Равновесие. Стена

— Уже не особо похоже на комплимент. — Отрезаю, заканчивая диалог.

До конца смены работаю на автомате. Кофе, молоко, улыбки, которые никто не ждёт. Тодд болтает с клиентами, Рик выходит из кухни с очередной дурацкой шуткой, кто-то забывает сдачу, кто-то просит добавить сироп.

В восемь вечера снимаю фартук, бросаю последний взгляд на зал и выхожу, не оборачиваясь.

Фонари горят тускло, небо затянуто низкими облаками, которые отражают оранжевый свет города. Людей уже почти нет, только редкие прохожие, которые спешат к своим домам, к своим тёплым кухням, к своим жизням.

Я иду медленно, не хочу возвращаться.

В голове пусто. Только этот странный день, только кошка, которая не должна была оказаться в доме, только ощущение, что я что-то упускаю. Ключ поворачивается в замке с привычным щелчком. В прихожей темно. Включаю свет, скидываю пальто, ставлю сумку на пол.

Тишина.

Обычная. Домашняя. Но сегодня она кажется тяжелее. Прохожу в гостиную, телефон молчит, бабушка не звонила. Иду на кухню, не включая свет.

Привычка.

Открываю шкафчик, миска стоит там же. Я беру её в руки, кручу.

— Ты вообще существуешь? — тихо спрашиваю в никуда.

Ответа, конечно, нет. Ставлю миску обратно и закрываю дверцу.

Щелчок.

Темнота снова накрывает кухню, и на секунду мне кажется, что за моей спиной кто-то стоит. Прямо за плечом.

Близко.

Слишком.

Я резко оборачиваюсь.

Никого.

Сердце делает лишний удар.

— Хватит, — говорю уже громче. — Я просто не выспалась.

Звучит убедительно.

Почти.

Ночью долго не могу уснуть, постоянно ворочаюсь. Каждый звук становится громче: пол скрипит, трубы шумят. Обычные звуки.

Но сегодня они...

другие.

Закрываю глаза, заставляю себя расслабиться, постепенно тело сдаётся, сознание плывёт.

Почти сон.

Почти.

И вдруг —

шаг.

Тихий.

Прямо в комнате.

Я распахиваю глаза.

Темнота.

Лампа выключена. Точно помню, что не включала её.

Но...

в углу комнаты темнее, чем должно быть. И чем дольше я смотрю — тем больше понимаю:

это не тень. Тень не может смотреть в ответ.

Медленно приподнимаюсь на локтях.

Секунда.

Две.

Три.

Ничего не происходит. Я уже хочу отвернуться, сказать себе, что это бред, что это усталость, что это всё в голове. И в этот момент — в углу что-то едва заметно двигается.

Не форма.

Не силуэт.

Просто...движение.

Как будто сама темнота дышит.

Я замираю.

Тело перестаёт слушаться. Сердце стучит так громко, что, кажется, его слышно в комнате.

— Кто здесь? — шепчу.

Ответа нет, но чувствую взгляд.

На себе.

Чётко.

Тяжело.

И это уже не странно, не тревожно.

Это — страшно.

Тянусь к лампе.

Щёлк.

Свет заливает комнату.

Пусто.

Никого.

Угол обычный.

Как всегда.

Тяжело дышу.

Смотрю.

Долго.

Слишком долго.

Потом не спеша ложусь обратно, не выключая свет. Я не сплю, просто лежу, смотрю в потолок, слушаю своё дыхание.

***

Утром светает медленно. За окном — серое небо, мокрые ветки, лужи на асфальте.

Я стою под струями душа дольше обычного, оглядываю свои руки, запястья — на них ничего нет, но мне кажется, что должны быть следы. Почему?

Вода тёплая, почти горячая, но холод внутри не отпускает. Вытираюсь, натягиваю джинсы, свитер. Волосы собираю в хвост, даже не глядя в зеркало. На кухне быстро глотаю чай. Кошки нет. Ни на стуле, ни на полу, ни на подоконнике. Я проверяю — дверь закрыта, окна заперты.

