Упырь в сыскном агентстве

— Ну, химик, — сказала Шиша, обходя стол. — Ты либо гений, либо псих. В хорошем смысле. Я тут десять лет не могла найти эту ведомость за 2012 год, а ты... — она ткнула пальцем в стопку. — Вот же она! Квазимода, ты видишь?

Лягушка квакнула.

— Беру свои слова обратно, — Шиша хлопнула Веню по плечу. — Ты не зануда, ты сокровище. Оформляйся официально. С завтрашнего дня ты мой помощник. Она подошла к сейфу, который Веня обнаружил под грудой тряпья, и открыла его.

— Тут накопилось кое-что. Первое дело.

Она вытащила тонкую папку.

— Элитный ЖК «Тихий Омут». Жильцы жалуются на странности в доме. Техника сходит с ума, роботы-пылесосы чертят пентаграммы. Надо к ним заехать, помочь. Но не сегодня — надо сначала подготовиться, разобрать мои записи по похожим делам.

Шиша достала из стола потрёпанную папку и протянула Вене.

— На, изучай. А завтра ночью поедем знакомиться с домовым.

— А почему не сейчас?

— Потому что ты сегодня уже вымотался, а я с утра по делам, — ответила Шиша. — И потом, домовые ночью активнее. Лучше ехать, когда жильцы спят.

Веня посмотрел на папку, потом на Шишу, потом на лягушек, которые синхронно кивнули.

— А как жильцы жалуются? Приходят на прием к болотной ведьме? — спросил он.

— Но-но, академик, не хами, — нахмурилась шишимора. — вывеска трансформируется магически в зависимости от нужд клиента. Для кого-то я гадалка, для кого-то экстрасенс, а кто-то приходит именно в детективное агентство, для них я бывший капитан полиции, в отставке. Правда конкретно это дело мне по знакомству досталось, Нафаня старшим домовым там служит. Вот он мне и звонил на днях.

— Все понял. Думаю справлюсь, — сказал Вениамин.

И сам себе не поверил.

Глава 3. Визит перепуганного домового, или Когда техника сходит с ума

Оказалось, что быть внештатным помощником в сыскном агентстве «У Шиши» — это примерно как работать лаборантом в сумасшедшем доме, где у каждого пациента есть магическая лицензия.

Вениамин Клыков любил порядок.

Порядок в пробирках.

Порядок в бумагах.

Порядок в мыслях.

Именно поэтому он испытывал редкое, почти физическое удовольствие, глядя на идеально разобранный стол Шишиморы. Стопки документов лежали ровно, амулеты были разложены по степени потенциальной опасности, а зуб водяного аккуратно упакован в коробку с подписью: «вернуть владельцу».

— Красота, — сказал Веня, поправляя край папки так, чтобы он совпадал с краем стола с точностью до миллиметра.

Квазимода одобрительно квакнула.

Фекла молчала, но смотрела с уважением.

Веня привыкал к новой жизни и готовился к первому заданию в ЖК: систематизировал архивы, просматривал папки с похожими делами. А еще научился варить кофе, от которого лягушки приходили в восторг, а Шишимора переставала ехидничать (секрет оказался в щепотке сушеной мяты), и даже подружился с Лешиком, который храпел так, словно спорил с бензопилой.

Лешик, как выяснилось, был не таким уж страшным. Да, он постоянно спал. Да, от него пахло мхом и прелой листвой. Да, когда он просыпался, то первым делом требовал квас и ругал современную экологию. Но в целом — безобидный. Однажды он даже похвалил Венину систему сортировки бумаг, правда, тут же забыл, что сказал, и уснул снова.

— Ты главное не обращай внимания, — посоветовала Шиша, поправляя стрекозу в волосах. — Лешие они такие. Их без леса тоска заедает. Вот выйдет на работу снова, вернется в родные пенаты — сразу оживет. А пока пусть спит, нам не мешает.

