себе! Пытаясь изобразить обиженное молчание, я последовал за фигурой шерифа в синем мундире. Когда дверь закрывалась, я видела, что Маделин все еще держит в руках трубку Рэйли.

Шериф Педдикорд, стоя наверху лестницы, подозрительно взглянул на меня.

— Хотел бы я знать, что стало с тем другим человеком!

4

Когда мы подошли к лестничной площадке, из мансардного окна в конце коридора второго этажа внезапно показалась фигура в черном платье. Из-под пряди тускло-золотистых волос, небрежно уложенных пробором, на нас смотрело белое, изможденное лицо, напоминающее усталого ребенка. Я сразу поняла, что это Мюриэль Янсен, по крайней мере, на тот момент, хозяйка дома смерти.

— Шериф, коронер уже приехал?

Она говорила одним из самых проникновенных голосов, которые я когда-либо слышала. Если бы не ее бронзовые волосы, я бы сразу подумала, что она латинского происхождения. Казалось, она почти не замечала моего присутствия, не из-за отчужденности, а скорее так, словно она лишилась даже любопытства.

— Ещё нет, мисс Янсен. Он должен быть здесь.

Она подошла ближе к окну, а затем слегка повернулась.

— Я приказала Питерсу телеграфировать в Нью-Йорк доктору Денчу. Он был одним из старейших друзей дяди. Я... я хотела бы, чтобы он был здесь, когда... когда коронер проведет осмотр.

Шериф неловко поклонился.

— Мисс Мак сейчас наверху.

Бледное лицо снова посмотрело на нас, подняв брови.

— Мисс Мак? Я не понимаю. — Ее взгляд переместился на меня.

— Сегодня утром она получила письмо от мистера Марша, — объяснила я. — Меня зовут мисс Норакер. Мистер Марш хотел, чтобы она немедленно приехала. Она, конечно, не знала — и не могла знать — что он мертв!

— Письмо от... дяди? — На ее лице появилось недоумение.

Я кивнула.

— Довольно странное письмо. Но... мисс Мак, пожалуй, предпочла бы сама рассказать вам подробности.

Озадаченность усиливалась. Я чувствовала, как ее взгляд пристально изучает меня.

— Полагаю, мисс Мак скоро спустится, — предложила я. — Однако, если хотите, я ей скажу...

— В этом вряд ли будет необходимость. Но... вы совершенно уверены... письмо?

— Совершенно верно, — ответила я несколько нетерпеливо. И тут, без предупреждения, она резко поднесла руки к голове и покачнулась вперед. Я подхватил ее на руки, а шериф Педдикорд смотрел на меня с открытым ртом.

— Позовите её горничную! — выдохнула я.

Шериф, опомнившись, с опозданием принялся за дело. Когда он неуклюже шагнул к ближайшей двери, она внезапно распахнулась. Худощавая женщина средних лет в белоснежном фартуке, с холодными серыми глазами, оценивала ситуацию. Не говоря ни слова, она обняла Мюриэль Янсен.

— Она потеряла сознание, — довольно расплывчато произнесла я. — Чем могу помочь?

Женщина замерла с ношей в руках.

— Когда вы мне понадобитесь, я попрошу! — рявкнула она и с грохотом захлопнула дверь прямо перед нашими лицами.

Вслед за шерифом Педдикордом я спустилась по лестнице. В голове крутилось множество вопросов. Почему Мюриэль Янсен упала в обморок? Почему упоминание письма Уэнделла Марша вызвало такую атмосферу недоумения и сомнения? Почему эта похожая на дракона служанка — именно такой я её себе и представляла — встретила нас с такой враждебностью? Скрытая атмосфера тайных секретов в тусклом, безмолвном доме, казалось, внезапно усилилась.

Смутно желая подышать свежим воздухом и погреться на солнышке, я направилась на переднюю веранду, оставив шерифа в прихожей, вытирающего лицо красным платком.

Передо мной на достаточном расстоянии простирался аккуратный дворик, представляющий собой манящую площадку с ухоженным газоном. Очевидно, Уэнделл Марш соблюдал безопасную дистанцию между собой и соседями. Передовой отряд мрачной толпы уже суетился у ворот. Я знала, что вскоре начнется и осада со стороны прессы.