Выхожу из дома.

В кофейне привычный шум. Пар от кофемашины, звон чашек, голоса клиентов. Тодд машет мне рукой, Рик выходит из подсобки с коробкой сиропов, бросает что-то про погоду, я киваю, не слушая. Завязываю фартук, проверяю молоко, температуру, давление.

Первый заказ, второй, третий.

Беру следующий стаканчик, разворачиваюсь к залу и замираю так резко, что чуть не роняю его из рук. У окна, на свободном стуле, сидит она.

Моя кошка.

Спокойно. Уверенно.

В её взгляде застыло выражение удовлетворенного человека, который только что выиграл важный спор.

— Да ладно... — вырывается у меня громче, чем я планировала.

— Что? — Тодд выглядывает, прослеживает за моим взглядом и равнодушно пожимает плечами. — А, эта кошка? Да она тут минут пять уже. Я думал, ты её принесла.

— Не приносила, — шепчу, всё ещё не веря своим глазам.

Медленно подхожу к стулу, останавливаюсь напротив неё, скрестив руки на груди. Кошка чуть склоняет голову.

— Ты как здесь оказалась? – говорю, наклоняясь к ней почти вплотную.

Животное не реагирует, только уши чуть прижимает, будто она слышит что-то. По спине проходит холодок. Лёгкий, едва заметный, но неприятный. В этот момент из кухни выходит Рик. Увидев меня, склонившуюся над кошкой, он останавливается, его лицо расплывается в знакомой тошнотворной улыбке. Я в него сейчас запущу чем-нибудь.

— О, Кора, — тянет он. – Это твоя новая коллега по смене?

— Нет... — даже не могу сообразить едкий ответ парню. – Свали.

Рик кривится, но не успевает ответить, потому что к стойке подходит новый клиент.

— Когда вы прекратите это? – тихо шипит Тодд.

— Пусть, ему полезно иногда спуститься с небес на землю, –- отмахиваюсь от него.

Смотрю на кошку, на людей за столиками, на Тодда, который вновь натянул улыбку и что-то объясняет клиенту.

Я не знаю, что это не просто животное. Не знаю, что янтарные глаза на самом деле наблюдают не за птичками и посетителями.

Не знаю, что за мной уже следят.

И что тот, кто смотрит — не уйдёт. Ни сегодня, ни завтра, никогда.

Глава 4. Хранитель

Я вернулся посмотреть на её состояние. В этот раз она не спала.

Тихо стоял в углу гостиной, наблюдая, как она двигается по кухне. Рыжий хвост покачивался в такт каким-то её внутренним мыслям. Она резала овощи, на губах — лёгкая, полузабытая улыбка. Я проследил за её взглядом: на полке, прямо напротив, стояли фотографии. Пара, которую она называла родителями.

Сегодня я решил зайти дальше.

Ночь опустилась незаметно. Сначала за окном просто стало тише — редкие машины, редкие шаги. Потом свет фонарей растёкся по стеклу мутными пятнами, вытягивая тени в длинные, неестественные полосы. Комната медленно утонула в полумраке, воздух будто остыл, стал плотнее.

Она спит. Тело расслаблено, но не до конца — пальцы иногда подрагивают, будто она держится за что-то даже во сне. Дыхание то ускоряется, то замирает на долю секунды. Лоб слегка нахмурен. Сон неглубокий, тревожный.

Я стою в углу её комнаты, не двигаюсь.

Настольная лампа горит, девушка боится темноты. Смешно. Если бы она знала, что тьма — это меньшее из зол. Рыжие волосы разметались по подушке, нелепые веснушки на носу. Пульс не ровный. Глаза под веками двигаются быстро, значит, ещё один кошмар.

Хорошо. Пусть.

— Мама, — доносится тяжёлый полусонный вздох.

Чуть склоняю голову.

Мама?

