Равновесие. Стена

Крики.

Цепи.

Шёпот.

***

Я поднимаюсь в свои владения. В комнате снова тишина. Зажигаю в камине костёр, пламя взвивается, брёвна трещат.

Что это было?

Она не ангел, не демон, а просто человек.

Обычный.

Повторяю это слово, но оно не ложится, не прирастает. Обычный человек не смог бы меня оттолкнуть. И это чувство, что осталось внутри после... оно не проходит. Будто застряло под рёбрами.

Жжёт.

Тихо, не больно, но настойчиво, как напоминание. Провожу ладонью по груди. Ничего. Но внутри — не пусто, там теперь её прикосновение.

Это выводит из себя.

Тихий стук в дверь вытягивает из размышлений.

— Да.

Внутрь сначала протискивается светлая голова, потом руки, а за ними и всё тело.

— От твоего настроения стены дрожат, — говорит Морт.

Он оглядывается, будто ожидает увидеть трещины.

Я хмыкаю. Ещё бы.

Сажусь в кресло и потираю шею. Пальцы находят узел там, где мышцы закаменели. Я не спал несколько суток. В голове образовалась путаница.

— Она в меня плюнула.

Морт буквально на секунду замирает. Вижу, как его лицо начинает меняться — от непонимания к осознанию, от осознания к шоку. Потом появляется улыбка, лицо начинает краснеть, демон прикрывает рот рукой, но из него всё равно выходит оглушительный смех. Он отражается от стен, множится, и от этого самому почти становится легче.

Мой гнев потихоньку отступает.

— Ты плюнул в ответ? — спрашивает он в порыве смеха. Глаза блестят, на щеках румянец.

Я формирую в руке небольшой тёмный шарик и кидаю в сторону парня.

— Эй, эй, эй! — Морт уворачивается. — Полегче.

Он садится на кровать, растягивает ноги, успокаиваясь, но улыбка ещё не сошла полностью.

— Что ты сделал?

— Думал её убить...

— Убил? — шепчет он.

В голосе появляется что-то, чего я раньше не слышал. Беспокойство?

Молчу.

Брови Морта поднимаются вверх.

— Зачем? — он повышает голос, почти кричит.

— Не убил.

Смотрю на него, в глазах плещется настоящее беспокойство.

— Ты переживаешь за неё?

Морт замялся, будто я спросил, хочет ли он её поиметь.

— Она интересная.

— Не она. Её душа, — поправляю я.

Перебираю в голове варианты. Кто мог её защитить? Ангелы? Нет. У них нет такой силы — прятать душу так глубоко, чтобы я не мог до неё добраться. Другие демоны? Смешно. Никто из высших не станет возиться с человеком, а низшие не способны на такое.

Значит, дело не во внешней защите, дело в ней самой.

Но что в ней такого?

Я закрываю глаза, пытаясь снова нащупать её душу. Её нет. Она должна быть — но её нет. Чёртова стена. Не могу пробить её силой. Может, смогу понять? Понять, кто она, откуда, что сделало её такой. Кто-то же знал, кем она растёт, кто-то видел, как она становится той, кто способен сопротивляться демону. Может, этот кто-то оставил след, книгу, запись.

Или предупреждение.

Я тут же цепляюсь за мысль.

— Мне пора, — говорю другу. — Передай Эшит, чтобы проверила северную часть.

Морт открывает рот, но я уже взмахиваю рукой. Пространство передо мной расходится, как ткань под ножом. Портала не видно, только дрожащий край, за которым находится другая реальность.

Делаю шаг.

***

Лондон. Вечер. Улица пуста.

Я стою напротив её дома. Кирпичного, с облупившейся краской на дверях. Окна тёмные. Никого. Дверь закрыта, я выбиваю её плечом. Она поддаётся не сразу — дерево трещит, но держится. Бью сильнее, петли сдаются с визгом, и дверь падает внутрь, поднимая облако пыли. Внутри пахнет забытьём, старым деревом, сухими травами, чем-то ещё едва неуловимым. Её запахом.

