Ведьмы не плачут, или как избавиться от принца тени

Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. Прости, что не рассказала тебе всего при жизни. Боялась. Боялась, что знание подвергнет тебя опасности раньше времени. А теперь выбора нет.

Ты — потомственная ведьма, девочка. В тебе течёт древняя кровь. Дар, который тебя ждёт, — редкий и сильный. Он зовётся Даром Прерывания, или Печатью Безмолвия. Рядом с тобой чужая магия гаснет, а тени перестают шептать. Ты — тишина в мире, полном шума.

Кольцо, что лежит в конверте, твой первый щит. Я носила его всю жизнь, и оно ни разу меня не подвело. Примерь. Если камень в кольце потеплеет — значит, дар уже начал просыпаться. Если станет горячим — рядом опасность. Если останется холодным — время ещё не пришло.

Медальон в блокноте — не просто украшение. Это ключ. Очень старый, очень важный и очень опасный. Я обещала передать его одному человеку, но с условием: ты должна сделать это сама и по доброй воле. Только так. Если этот человек придёт — а он придёт, — не отказывай сразу. Присмотрись к нему. Он не злодей, но слишком долго жил среди теней и забыл, что такое простое человеческое тепло. Не прогоняй его. Но и не отдавай медальон, пока не будешь уверена.

Чёрный кот — твой защитник. Ты его уже видела. Он активируется в момент сильного потрясения, и, полагаю, сейчас он уже сидит где-нибудь на твоей подушке с видом хозяина жизни. Привыкай. Он наглый, но преданный.

Дуб за домом — не просто дерево. Он помнит всех женщин нашего рода. Когда будет совсем трудно — прислонись к нему.. Он даст ответ. Или хотя бы утешит.

А теперь самое важное. Твой дар раскроется полностью только после инициации. Не пугайся этого слова. Это не страшно. Это станет возможным, когда ты по-настоящему кому-то доверишься — телом и душой. Выбор за тобой.

Береги кольцо. Береги кота. Береги медальон. И пожалуйста, береги себя. Я люблю тебя. Ты сильнее, чем думаешь.

Бабушка.

P.S. Если тот человек, что придёт за медальоном, будет слишком давить — напомни ему, что Клавдия Кошкина обещала ему не только артефакт, но и проклятие, если он обидит внучку. Пусть помнит».

Я перечитала письмо трижды. На четвёртый раз буквы поплыли перед глазами, и я поняла, что плачу.

— Бабуля... — прошептала я, сжимая кольцо в пальцах. — Ты знала. Ты всё знала.

Кот, до этого дремавший на диване, поднял голову и посмотрел на меня. Потом спрыгнул, мягко вспрыгнул на колени и уткнулся лбом мне в ладонь. Я механически почесала его за ухом. Камень в кольце, зажатом в моей руке, стал тёплым.

— Тёплый, — прошептала я. — Значит, дар просыпается. Бабушка, ты серьёзно думала, что я справлюсь?!

Кот замурчал громче, и от его мурчания внутри что-то отпустило. Я вытерла слёзы рукавом свитера и надела кольцо на средний палец. Оно село идеально, будто его делали специально для меня. Камень мягко запульсировал тёплым светом и успокоился.

— Ладно, — сказала я в пустоту. — Значит, так. Я — ведьма. У меня есть фамильяр-наглец, кольцо-детектор опасности и медальон, за которым охотится теневой принц. Что дальше? Дуб обнимать идти?

Кот зевнул, показав розовую пасть, и спрыгнул на пол. Потом направился к двери и посмотрел на меня через плечо. Мол, «ты сама предложила».

— Серьёзно? Прямо сейчас?

Кот мяукнул коротко и требовательно.

Я вздохнула, натянула свитер потолще и взяла куртку. Судя по тому, как быстро развивались события, дуб действительно мог оказаться непростым деревом. А я уже ничему не удивлюсь. Почти.