Ах ну да, у девушки нет родителей. Я часто использовал их в её снах. Это удобно. Страх потери — один из самых вкусных. Моё творчество основывается на главных страхах души. У кого-то это бедность, смерть или страх высоты. У неё же — одиночество и боль. Боль собственная и близких. В одном из кошмаров я несколько раз подряд убивал родителей у неё на глазах, не давая проснуться. Ломал ей ноги во сне.

Она кричала.

Давал надежду и тут же забирал её, как только душа начинала светиться. Интересно, почему это никогда не надоедает.

Сейчас, видимо, один из таких снов. Я почти вижу его, даже не входя внутрь: она бежит, зовёт, не успевает, руки тянутся — и пустота. Голоса обрываются, всё рушится в последний момент. Фантазии хоть отбавляй, в Аду слишком скучно, приходится так развлекаться.

Я подхожу ближе к ней.

Вблизи она обычная. Человек. Таких миллионы. Тонкая шея, смуглая кожа, тёмные круги под глазами. Уставшая. Но внутри — стена. Я чувствую душу и уверен, что она тоже чувствует меня, но как у неё хватает сил сопротивляться?

Касаюсь её виска.

Я не собираюсь щадить, не собираюсь уговаривать, я хочу вломиться, продавить, разорвать изнутри и посмотреть, что скрывается за этой проклятой преградой. Хочу войти в её сон, стать его частью, добраться до души напрямую.

Закрываю глаза.

Сладкий запах сандала окружает меня, густой, вязкий. Он не успокаивает — он давит. Непонятное чувство заползает по венам в тело, вызывает мурашки, тянется вдоль позвоночника, расползается под кожей.

Чужое.

Не моя сила.

Сжимаю кулаки.

Что-то идёт не так.

Челюсть сводит, мышцы каменеют. В голове нет ни единой мысли, только глухая, звенящая пустота, словно меня вычистили изнутри, оставив оболочку.

Это бесит.

И в следующий момент —

Я проваливаюсь.

Сначала ничего не вижу.

Белое. Много белого. Бесконечность.

Где я?

Это не её сон. Это не её комната. Это не Ад и не Рай. Это...пустота.

И в центре пустоты — она.

Маленькая. Светящаяся. Смотрит на меня без страха. Без удивления. Без ничего. Это чувство, что было ранее, теперь я его понимаю.

Одиночество.

— Ты пришёл, — говорит девушка.

Голос тихий, далёкий, как эхо в горах.

— Я ждала.

Делаю шаг и открываю рот, чтобы спросить. Хочу понять.

Но не успеваю.

Белое взрывается огнём. Меня вышвыривает наружу с такой силой, что я врезаюсь спиной в стену её комнаты. Штукатурка сыплется. В голове звенит. Из носа течёт что-то горячее.

Я подношу руку — кровь.

Моя кровь.

...интересно.

Едкий смешок удивления вырывается из горла.

— Спустя столько много времени... — мой шёпот проваливается в стенах старинного дома.

Я смотрю на алые разводы на пальцах и чувствую, как внутри что-то зарождается.

Страх.

Нет, не страх.

Интерес.

Дикий, жадный, острый.

Кто ты такая, что можешь причинить боль демону? Что носишь в себе стену, которую я не могу сломать?

Вытираю кровь рукавом и улыбаюсь. Впервые за тысячу лет мне не скучно.

Отступаю в тень, пространство вокруг складывается, пропуская меня. Смотрю из-за угла. Её сон превращается в ещё один кошмар, глаза под веками начинают бегать, руки сжимают одеяло.

Поворачиваю голову и натыкаюсь на подвеску на полке.

— Кора... — успеваю шёпотом прочитать вслух перед тем, как перемещаюсь в Ад.

***

Дом.

Здесь не бывает тихо. Крики, стоны, лязг цепей. Раньше это раздражало, теперь — нет.

— Выглядишь хреново, как... — брат усмехается, оглядывая меня с ног до головы. — Как будто тебя ангелы поимели.