Поднимаюсь в комнату. Кровать не застелена, на тумбочке стоит пустая кружка, на стуле висят джинсы, брошенные наспех. Как будто она ушла на минуту и скоро вернётся.

Но не вернётся.

Осматриваю все ящики, тумбы, вещи, перебираю бумаги, старые чеки, билеты в кино. Ни одной зацепки, ничего, что объяснило бы, кто она такая. Рассматриваю фотографии на стене. Её родители. Она с широкой улыбкой, волосы разметались, глаза горят. Я перечисляю всё, что вижу: мать, отец, дом, голубое платье, непонятное слово, светлое небо, бабушка

Слово.

Сердце пропускает удар.

Вглядываюсь внимательнее. Знак. Не человеческий. Я его помню. И мне это не нравится.

Tenebrae.

Его едва видно на книге, которая лежит на столе позади девушки. Буквы тонкие, почти стёртые, но они есть. Перебираю в голове все знания, которые вкладывали в меня несколько сотен лет. Место — нет. Время — нет. Жизнь — нет

Тьма.

Это слово — тьма.

Но почему оно здесь? Почему на её фотографии? Я хватаю снимок, пальцы сжимаются слишком сильно так, что уголок мнётся. Плевать.

Пора возвращаться.

Но вдруг:

— Кора! — слышится крик с первого этажа.

Я не двигаюсь, замираю, превращаясь в статую. Странное чувство внутри.

— Кора, что с дверью? — кричит кто-то.

Руки постепенно чернеют, набираясь энергией, тьма сгущается на пальцах, готовая выплеснуться.

Слышу звук шагов на лестнице. Скрип осторожный, старческий, но упрямый. Отхожу в тень и сливаюсь с ней, ткань пространства принимает меня, укутывает, прячет.

Жду.

В комнату входит пожилая женщина, она осматривается, переводит взгляд с одного угла на другой, задерживается на кровати и вздыхает.

— Ну что за девчушка. Телефон оставила, — говорит она. Голос тёплый, с лёгкой хрипотцой.

Бабушка.

Женщина поворачивается спиной ко мне и замирает.

Секунда. Другая.

Я не дышу, не двигаюсь, тьма вокруг меня непроницаема. Она не может меня увидеть. Никто не может. Старушка резко хватает телефон, разворачивается и уходит, у двери кидает взгляд прямо на меня.

Прямо. На меня.

Не сквозь, не мимо.

В её взгляде нет удивления. Только...понимание.

Невозможно.

Женщина уже на лестнице, шаги быстро удаляются. Выхожу из тени, собираюсь с мыслями. Оборачиваюсь на место, где я только что стоял. Пусто. Только стена.

Нет.

Она не могла меня увидеть. Я не оставляю следов, не отражаюсь в зеркалах, невидим для живых, если сам не захочу.

Или я ошибся?

Портал раскрывается с тихим шипением.

Лечу к темнице.

В руке — фотография.

На ней улыбается девушка, которая плюнула мне в лицо, а за её спиной — слово, которого здесь быть не должно.

Tenebrae.

Тьма.

Глава 9. Кора

Внутри будто всё перевернули. Меня знобит, желудок сворачивается, пульс никак не может стать ровным. Сижу в углу камеры, обхватив колени руками, и пытаюсь понять, что случилось.

Как я это сделала?

Прокручиваю в голове тот момент снова и снова. Он сжал моё горло. Пальцы ледяные, но жгут, как огнём. Я не могла дышать, не могла думать, только чувствовать.

Страх. Злость. Отчаяние.