— Шишимора Ефремовна, — аккуратно начал Веня, раскладывая очередную стопку папок по полкам, — а вы не пробовали вести журнал регистрации дел? С нумерацией, кратким содержанием, списком улик, датой поступления и датой закрытия. Это бы очень упростило поиск.

Шиша, не открывая глаз, хмыкнула:

— Пробовала.

— И? — Веня оживился.

— Лягушки съели. Сказали, бумага вкусная, но информации многовато. Ты, академик, если хочешь мне угодить, лучше кофе свари. А журналы оставь тем, у кого время резиновое.

— Я не академик, — Веня поморщился. — У меня даже кандидатской нет. Пока.

— Ну, почти академик, — отмахнулась Шиша. — Какая разница. Учёные они все такие — без бумажек своих не могут.

— Но систематизация позволяет экономить время в долгосрочной перспективе! — не сдавался Веня.

— Веник, — Шиша приоткрыла один глаз, — я живу триста лет. Для меня долгосрочная перспектива — это когда яйцо водяного вылупится. Лучше заканчивай поскорее, тебе еще в тот элитный ЖК ехать. С домовыми разговаривать.

Веня вздохнул и решил больше не поднимать эту тему.

Ровно в восемь вечера дверь в офис распахнулась с таким звуком, будто её открывали не рукой, а средневековым тараном. В офис влетел... кто-то маленький, лохматый и очень взволнованный.

— СПАСАЙТЕ!

— Входи, открыто! — флегматично заметила Шиша, не отрываясь от раскладывания пасьянса на заколдованных картах (карты жульничали, но она их ловила).

— Шишимора! — закричал он. — Шиша, спасай! Беда! Караул! Я таю

— Не ори, — спокойно сказала Шиша, не поднимая головы, — Я тебя и так вижу. И слышу. И чувствую. И нюхаю, кстати. От тебя паникой за три версты тянет.

Веня, который как раз сортировал очередную партию улик (на этот раз — коллекцию наконечников стрел, которыми, судя по этикеткам, стреляли в Змея Горыныча в 1987 году), заинтересованно смотрел на гостя.

Перед Шишей стоял мужичок. Невысокий, коренастый, лохматый до невозможности — волосы торчали во все стороны, как будто он только что сунул палец в розетку. Одет он был в тельняшку и какие-то странные холщовые штаны. Босые ноги были грязными.

И Веня, несмотря на то, что уже привык к странностям этого места, снова поразился. Потому что мужичок был полупрозрачным. Сквозь него просвечивал стоящий за спиной шкаф.

— Нафаня, — сказала Шиша, откладывая карты (те довольно зашуршали, радуясь, что их не поймали на жульничестве). — Ты чего такой прозрачный? Диету соблюдаешь?

— Какая диета! — Нафаня всплеснул руками и стал еще прозрачнее. — Шишимора, беда у нас! В ЖК «Тихий Омут»! Там такое творится — спасу нет! Жильцы жалуются, техника с ума сходит, а я... я таю на глазах! Скоро совсем как призрак стану, только без права на перерождение!

Веня прищурился.

— Вы… действительно частично прозрачны, — осторожно заметил он. — Примерно на тридцать процентов, если судить по интенсивности светопропускания…

— Веник, — перебила его Шиша. — Если ты сейчас скажешь слово «коэффициент», я тебя самого прозрачным сделаю. Процентов на сто.

— Молчу, — быстро сказал Веня.

Квазимода одобрительно квакнула.

Нафаня тем временем сел на край стула… и слегка провалился сквозь него.

— Вот! Видели?! — он в ужасе подпрыгнул. — Я уже сквозь мебель прохожу! Ещё немного — и сквозняком стану! А я, между прочим, домовой с опытом! Я десять лет на одном объекте! У меня грамота есть!

— Спокойно, я как раз собиралась к тебе помощника откомандировать — Шиша встала и подошла к домовому. Её длинные черные волосы с зеленоватым отливом скользнули по плечам, когда она наклонилась к Нафане. — Давай по порядку. С самого начала. Кто, что, когда и где.