Добраться до места оказалось тем ещё квестом. Сугробы намело такие, что провалиться можно было по пояс. Окинув взглядом чудесный пейзаж из барханов снега и величественный дуб, я лишь вздохнула и направилась к сугробам.

Кот же, петляя между снежными горками, ловко добрался до места и теперь с презрительным видом взирал на меня, выражая всем своим пушистым существом: «Ну что ты, лысая, там возишься? Давай скорее сюда».

Подумав и взвесив все за и против, я решила повторить его путь — и не прогадала. Снег оказался плотным. Лишь верхний слой пушистой шапки поддавался под весом, но в остальном наст прекрасно держал. Кот, конечно, был легче, но и я не слон.

Так же ловко добравшись до места, я подняла взгляд вверх и замерла в восхищении.

Дуб был огромен. Нет — ОГРОМЕН. Его крона раскинулась так широко, что закрывала полнеба. Толстые, узловатые ветви переплетались в причудливом танце, а ствол был таким мощным, что его, наверное, не обхватили бы и пятеро взрослых мужчин. Под корой угадывались глубокие борозды и наросты, похожие на лица, застывшие в древнем молчании. Я почувствовала себя маленькой букашкой, песчинкой, случайно занесённой ветром к подножию чего-то вечного.

Кот сидел у корней и деловито вылизывал лапу, всем видом показывая: «Ну, я привёл. Дальше сама разбирайся».

Я сделала шаг ближе. Потом ещё один. Протянула руку и коснулась коры.

Она была тёплой.

Я отдёрнула ладонь, уставилась на ствол, потом снова приложила пальцы. Тёплая. Не нагретая солнцем — солнца не было последние дни, — а именно тёплая, живая. Как кожа человека, у которого под поверхностью течёт кровь.

Кольцо на пальце запульсировало мягким теплом, и я почувствовала странное покалывание в ладони.

— Ты... живой? — прошептала я.

Дуб, разумеется, не ответил. Но кора под моей ладонью словно бы чуть заметно дрогнула. Или мне показалось. Скорее всего, показалось. Но на всякий случай я ладонь не убрала.

Я закрыла глаза и попыталась вспомнить бабушку. Её голос, её руки, запах трав. Как она стояла здесь, под этим дубом, и говорила: «Он видит тебя, Кристя. Ты ему нравишься». Тогда я смеялась. А теперь...

Тёплое кольцо на пальце, шершавая кора, тихое мурчание кота где-то внизу. И вдруг — странное, ни с чем не сравнимое чувство. Будто кто-то огромный и очень старый осторожно коснулся моего сознания. Не проник — именно коснулся. Как стучат в дверь, прежде чем войти.

Я распахнула глаза. Ничего не изменилось. Дуб стоял как прежде. Кот, задрав лапу, намывал пузо. Но что-то во мне самой стало иначе. Словно невидимый компас внутри дрогнул и указал новое направление.

— Ладно, — сказала я вслух, обращаясь не то к дубу, не то к коту. — Я поняла. Ты — мой друг. Ты — мой судья. И, кажется, ты действительно живой. Что дальше-то делать?

Кот перестал вылизываться, посмотрел на меня и медленно перевёл взгляд куда-то за мою спину, в сторону дома. Я обернулась. Сквозь голые ветви деревьев, вдалеке, у дороги, виднелся чёрный автомобиль.

Знакомый чёрный автомобиль.

— Уже? — выдохнула я. — Он же вроде к десяти должен был...

Кот дёрнул хвостом и потрусил обратно к дому. Я ещё раз коснулась коры дуба — тёплая, успокаивающая — и поспешила следом.

Похоже, разговор с теневым принцем состоится раньше, чем я рассчитывала. И, судя по тому, что кольцо на пальце стало чуть горячее, Сумрак был настроен серьёзно.

Глава 8 - Кристина. «Тени на снегу»

Я добралась до крыльца как раз в тот момент, когда из машины вышел Сумрак. Вернее, я сначала даже не узнала его. И замерла, вцепившись в перила.