Когда демон подошёл слишком близко, где-то глубоко под рёбрами щёлкнуло, как будто внутри меня долго что-то спало, свернувшись в тугой комок, и вдруг проснулось, расправило плечи и вдохнуло. Пустота, которая была там всё время, вдруг начала наполняться чем-то живым, слишком большим для моего тела. Я не знаю, что это было, не знаю, откуда оно взялось, но когда я толкнула демона — это выплеснулось наружу. Сразу после того, как он ушёл, я упала на колени. Руки дрожали и подёргиваются до сих пор, словно кто-то разом забрал все мои силы. И это пугает больше всего.

Не демон.

Не Ад.

А то, что было внутри меня.

Двигаюсь к стене спиной и молча сижу. Камень холодный, но меня уже не пробирает. Что-то мокрое течёт из носа, смахиваю пальцем.

Кровь.

Пальцы становятся липкими. Запрокидываю голову наверх, смотрю в потолок, которого не видно.

— Что ты со мной сделал? — шепчу в пустоту.

Никто не отвечает.

Вдруг в конце коридора вижу слабое свечение. Сначала я думаю, что это галлюцинация, что у меня кровотечение из носа, и скоро начнёт двоиться в глазах. Но свет не исчезает, он пульсирует. То слабый, почти невидимый, то яркий...кто-то зажёг свечу в тоннеле? Это не похоже на факелы, которые иногда оставляют тюремщики, этот свет другой. Он не жёлтый и не красный, он...белый, чистый.

Никогда такого не видела.

Подползаю ближе, камни больно врезаются в колени, но я не чувствую. Не могу оторвать взгляд. Свечение мигает, будто оно дышит. Заворожённо наблюдаю. Прижимаюсь наполовину к решётке спиной, свет падает на мои руки, и я вижу их впервые за всё время. Бледные, грязные, в ссадинах. Но в этом свете они кажутся почти красивыми.

Не двигаюсь. Свет убаюкивает, тепло мягко разливается по груди, как будто кто-то гладит по голове. Веки тяжелеют. Тварь справа от меня закопошилась, она что-то шепчет, тоже прижимается к прутьям и жадно облизывается.

— Я его за километр чувствую, — хрипит.

— Кого? - спрашиваю.

— Ангела...

Ангел? Здесь? Они тоже существуют?

Я смотрю на свет, на то, как он пульсирует — медленно, ритмично, как сердцебиение.

Ангелы существуют. Демоны существуют. Ад существует. Что ещё из того, во что я не верила, окажется правдой?

Издалека слышится протяжный болезненный стон, не похожий на крики, которые я слышала раньше, этот другой. Он не злой. Он...умирающий.

Свет потухает резко, словно кто-то задул свечу.

Я прикрываю глаза.

***

Перед тем, как скрипит решётка, тишина становится абсолютной, даже мысли будто замирают. Все вокруг знают: сейчас он придёт. Скрип металла режет уши. Открываю глаза — в камере всё так же темно, но чувствую, что я не одна.

Воздух стал тяжёлым, давящим.

Слышу шаги.

Это он.

Не спешит. Закрывает решётку за собой медленно, как будто уверен, что я никуда не денусь.

И он прав.

Я встаю и вжимаюсь спиной в стену. Сердце колотится где-то в горле. Тварь спряталась в тень своей камеры, даже она его боится. Он изучающе смотрит на меня, близко не подходит, замечает кровь из носа. Взгляд становится удивлённым.

— Это он сделал? — демон кивает в сторону твари.

Я поворачиваю голову к правой камере.

— Нет.

Она мне, конечно, не нравится, но я не хочу оставаться совсем одна.

— Что это? — тон холодный.

В его руках — моя фотография из комнаты. На ней родители. Мне пятнадцать лет. Я стою между ними, лохматая, счастливая, в руках держу букет полевых цветов. Мама обнимает меня за плечи, папа смеётся. Воспоминание накрывает тёплой волной, а потом — холод, потому что этот демон держит моё прошлое в своих руках.

Я смотрю на него и молчу.

— Говори.

От его голоса сердце сжимается.

— Моя фотография.

— Где она сделана?