— Значит так, — начал Нафаня, переводя дух. — Жил я себе, не тужил. Дом у нас хороший, элитный. Жильцы — люди приличные, денежные. Лишних проблем не создают, особо не буянят. Я за порядком следил, за уютом, за детишками приглядывал, чтобы не шалили. А тут...

Он махнул рукой, и от этого движения его пальцы стали почти прозрачными.

— Нафаня, прекрати размахивать руками, — строго сказала Шиша. — Ты себя так полностью развеешь. Домовые не тают просто так. Вас либо не кормят, либо вы сами халтурите, либо… — она прищурилась, — либо у вас энергию кто-то жрёт.

— Жрёт! Ещё как жрёт! Там такое творится — я бы и рад халтурить, да не дают! — взвыл домовой. — Неделю назад — сначала мелочи. Телевизоры стали сами переключаться. И не просто так, а показывают черно-белое кино про Ленина. Круглые сутки! Жильцы нажимают на пульт — ноль реакции. Выключают из розетки — включается само. И опять Ленин!

— Интересно, — пробормотала Шиша.

— Это ещё не всё! — Нафаня всплеснул руками. — Пылесосы! Роботы-пылесосы! Они… они…

— Не убирают? — предположил Веня.

— Лучше бы не убирали! Они чертят пентаграммы!

В комнате повисла пауза.

Квазимода медленно повернула голову.

— Прямо на полу, — прошептал Нафаня. — Аккуратненько так… по линейке… я один даже пытался остановить — так он меня объехал! С уважением, но объехал!

— Вежливый, — заметила Шиша.

— Только вот жильцы утром просыпаются, а у них паркет в звездах. Три уборщицы уволились, боятся, что эти пылесосы могут засосать в потусторонний мир. Но, даже это ещё не всё! — Нафаня уже почти плакал. — Колонки! Умные! Ночью начинают говорить!

— Это нормально, — сказал Веня. — У них есть голосовые ассистенты…

— Голосами умерших родственников! — взвыл Нафаня.

Веня закрыл рот.

— Так, — сказала Шиша. — Вот это уже моя тема.

Нафаня наклонился ближе и зашептал:

— Вчера в квартире на девятом этаже колонка голосом покойной тёщи сказала: «Я же говорила, что ты криворукий». Мужик теперь на балконе спит.

— Справедливо, — кивнула Шиша.

— Да при чём тут справедливо?! — Нафаня схватился за голову. — Там всё с ума сошло! Свет мигает, техника глючит, холодильники размораживаются, лифт застревает между этажами и поёт «Катюшу»!

— «Катюшу»? — переспросил Веня.

— Фальшиво! — трагически добавил Нафаня.

Шиша замолчала, постукивая пальцами по столу.

Веня поднял глаза от блокнота и посмотрел на начальницу. Его научный ум отказывался верить в услышанное, но клыки, которые он машинально проверил языком, напоминали, что реальность теперь другая.

— Это… магия? — спросил он.

— Нет, — медленно сказала Шиша. — Это хуже.

— Хуже магии? — удивился Веня.

— Это смесь магии и… — она скривилась, — техники.

Веня напрягся.

— Техномагия? — тихо спросил он, вспоминая записи из энциклопедии .

Шиша посмотрела на него с уважением.

— Гляди-ка, академик не совсем бесполезен.

— Я не академик!

— Да-да, кандидат почти наук, я помню.

Она снова повернулась к Нафане.

— А что с тобой? — спросила она, кивая на полупрозрачность Нафани. — Ты-то почему таешь?

— Я же от них питаюсь! — всхлипнул домовой. — От хорошего настроения жильцов. Для того и уют навожу, мир и лад в доме поддерживаю. А какое сейчас настроение? Люди по ночам не спят, боятся колонок, днем видят пентаграммы на полу, телевизор включить нельзя — опять Ленин. Уюта нет! Тепла нет! Энергии нет! Я теперь исчезну! Вон, уже почти призрак!