Я представляла себе, как обезумевшие городские редакторы вилами отправляют своих лучших корреспондентов в Нью-Джерси. При этой мысли я улыбнулась. Газета «Багл», этот рабовладелец, который определял мою собственную финансовую судьбу, заранее обеспечена щедрой «публикацией». Следующий поезд из Нью-Йорка должен был прибыть только поздно вечером.

Из-за ворот, откуда открывался вид, размашистым шагом выделилась фигура хорошо одетого молодого человека в синей шерстяной одежде.

— Репортер? — со скептицизмом сказала я себе.

Бросив на меня взгляд, он поднялся по ступенькам и остановился у двери, ожидая ответа на звонок. Мои украдкой брошенные взгляды не позволили мне определить его место среди «звезд» нью-йоркской газетной элиты. Возможно, он был местным корреспондентом. С самодовольным ожиданием я предвкушала его замешательство, когда Питерс получит визитку. А потом я протерла глаза. Питерс отступал от двери, а молодой человек следовал за ним с явным задором.

Я все еще удивлялась, когда служанка с метлой в руке зигзагами подошла к моему концу веранды. Она улыбнулась мне парой дружелюбных черных глаз.

— Вы детектив?

— Почему вы так решили? — парировала я.

Она небрежно провела метлой по полу.

— Я… я всегда считала, что детективы отличаются от других людей.

Она подняла струйку пыли сквозь перила, при этом искоса поглядывая в мою сторону.

— О, вы найдете их достаточно человечными, — рассмеялась я, — за пределами детективных историй!

Она с сомнением размышляла над моим ответом.

— Кажется, мистер Тракстон наконец-то появился! — внезапно воскликнула она.

— Мистер Тракстон?

— Это тот самый мужчина, который только что приехал — мистер Гомер Тракстон. Мисс Янсен собирается выйти за него замуж!

Сквозь туман пробился луч света.

— Значит, он не репортер?

— Мистер Тракстон? Он юрист. — Метла продолжала медленно двигаться. — Мистер Марш его не любил — так говорят!

Я отступила назад, разглаживая юбку. Я усвоила главное правило Маделин: никогда не притворяйся, что тебе слишком интересны сплетни служанки.

Горничная механически вытряхивала ковер.

— Что касается меня, я всегда считала мистера Тракстона лучшим из двух кандидатов в женихи мисс Янсен. Я никогда не могла понять, что она нашла в докторе Денче! Да он же достаточно стар, чтобы быть ей...

В дверном проеме внушительная фигура шерифа Педдикорда поманила меня к себе.

— Не думаете ли вы, что нам уже пора вернуться к мисс Мак? — прошептал он.

— Возможно, — неохотно согласилась я.

Из тени коридора здоровый глаз шерифа пристально смотрел на меня, выражая враждебность.

— Я бы хотел знать, что стало с тем другим человеком!

Когда мы остановились на второй лестничной площадке, хорошо сложенная фигура мистера Гомера Тракстона склонилась к приоткрытой двери. За его плечом я мельком увидела бледное лицо под прядью растрепанных тускло-золотистых волос. Очевидно, Мюриэль Янсен пришла в себя после обморока.

Дверь резко захлопнулась, но я успела заметить, что ее глаза покраснели от слез.

Маделин сидела, утопая в кресле с красной спинкой, перед огромным письменным столом в углу библиотеки. Рядом с ней поверх тумбы на колесиках лежала стопка книг Уэнделла Марша в красных переплетах. Она дочитала страницу, отмеченную широким синим карандашом, без намека, что слышала наш вход.

Шериф Педдикорд смотрел на неё с разочарованием, которое было почти нелепым. Очевидно, Маделин не соответствовала его представлениям об идеальных качествах прославленного детектива!

— Вы изучаете литературу елизаветинской эпохи, шериф? — внезапно спросила она.

Шериф слабо пробормотал что-то булькающее.

— Если это так, я совершенно уверена, что вас заинтересует собрание сочинений мистера Марша. Это самое полное собрание по данной теме, которое я когда-либо видел. Например, вот том о внутренней жизни двора Елизаветы — возможно, вы хотели бы, чтобы я прочитала вам этот случайный отрывок?

Шериф выпрямился с большим достоинством, чем я ожидала.

— Мы расследуем преступление, мисс Мак!

Маделин закрыла книгу со вздохом.