Злость во мне бурлит, я хочу плюнуть в него снова, хочу выцарапать эти ледяные глаза, но тело не слушается. Страх сильнее.

— В гостиной. До ремонта.

— Книга, — он пальцем указывает на задний фон, на стол, где лежит потрёпанная книга в тёмном переплёте.

Разглядываю размытое пятно на старой фотографии. Это книга моей бабушки.

— Ты знаешь, что на ней написано?

Смотрю на название, на буквы, которые не понимаю, такие я видела только в детстве на обложках книг, что прятали от меня родители.

— Нет.

Демон держит дистанцию, пространство между нами накаляется.

— Откуда она у вас?

— Не помню.

— Сейчас помогу.

Шар из тьмы срывается с его пальцев. Не вижу его, но чувствую. Холодный, плотный, как кусок ночи, спрессованный в комок. Он летит в меня. Я отскакиваю в сторону, не успеваю полностью — задевает плечо. Демон даже не смотрит, попал или нет.

Он знает.

Боль проходится как удар током, точно кто-то разом прижал раскалённое железо к коже. Вскрикиваю, хватаюсь за плечо, пальцы вновь мокрые, все в крови.

— Я не помню, откуда эта книга, — выдавливаю. — Помню только, что бабушка её привезла. Родители иногда открывали её, но мне не давали. Говорили, что для взрослых. А после смерти ... не видела её.

Ещё один шар. На этот раз в живот. Я пытаюсь увернуться, но тело не слушается. Удар приходит точно в цель. В глазах темнеет, воздух вышибает из лёгких. Падаю на четвереньки, меня выворачивает наизнанку, во рту образуется привкус желчи и крови. Он не бьёт по голове или сердцу. Демон хочет помучить меня, хочет, чтобы я взмолилась.

— Я не помню! — кричу.

— Неправильно.

Удар. Снова в плечо. Та же рука. Та же боль.

Сгибаюсь пополам и сжимаю зубы так сильно, что кажется, треснут. Раны глубокие, но не настолько, чтобы умереть. Он знает, где бить, знает, как долго я продержусь.

— Говори, — его голос спокойный, безжалостный.

— Не...помню... — шепчу.

Снова удар. В ногу. Чувствую, как разрывается кожа, как кровь заливает штанину.

— Ты врёшь.

— Я не...

— Все врут, пока боль не становится сильнее правды.

Он делает паузу.

— Посмотрим, когда ты перестанешь.

Его рука вновь чернеет, собирая вокруг себя тьму.

— ПОМНЮ! — крик вырывается сам. — ПОМНЮ!

Шар в его ладони гаснет. Я смотрю на него, на ледяные глаза, на чёрные крылья за спиной.

И ненавижу.

Ненавижу так сильно, что внутри снова что-то щёлкает, но не так, как в прошлый раз. Слабее.

Не сейчас.

В голове появляется картинка. Точно такая же книга, но с другим названием, их было две. Одну из них мама сожгла, вторую не успела — папа забрал. Я тогда проснулась от кошмара, выбежала попить воды, дошла до коридора и замерла. Родители стояли на кухне, свет не горел, только свеча. И две книги на столе.

— ...их надо уничтожить, — сказала мама. Голос тихий, но твёрдый.

— А её нам тоже тогда уничтожить? — спросил отец, взглядом показывая на второй этаж. — Мы не можем скрывать её вечно.

Дальше ничего не помню. Я вернулась наверх в комнату и залезла под одеяло с головой. Утром книги уже не было, и никто ничего не объяснил.

Демон внимательно смотрит в мои глаза, он видит, что я что-то вспомнила.

— Говори.

— Была ещё одна такая же, но с другим названием.

— Каким?

Я подношу дрожащий палец к полу, медленно вывожу буквы на слое пыли.

L-U-X.

Lux.

Как только последняя буква касается камня — внутри меня что-то откликается.

Тихо.

Неуверенно.