Шиша посмотрела на него внимательно.

— Не исчезнешь, — сказала она. — Когда я за дело берусь — никто не исчезает. Ну, кроме виновных. Давай дальше: Запах есть?

— Какой запах? — растерялся домовой.

— Любой. Странный. Не бытовой.

Нафаня задумался.

— Есть… — неуверенно сказал он. — Иногда… как будто… проводка горит. И ещё… как гроза, но без дождя.

Веня резко выпрямился.

— Озон, — сказал он. — И перегрев электроники.

Шиша кивнула.

— Вот именно.

Она встала.

— Значит так. Дело интересное. Клиенты богатые?

— Очень! — оживился Нафаня. — Там квартиры по… — он назвал сумму.

Веня закашлялся.

— Я готов работать, — быстро сказал он.

Шиша усмехнулась.

— Вот это я понимаю — профессионализм.

— Да-да, я все записал. Нужно составить опросный лист для жильцов, чтобы выяснить точное время начала аномалий, собрать данные по каждой квартире, классифицировать типы неисправностей, провести сравнительный анализ...

— Стоп-стоп-стоп, — перебила Шиша. — Веник, ты чего?

— Составляю план расследования, — Веня достал еще один блокнот. — Итак, первая фаза — сбор данных. Я подготовлю опросные листы для жильцов. Вопросы разделю на три блока: технические неисправности, временные характеристики и психологическое воздействие. Вторая фаза — осмотр места происшествия с фотофиксацией. Третья — выдвижение гипотез, их ранжирование по степени вероятности, проверка. Четвертая...

— Стоп, — Шиша поднялась с дивана. — Погоди. Академик, ты сейчас что, собрался анкетировать жильцов элитного ЖК? С блокнотом и ручкой?

— А что тут такого? — Веня нахмурился, пропуская «академика» мимо ушей, хотя внутри всё закипело.

— А то, что пока ты будешь выяснять «по шкале от одного до десяти оцените степень вашего дискомфорта», аномалия высосет из домовых последние соки. Нафаня к тому времени станет не просто прозрачным, а совсем невидимым.

— Но без данных мы не сможем выявить закономерности! — возразил Веня.

— Закономерности, — передразнила Шиша. — Ты, со своими закономерностями, как лягушка, которая решила измерить болото линейкой. Болото оно и есть болото. Где глубоко, где топко, где ключ бьёт — это не по линейке, это чуять надо.

— Мое обоняние — это тоже данные. — не сдавался Веня. — Я предлагаю использовать его системно, а не просто... нюхать куда попало.

— О, — Шиша прищурилась. — А куда, по-твоему, надо нюхать? Строго на северо-запад? Ты мне карту запахов составишь? С процентами интенсивности и векторами распространения?

— Если понадобится — составлю, — серьезно ответил Веня.

Шиша рассмеялась. Квазимода на ее плече заквакала в такт, словно тоже веселилась.

— Ладно, химик. Карту пока отложи. Давай так: ты нюхаешь, я слушаю, Нафаня показывает. А если твои системные данные с моим чутьем разойдутся — будем разбираться на месте. Идёт?

Веня сжал зубы.

— Идёт, — выдавил он.

— Вот и договорились, — удовлетворенно кивнула Шиша. — Нафаня, собирайся. Поедешь с нами, покажешь всё на месте.

Она ухмыльнулась.

— Пошли, химик. Посмотрим на твой первый нормальный рабочий кошмар. Берём с собой: фонарики, блокноты (так и быть, для успокоения души), гематоген про запас, Квазимоду (она у меня детектор аномалий), и...

Веня глубоко вдохнул, достал блокнот и принялся выписывать: «Фонарики — два, батарейки — запас, гематоген — пять плиток, блокноты — три, ручки — четыре...»