Мы ненавидели друг друга с детства. Причина давно стерлась, осталась привычка.

— Свали.

— Не-а, я чую твой интерес внутри. Он вкусный. — Демон облизывается. — Отец будет недоволен. Пока ты развлекаешься, ангелы собирают силы.

— Не твоя забота.

— Моя, — он скалится, — потому что, если ты не уследишь за границей — расхлёбывать придётся нам всем. А отец не любит, когда его сыновья выглядят слабаками.

Азазель что-то говорит дальше, но я не слушаю, прохожу мимо него, плечом задевая его. Жест грубый, демонстративный. Он рычит мне в спину, но не останавливает.

Двери замка захлопываются, отрезая запах серы. Я шумно втягиваю воздух, провожу ладонью по лицу.

— Скучал? — голос обволакивает, как шёлк.

Она выходит из темноты — высокая, волосы с синеватым отливом и глазами, в которых можно утонуть. Или умереть. Смотря что выберешь.

— Ты знаешь, что я не скучаю, — отвечаю сухо.

— Знаю. — Она улыбается. — Поэтому ты такой интересный.

Эшит — дух блуда. Она приходит к мужчинам, вытягивает из них силу, желание, а иногда и жизнь.

— Что узнала?

— Ангелы что-то ищут. Мы поймали одного, но это всё, что удалось узнать, — девушка прищуривается. — До того, как он с честью покинул этот мир.

Мои пальцы непроизвольно сжимаются. Ангелы в последнее время будто торопятся. Либо они нашли спасение, либо готовятся умереть.

— Узнай больше, — приказываю.

— Что мне за это будет? — её голос становится ниже, появляется знакомый соблазняющий шёпот.

— Останешься в моей милости.

— Скучный ответ.

— Другого не будет.

Эшит тихо мелодично смеётся.

— Мы с тобой почти равные, не забывай.

Она исчезает в тенях, оставляя после себя запах жасмина. Я коротко усмехаюсь, поворачиваюсь в сторону своих владений, делаю шаг. Но меняю направление.

В зал.

Тихий треск дров заполняет тишину пространства. В центре стоит светловолосый демон.

— Что случилось? — Морт смотрит на меня.

— Она не поддаётся.

— Я же говорил.

— Я хочу перетащить её целиком. С телом.

— Опасно, тела не выживают в Аду.

— Пусть.

— Тогда зачем?

Я смотрю на свои руки, на них всё ещё запах сандала.

— Хочу её душу. А тело не так важно.

Глава 5. Кора

Просыпаюсь резко, как будто меня кто-то звал. Сердце подскакивает куда-то в горло, глухо стучит. Голова ватная, а в ней лишь одна мысль:

БЕЖАТЬ.

Кровать вся мокрая, волосы прилипли ко лбу. Меня бьёт дрожь, как от мороза. Солёный пот стекает по виску, щеке, попадает прямо на губы.

Страх.

Подскакиваю, почти падаю с кровати и сразу подлетаю к окну, рывком раздвигаю шторы.

Свет режет глаза. Адреналин бьёт в крови.

Страх.

Я прижимаюсь к холодному стеклу, дыхание настолько быстрое и рваное, что не хватает секунды для нормального вдоха.

Страх.

— Чёрт, — выдыхаю.

Пульс постепенно приходит в норму. Рёбра ноют, будто я только что пробежала марафон. Прикрываю глаза на мгновение. Опять кошмар. Но в этот раз там я была не одна. Был кто-то ещё — его присутствие я чувствовала нутром. Это ощущение не стирается, как обычно, не растворяется. Лицо было смазано, запомнила только глаза — ледяные, пронзающие, пустые.

Резко открываю свои.

— В двадцать пять инфаркты не случаются, — полушёпот тонет в стенах дома. — Надеюсь.

Кидаю взгляд на телефон. Разряжен. Будильник не прозвенел. На настенных часах стрелки показывают ровно восемь утра.

