Пластмассовый мир 3

Эльф, поджав губы, отошёл на шаг и с сомнением покачал головой.

— Ну, если такова воля… Но вы выглядите так… незащищённо.

— Я под защитой Владилена, — буркнул Артём, чувствуя, как при этих словах по спине пробегает холодок лжи. — И ещё у меня есть Пермилия. И целая армия гвардейцев царицы.

Артём посмотрел на свою правую руку. Узор, оставленный сферой, не заживал — видимо, этот след прикосновения к неведомому останется с ним до самой смерти. Стены продолжали тихонько гудеть, вызывая лёгкое раздражение шестого чувства, но, кажется, уже удавалось унимать этот гул, и он становился подобен виду собственного носа: каждый человек его видит постоянно, но не замечает. Так же и гудение магнитных полей и волн начинало превращаться во что-то незримое, незаметное.

— Ещё, товарищ Гагарин, — неловко спросил Кварц, отходя куда-то к шкафу.

— Да?

— Я нашёл это среди ваших вещей и не понял… — Кварц что-то достал и, подойдя к Артёму, развернул ладонь. Там лежала резная фигурка птички, что когда-то была подарена маленькой эльфийской девочкой. — Хм… оно вам нужно? Ценно?

Артём улыбнулся, взяв игрушку в руки, и замер, разглядывая её неаккуратные края.

— Это очень важная штука, Кварц, — сказал он.

— И что же в ней ценного?

— Она напоминает мне о цене насилия, — сказал Артём. Улыбка сошла с его лица.

Кварц замер так, словно кто-то его напугал. Он недоумённо посмотрел на парня, на игрушку, затем неловко отвёл взгляд в сторону.

— Хм… что ж… в таком случае…

Эльф начал раскачиваться на пятках взад-вперёд, избегая взгляда с Мессией.

— Пора, — сказал Артём, останавливая повисшую неловкость.

Привычным жестом парень убрал игрушку в карман.

Когда он вышел из покоев, коридоры дворца-крепости уже гудели, как растревоженный улей. Стражники в парадных доспехах, которые отличались от боевых только количеством полировки и наличием дурацких перьев на шлемах, вытягивались в струнку. Артём шёл быстро, стараясь не смотреть по сторонам. Он чувствовал на себе их взгляды. Испуганные, оценивающие, надменные. Он всё ещё был для них экспонатом, игрушкой царицы, которая немного заигралась с человеком, но страх в глазах некоторых из них явно давал понять: слухи расползаются быстро, скоро они начнут верить больше в него, чем в самого Владилена.

Артём стиснул зубы, сдерживая реакцию на те ощущения, что вызывала у него теперь поездка на железобетонной платформе по воздуху.

Кварц, заметив напряжённое лицо парня, с улыбкой промурлыкал:

— Товарищ Гагарин, не волнуйтесь, всё пройдёт без сучка и задоринки. Я уже напоил и накормил галирапторов. Как только официальная часть закончится, мы сразу пойдём к конюшн… ой, ганюшн… галираптюшням? — Он вопросительно посмотрел на Артёма.

Парень лишь сдавленно улыбнулся и кивнул.

— Я буду ждать вас у платформы. Пока будет идти коронация, я спущу вещи царицы Эльвиры и подготовлю походные сумки… — Эльф продолжал что-то бормотать, но Артём его уже не слушал, просто стоял, стиснув зубы в ожидании, когда поездка наконец закончится.

Внизу Артём встретил Вектора. В парадных доспехах с расписными красными лентами, пущенными через бок, — чисто школьник на выпускном. Разве что с седой бородкой и усталым взглядом. Завидев парня, офицер подошёл к нему вплотную, не дав сойти с платформы.

— Стой, стой, — сказал он, выставляя руку.

— Что случилось?

— Вот… — Он протянул Артёму рукоять воющего клинка. — Это тебе на коронацию.

— Я думал, за безопасность отвечает гвардия, — усмехнулся парень, взял из рук эльфа оружие и начал расстёгивать рюкзак.