— Акаде-е-емик, — скептически раздалось у него над ухом.

Бывший кандидат наук вздрогнул и поднял голову. Шиша стояла рядом и смотрела на его записи с таким видом, будто он собирался не на расследование, а на научную конференцию.

— Я не академик, — процедил он сквозь зубы.

— А кто? — Шиша взяла его блокнот и пролистала. — «Пункт один: опросить свидетелей по формализованной анкете. Пункт два: сформулировать гипотезы об источнике аномалий. ». Ты, Веник, даже в сыщики пришёл с диссертацией под мышкой.

— Это называется системный подход, — Веня выхватил блокнот обратно. — Если всё делать по инструкции, риск ошибки снижается на сорок процентов.

— Сорок процентов? — Шиша присвистнула. — А остальные шестьдесят — на болотное чутьё? Или на лягушек?

— На опыт, — буркнул Веня. — И на профессиональную интуицию.

— О, — Шиша прижала руку к груди, изображая умиление. — Академик заговорил об интуиции. Чудо. Ладно, бери свои блокноты. Только если мы из-за них клиента потеряем, я тебя самого в лабораторную мышь превращу. Понял?

Веня хотел ответить, что клиента они не потеряют, потому что он всё рассчитал, но вовремя прикусил язык. Клыки царапнули губу.

***

Через пятнадцать минут они уже стояли на улице. Вечерний город шумел, светился огнями, пах бензином и приближающейся грозой. Веня глубоко вдохнул (нюх автоматически разложил запахи на составляющие: выхлопные газы, шаурма, мокрая собака, кто-то жарит картошку, где-то прорвало канализацию) и поморщился.

— Как вы это выносите? — спросил он.

— Привыкнешь, — пообещала Шиша. — Через месяц перестанешь замечать. А через два — начнешь находить в этом особый шарм. Нюх — это дар, Веник. Не зарывай его в землю. Куда ехать, Нафаня?

— На метро, — сказал домовой. — Там недалеко.

В метро Веня чуть не сошел с ума. Запахи сотен людей, смешанные с запахом метрополитена, резины, технических жидкостей ударили в нос с такой силой, что у него закружилась голова. Но люди в вагоне не обращали на них никакого внимания. Парень с наушниками читал новости в телефоне. Девушка красила ресницы, балансируя на ходу. Бабушка с тележкой дремала, уткнувшись в клубок.

Веня покосился на Нафаню, который сидел напротив и болтал ногами, не доставая до пола. Потом на Шишу, на плече которой спокойно сидела зеленая лягушка. Никто не косился, не шептался, не показывал пальцем.

— Странно, — прошептал он Шише. — Никто не обращает внимания. Ни на Квазимоду, ни на... — он покосился на Нафаню.

— А чего им обращать? — Шиша удивилась. — Видят обычную женщину с питомцем. Питомца видят каждый на свой вкус, кому собачка милее, кому котенок А Нафаня — просто мужичок невысокий, бывает.

— Но у него ноги не достают до пола! И он... ну...

— И что? — Шиша приподняла бровь. — Маленький рост — не преступление. А прозрачность... — онанаклонилась к Вене и понизила голос: — Люди, Веник, удивительные создания. Они видят то, что хотят видеть. Им нужен понятный мир. Поэтому когда они сталкиваются с чем-то необъяснимым, их мозг подсовывает им удобное объяснение. Мужичок низкого роста? Бывает. Парень с клыками? Лягушка на плече? Прозрачность? — она усмехнулась. — Никто этого не видит. Магия работает, Веник. Она не колдует над людьми, она просто... помогает им не замечать того, что они не готовы заметить.

Веня задумался. Это объясняло многое. Почему бабушка в автобусе заметила только его бледность, но не клыки. Почему продавщица в магазине не удивилась, что он сгреб весь гематоген за раз.

— Получается, что люди не видят нас настоящих, — сказал он. — Но ведь это же... нечестно?