***

Прохладный ветер бьёт в лицо, немного отрезвляет. Люди идут мимо, разговаривают, смеются, ругаются, обычный поток, в котором легко раствориться. Это даже немного успокаивает.

Над головой привычно звенит колокольчик.

— Кора, ты зелёная, — Тодд окидывает меня взглядом, как только я переступаю порог кофейни. — Иди домой.

— Отвали.

— Я серьёзно, тебя трясёт.

— Это кофеин.

— В вену?

— Почти.

Проходящий мимо Рик хмыкает и тошнотворно улыбается. Я даже не огрызаюсь, сил нет.

Первый клиент, второй, третий. Латте, эспрессо. Руки двигаются сами, мозг постепенно догоняет тело. Ближе к четвёртому клиенту становится немного легче. Всё-таки рутина успокаивает, даже мысли начинают выстраиваться. Солнце уже вовсю освещает город. Настроение немного поднимается, когда в кафе вместе с посетителями забегает белая кошка. Последние три дня она наш VIP-гость. Заходит с самодовольной мордой, садится на свободный стул поближе к кухне и ждёт молоко. Я поймала себя на мысли, что она выбирает места с лучшим обзором, будто наблюдает за залом.

Или за...мной.

Домой она больше не приходила, но здесь появляется каждую мою смену.

Странно.

Ставлю чашку на стойку, ещё один заказ готов.

— Ваш кофе, пож... — слова застревают в горле.

Тень.

Я отчётливо вижу краем глаза тень позади. Не человек, не предмет, просто...отсутствие света там, где он должен быть. Ладони резко потеют, ноги становятся ватными. Резко оборачиваюсь. Никого. Но липкое чувство остаётся в груди.

— алуйста, — договаривает за меня Рик. — Вы извините, сейчас стартует программа набора людей с отклонениями...

Дальше его слова проходят фоном, но каждое цепляет. Я медленно перевожу взгляд на него, победная улыбка озаряет лицо Рика.

— Какая хромосома отвечает за чувство юмора, просвети? — мои слова пропитаны ядом. — Мне кажется, тебе её забыли заложить родители.

Клиент удивлённо смотрит на нас, но, решив не задавать лишних вопросов, просто уходит.

Обычно я возвращаюсь поздно, однако сегодня даже администратор заметила моё состояние и отпустила домой.

Я не спорю.

Иду не спеша, стараюсь продышаться свежим воздухом, да и возвращаться в пустой дом не особо хочется. Сворачиваю на безлюдную улочку, чтобы сделать ещё один круг.

Резко останавливаюсь.

Ноги будто прирастают к земле. Не могу пошевелиться. Пытаюсь сжать руки в кулак — не выходит. Дрожь проходит от кончиков пальцев по всему телу. Сначала чувствую чей-то тяжёлый взгляд. Чужой. Пытаюсь шагнуть. Ноги не двигаются. Как будто меня держат, не руками.

Через пару мгновений отчётливо ощущаю, как кто-то дышит мне в затылок. Слишком близко.

Меня мутит. Нервы скручиваются где-то в животе — вот-вот вырвет.

Поворачиваю голову.

И в этот момент контроль внезапно возвращается. Я срываюсь с места и бегу. Инстинкт тянет домой, к безопасности, но понимаю, что нельзя. Сворачиваю на шумную улицу, мчусь к ближайшему парку. Прохожие оборачиваются, машины сигналят, когда я перебегаю на красный.

Мне всё равно.

Мне надо бежать.

Кажется, я сейчас выплюну лёгкие. Слышу удары сердца в ушах.

Раз.

Два.

Три.

Четыре.

Считаю, чтобы успокоиться.

Пять.

Шесть.

Семь.

Обычно помогает.

Восемь...

Ноги гудят, в груди пекло.

Я останавливаюсь только в парке. Сгибаюсь пополам, упираясь руками в колени.

Час.

Целый час я сижу и смотрю на фонтан, пока всё внутри не успокаивается, только потом иду домой.