Брови демона ползут вверх.

— Свет...— шепчет он.

— Книги привезла бабушка, — произношу на последнем издыхании.

Демон смотрит на слово, потом на меня, и впервые его лицо не пустое, оно меняется. Не сильно, но достаточно, чтобы заметить. Демон стирает подошвой обуви буквы на полу.

Я не пытаюсь встать, сил нет. Ни в руках, ни в ногах, ни где-то глубже. Тело будто стало чужим, неподъёмным, каждое движение — через усилие, которого уже нет. Опускаю голову и смотрю в пол, но ничего не вижу, перед глазами пелена. Мысли расползаются.

Осталась только пустота.

Тихая, спокойная.

И в этой тишине впервые появляется мысль — логичная, простая:

так будет легче.

— Ты меня убьёшь? — слова срываются с губ.

Демон молчит. Я немного отползаю назад. Он не двигается, но всё равно кажется ближе, чем раньше.

— Убей сейчас...

Голос слабый.

— Ты думаешь, я тороплюсь? — спрашивает демон.

Он улыбается.

— У меня есть вечность. — Заканчивает.

Он разворачивается и выходит из камеры, решётка за ним закрывается со скрежетом. Шаги затихают.

Я остаюсь одна.

Смотрю на пол, где только что было написано «Lux». Смотрю на свои руки — грязные, в крови, в ссадинах. Слеза скатывается по щеке. Сначала одна, потом вторая, а после я уже сбилась со счёта.

***

Сижу, прижавшись спиной к решётке, холод металла уже не ощущается, тело привыкло или просто перестало реагировать.

Взгляд.

Тяжёлый.

Он стоит у двери, не двигается, просто смотрит.

И от этого хуже всего.

Если бы кричал — было бы проще. Если бы злился — понятнее. Если бы бил — честнее. Но он молчит, и в этом молчании есть что-то опасное.

— Подойди, — говорит демон тихо, без приказа в голосе.

Но тело реагирует раньше, чем я успеваю подумать. Делаю шаг, потом ещё один. Останавливаюсь в паре метров, держу дистанцию.

Он замечает.

Конечно, замечает.

Его взгляд скользит по мне медленно, внимательно, как будто он не просто смотрит, а проверяет.

— Я сказал подойти, — повторяет он чуть жёстче, голос остаётся спокойным, но под ним появляется металл.

Сглатываю.

И подхожу.

Ближе.

Слишком близко.

Чувствую его тепло, чувствую, как от него тянет чем-то тёмным, тяжёлым, почти осязаемым.

Замираю.

Он резко поднимает руку. Я вздрагиваю, отшатываюсь на полшага назад, будто он уже ударил.

Тишина.

Мгновение, в котором всё застывает. Его рука зависает в воздухе, он не касается меня. Опускаю глаза.

— Я, — голос предаёт, становится тихим. — Я не...

Не договариваю, потому что и так ясно.

Я боюсь.

Его.

Демон медленно опускает руку, как будто любое движение сейчас может что-то сломать.

— Я не трогал тебя, — говорит он, — не бил без причины.

Голос ровный, но слышу в нём напряжение.

— Нет, — шепчу.

Перед глазами вспыхивают его удары.

Кровь.

Раны.

Холод.

Боль.

Дыхание сбивается. Демон на секунду замирает, затем делает шаг ближе. Не отступаю, но внутри всё сжимается.

— Ты всё ещё думаешь, что я сделаю это снова? — спрашивает он.

Поднимаю глаза. Демон смотрит на меня так, будто пытается понять что-то, чего сам не ожидал.

— Посмотри на меня, — говорит он.

Я уже смотрю, но он имеет в виду другое. Заставляю себя не отводить взгляд.

Секунда.

Две.

Три.

Сердце колотится так громко, что, кажется, он слышит. Демон делает ещё шаг. По спине пробегает холод, но не двигаюсь, не отступаю.

Он медленно поднимает руку.