— А что, по-твоему, честно? — Шиша хмыкнула. — Показывать им клыки и магию? Чтобы они в обморок падали или вызывали санитаров? Им же спокойнее, когда они думают, что всё в рамках привычного.

— Все равно это обман, — упрямо сказал Веня.

— Веник, — Шиша повернулась к нему, и в глазах её мелькнуло что-то, напоминающее жалость. — Ты бы предпочел, чтобы бабушка в автобусе увидела твои клыки и получила инфаркт? Чтобы охранник заметил, что Нафаня сквозь стену проходит и усомнился в своей вменяемости? Чтобы тебя каждый раз останавливали на улице с вопросом: «А вы, молодой человек, случайно не упырь?»?

Веня промолчал.

— Вот то-то, — мягко сказала Шиша. — Не обман, а взаимовежливость. Мы не лезем к ним со своей сущностью, они не лезут к нам со своими... как это... — она поискала слово, — фобиями. А на деле — все видят, что хотят. Правда не все так просто, — добавила Шиша, уже выходя из вагона. — Среди людей есть те, кто видит. Кто обучен, или кто по природе своей. Но их мало, и они обычно молчат.

Они вышли из метро и направились к ЖК «Тихий Омут». Комплекс оказался впечатляющим: три высотных здания из стекла и бетона, с подсветкой, фонтаном во дворе и охраной на входе.

— Элитка, — прокомментировала Шиша, поправляя выбившуюся прядь волос. — Я такие нюхом чую. Там не просто деньги, там большие деньги. Нафаня, ты как здесь вообще оказался? Ты же домовой, тебе в старых домах жить положено, с печками, с подполами.

— А меня по распределению направили, — вздохнул Нафаня. — После академии домовых. Сказали, в новых домах тоже нужны специалисты. Печек нет, зато техники много. Я переучивался. Три года курсы проходил: «Современный домовой: от печки до смарт-дома». Диплом получил с отличием. И вот, работаю. Десять лет уже. Нормально было, пока эта напасть не случилась.

Они подошли к шлагбауму. Охранник — здоровый парень в форме — вышел из будки.

— Вы к кому?

— Мы к Нафане, — сказала Шиша. — Он здесь главный по уюту.

Охранник посмотрел на компанию. Взгляд его скользнул по лягушке, по Вене, по Нафане — и остановился на последнем с узнаванием.

— А, Нафанаил Петрович, — сказал он. — Проходите. Жильцы уже замучили жалобами. Хоть бы разобрались.

— Разберемся, — пообещал Нафаня. — Лучших специалистов привел. Правда, Вениамин Сергеевич?

Веня кивнул, хотя про себя отметил: охранник назвал Нафаню по имени и отчеству. Для него домовой — просто старший по дому, знакомый человек. Никакого удивления, что главный по уюту выглядит как лохматый мужичок в тельняшке.

Они вошли в холл первого подъезда. Там было чисто, светло, пахло свежестью и дорогим кофе из автомата. Но Венин нос уловил еще кое-что.

— Запах. Действительно пахнет... озоном. И паленым пластиком. Как будто проводка где-то греется. Но несильно, так, едва-едва.

— Озон и пластик, — задумчиво повторила Шиша. — Нафаня, у вас проводку не меняли недавно?

— Нет, — домовой покачал головой. — Все штатно работает. Проверяют регулярно.

— А кого-нибудь подозрительного не замечали? Чужих? Может, кто-то лазил по подвалам или чердакам?

Нафаня задумался.

— Был один, — сказал он нерешительно. — Недели две назад. Мужик какой-то, в спецовке, с ящиком. Сказал, из энергонадзора, проверяет счетчики. Я не приглядывался, подумал, что обычная проверка. А что?

— А то, — Шиша потерла руки. — Что у нас, кажется, появляется зацепка. Веник, бери нюх в зубы и идем. Сначала в подвал, потом к лифтам, потом по квартирам. Нафаня, веди.

