Квантовая зависимость

Если у Вас есть возможность, пожалуйста, посмотрите, что получилось, если нет, то так и ответьте, чтобы я не ждал.

С уважением, Владимир Ежов».

Ответ пришёл лишь через месяц. Ежов уже и не ждал. Трудился на работе, оглядываясь, казалось, на оживший текст романа, с укоризной твердящий: «Не бросай! Я часть тебя! Я твой, не предавай себя!» Тогда же он сделал попытку разбросать новую версию книги по другим издательствам. Но везде разная специфика, не все занимаются фантастикой. Да и там, где берут на рассмотрения произведения такого жанра, свои особенности. Владимир Львович понимал, что с отсутствием библиографии на его творческом пути шансы на успех минимальны. Таких произведений, сделанных по лекалам Басова, множество. Печатают только проверенных, остальные перебиваются самиздатовскими сайтами. Кто-то смирился, некоторые участвуют в различных литературных конкурсах, кусая там, в комментариях, всех подряд, другие таятся и сопят, как и он, продолжая упорно надоедать издательствам.

Сёмкин, доморощенный психолог, не докучал, ну а дома – тем более. Тут объявился Василий Заболотный – друг институтский, уже доцент, позвонил неожиданно.

– Вовка! Ты куда пропал? – верещал он в трубку. – Год, два, наверное, да какой там – больше. С той рыбалки не виделись. Чем занимаешься? Как дела, семья?

– Нормально всё, дел – по горло. Вот на рыбалку что-то и не тянет.

– Ты там случайно любовницу молоденькую не завёл?

– Хуже! Но по телефону не расскажешь.

– Так давай, пересечёмся, в баньку сходим…

– Сейчас нормальных саун-то не осталось, подхватишь какую-нибудь заразу ненароком, лечись потом, – отбивался Ежов.

– Не скажи! Тут я старенькую парилку открыл, капремонт в ней сделали, пока нормально. Приглашаю в выходные, попаримся, посидим, пообщаемся… Как, а? – наседал Василий.

– Нет, сейчас не могу. У меня это – критические дни. Может, позже, когда настроение появится. Не хочется друзей своим депрессняком заражать. Вот закончу одно дело – сам позвоню.

– Жду…

А сам думает: «Психология у этого дела, как у ремонта, надо прекращать – и баста!» Тут же интересная идея появилась: замутить новый роман по лекалам Басова. Даже уже и план составил, но призадумался, как так получилось, что он, не заметив, превратился в пленника неизвестно чего?

Глава 3

Копаясь в своём прошлом, Ежов ничего оригинального не обнаруживал, кроме одного: в одно определённое время с ним стали происходить приключения во сне, и эти приключения он как бы сам и устраивал. Учёные утверждают, что сны снятся всем людям, но не все их детально запоминают, а некоторые и не помнят совсем. Так вот, Владимир их помнил хорошо, и все диалоги, которые он сам и затевал во сне, всегда записывал по утрам. Эту череду снов Ежов пытался связать с тем разговором на отдыхе с Василием Заболотным, но с полной уверенностью утверждать не мог, когда всё это точно началось…

Тогда, отдыхая с другом на рыбалке, он завёл разговор о писательском ремесле. Вот, мол, интересно живут писатели, возможно, они и по рыбалкам не ездят, у них и так жизнь насыщена разнообразиями. Даже отдельные щелкопёры не скучают, только автографами швыряются и деньги по благотворительным фондам рассовывают. Он бы не прочь так тянуть остаток жизни.

– Так кто тебе мешает? – удивился друг. – Строчи пасквили и живи!

– А что, возьму и напишу роман фантастики, мне с детства нравился такой жанр, о героях удивительных, о жизни необычной за пределами обыденности, нафантазирую… – мечтательно отозвался Владимир Львович.

На что Васёк нравоучительно возразил: «Не всё здесь просто, нужно талант иметь или, на худой конец, связь с космосом, чтобы кто-то сюжеты во сне подсказывал».

– Как это во сне? – зацепился Владимир Львович.

– Да так, как у Чернышевского: первый сон Веры Павловны, второй. Да и у многих чего во сне приходило. К примеру, водка, – Василий, изрекая и перебирая снасти, наклонился к рюкзаку и достал бутылку, подняв на уровень лица, полюбовался хрустальным наполнением.

– А при чём здесь водка? – не сразу включился Владимир Львович.