— Коронация будет быстрой, примерно в два часа уложимся. — Вектор говорил быстро, даже торопливо. — В конце, после того как все князья принесут свои присяги, тебе будет дано слово. Значит, слушай внимательно. Тебе нужно будет выйти к толпе, держа сферу в одной руке и воющий клинок в другой. Пускай все видят тебя во всей Владиленовой красе. И скажи что-нибудь напутственное людям, а затем благослови царицу. Понял? — Вектор чуть нагнулся, заглядывая в глаза Артёма.

— Понял, понял. Мечом вжик, толпе «ура», царице «да». — Пожал он плечами и опустил рукоять клинка в рюкзак. — Не впервой. Я в основном так этот меч и использую.

Тыльная сторона ладони коснулась сферы, уже лежащей там.

Щёлк!

По руке тут же пробежался разряд статического электричества, заставив Артёма вздрогнуть. Звуки резко стихли.

Вокруг стало темно.

Артём обернулся в поисках Вектора, но обнаружил себя стоящим посреди ничего.

— Артём?

Парень моргнул. Всё вернулось на круги своя. Офицер стоял рядом, положив руку на плечо Артёму.

— Ты в порядке? Ты словно провалился куда-то.

— Я… — Артём удивлённо посмотрел на Вектора. — Я в порядке, просто на секунду… ладно…

Артём встрепенулся и попрыгал на месте, разминая плечи и кисти.

— Я в порядке. Пойдём и покажем крестьянам, кто у нас тут царица. — Усмехнулся он.

Вектор улыбнулся и кивнул:

— Отличный настрой, не растеряй его, пока будешь ждать своего выхода.

В фойе у выхода из цитадели парня уже ждала «группа поддержки». Это зрелище могло бы украсить обложку любого альбома в жанре «шизофренический фолк-панк».

Пермилия стояла, скрестив мускулистые руки на груди. На ней была новая кожаная броня, явно с чужого плеча, но подогнанная по фигуре. На поясе висел тот самый кинжал, которым она кромсала и хлеб, и эльфов, а за спиной висел лук, которым так ни разу и не воспользовалась при парне. Увидев Артёма, она коротко кивнула, и в её янтарных глазах мелькнуло что-то тёплое. А губы с трудом сдержали улыбку. От этого на душе у Артёма стало легче. Он переживал, насколько близко к сердцу Пермилия воспримет ту просьбу. Но, видимо, её злоба сошла на нет.

— Ты выглядишь как оборванец, — одобрительно заметила она. — Самое то для великого вождя.

Рядом с ней, опираясь на посох, стоял Босфор. Старый орк нацепил на себя всё, что нашёл блестящего. Его ряса была увешана амулетами, бусами из каких-то шестерёнок и медных проволок. На лбу, как третий глаз, горел свеженарисованный символ: серп и молот в круге.

— Мессия! — пророкотал он, склоняя голову. — Паства ждёт. Река времени бурлит, и мы готовы в неё…

— …наступить, — закончил за него Аврорий.

Безумный эльф-слепец выглядел ещё более дико. Он нашёл где-то стальной блестящий шлем с ирокезом и напялил его поверх своего балахона.

— Я слышу гул, Артём! — проскрипел он, улыбаясь своей жуткой беззубой улыбкой. Артём вопросительно посмотрел на старца, и тот продолжил: — Гул перемен! Или это у меня в ухе жук застрял… Нет, точно перемен!

Но самым колоритным персонажем в этой компании был четвёртый.

Он стоял чуть поодаль, словно боясь испачкаться о «неофициальных» проповедников. Высокий эльф, облачённый в идеальный, без единого пятнышка, красный балахон. На груди — золотая цепь с массивным медальоном в виде пятиконечной звезды с красным рубином внутри. Но главное — голова. На нём была надета тканевая, жёстко накрахмаленная конструкция, имитирующая шлем космонавта. Сферическая форма, тёмная сетка вместо «стекла», какие-то декоративные трубки, уходящие за спину.