Снова.

Вижу это движение, каждую его часть. Как напрягаются мышцы, как пальцы раскрываются, как он тянется ко мне.

И в этот раз я не двигаюсь.

Стою.

Заставляю себя стоять.

Его пальцы касаются моей щеки. Лёгкое прикосновение, почти невесомое, но тело реагирует так, будто это удар. Зажмуриваюсь на секунду, потом открываю глаза. Он всё ещё здесь, рука всё ещё на моей коже. Но не давит, не сжимает. Просто...касается.

— Я не буду, — говорит он тихо.

И я не знаю, что именно он имеет в виду, но в голосе нет лжи.

И всё равно —

страх никуда не уходит, просто становится другим.

Тише.

Глубже.

— Тогда почему я всё ещё боюсь тебя? — шепчу.

Демон не отвечает сразу, сначала вглядывается в мои глаза, будто пытается проникнуть в душу, достать какие-то ответы. Потом тихо, почти беззвучно:

— Потому что ты должна.

И от этого становится холоднее, чем от любого его прикосновения. Он разворачивается, уходит. Мои ноги подкашиваются, я падаю на колени, сердце стучит где-то в горле. Прижимаю руки к груди, пытаюсь успокоиться. Взгляд падает на решётку.

Она открыта...

Демон не закрыл её, либо забыл.

Моргаю.

Раз.

Второй.

Она не захлопывается.

Свобода.

Слово всплывает в голове, но звучит чужим, неправильным.

Осторожно делаю шаг, будто земля под ногами может исчезнуть.

Ничего.

Ещё шаг.

Выхожу.

По-настоящему.

Воздух за пределами клетки холоднее, глубже, свободнее.

Я не выдерживаю.

Срываюсь.

Бегу.

Коридор тянется вперёд, длинный, пустой. Факелы горят тускло, отбрасывая дрожащие тени, они движутся вместе со мной.

Или...не со мной.

Не оглядываюсь, не могу, если оглянусь — он будет там.

Бегу быстрее. Дыхание сбивается, в груди начинает колоть, не останавливаюсь. Впереди дверь. Я её вижу, почти чувствую.

Выход.

Ещё немного.

Тянусь к ней —

и она исчезает.

Прямо передо мной. Я не успеваю затормозить, врезаюсь в стену, теряю равновесие, хватаюсь руками за воздух.

— Нет... — выдыхаю.

Паника поднимается мгновенно.

Разворачиваюсь.

Бегу обратно.

Но коридор уже другой. Слишком узкий, слишком тёмный. Стена вырастает передо мной, я ударяюсь в неё ладонями и отскакиваю.

И сразу за этим —

смех.

Он повсюду.

Слева.

Справа.

Сверху.

Сзади.

— Беги, — тихо звучит голос.

Оборачиваюсь.

Никого.

Только тьма. Она становится гуще. Плотнее.

Делаю шаг назад.

Ещё.

Упираюсь в стену.

Холодная.

Реальная.

В отличие от всего остального.

Тьма сжимается, чувствую это почти физически, как давление на грудь, на горло. Делаю вдох. Тяжело. Воздуха не хватает. Отхожу в сторону, спотыкаюсь, падаю. Ладони скользят по камню, кожа сдирается, но не чувствую.

Только страх.

Он внутри.

В кончиках пальцев.

В голове.

Смех.

Громче.

Не помню, в какой момент снова начинаю бежать, просто вдруг оказываюсь в движении — резко, отчаянно, будто если остановлюсь хоть на секунду, тьма снова сомкнётся и уже не отпустит. Длинный, бесконечный коридор тянется передо мной.

Но в этот раз —

впереди есть свет.

Сначала едва заметный. Тонкая полоска, как трещина в камне, потом больше. Я замираю на долю секунды.

Он настоящий?

Или...

Нет.

Мне всё равно.