Никакого пальто. Никакой чёрной рубашки. Никакого офисного лоска, от которого вчера хотелось одновременно и выпрямить спину, и спрятаться. На крыльцо поднимался мужчина в тёмных джинсах, свитере грубой вязки и короткой куртке. Волосы всё так же тёмные, взгляд всё так же тяжёлый, но без привычной деловой брони он казался... обычнее? Человечнее? Я моргнула, пытаясь совместить в голове вчерашнюю акулу и сегодняшнего... кого?

— Доброе утро, — сказал он, останавливаясь в шаге от меня. — Я, кажется, раньше обещанного.

— Доброе. Я заметила, — пробормотала я, всё ещё разглядывая его. — А вы... Это что, джинсы?

— Джинсы, — подтвердил он, и в уголке его рта дрогнула усмешка. — В прошлый раз вы обвинили меня в том, что я выгляжу как пижон. Решил исправиться.

— Я не говорила «пижон», да и вообще ничего такого не озвучивала, — возразила я. — В мыслях, конечно, прошлась по вам... Стоп. А вы откуда узнали?

— Ну... наверное, я хорошо умею читать мысли, — он выдержал паузу и добавил: — Шучу. Просто вы очень выразительно молчите. У вас на лице всё написано.

Я невольно пригладила волосы, будто это могло стереть с лица все эмоции.

Кот, до этого сидевший у двери, поднялся, обошёл Сумрака по дуге и уставился на него с таким видом, будто прикидывал, насколько этот человек съедобен.

— Ваш? — спросил Сумрак, глядя на кота.

— Мой. Появился как чёрт из табакерки. Сразу после вас.

— Это ваш фамильяр, — произнёс он негромко, не спрашивая, а констатируя факт. — Пожиратель теней. Сильный. И, судя по выражению морды, с характером.

— И обо всём-то вы в курсе. Вы его знаете?

— Я такого видел как-то раз. Редкие твари. Ваша бабушка наверняка оставила о нём пару слов в письме.

Я вздрогнула. Откуда он...

— Вы знали про письмо?

— Знал, что оно существует. Но не знал, что в нём написано. — Он посмотрел на меня прямо, и его взгляд стал мягче. — Я всё-таки не враг вам, Кристина. И я приехал не давить. Просто поговорить. Можно?

Я молча посторонилась. Он поднялся на крыльцо, и я заметила на его свитере снежинки.

— Вы опять мёрзли на крыльце? — спросила я.

— Нет. Просто шёл медленно. Думал.

— О чём?

— О том, как начать разговор так, чтобы вы снова не обвинили меня в попытке вас убить, — он чуть улыбнулся. — Или соблазнить.

Я фыркнула. Вспомнила свои вчерашние мысли про его рубашку и мысленно отвесила себе подзатыльник.

— Заходите, — сказала я. — Чайник ещё горячий.

Он кивнул и переступил порог. Кот проводил его долгим взглядом и неспешно проскользнул следом. Я закрыла дверь и на мгновение прижалась спиной к косяку, пытаясь собраться. Вчера он был акулой. Сегодня он был просто обычным мужчиной в свитере. Разительные перемены. И это пугало даже больше, чем агрессивный деловой облик.

Я выдохнула и пошла на кухню.

---

Разлила чай по чашкам и села напротив. Сумрак устроился на том же месте, что и вчера. Кот запрыгнул на подоконник и уставился на нас с видом судьи, готового вынести вердикт.

— Итак? — я придвинула ему сахарницу. — Вы хотели поговорить. Говорите.

Он помешал чай, хотя сахар не клал вовсе, и посмотрел на меня долгим взглядом.

— Вы изменились, — сказал он наконец.

— За сутки? Серьёзно?

— За сутки. Вчера вы были загнанным зверьком, который кусается от страха. Сегодня вы сидите с прямой спиной и смотрите на меня так, будто знаете что-то, чего не знаю я.

Я вспомнила письмо. Кольцо на пальце. Дуб, который отозвался на прикосновение.