Представитель Официальной Церкви Владилена. Официоз во плоти.

Он медленно повернул свой «шлем» в сторону Артёма.

— Приветствую вас, Сын Юрия, — голос из-под маски звучал глухо, словно из бочки. — Синод уполномочил меня сопровождать вас на церемонии. Дабы… соблюсти каноны. И не допустить ереси.

Последнюю фразу он произнёс, явно глядя — насколько это было возможно понять — в сторону Босфора и Аврория.

— Отлично, — кивнул Артём. Он подошёл поближе к Пермилии и, делая вид, что поправляет ремень рюкзака, тихо шепнул:

— Держись ближе ко мне. И глаз не спускай с этого космонавта. Если он дёрнется или начнёт читать какие-нибудь странные молитвы — бей его под дых.

— С удовольствием, — оскалилась орчиха.

— И ещё… — Артём поёжился, опустив взгляд. — Прости за то, что было в покоях Эльвиры…

— Проехали, Гагарин. — Пермилия улыбнулась и положила руку на плечо парня, и, прищурившись, заглянула ему в глаза.

От этого простого жеста на душе стало тепло.

— Выдвигаемся! — скомандовал Вектор, появляясь в огромной арке цитадели. На нём сиял парадный мундир, увешанный медалями, как новогодняя ёлка игрушками. — Царица уже на ступенях. Народ беснуется.

Ворота распахнулись, и на Артёма обрушился звук. Это был рёв тысяч глоток, смешанный с боем барабанов и воем труб.

Звездоград гудел. Бетонный колодец внутреннего двора, опоясанный стенами с наростами деревянных теремов, был забит битком. Здесь были все. Знать в шелках и бархате занимала специально отгороженные помосты. Гвардейцы в начищенных до блеска кирасах сдерживали море простолюдинов — пёструю, пахучую, орущую массу эльфов и орков, которые пришли посмотреть на шоу.

Воздух пах потом, жареным мясом, лошадиным навозом и душистыми благовониями.

Артём поморщился. Его новое восприятие сыграло злую шутку: он чувствовал этот запах слишком отчётливо. Но ещё хуже было то, что он чувствовал город. Не ушами.

Он чувствовал электричество. Слабые, умирающие токи в стенах бетонных коробок. Импульсы «светлячков», развешанных гирляндами.

На секунду, на краткий миг, наступила полная тишина, а перед глазами вновь возник образ в виде планетарной стальной сферы, покрытой мириадами расписных цифровых узоров. Голос громогласно возопил:

«Принеси мне сферу!»

Наваждение тут же отступило, эхо этого голоса, словно отражённое в стенах цитадели, ещё раз обдало Артёма своим рокотом.

— Какого… — прошептал Артём, начав оглядываться по сторонам.

Звук толпы плавно накатил обратно, как будто кто-то выкрутил громкость на магнитофоне.

— Что случилось? — переспросил Аврорий, увидев метания парня.

— Молюсь, — соврал Артём.

Старик ехидно засмеялся своим скрипучим смехом.

Они двинулись сквозь живой коридор, проложенный гвардейцами.

— Слава Владилену! — заорал Босфор, ударяя посохом об пол. — Мессия идёт!

— Слава! — подхватила толпа.

Артём шёл, глядя прямо перед собой. Он старался держать лицо. «Я мессия. Я спаситель» — мантрой крутилось в голове.

Десятки рук тянулись к Артёму через копья стражников, оцепивших широкую царскую лестницу, идущую от входа вниз к площади. Кто-то бросал под ноги цветы, кто-то просто орал бессвязные благословения.

Ступени были устланы коврами. Это были старые, добротные ковры с геометрическим узором — такие в мире Артёма висели на стенах в каждой второй квартире. Разве что эти были длиной в добрые десятки метров. Это выглядело настолько нелепо и одновременно по-домашнему, что Артём чуть не хихикнул.