– Я имел в виду Менделеева, ему же таблица приснилась, – уточнил Васёк. – Вот они всё по утрам и записывали. Глядишь – через полгода и у тебя книга готова. И потом, что ты с этой рукописью делать будешь?

– С водкой ты, конечно, перегнул. Я как-то читал по этому поводу, Менделеев очень обижался за таблицу, он много лет занимался этим вопросом, и вот однажды во сне запруду и прорвало, а водку вообще изобрели задолго до него, хотя у него есть работа по изучению изменения плотности воды и спирта в разных пропорциях.

Ну, поговорили и забыли, тут как раз и поклёв начался, не до этого стало. Затем пили за улов, пошли другие разговоры – про рыбу, а потом ещё выпили – переключились на женщин, ну а в финале… О бабах и закончили.

Но всё же слова о писательской стезе запали Владимиру Львовичу… ну, не в душу, в подсознанье, что ли, нет-нет, да и давали о себе знать. Он начал регулярно уделять внимание снам, которые раньше и не помнились, словно и не было их. А теперь стало по-другому, будто идёт он в спальню не отдыхать, а на интересный ночной диспут во сне, и неважно с кем, пусть даже и с самим собой, за который утром отчитаться нужно, как журналисту за интервью. Поначалу он распоряжался этим не по-хозяйски, ну снится и ладно, мало ли кто во сне может в гости прийти для беседы. Но потом, часто вспоминая разговор на рыбалке о снах, Владимир Львович купил тетрадку в клетку и автоматический карандаш, решив записывать сны и сопутствующие данной теме размышления.

Начинал бессвязно как-то, бессюжетно, так, обрывки того, здесь отголоски другого, затем опомнился, догадавшись интуитивно линию выстраивать из прокрученных сцен и актов. Жена, заметив неоднократно мужа с тетрадкой и карандашом, проявила интерес: «Что ты там пишешь?» Он отнекивался первое время, так, мол, мыслям не даю пропасть, но она была настойчива. Пришлось сказать правду. Тут как раз и взрослый сын присутствовал. Посмеялись они вдвоём над ним, а сын возьми и спроси: «А для чего пишешь-то?» Владимир Львович и опешил от неожиданного вопроса, но тут пришло спасение ниоткуда – подсказка. Он и выдал, недолго раздумывая: «Коммерческий проект – денег хочу подзаработать!» От таких признаний супруга и улыбаться перестала, спрятав иронию. Кто же из семейных женщин не грезит, чтобы муж больше денег в дом приносил?

Так и пошло у него легальное сиденье над тетрадкой. И быстро он её исчеркал, листов там было всего сорок восемь. Пошёл и приобрёл толстый большой ежедневник, чтобы надолго хватило. Тут сын снова вмешался: «Ты лучше ноутбук купи, там и исправлять легко, а с карандашом только зрение потеряешь».

Хорошая идея, тем более с компьютером Владимир Львович в ладах. Сделал первое вложение в коммерческий проект, купив на день рождения в кредит хороший ноутбук. Всей семьёй радовались. Теперь не нужно было клянчить у сына часочек на закидывание текстов в файлы на стационарном компьютере. Стучи себе по клавишам, сидя в уголке в кресле, никому не мешаешь и сам при деле. Стал всякими пособиями для начинающих писателей интересоваться, так и год прошёл незаметно.

И шло бы оно и далее так с мещанским уклоном, пока Владимир Львович, с подачи сына естественно, не удосужился обнародовать свои опусы. И способ доступный и простой отыскался – интернет, со своими самиздатовскими сайтами. Кто умный в Россию сподобился такую вещь протолкнуть, чтобы сбивать читающий народ на путь графоманства? Тому необходимо в ножки поклониться и руки поотбивать заодно. Однако во всяком новом деле всегда две стороны имеются, а польза для жителей одной шестой части света на лице, в прямом и переносном смысле – это лучше, чем беспробудное пьянство от тоскливой жизненной бессмыслицы.

На этих сайтах заматерел Владимир Львович быстро, как кит планктон цедит, он текстуру фильтровать научился. На кровные творенья критически взглянул – боже мой – словно с бодуна писал, не остограммившись, и так многие, но неизвестно как другим, ему впрок пошло, даже стиль поменялся, чище и быстрее стал, читабельней. Только поселилась непонятная тревога в душе, томление что ли, и никак он не мог понять – чего страшится и о чём беспокоится. Муки совести? – не то, хотя и близко, ему не стыдно, нравственные ценности не попирает. Муки творчества? – похоже, но – нет, те в процессе работы возникают: вот здесь пошло, а там исправить, этот абзац вовсе удалить. Грызёт его изнутри в перерывах, когда не пишет, вроде как за бездеятельность, а возможно и наоборот… Непонятно ему, что это – тяга к творчеству или отторжение от процесса, гложет она и коробит его душу. Стал он читать запоем, хотя и раньше книг из рук не выпускал, но теперь совсем – до одури. Пытался найти – вдруг где проскользнут знакомые мотивы, но не попадались схожие условия, так в одном месте был намёк, но опять не факт, что ситуация идентична.