— Может, и знаю, — сказала я спокойно. — А может, просто выспалась.

— Врёте, — произнёс он беззлобно. — Но я не требую откровений. Я здесь, чтобы предложить перемирие.

— Перемирие? После вчерашнего?

— Именно после вчерашнего. — Он опустил чашку на стол и чуть подался вперёд. — Вчера я надавил. Признаю. У меня были рычаги: заявление вашего бывшего, неопределённость с домом, информация о медальоне. Я их использовал. Это сработало — вы согласились сотрудничать. Но я понимаю, что на страхе далеко не уедешь.

— И поэтому вы сегодня без галстука, — хмыкнула я.

— И поэтому я сегодня без галстука, — согласился он. — А ещё я привёз хорошие новости.

Я напряглась.

— Какие?

— Я поговорил со своим юристом. Он готов помочь вам с оформлением наследства. Бесплатно. Если вы согласитесь, то уже через месяц дом будет вашим по документам.

— А взамен?

— Ничего, — он чуть улыбнулся, увидев моё недоверие. — Это жест доброй воли. Медальон по-прежнему остаётся у вас. Когда вы будете готовы его отдать — отдадите. Я не тороплю.

— С чего вдруг такая щедрость?

— Потому что вы мне интересны, — сказал он просто. — И потому, что ваша бабушка когда-то дала мне слово, что медальон вернётся ко мне, когда «время придёт». Она не обманывала. Я тоже не хочу обманывать.

Я смотрела на него и пыталась понять, где здесь подвох. Кольцо на пальце оставалось спокойно-тёплым — не горячим, не холодным. Кот не шипел и не прятался. Никаких признаков опасности. Только мужчина, который пил чай на моей кухне и говорил странные вещи.

— А заявление Виктора? — спросила я.

— Уже решается. Мой человек поговорил с участковым. Дело закроют за отсутствием состава. Ваш бывший, конечно, может подать ещё раз, но... — он сделал паузу, — я бы на его месте этого не делал.

— Вы ему угрожали?

— Нет. Просто объяснил, что его бывшая девушка находится под моей защитой. Этого оказалось достаточно.

Я не знала, плакать или смеяться. Под защитой. Я — под защитой теневого принца. Которого ещё вчера называла акулой.

— Ладно, — сказала я медленно. — Допустим, я принимаю ваше перемирие. Что дальше?

— Дальше — чай, — он поднял чашку.

Я уже почти расслабилась. Почти. Чай был горячим, кот — сонным, кольцо на пальце — спокойно-тёплым. Я даже начала думать, что жизнь налаживается.

А потом кольцо обожгло мне палец.

Я вскрикнула и отдёрнула руку. Сумрак вскинул голову и посмотрел на меня резко, без всякой сонной расслабленности.

— Что?

— Кольцо... — я потрясла ладонью, глядя, как камень пульсирует алым. — Бабушка написала: если станет горячим — рядом опасность.

Он не стал тратить время на вопросы. Просто встал из-за стола и двинулся к двери.

— Оставайтесь в доме.

— Ага, сейчас. Разбежалась. — Я рванула за ним следом, потому что оставаться одной, когда кольцо на грани пожара, было откровенно страшно.

Мы выскочили на крыльцо. Солнце уже поднялось, снег искрился так, что слепило глаза, воздух был чистым и колючим. В первое мгновение всё выглядело мирно. Даже слишком.

А потом я увидела их.

На опушке леса, метрах в ста от дома, стояли три фигуры. Они не шли — именно стояли, абсолютно неподвижно. Высокие, неестественно вытянутые, словно кто-то взял человеческий силуэт и растянул его на треть. У них не было лиц — только гладкая, серая кожа, натянутая на кости, и провалы на месте глаз и рта. Снег вокруг них не таял, но и не лежал спокойно — он подрагивал, как от низкой вибрации.

Их тени двигались отдельно от тел. Медленно, плавно, словно под водой. Тени шли вправо, а фигуры стояли на месте. От этого зрелища у меня закружилась голова.