— Так и есть! Могу я узнать, какой у вас отчет от дворецкого?

— Мистер Марш вчера вечером не ел вишневый пирог на ужин! — рявкнул шериф.

— Вы в этом уверены?

И тут внезапно до меня дошёл смысл вопроса.

— Да ведь сам мистер Марш упомянул об этом в своем письме! — воскликнула я.

Взгляд Маделин был устремлен на меня с укором.

— Вы, должно быть, ошибаетесь, Нора.

Бросив долгий взгляд на книги на столе, она встала. Шериф Педдикорд направился к двери, открыл её и, резко покашляв, обернулся.

— Прошу прощения, мисс Мак, вы нашли какие-нибудь улики по этому делу?

Маделин снова остановилась у занавесок, украшенных лентами.

— Улики? Шериф, человек, который сделал возможным смерть мистера Марша, был опытным химиком итальянского происхождения, некоторое время он жил в Лондоне — и умер триста лет назад!

Из холла нам мельком показалось лицо шерифа Педдикорда, раскрасневшееся, как его платок, а затем оно и платок исчезли.

Я резко повернулась к Маделин и строго посмотрела на нее.

— Вы слишком уж увлеклись своей нелепой шуткой, мисс Мак.

Я замерла, сглотнув. Словно вышла из мрака прямо под электрический свет.

Маделин подошла к столу и осторожно переложила засохший пепел из трубки Рэйли в конверт. На мгновение она понюхала чашу трубки, глядя на смятое тело у своих ног.

— Трубка! — выдохнула я. — Уэнделла Марша отравили трубкой!

Маделин медленно запечатала конверт.

— Нора, вы только сейчас до этого дошли?

— Но остальное — то, что вы сказали...

Маделин с увлечением листала объёмный том по истории елизаветинской эпохи.

— Когда-нибудь, Нора, если вы мне напомните, я дам вам материал для того, что вы называешь воскресной «статьей» об исторической стороне убийства как изящного искусства!

5

В затененном занавесками уголке боковой веранды нас ждала Мюриэль Янсен, откинувшись на спинку кресла, обитого бронзовой драпировкой, цвет которой поразительно совпадал с золотистым оттенком ее волос. Ее сходство с уставшим ребенком было еще более очевидным, чем при моей последней встрече.

Я украдкой поглядывала в поисках Гомера Тракстона, но он исчез. Мисс Янсен проявила инициативу в нашей беседе с нервной резкостью, что контрастировало с ее нерешительностью на нашей прошлой встрече.

— Я так понимаю, мисс Мак, вы получили письмо от моего дяди с просьбой явиться сюда. Могу я с ним ознакомиться?

Невозможно было не заметить ту страсть, которая звучала в её голосе.

Из своей сумочки Маделин достала квадратный конверт с утренней почтой и удивительным посланием. Дважды взгляд Мюриэль Янсен медленно скользнул по его содержимому. Маделин смотрела на нее, слегка нахмурившись. В воздухе внезапно возникло напряжение, словно мы все готовились к неожиданной кульминации. И тут, как раскат грома, это произошло.

— Странное сообщение, — предположила Маделин. — Я надеюсь, что вы сможете его дополнить?

Усталое лицо в кресле, покрытом бронзовой драпировкой, смотрело на лужайку.

— Могу. Самый любопытный факт вашего сообщения, мисс Мак, заключается в том, что его написал не Уэнделл Марш!

Никогда еще я так сильно не восхищалась удивительной выдержкой Маделин. За исключением едва заметного вдоха, она нисколько не выдала шока, который, должно быть, потряс ее так же, как и меня. Я смотрела на нее с открытым ртом. Но, полагаю, вы уже поняли, что я не создана для работы детективом!

Как ни странно, Мюриэль Янсен в своем заявлении не выказала ни малейшего удивления.

Ее поведение говорило о некоторой отстраненности от темы, словно она внезапно утратила к ней интерес. И все же, менее часа назад, она была в шоке.

— Вы имеете в виду, что письмо поддельное? — тихо спросила Маделин.

— Совершенно очевидно.

— А как же покушения на жизнь мистера Марша, о которых идет речь?

— Ни одного случая не было. Я постоянно нахожусь со своим дядей уже шесть месяцев. Могу говорить с уверенностью.