Не мог он для себя квалифицировать это расстройство: представлялся босым сапожником без обуви или как, например, не всякий доктор или знахарь свое тело понимает – оттого вылечиться сам и не может. Не помогал и интернет, только путал. По разным описаниям многие болезни подходили, а раз все – значит, не то. Ближе всех народное – «депрессняк», но со своим непонятным разумением. А в понравившемся рассказе вычитал такое определение, будто создал он сам себе надсмотрщика-духа, но не творчества, а писателя. Стоит за спиной, регулирует психический процесс его существования. Где отнимает энергию спокойствия, а иногда, наоборот, паники добавляет. Туманно всё. Ещё читал, что от мозгов всё – «болезнь серого вещества». Но идеи фикс у него не было, талантами себя не наделял – болела душа, томилась. А голова лишь искала лекарство и находила его в писательском труде. Когда по клавишам щёлкал – забывался, и покой, как одеялом младенца, пеленал душу. И ещё зародился маленький червячок – вдруг его творенья нужны кому-то. «Вот это точно – от головы», – ругал себя за последние мысли Ежов. Но тут, словно подслушал его истязатель, посмеялся над ним, прислав обнадёживающий ответ из одного электронного издательства: его роман взяли в разработку, ждите, редактор с вами свяжется, наставит и посоветует, где и как исправить. И редактор связался, и всё закрутилось, в узел затянулось, отчего ему стало совсем не до рефлексии. Ждёт каждое письмо не с надеждой, а с остервенением. Вот и теперь подвесили с ответным посланием, все мысленные сроки уже проходят.

Но ответ выплыл неожиданно и в новом разрезе.

«Здравствуйте, Владимир.

Прежде всего – в списке редакторов и консультантов "Симпис" меня сейчас нет. Времени на это не хватает, а может, и энтузиазма. Но новую версию "Матрёшки" я прочел, и хотел бы уже рекомендовать...

Однако. Вначале читал с интересом – текст стал заметно динамичнее – и порой отвлекался на стилистическую правку, почему и задержка. Под конец всё же накопилось разочарование.

1. У вас проблема – не отношения Алёны с Агафоновым. Смотрите Басова (пришлось просмотреть) – гл.7, про интродукцию. У вас очень затянуто. Почитайте на сайте "Симпис" "Укороченный разбег…" – первые главы бесплатно. Не считаю шедевром, но проблема и конфликт даны сразу.

2. См. опять у Басова раздел "конфликт и проблема", 2-й абзац. Конфликт с Алёной у Агафонова в голове, а это как-то не задевает. Отсюда те дефекты текста, о которых пишет Басов.

3. Отношения Алёны с Агафоновым вообще служебные по отношению к проблеме, зачем их в конце расписывать?

4. Пожалуй, в конце меня доконали карты. Почему они? Ну, накопилась энергия – герои бы камень сами развернули или что-то масштабнее.

5. Погрешности стиля – это тормоза при чтении. См. первые 10 страниц – я убрал лишние запятые. Потом кое-где правил по тексту, полная правка – слишком долго. Обратите внимание на подчеркивания зеленым в "Ворде" – подсказки примитивные, но стоит следовать.

ИМХО, текст не доделан. И синопсис надо яснее, пока заумно. Если пришлете в более приемлемом виде, я порекомендую одному из редакторов. Можете и сами кому-то из них отправить, список на сайте "Симпис".

Удачи, Александр».

– Похоже, тебя сливают, – безжалостно резюмировал Сёмкин. – Первое впечатление – всегда верное. Денег хотят, отсылают в агентство.

– Значит, бодяга? – почти соглашался Ежов. – Ну ничего, славно пообщались. Он меня многому научил. Попробую подискутировать напоследок.

– И то верно, за битого двух небитых дают. Дерзай! Я на твоей стороне.

«Здравствуйте, Александр.

Большое спасибо, что не бросили меня и возитесь с моим текстом. Вы оказали на меня и текст существенное и благоприятное влияние, хочется и впредь сотрудничать или хотя бы обмениваться мыслями.