— Кто это? — шёпотом спросила я.

Сумрак посмотрел в их сторону, и его лицо изменилось. Никакой расслабленности. Никакого «доброго утра». На меня глядел тот самый мужчина, которого я видела вчера на пороге: тяжёлый, холодный, смертельно опасный.

— Гончие. Теневые псы Совета, — произнёс он, не оборачиваясь. — Они не люди. Они — сгустки приказа, слепленные из тени и чужой воли. Пришли по мою душу. Ну или же по вашу.

— Почему кольцо среагировало только сейчас?

— Потому что вы вернулись от дуба. Они ждали, пока вы окажетесь в зоне атаки. Им нужны, скорее всего, мы оба. — Он стянул куртку и бросил на перила. — Уходите в дом. Сейчас же. Закройте дверь. Не высовывайтесь. Что бы ни услышали — не выходите.

Кот выгнул спину и зашипел. Шерсть встала дыбом, хвост раздулся в два раза. Но он не побежал к псам — он прижался к моим ногам, глухо, утробно завывая. То ли защищал, то ли сам боялся. Или и то, и другое сразу.

— В дом! — рявкнул Сумрак.

Я схватила кота поперёк живота, попятилась и захлопнула дверь. Прижалась спиной к косяку, переводя дыхание. Кот вырывался, царапал мне руки, но я держала. За окном ухало и трещало.

Я выглянула.

Первый пёс бросился молча. Он не бежал — он скользил, как капля смолы по стеклу, и там, где он проходил, снег чернел и осыпался пеплом. Сумрак стоял неподвижно. Тени вокруг него сгустились — не просто легли, а поднялись, оплели руки и плечи, как живые щупальца. Пёс прыгнул, вытянув вперёд длинные, когтистые пальцы, и столкнулся с теневой стеной. Вспышка — чёрная, беззвучная, — и его отшвырнуло в сугроб. Снег вскипел, пошёл паром. Пёс поднялся. Его плечо было вывернуто под невозможным углом, но он, не замечая, снова двинулся вперёд.

На Сумрака налетели сразу двое.

Я видела, как тени хлестнули навстречу — длинными, гибкими бичами. Один пёс увернулся, нырнув в собственную тень и вынырнув из-под земли прямо у ног Сумрака. Тот отшагнул, но поздно: острые когти полоснули его по левому боку. Я услышала треск ткани и сдавленный выдох. По свитеру расплылось тёмное пятно.

— Нет! — я дёрнулась к двери, но кот вцепился в мой рукав зубами и зашипел, не пуская.

Второй пёс атаковал в лоб. Сумрак перехватил его на полпути — тень сгустилась в подобие клинка, короткого и широкого, и он рассёк пса от плеча до пояса. Рана не кровоточила — она дымилась. Пёс завыл — не ртом, а всем телом, — и начал рассыпаться чёрным пеплом, медленно, слой за слоем.

Третий отступил.

Повисла пауза. Я слышала только собственное дыхание и тихое рычание кота, всё ещё висящего на моём рукаве. Сумрак стоял, тяжело опираясь на правую ногу. Левый бок был чёрным от крови — человеческой, не теневой. Он прижимал к ране ладонь, и между пальцев сочилось алое.

Двое оставшихся псов заговорили. Не ртом — голос прозвучал прямо в голове, в висках, в позвоночнике. Он скрёбся изнутри, как ногти по кости.

«Принц. Ты нарушил соглашение. Девчонка и камень принадлежат Совету. Твоя привилегия аннулирована. Сопротивление — смерть».

— Совет, — выдохнул Сумрак, и голос его прозвучал почти спокойно, — может засунуть свою привилегию себе же в глотку. Девчонка и камень останутся здесь. Передайте им: ещё одна попытка — и я приду не как проситель, а как наследник. Со всеми долгами, которые за мной числятся.

Он выпрямился. Кровь капала на снег, но тени его больше не оплетали — они встали стеной. Чёрной, плотной, дышащей.