Мисс Янсен неуклюже рылась в белой вязаной сумке.

— Вот несколько образцов работ мистера Марша. Думаю, их будет достаточно, чтобы убедить вас в моих словах. Если хотите, можете посмотреть и другие...

Я, словно прогуливающая школу девчонка, сглотнула, когда Маделин разложила на коленях три протянутые ей листы. Это были обычные деловые и личные письма, ни одно из которых не превышало полудюжины строк. Однако этого было вполне достаточно, чтобы заполнить внезапную пропасть у наших ног — достаточно, чтобы подчеркнуть смелый, агрессивный почерк, почти перпендикулярный, совершенно не похожий на тесный, расплывчатый почерк удивительного утреннего послания.

Маделин поднялась со стула, задумчиво поправляя юбку. На мгновение она остановилась у перил, глядя вниз на беседку с желтыми розами, отвернувшись от нас. Впервые за всю нашу странную дружбу я почувствовала к ней жалость! Пустая стена, перед которой она стояла, казалась такой резкой — такой окончательной!

Мюриэль Янсен слегка изменила положение.

— Вы довольны, мисс Мак?

— Совершенно. — Маделин повернулась и вернула три листа. — Полагаю, это означает, что вы не хотите, чтобы я продолжала это дело?

Я в ужасе обернулся. Мне никогда не приходило в голову такое.

— Напротив, мисс Мак, мне кажется, это еще одна причина, по которой вам следует продолжать!

Я снова свободно вздохнула. По крайней мере, нас не отпустят с той резкостью, которую проявила горничная мисс Янсен! Маделин рассеянно поклонилась.

— Тогда, если вы позволите задать вам несколько вопросов, возможно, сегодня днем...

Мисс Янсен неуклюже возилась с замком своей сумки. Впервые в ее голосе исчезла какая-то непосредственность.

— У вас есть какое-нибудь объяснение этой поразительной подделке?

Маделин смотрела на растущую толпу у ворот. Внезапно по ним волной прокатился гул голосов.

— Вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Орландо Хулио, мисс Янсен?

Мои глаза, проследив за взглядом Маделин, резко вернулись на веранду. Мюриэль Янсен во второй раз упала в обморок.

Когда я бросилась к звонку для прислуги, Маделин меня остановила. По дорожке шли двое мужчин с безошибочно узнаваемым видом врачей. По жесту Маделин они повернули к нам.

Первый из двоих ускорил шаг, заметив фигуру в кресле. Инстинктивно я поняла, что это доктор Денч, — и не требовалось глубокого анализа, чтобы определить, что его спутник — местный судмедэксперт.

Ловко положив руку на грудь в районе сердца мисс Янсен, доктор Денч вопросительно поднял к нам румяное лицо с каштановыми усами.

— Шок! — объяснила Маделин. — Это серьезно?

Рука, лежавшая на дрожащей груди, метнулась к аптечке и выбрала флакон с коричневатой жидкостью. Взгляд, устремленный вверх, продолжал внимательно рассматривать стройную фигуру Маделин.

Доктор Денч был суровым, немецкого типа мужчиной, с проницательным взглядом, уверенным в себе и телосложением великолепного мускулистого животного. Если верить доносам слуги, Мюриэль Янсен не могла бы привлечь в качестве своих женихов более противоположных по характеру людей.

Судмедэксперт — мужчина средних лет в потертом костюме, явно испытывавший профессиональное благоговение перед своим спутником, — протянул ей стакан воды. Мисс Янсен устало открыла глаза, прежде чем стакан коснулся ее губ.

Доктор Денч сдержал ее внезапное желание встать.

— Выпейте это, пожалуйста! — В его голосе звучала лишь профессиональная властность. Если он и любил бледную девушку, сидящую в кресле, то прекрасно контролировал свои эмоции.

Маделин отошла в сторону, тихонько жестом подозвав меня.

— Думаю, теперь я могу спокойно уехать. Я возвращаюсь в город.

— В город? — повторила я.

— Я вернусь ближе к вечеру. Удобно ли вам будет подождать меня здесь?

— Но, скажите на милость... — начала я.

— Не могли бы вы попросить дворецкого прислать машину? Спасибо!