***

Закрываю дверь и сползаю по стене на пол. Сердце больше не колотится. В сумке звенит телефон.

— Да?

— Кор, это Тодд. Хотел убедиться, что ты в порядке.

— Да, спасибо, всё нормально.

— Начальник дал тебе отгул до пятницы. Отдохни, приди в себя. Можем сходить в кино завтра вечером, я освобожусь пораньше.

— Тодд, пока. Спасибо за информацию.

Я вешаю трубку. Шумный вздох разносится по прихожей. Мне и правда надо отдохнуть. Приберусь дома, схожу за продуктами. Типичный день домохозяйки. Проходя мимо комнаты, замечаю на комоде фотографию мамы. Она улыбается. Беру рамку в руки. Мама смеялась на всех фотографиях, папа называл это «улыбка на заказ», а она толкала его локтем.

Я отворачиваюсь, не могу смотреть.

Беру тряпку и набрасываюсь на пыль. Полки, подоконники, плинтусы — всё должно блестеть. Руки двигаются сами, а в голове наконец тишина. Лезу под кровать и носом влетаю в липкую, гадкую паутину, целую сеть. Я вскрикиваю, запутываюсь ещё больше, дёргаюсь и со всей силы ударяюсь затылком о каркас кровати.

— Твою ж... — шиплю, вылезая и стряхивая с лица паутину.

Иду в ванную.

В зеркале на меня смотрит нечто лохматое, с паутиной в волосах и красной полосой на лбу. Я гляжу на это чудо и...смеюсь. Сначала тихо, потом громче. Сижу на полу, с паутиной в рыжих волосах, и смеюсь как ненормальная.

— Если кто-то сейчас зайдёт... — произношу вслух, — вызовут санитаров.

Телефон снова звонит, я вздрагиваю. На экране светится «Бабушка».

— Алло, ба.

— Кора, внученька! Ну как ты? Я звонила, ты не брала.

— Всё нормально, бабушка. Работа была.

— Работа — это хорошо. А кушаешь? Голос у тебя уставший.

— Кушаю.

— Что ела?

— Макароны.

— Опять макароны! Так нельзя. Я пирожков напекла, приезжай.

— Хорошо, приеду завтра.

— Завтра дождь обещают, оденься теплее.

— Ба, я помню.

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю. Пока.

Уборка выматывает окончательно. Руки гудят, спина ноет, но в голове спокойно. Беру яблоко, падаю на диван, включаю старый фильм просто фоном. Нарезаю ножом дольки, смотрю в экран, ни о чём не думаю.

Хорошо.

Веки тяжелеют. Посуду оставляю на тумбочке, потом уберу.

Тишина.

Пол скрипнул. Как обычно, уже не реагирую. Я почти проваливаюсь в сон, когда слышу:

— Спишь?

Голос. Тихий. Прямо над ухом.

Замираю. Сердце пропускает удар.

— А зря. Я только пришёл.

Распахиваю глаза. В комнате никого. Только лампа горит.

— Показалось... — шепчу.

— Не показалось.

Секунда. Вторая.

Медленно поворачиваю голову. Он стоит в углу. Открываю рот, но крик не выходит.

— Интересная реакция, — усмехается он. — Обычно визжат.

Вдох застревает в горле.

Кто. Это. Чёрт. Возьми.

В темноте не видно лица, но я замечаю глаза. Ледяные. Пустые.

— Ты... — голос срывается.

— Я.

Будто мы уже знакомы. Меня пробирает дрожь. По спине ползёт мерзкий пот, кожа покрывается мурашками, ткань футболки липнет к коже. Свет лампы до него не достаёт — словно обтекает, едва касаясь. Высокий. Пепельные волосы. От него веет силой.

— Ты не настоящий... — шепчу, больше себе, чем ему.

Он делает шаг вперёд, но пол под ним не скрипит.

— Правда? — с насмешкой.

Я сжимаю одеяло и тогда замечаю...

Крылья.