Когда работа, можно сказать, над текстом закончилась, воспользуюсь наставлениями Н. Басова, чтобы слегка поспорить и объясниться с редактором (он призывает отстаивать свои взгляды, если считаешь, что прав).

[RE: 1. У вас проблема – не отношения Алёны с Агафоновым. Смотрите Басова (пришлось просмотреть) – гл.7, про интродукцию. У вас очень затянуто. Почитайте на сайте «Симпис» «Укороченный разбег…» – первые главы бесплатно. Не считаю шедевром, но проблема и конфликт даны сразу.]

Действительно, у меня проблема не отношения Алёны с Агафоновым, возможно, в синопсисе нужно дать объяснение, да и в прологе (что я и сделал). У меня проблема – это защитный механизм молодой психики. Снятие напряжения погружением во всё тяжкое, а игра в карты на деньги, а потом и на судьбу и любовь – это сродни игромании, в которой погрязли и стар и млад в современной Руси.

И потом, интродукция… По Басову не более 10%, у меня первые две главы из двадцати семи, что уже где-то близко к норме. Но согласен, что затянуто, особенно в сравнении с вашим Эрнестом. Кстати, у него я проблему не разглядел, может, там где-то дальше в тексте, но в начале – только конфликт души и разума. Они поменялись местами, обычно душа помнит прошлые воплощения, а не разум, а здесь наоборот. И потом, при чтении у меня возникла ассоциация о сражении – это описание второй части стратегии «Rom, total War– Barbarian», там есть такие баталии, где в римской армии присутствуют катафракты. Ведь тяжёлая конница в Персидском регионе (Понт) и была создана для борьбы с «бронированной» римской пехотой, чтобы опрокидывать когорты и создавать бреши для слабой восточной пехоты. Римские полководцы не считали её нужной в своей армии. Описание по игре или по фильму – это уже ремесленничество, а где своё? Хотя всё выполнено красиво, мне завидно со своим-то…

[RE: 2. См. опять у Басова, раздел «Конфликт и проблема», 2-й абзац. Конфликт с Алёной у Агафонова в голове, а это как-то не задевает. Отсюда те дефекты текста, о которых пишет Басов.]

Цитируем Басова далее, третий абзац: «Например, конфликт может возникнуть между героем и окружением, или между хорошим героем и плохим персонажем, или между героиней и героем, который не понимает, как ему повезло, что на его голову свалилась пресловутая героиня».

[RE: 3. Отношения Алёны с Агафоновым вообще служебные по отношению к проблеме, зачем их в конце расписывать?]

Здесь я не согласен, хотя, возможно, я слишком увлёкся недосказанностью… Хотелось сделать текст не только для отдыха, но, чтобы думали и домысливали, чтобы было несколько планов, видимо, мне придётся объясниться…

Я внёс изменения, они в отдельном файле, чтобы было удобней сравнить. Во всём тексте ранее были оставлены опорные точки про отношения Алёны и Агафонова, у них любовь, но они её просто не видят, так как нет такого понятия в виртуальном пространстве. Есть виртуальная душа, секс по телефону, но нет виртуальной любви и нет виртуальной совести…

Почему так получилось? Во-первых, я так хотел, во-вторых, влияние учебников.

Это вы меня познакомили с Басовым, хотя упоминания о нём я встречал у Гетманского И.О. в его «Азбука литературного творчества, или От пробы пера до мастера слова». Гетманский И.О. – писатель фантаст, член СП России, лауреат литературных премий и конкурсов. В его «Азбуке…» приведены высказывания многих авторов классики нашей и зарубежной литературы. Есть отрывок из статьи А. Корепанова «Винегрет для начинающих», где про диалоги в тексте сказано: «…не делайте диалог источником информации – это дешёвый приём, признак провинциальной литературы…».

Я поверил. Запорол свой первый роман «Две половинки одной головы» (но там не только это, он просто первый… учился), теперь выправляю, дёргаюсь, то «Матрёшка», то «Половинки…». Так вот, есть писатель Михаил Шишкин, живёт в Цюрихе, четыре романа на русском, все с премиями, есть и Букеровская. Взял наугад его роман «Венерин волос» и прочитал. В шоке… Почти весь роман построен на диалогах, в них вся соль.

В 2005 г. за него дают премию «Национальный бестселлер», а в 2006 г. – «Большая книга». Вот и учебники, сразу вспомнилось: «Марксизм – не догма, а руководство к действию…».