Когда Маделин отказывается отвечать на вопросы, она их игнорирует. Я старалась вести себя вежливо насколько могла. Однако когда ее машина остановилась под навесом, мое любопытство снова взяло верх над самообладанием.

— Кто такой Орландо Хулио? — потребовала я объяснения.

Маделин аккуратно поправила свою вуаль.

— Человек, который предоставил средства для убийства Уэнделла Марша!

И она исчезла.

Я еще раз взглянула на троицу на боковой веранде и, пытаясь убедить себя, что это было просто философское пожимание плечами, в то же время, понимая его как жест раздражения, отправилась в укромный уголок задней гостиной с блокнотом и карандашом.

В конце концов, я была журналисткой, и не нужно было обладать богатым воображением, чтобы представить себе ситуацию в редакции «Багл», если бы я не отправила им надлежащий отчет о своей работе.

Через несколько минут шаги, приближавшиеся к лестнице, дали мне понять, что коронер и доктор Денч поднимаются на запоздалый осмотр тела Уэнделла Марша. Мисс Янсен, очевидно, оправилась и была передана под присмотр своей горничной. Затем появился Питерс, дворецкий с деревянным лицом, который, словно призрак, сообщил мне, что обед будет подан в час дня, но исчез почти прежде, чем я успела снова отвести взгляд от писанины.

Я обедала в почтенном обществе шерифа Педдикорда. Судя по всему, доктор Денч все еще был занят своей отвратительной работой наверху, и неудивительно, что мисс Янсен предпочла свои собственные апартаменты.

Как бы ни была нарушена профессиональная выдержка шерифа событиями утра, его аппетит не пострадал. Он был слишком поглощен стремлением отдать должное гостеприимству Маршей, чтобы тратить время на разговоры за столом.

Он доел последнюю ложку клубничного мороженого с тяжелым вздохом удовлетворения, вынул салфетку, засунутую под воротник, и, словно помня о семейных счетах за стирку, аккуратно сложил ее, вытерев губы красным платком. Только тогда наше молчание было нарушено.

Осторожно оглядев комнату и заметив, что дворецкого позвали на кухню, он, к моему удивлению, попытался доверительно подмигнуть мне.

— Скажу вам, — осмелился он, соблазнительно опираясь локтем на стол, — хотел бы знать, что стало с тем другим человеком!

— Вам знакомо Четвертое Измерение, шериф? — торжественно ответила я и, поднявшись со стула, в свою очередь, доверительно шагнула к нему. — Я полагаю, что тщательное изучение этой темы даст ответ на ваш вопрос.

Было три часа дня, когда я, потянувшись в своем углу гостиной, запихнула последние листы исписанной бумаги в конверт с почтовой маркой для срочной доставки.

Моя статья была готова. И Маделин не было рядом, чтобы подправлять прилагательные, характерные для Парк-Роу! Я радостно улыбнулась, привела в порядок волосы и неторопливо подписала конверт. Городской редактор будет доволен, хотя Маделин — нет!

Когда я вошла в холл, доктор Денч, коронер и шериф Педдикорд спускались по лестнице. Очевидно, медицинское обследование было завершено. При других обстоятельствах выражения лиц передо мной представляли бы собой интересное сравнение: доктор Денч с профессиональным стоицизмом обрезал ногти, коронер отчаянно пытался подражать хладнокровию другого, а шериф был погружен в совиную торжественность.

Доктор Денч убрал нож обратно в карман.

— Вы, как я понимаю, ассистент мисс Мак?

Я поклонилась.

— Мисс Мак вызвали. Однако она должна вскоре вернуться.

Я чувствовала оценивающий взгляд доктора, который препарировал меня с той же тщательностью, что и во время хирургической операции. Я резко подняла глаза и ответила ему взглядом. Это было мужественное, властное лицо — и, надо признать, холодно привлекательное!

Доктор Денч резко открыл свои часы.

— Хорошо, мисс, мисс...

— Норакер! — четко ответила я.

Светлая борода наклонилась на долю дюйма.

— Мы подождем.

— Вскрытие? — осмелилась я спросить. — Оно...

— Результаты вскрытия я сообщу мисс Мак!

Я прикусила губу, почувствовала, как покраснело лицо, увидев, что шериф Педдикорд пытается сдержать улыбку, и повернулась, довольно безуспешно пожав плечами.