Домовой кивнул и засеменил к служебной лестнице.

Веня глубоко вдохнул (озон и паленый пластик стали чуть сильнее) и последовал за ними.

— Ну что? — спросил он, с чувством выполненного долга. — Все данные подтверждаются. Запах есть, и он не связан с нечистью. Значит, принимаем гипотезу о техногенном источнике...

— Эта гипотеза, Веник, пока еще шита белыми нитками, — перебила Шиша. — Запах есть — это факт. А кто его источник — пока вопрос. Может, это не техномаг, а просто проводка не выдерживает. Кто-то из жильцов мог мощное оборудование подключать. Или домовой перегрел утюг.

— Домовые утюгами не пользуются, — заметил Нафаня.

— Это ничего не доказывает! — Шиша развела руками и повернулась к помощнику. — Поэтому я и говорю: не торопись с выводами. Давай так: ты нюхаешь, я слушаю, а выводы будем делать вместе. Договорились?

— Договорились, — вздохнул Веня, но в голосе его не слышалось ни нотки согласия.

Впереди было расследование, и он, кандидат наук (почти), бывший химик, а теперь упырь-стажёр по договору ГПХ, чувствовал, что это только начало.

Очень странное начало, в котором, как оказалось, не только люди видят ровно то, что хотят видеть. И это, возможно, самая сильная магия.

Глава 4. ЖК «Тихий Омут», или Запах озона и палёного пластика

В подъезде было тихо.

Подозрительно тихо для элитного жилого комплекса в девять вечера. Веня ожидал услышать музыку из-за стен, лай модной мелкой собаки, соседскую ссору из-за парковочного места или хотя бы звук телевизора, с кричащей рекламой кухонных гарнитуров по акции. Но вместо этого подъезд молчал так, будто в нём не жили люди, а хранили музейную мебель.

Только лифт гудел.

Ровно, монотонно, с нехорошим металлическим подвыванием, от которого у Вени между лопаток зачесалось дурное предчувствие.

— И давно у вас тут такой санаторий для невротиков? — спросила Шиша, оглядывая холл.

Нафаня, шедший впереди и слегка просвечивавший на фоне декоративной пальмы, тяжело вздохнул:

— С неделю. Жильцы теперь после девяти вечера шёпотом разговаривают. Телевизоры не включают. Музыку боятся ставить. Даже дети не бегают. Одна девочка вчера пошла на цыпочках в туалет, чтобы колонку не разбудить.

— Разумный ребёнок, — одобрила Шиша.

— А что, — не понял Веня, — у вас все телевизоры действительно только Ленина показывают?

Нафаня остановился и обернулся так резко, что его ухо стало почти прозрачным.

— Не просто Ленина, — трагически сказал он. — А чёрно-белого. В цветных телевизорах. Понимаешь уровень издевательства? В одной квартире хозяин ночью пошёл воды попить, а там Ильич ему с экрана: «Товарищ, а вы почему не на субботнике?» Мужик потом до утра в ванной сидел. С включённым светом.

Веня представил.

Ему стало не по себе, хотя с некоторых пор он был упырём и по идее должен был уже привыкнуть к тому, что мир сошёл с ума раньше него.

— Ладно, — сказала Шиша. — Веник, работай носом. Нафаня, не мельтеши. Квазимода, будь умницей.

Квазимода, сидевшая у Шиши на плече, осуждающе квакнула. Она всегда умница, и негоже в этом сомневаться.

Веня глубоко вдохнул.

Свежая краска на стенах. Дорогое средство для пола с цитрусовой отдушкой. Чей-то французский парфюм — сухой, резкий, с нотами перца и денег. Котлеты. Вкусные, домашние, в панировке, из-за двери на уровне второго этажа. Пыль из вентиляции. Холодный металл лифтовых дверей.

И подо всем этим — другое.

Тонкое. Едкое. Неправильное.

— Есть, — сказал Веня, открывая глаза. — Запах перегретой проводки. И озона.