Псы смотрели. Долго. Потом одновременно, словно получив беззвучный приказ, отступили на шаг. Ещё на шаг. Истаяли чёрным туманом, оставив после себя только выжженные полосы на снегу и запах — едкий, как палёная шерсть.

Сумрак постоял, провожая их взглядом, потом медленно, очень медленно развернулся и пошёл к дому. Я распахнула дверь, не дожидаясь стука.

Он поднялся на крыльцо и прислонился плечом к дверному косяку. Выглядел он паршиво. Бледный, на скуле — тонкая алая царапина, а свитер на боку был распорот и пропитан кровью.

— Вы ранены. И, кажется, очень сильно, — выдохнула я, хватая его за рукав. — Заходите. Сейчас же.

— Заживёт. — Он попытался усмехнуться, но вышло криво. — У вас есть бинты?

— Откуда? Я вчера только приехала! — Я уже тащила его в дом, не слушая возражений. — Но йод, кажется, был в кладовке. И полотенца.

Кот, наконец отпустивший мой рукав, запрыгнул на стол и уставился на Сумрака с видом санитара, оценивающего пациента.

— Что это за Совет? — спросила я, усаживая его на стул. — И почему они охотятся на вас?

— Потому что я — принц, который не хочет возвращаться на их условиях. — Он откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. — А теперь ещё и потому, что вы — та, кто может меня либо спасти, либо уничтожить. Они этого не простят.

— Я? Уничтожить? — Я замерла с полотенцем в руках. — Я вас даже не знаю толком.

— Вот и узнаете как раз, — сказал он, не открывая глаз. — Заодно поговорим и про дуб, и про медальон. Только дайте мне пять минут прийти в себя. И несите этот ваш... йод.

— Так, снимайте всё с себя. Мне нужно обработать рану, а одежда мешает.

Поморщившись от боли, он одним движением сдёрнул с себя и футболку, и свитер.

Глазам моим предстал идеально сложенный мужской торс. Не как у тех качков, что часами тягают железо в спортзале, — нет. Это была естественно развитая мускулатура, без излишеств и перегибов.

Глубоко вдохнув, я лишь протяжно выдохнула, борясь с плотским искушением в виде этого непростого мужчины.

Кот спрыгнул со стола и уселся у моих ног. Я намочила полотенце и принялась стирать кровь с его бока, стараясь не коситься на идеальные кубики пресса. Руки дрожали. Смесь адреналина и возбуждения, но не страха. А ещё пришло осознание: только что на моих глазах убили существо. И тот, кто его убил, сейчас сидит на моей кухне и просит пять минут.

— С ума сойти, — прошептала я.

— Ага, — отозвался Сумрак и наконец открыл глаза. — Добро пожаловать в мой мир.

Глава 9 — Сумрак. «Трещина в броне»

Крис стояла перед ним с окровавленным полотенцем в руках. Её пальцы дрожали — то ли от адреналина, то ли от чего-то ещё. Она смотрела на него, хмуря брови, и явно пыталась переварить услышанное. Сумрак видел это по её лицу — читать мысли ему не требовалось.

— Так, снимайте всё с себя. Мне нужно обработать рану, а одежда мешает.

Он приподнял бровь. Приказы. Ему. От неё. Это было... необычно. И непривычно приятно.

Поморщившись от боли, он одним движением сдёрнул с себя и футболку, и свитер.

Она замерла. Всего на секунду — но он заметил. Заметил, как она глубоко вдохнула, как расширились её зрачки, как она торопливо отвела взгляд. Его губы дрогнули в усмешке. Значит, он ей всё-таки интересен. Не как Принц Теней, не как бизнесмен. Как мужчина.

Кот спрыгнул со стола и уселся у её ног, сверля Сумрака жёлтыми глазами. Сумрак ответил ему таким же долгим взглядом. Они поняли друг друга без слов: «Я за ней присмотрю, человек. Не накосячь».