Если бы я была мстительным человеком, я бы открыла конверт и вложила туда ответный абзац, который бы с лихвой компенсировал пренебрежительное отношение доктора Денча. Мне льстит то, что я отправила конверт на почту в Три-Форкс, расположенную в заднюю часть магазина «Элит Драй Гудс Эмпориум», без каких-либо изменений в его содержимом.

В качестве частичной компенсации я остановилась у аптеки на углу и позволила молодому человеку в очаровательной розовой рубашке приготовить мне шоколадный молочный коктейль с мороженым. Я склонилась над трубочкой, от которой у меня перехватило дыхание, когда через окно увидела, как машина Маделин огибает бордюр.

Я выбежала на тротуар, а молодой человек растерянно смотрел мне вслед. Шофер резко свернул машину, а я успела бросить десять центов за коктейль.

Мэделин отодвинулась к краю сиденья, когда я подобралась к ней. Одного взгляда было вполне достаточно, чтобы понять, что её миссия в городе, какой бы она ни была, закончилась неудачей. Возможно, именно осознание этого факта заставило меня обратить внимание на её бирюзовый медальон. Он был открыт. Я бросила на неё обвиняющий взгляд.

— Значит, мисс Мак, вы снова пристрастились к коле как стимулятору?

Она мрачно кивнула и, из вредности, засунула в рот еще одну темно-коричневую ягоду, после прием которой, как я знаю, она могла находиться сорок восемь часов без сна и почти без еды.

На мгновение я забыла даже о своем любопытстве относительно цели ее визита.

— Как бы хотелось, чтобы пошлину повысили настолько, чтобы эти вещи вообще нельзя было ввозить в страну!

Она закрыла свой медальон, не удостоив меня ответом. Чем больше я выплескивала свои эмоции, тем холоднее становилась Маделин — особенно когда дело касалось колы. Я пожала плечами в знак смирения. Мне следовало сделать это с самого начала!

Я поправила шляпку, прикрыла покрасневшее лицо платком и вопросительно кашлянула. Снова воцарилась тишина. Я в отчаянии повернулась.

— Ну что? — я сдалась.

— Нора Норакер, неужели вы недостаточно умны, чтобы держать язык за зубами?

Мои сдерживаемые эмоции вырвались наружу.

— Послушайте, мисс Мак, меня проигнорировали доктор Денч и коронер, шериф Педдикорд ухмыльнулся мне, но вы меня не сломите! Каков ваш отчет — хороший, плохой или нейтральный?

Маделин отвела взгляд от пыльно-желтой дороги.

— Я был дурой, Нора, — слепой, фанатичной, самодовольной дурой!

Я глубоко вздохнула.

— А это значит...

Из сумки Маделин достала конверт с пеплом и остатком табака из библиотеки Марша и выбросила его за борт машины. Я откинулась на подушки.

— Тогда табак все-таки...

— Это всего лишь табак — безвредный табак!

— Но трубка... я думала, что трубка...

— Вот именно! Эта трубка, дорогая моя, убила Уэнделла Марша! Но я не знаю, как! Я не знаю, как!

— Маделин, — строго сказала я, — вы же женщина, даже если зарабатываешь на жизнь мужской профессией! Вам просто необходимо хорошенько поплакать!

6

Доктор Денч, расхаживая взад-вперед по веранде, вытряхнул пепел из пенковой трубки с янтарным мундштуком и вышел навстречу нам, когда мы вышли из автомобиля. Коронер и шериф Педдикорд вытягивали шеи, сидя на плетеных креслах на заднем плане. Было легко догадаться, что доктор Денч резко отошел от них, желая спокойно покурить, чтобы привести мысли в порядок.

— Можете снова наполнить трубку, если хотите, — сказала Маделин. — Я не против.

Доктор Денч склонил голову и засунул чашу своей пенковой трубки в толстый кожаный мешочек. Вскоре вокруг его лица закружилась спираль синего дыма. Он был из тех людей, которым трубка придает особый, задумчивый и глубокомысленный вид.

Легким жестом он подозвал к себе коронера.

— Возможно, уместно было бы сначала заслушать выступление доктора Уильямса в его официальном качестве.

Сквозь дым из трубки его взгляд был направлен в лицо Маделин. Мне показалось, что он был несколько озадачен тем, насколько серьезно следует ее воспринимать.