Теперь вернёмся к Басову о предназначении писателя, цитирую: «– Мы должны изображать мир, а не спасать его, должны развивать словесность. Решать собственные проблемы…» (стр. 8). Со всем согласен, но есть одно «но», а где же мысль? Сюда не вписывается ни Лев Толстой, ни Достоевский, разве только Чехов. Булгаков с «Мастером и Маргаритой» не квалифицируется по проблеме и конфликту, кстати, вот здесь мне и приглянулся «невысказанный» план, автор разделался с редакторами за их косность и неуступчивость. В комментах в инете про учебник Басова много разного, но с одним я согласен – это прошлый век зарубежной литературы, компиляция, опираться можно, для ремесла, а смотреть и примерять классиков, иначе запрограммируешься и если что-то выйдет, то только уровень Басова, а если на классиков, то есть вероятность быть выше Басова. С ремеслом у меня пока проблема, но прогресс есть, если сравнить с ранним в «Самиздате», считаю, главным в своём совершенствовании, оттачивая ремесло, не потерять мысль…

[RE: 4. Пожалуй, в конце меня доконали карты. Почему они? Ну, накопилась энергия – герои бы дом сами развернули или что-то масштабнее.]

Здесь всё то же: подспудный план и символизм, не хочется повторяться, да и в «Исправлениях и дополнениях» разъяснил.

Получилось длинно, но зато прямо и честно, теперь я у вас весь на виду. Бог даст – выйдет из меня толк, а не даст, на то воля божья, но иногда и ИМХО хочется выложить, чтобы увидели, что оно есть.

Ещё раз спасибо за помощь, надеюсь, что на этом наше общение не прервётся.

С уважением, Владимир».

– Ну, это ты уже через край хватанул! – удивился Сёмкин. – Зачем Басова взялся критиковать?

– Басов ни при чём. Он предупреждает в своей книге: это не учебник. А некоторые, вроде Ивашкина, возвели творенье Басова в догму и трамбуют по этим лекалам начинающих. Так что нужно на классиков ориентироваться, – с запалом ответил Ежов.

– Может, ты и прав. А вообще интересная у вас переписка получилась. Начали за здравие, а кончили за упокой.

– Мы ещё не закончили. Да-а, – потянул Владимир Львович, – понимаю теперь Булгакова, самому хочется всех этих редакторов поубивать, хотя бы виртуально.

«Здравствуйте, Владимир!

1. Как ни относиться к Басову (у нас не сложилось), его книга – азбука при написании сюжетного романа. Например, про диалоги гл.8 "Искусство аргументации". Корепанов столько текстов не перелопатил.

2. У вас все больше нарушается принцип жанровой чистоты. Первая версия была рыхлой, но явно НФ. Теперь – то ли любовный роман на фоне непонятной фантастики (и тогда половину персонажей можно выкидывать), то ли НФ с проблемой особого вида параллельной реальности (а это все-таки ново). Определитесь, иначе начало 4-й главы Басова про вас.

[RE: Проблема – это уход молодёжи из реальности: в киберпространство, игровой мир, да всё что угодно, вплоть до наркотиков. Это защитный механизм психики для снятия напряжений. Аркан затаскивает неокрепшее сознание в иллюзорный мир, «арканит» тех, кто ищет разгрузки, и не отпускает, меняя местами реал с «мнимым счастьем карточного выигрыша».]

Невнятно, и так же в тексте. Так особая реальность, или защитный механизм психики? Последний вариант хорошо разрабатывал Филип К. Дик, но в динамичном действии.

В обоих случаях отношения Алёны с Агафоновым служебные.

3. Пока у вас конфликт один, а проблема другая, и рассогласование только усилилось. Ср. у Эрнеста – конфликт души и тела, и сразу возникает проблема: что за мир такой?

[RE: Во всём тексте ранее были оставлены опорные точки про отношения Алёны и Агафонова, у них любовь, но они её просто не видят, так как нет такого понятия в виртуальном пространстве. Есть виртуальная душа, секс по телефону, но нет виртуальной любви и нет виртуальной совести…]

Любовный роман у вас вряд ли получится, в тексте задатков не вижу. Так, эпизоды...