Бегу к нему, не думая больше ни о чём. Ни о ловушках. Ни о нём. Ни о том, что было до. Только свет. Он становится ярче с каждым шагом.

Теплее.

Живее.

Сердце начинает колотиться так, что заглушает всё остальное. Ещё немного.

Ещё—

Я почти у выхода.

Рука уже тянется вперёд, пальцы раскрываются, готовые коснуться света.

И вдруг—

что-то обхватывает меня сзади.

Резко.

Слишком резко.

Руки.

Жёсткие.

Сильные.

Они впиваются в талию, не давая даже вдохнуть. Я вскрикиваю, инстинктивно пытаюсь вырваться, но хватка только усиливается.

— Куда? — тихо, почти насмешливо у самого уха.

Он.

Не успеваю даже обернуться, как в следующую секунду меня отрывает от земли и швыряет назад. Сила удара выбивает из меня весь воздух. Спина с глухим звуком врезается в камень, голова откидывается, перед глазами вспыхивают искры. Грудь сжимается, я хватаю воздух ртом, но вдохнуть не получается, лёгкие словно забыли, как это делать. Падаю на бок, сжимаюсь, пытаясь поймать хоть немного воздуха. Пальцы скользят по холодному камню.

— Далеко собралась? — голос над головой.

Я не поднимаю взгляд.

Не могу.

Страшно.

Чувствую его присутствие всем телом, как тень, которая нависает и не даёт пошевелиться. С трудом делаю болезненный вдох.

— Я... — голос хриплый, почти не мой. — Я думала...

Смех.

Тихий.

Низкий.

— Вот именно, — перебивает он.

Зажмуриваюсь.

Глупо. Глупо было надеяться.

Пытаюсь подняться, но тело не слушается. Руки дрожат, мышцы ноют после удара. Демон не помогает, просто смотрит.

— В следующий раз, — говорит он спокойно, — думай быстрее.

Наконец заставляю себя поднять голову. Тьма исчезает, коридор возвращается. Решётка на месте, я лежу внутри клетки. Как и была. Как будто ничего не было.

Смотрю на него и сразу жалею.

Его глаза — ледяные.

Глубокие.

В них нет ни капли сомнения, ни капли жалости, только холодный интерес. Как будто я не человек, а что-то, что можно сломать и посмотреть, как именно это произойдёт.

По спине проходит холод. Отвожу взгляд.

— Поднимайся, — коротко бросает он.

Не двигаюсь. Не потому что не хочу, потому что боюсь, если подойду ближе — он снова коснётся.

Я сглатываю.

— Не могу, — выдыхаю.

Демон делает шаг вперёд, и этого достаточно. Я вздрагиваю и резко поднимаюсь сама, почти теряя равновесие. Лишь бы он не трогал. Он останавливается, смотрит, и на секунду в его взгляде мелькает что-то похожее на удовлетворение.

— Можешь, — тихо произносит он.

Стою, с трудом удерживаясь на ногах, и не знаю, куда деть руки, куда смотреть, как дышать. Он ближе, чем должен быть. Делаю маленький шаг назад, демон не двигается, но ощущение, что он всё равно рядом, не исчезает.

— Запомни, — говорит он спокойно. — Здесь никому нельзя верить, а мне тем более.

Киваю.

Сразу.

Он замечает это.

И снова этот едва заметный, холодный интерес в глазах, как будто он что-то понял. Про меня. Чего я сама ещё не до конца осознаю.

— Хорошо, — произносит демон.

Разворачивается.

И уходит.

А я остаюсь стоять на том же месте с болью в спине, с дрожью в руках. И с пониманием, которое медленно, очень медленно укладывается внутри:

я не контролирую здесь ничего.

Даже надежду.

Глава 10. Хранитель

Я выхожу из темницы медленно. Интересно, как долго она будет сидеть там, пытаясь понять, что из произошедшего было настоящим. Шаги глухо отдаются в коридоре, камень под ногами холодный, привычный, в отличие от её взгляда.