Крис намочила полотенце и принялась стирать кровь с его бока, стараясь не коситься на пресс. У неё плохо получалось. Он чувствовал, как подрагивают её пальцы. Чувствовал тепло её кожи даже через влажную ткань полотенца. И это вызывало в нём странное, почти забытое чувство — желание. Не то, которое он привык удовлетворять быстро и без эмоций. Другое. Глубокое. Опасное.

— С ума сойти, — прошептала она.

— Ага, — отозвался он. — Добро пожаловать в мой мир.

Она отложила полотенце, взяла йод и снова склонилась над раной. От её прикосновений по телу разливалось тепло — совсем не такое, какое он привык ощущать в Теневом Мире. Там всё было холодным: лица, руки, постель, сделки. А здесь, на старой деревенской кухне, было тепло. И это сбивало с толку.

— Расскажите мне, — сказала она тихо, но твёрдо. — Я хочу понять всё. Что это за Совет на самом деле? Почему они правят? И при чём тут я?

Он помолчал, собираясь с мыслями. Она имела право знать. Особенно после того, что случилось.

— Теневой Мир устроен иначе, чем ваш, — начал он. — Это не ад и не параллельная вселенная. Это Изнанка вашей реальности. Всё, что люди прячут, чего боятся, о чём лгут, — всё это оседает там. Мы, теневые сущности, — Порядок Тьмы. Мы следим, чтобы тьма не захлестнула реальность, но и не исчезла совсем. Без тьмы нет света. Таков Закон Баланса.

Она слушала, не перебивая, и продолжала аккуратно смазывать края раны. Йод щипал, но он уже почти не замечал боли — слишком был занят тем, чтобы подбирать слова.

— Совет Пяти — это Высшие Лорды. Каждый управляет своей Доминией: Страха, Лжи, Боли, Зависти и Хаоса. Доминия — это не просто территория, это... специализация. Весь Теневой Мир поделён на эти сектора. В теории Совет служит Трону. На практике — последние триста лет они узурпировали власть и не хотят её отдавать.

— А кто правил до них? — спросила она, не поднимая глаз.

Он замер на секунду. О своём роде он не говорил никому уже очень, очень давно.

— Мой род, — произнёс он тихо. — Дом Свайронов. Мы правили Теневым Миром веками. Были Верховными Арбитрами — первыми среди равных. Скрепляли договоры, управляли потоками тьмы, разрешали споры между Лордами. Без Принца на Троне Теневой Мир погружается в хаос. Тени бесконтрольно выплёскиваются в реальность — вы называете это «плохими местами», «проклятыми домами», «полтергейстом». А теперь представь, что Принца нет уже триста лет.

— Гончие, которые напали...

— Их создают из сгустков приказа и чужой воли. У них нет души. Нет страха. Нет гибкости. Они выполняют приказ — и всё. Идеальные солдаты. Сегодня они проверяли, насколько ты опасна. И, судя по тому, что один из них рассыпался в пепел, ответ их не обрадует.

Она подняла глаза и посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

— А вы? Где были вы всё это время?

Он усмехнулся — криво, устало.

— Здесь. В человеческом мире. Без трона. Без власти. Без права вернуться. Потому что я утратил медальон. Медальон — это Ключ к Трону. Таков Закон Наследования: власть передаётся по крови, но для подтверждения права нужен артефакт. Без него наследник — изгнанник. Мудрый закон: он должен был предотвратить войны за престол. Но он же стал ловушкой для меня.

— Как вы его потеряли?

Он помолчал. Этот вопрос был личным. Но она имела право.

— Меня предали. Тот, кому я доверял, украл медальон и передал его врагам. Потом артефакт исчез — на много лет. А я остался здесь. Без надежды вернуться.

— И моя бабушка его нашла?

— Да. И спрятала так, что никто не нашёл бы. А потом взяла с меня Слово. Нерушимое. Скрепила его Тенью. Я поклялся, что получу медальон только добровольно, из рук наследницы. Если я его украду — Законы Тени разорвут меня в клочья.