Огромные, чёрные, с металлическим отливом. Сложены за спиной и едва касаются пола. Одно слегка дёргается — и воздух в комнате словно сдвигается. Как перед грозой.

— Кто ты? — выдыхаю.

Он улыбается. Медленно. Не тепло.

— Ты знаешь.

Мотаю головой. Это невозможно.

— Ты из моих снов, ты...

Он делает ещё один шаг ближе.

— Демон, — заканчивает он.

Слово падает тяжело, как приговор. На его лице появляется опасная, голодная улыбка.

— Демонов не существует, — слова звучат тихо, почти жалко.

В его глазах — интерес. Холодный. Хищный. Я медленно подаюсь телом назад. Рука скользит к тумбочке, и пальцы нащупывают холодный металл.

— Нет.

Он даже не повысил голос, но в груди всё сжимается так, что становится трудно дышать.

— Это сон...

Он молчит. Тело готовится к рывку, ноги напрягаются. Срываюсь с места и бегу к стене рядом с дверью. Он даже не шелохнулся, просто смотрит. Слишком внимательно. Перевожу взгляд на свои дрожащие руки, на пол — там мои ноги, босые, на ковре. Я не выдерживаю. Подбегаю к двери.

Он уже там.

— Быстрая.

— Не подходи. — Выдыхаю, отступая назад.

— Или что?

Демон делает шаг.

— Ты правда думаешь, что у тебя есть "или"? — произносит он.

Я не думаю, просто действую. Рука срывается вперед. Он перехватывает её мгновенно, не глядя. Пальцы сжимают запястье, как наручники. Дёрнулась – бесполезно.

— Пусти!

Пинаю его в голень, он даже бровью не повёл.

— Больно, — говорит демон с иронией. — Я сейчас расплачусь.

Протягиваю руку, сама не знаю зачем. Хочу дотронуться –- может всё-таки исчезнет. Пальцы касаются его груди. Горячая. Я отдёргиваю ладонь.

— Живой.

Демон чуть щурится, глядя на место, где я дотронулась.

— Не трогай.

Он сжимает пальцы сильнее, мне кажется, что кость вот-вот хрустнет.

— Нам пора.

Не вопрос, не предложение.

— Куда? — я ничего не понимаю.

Какой ещё демон? Это сказки для детей, чтобы не баловались.

— Домой. Ко мне. — Он улыбается. — У тебя я побывал, приглашаю с ответным визитом.

— Нет, спасибо, — тихо шепчу я.

Вблизи я могу рассмотреть его лицо. Красивое. Слишком красивое для...демона. В нос бьёт сладковатый запах. Озон? И железо. Старое железо. Кровь.

В миг комната начинает дрожать, я смотрю на пол и вижу только свои ноги, под ними — ничего. Бездна. Страх окутывает тело с новой силой, цепляюсь второй рукой за рубашку демона, он не отталкивает. Все вокруг вращается, становится дурно. Стены плывут, потолок уходит вверх, мир закручивается в воронку. Воздух заканчивается, я открываю рот, но не могу вдохнуть.

— Дыши, — звучит как приказ.

И я понимаю, что задержала дыхание с того момента, как он схватил меня за руку. Только делаю вдох, и глаза застилает темнота.

Глава 6. Хранитель

Ловлю взгляд её темных глаз, в них отражается страх и непонимание. Она отключается, ожидаемо, но я думал, что это случится раньше. Успеваю поймать за талию, тело лёгкое. Её костяшки побелели от того, какой хваткой она вцепилась в мою рубашку.

Забавно.

Переход разрывает пространство, ткань мира расходится без звука, без света – просто перестаёт существовать.

Ад встречает мрачным звуком цепей, отдалённых стонов. Сбоку раздаётся мягкое урчание, белая кошка сидит на камне, смотрит на меня.

— Что-нибудь необычное заметила?

Животное медленно моргает, переводит взгляд на девушку.

— Сильная? — уточняю.

Она чуть склоняет голову и два раза моргает.