[RE: Теперь вернёмся к Басову о предназначении писателя, цитирую: «– Мы должны изображать мир, а не спасать его, должны развивать словесность. Решать собственные проблемы…» (стр. 8). Со всем согласен, но есть одно «но», а где же мысль? Сюда не вписывается ни Лев Толстой, ни Достоевский, разве только Чехов. Булгаков с «Мастером и Маргаритой» не квалифицируется по проблеме и конфликту, кстати, вот здесь мне и приглянулся «невысказанный» план, автор разделался с редакторами за их косность и неуступчивость. В комментах в инете про учебник Басова много разного, но с одним я согласен – это прошлый век зарубежной литературы, компиляция, опираться можно, для ремесла, а смотреть и примерять классиков, иначе запрограммируешься и если что-то выйдет, то только уровень Басова, а если на классиков, то есть вероятность быть выше Басова.]

В чем проблема? Пишите внесюжетные тексты (опять Басов, гл.4), может получится "Мастер и Маргарита". Если Басовым надоел – да, это добросовестная компиляция западных профессиональных текстов. А пока новый (вряд ли особенно) "Матрёшку" читать не буду. Определитесь с проблемой, выпишите ее на листочке, перед этим – подводящий к ней конфликт, затем выстройте заново элементы романа. Не забывайте – ставки не понижаются, к картам, а повышаются... Если будете работать в этом направлении – присылайте. Иначе мне неинтересно.

[RE: Здесь всё то же, подспудный план и символизм, не хочется повторяться, да и в «исправлениях и дополнениях» разъяснил.]

Я-то потом погляжу, но читателю важен текст.

Удачи, Александр».

Градус противостояния нарастал, как и лето набирало обороты. Конец июня, жара, в каменных джунглях духота и смог. В раскрытые окна офиса слабый ветерок, кроме легкого дуновения, заносит запах плавленого асфальта, несмотря на то что высоко – тринадцатый этаж. Кондиционер установлен только в бухгалтерии и кабинете президента, в приёмной посетители долго не задерживаются, так считает руководство.

– А кто такой этот Ивушкин? – задумчиво спросил у Ежова Сёмкин, ослабив широкий узел бордового галстука и вытирая со лба капельки пота. Как ни странно, но его серое лицо не изменилось, от теплового удара лишь слегка порозовели виски.

– Вроде как редактор, – начал излагать ответ Владимир Львович, оторвав липкую рубашку от спинки кресла, но его тут же перебили.

– Я не о том. Кто он вообще? Чем занимается? Пишет ли или просто критикует? – уже развёрнуто изложил ход своих мыслей Анатольевич, подойдя к окну и раздвигая вертикальные жалюзи с надеждой вдохнуть свежего воздуха.

– Какая разница… – вяло возразил Ежов, приподнявшись и делая попытку руками отделить влажную сорочку от плоскости спины.

– Ну, что значит какая? – хмыкнул Сёмкин, оставляя в покое шторы. – Он прямо бог: и писатель, и критик, и редактор, и знает наперёд, который текст интересен народу. «Я-то потом погляжу, но читателю важен текст», – передразнил Сёмкин письмо.

Ежов промолчал, в контрразведке он не служил и сыскные агентства не жаловал, но, уважая интригу, сайт издательства «Симпис» всё ж открыл. Ивушкин оказался писателем-фантастом, опубликовал два романа, но бумажных тиражей не имелось. По жизни – преподаватель русского языка и литературы в колледже. Ежов тут же одно его произведение скачал, многозначительно бросив любопытствующему Сёмкину: «Дома почитаю…»

На следующий день, опаздывая на работу из-за ночных чтений, Ежов в перегруженном лифте столкнулся с Инной. Двадцатитрёхлетняя девушка, всегда весёлая и задорная, как и все представители её поколения в таком возрасте, в это позднее утро казалась потерянной. Она не замечала окружающих, на приветствие Ежова не отозвалась, отгородившись стеной безмолвия. Стояла в углу лифта и взирала на попутчиков сквозь них, так люди смотрят на окружающих, находясь в прострации или глубоко погружённые в себя, что по внешним признакам неразличимо. Владимир даже съёжился от взгляда Инны, а первоначальное желание взбодрить, махая перед её лицом, быстро угасло. «Мистика прямо, – ужаснулся Ежов, – совсем как Наталья Варлей в «Вие». Во! Леонида Куравлёва ищет!» Ироническое сравнение сгладило психологическую неловкость момента, а теснота кабинки приковала взгляд к визави. Тёмные наплывы вокруг глаз, бледность щёк, её словно окунули в соляной раствор, а хлористый натрий – известный пожиратель красного, вот он румянец с лица и слизал. Очевидно, психическое состояние девушки не позволяло ей эффективно воспользоваться навыками макияжа. Своими наблюдениями Владимир поделился с Сёмкиным.