Охота за тенью

Лорелин не отвела глаз. Она выпрямилась, коротко кивнула им, будто подтверждая некий негласный вызов, и уверенно направилась к третьей двери справа. Её каблуки глухо стучали по синему ковровому покрытию, отмеряя ритм её решимости.

Она остановилась перед массивной дубовой дверью с табличкой: «Капитан М. Грэхем». Три чётких удара.

— Войдите, — раздался из-за двери низкий, хрипловатый голос.

Кабинет оказался просторным, но аскетичным. Огромный письменный стол, два гостевых кресла и высокие окна, прикрытые жалюзи так, что в комнату проникали лишь узкие полосы дневного света.

За столом сидел Маркус Грэхем. Мужчина средних лет с сединой на висках и лицом, изрезанным морщинами не столько от возраста, сколько от бессонных ночей и тяжёлых решений. Его светло-карие глаза смотрели спокойно, но с пугающей проницательностью.

Но больше всего внимание Лорелин привлекли не строгие портреты на стенах и не безупречный порядок в кабинете. Её взгляд, натренированный замечать детали, выхватил странность: за рядами стандартных полицейских уставов и сводов законов на полке теснились потрёпанные тома в кожаных переплётах. Корешки были исписаны символами, которые она не могла прочитать, но которые отдавали древностью и чем-то тревожным. В воздухе, помимо запаха кофе, витал тонкий аромат старых пергаментов и сухой полыни.

— Лорелин Хейл, — произнёс капитан, не глядя в бумаги перед собой. Он уже знал, кто она. — Проходите. Садитесь.

Она села, сохраняя прямую спину. — Спасибо, что приняли меня, капитан.

Грэхем сцепил пальцы в замок и внимательно изучил её. — Я читал ваше досье. И не только то, что в официальной базе. Я знаю, что вы пережили в детстве. Знаю, почему вы так упорно добивались места именно в девятом участке, игнорируя более спокойные предложения.

Лорелин напряглась, но не подала виду. — Я хочу работать там, где это действительно имеет значение. Там, где раскрывают дела, а не кладут их в стол.

— В этом участке дела в стол не кладут, мисс Хейл, — голос капитана стал тише, но твёрже. — Но некоторые из них не попадают в официальные отчёты вообще. Вы упомянули в анкете, что обладаете «нестандартной интуицией». Что вы имеете в виду?

Лорелин встретилась с ним взглядом. — Я вижу связи там, где другие видят хаос. Я чувствую, когда человек лжёт. И я знаю, что в этом мире есть вещи, которые не поддаются обычной логике. Я не боюсь смотреть на них.

В кабинете повисла тишина. Слышно было лишь тиканье настенных часов. Грэхем медленно кивнул. В его глазах мелькнуло нечто похожее на удовлетворение.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Посмотрим, оправдает ли ваша интуиция мои ожидания.

Он встал из-за стола и направился к книжному шкафу. Лорелин следила за его движениями, когда он нажал на незаметный выступ у основания полки. С тихим щелчком задняя стенка шкафа отъехала в сторону, открывая встроенный сейф.

Капитан ввёл комбинацию, достал два предмета и положил их на стол перед ней.

Первым был значок. Не обычный полицейский жетон, а из тёмного, воронёного металла, с выгравированной эмблемой: весы, перечёркнутые мечом, и надпись «Отдел особых расследований». Вторым была кобура с компактным, но мощным пистолетом Sig-Sauer P226. Оружие выглядело не новым, но содержалось в идеальном состоянии, словно продолжение руки владельца.

Лорелин замерла. — Это... шутка?

— В нашем деле шутки заканчиваются быстро и кроваво, — Грэхем смотрел на неё в упор. — Это не стажировка, детектив Хейл. Я не ищу помощницу для заполнения бумажек. Мне нужен человек, который способен видеть то, что скрыто за фасадом реальности. И не сойдёт с ума от этого зрелища.

Он придвинул значок ближе к ней. — Вы готовы взять на себя эту ответственность? Знать то, о чём не говорят вслух, и защищать тех, кто даже не подозревает об угрозе?

Лорелин посмотрела на холодный металл значка. В голове на мгновение всплыли образы прошлого: тьма шкафа, тишина дома, холодная мамина рука. Тот страх закалил её. Она больше не была той беспомощной девочкой.

Она протянула руку и твёрдо взяла значок. Затем уверенно взяла кобуру. Вес оружия был ощутимым, grounding — заземляющим. Она быстро и ловко пристегнула кобуру к ремню под пиджаком, а значок прикрепила к лацкану. Движения были отточены, будто она делала это всю жизнь.

— Я готова, — произнесла она. И в её голосе не было ни тени сомнения.

Грэхем впервые за всё время позволил себе слабую, почти незаметную улыбку. — Тогда добро пожаловать в Отдел, детектив Хейл. Ваше первое правило: доверяйте своим инстинктам, но всегда перепроверяйте факты. Второе правило: если почувствуете, что ситуация выходит из-под контроля, вы немедленно докладываете мне. Без исключений.

— Поняла, сэр.

— Отлично. — Капитан взял со стола ключи и направился к двери. — Пойдёмте. Пора познакомить вас с вашей новой командой. И, Хейл?

Она обернулась на пороге. — Да, капитан?

— Не обращайте внимания на детектива в кожаной куртке. У него тяжёлый характер, но он лучший следопыт, который у нас есть. Он вам пригодится.

Лорелин шагнула в коридор следом за ним. Гул офиса встретил их вновь, но теперь она слушала его иначе. Это был не просто шум полицейского участка. Это был ритм фронта, на который она только что заступила. И она была готова к войне.

Капитан шёл быстро, задавая чёткий ритм, а Лорелин старалась не отставать, на ходу впитывая атмосферу места, которое отныне станет её вторым домом. Взгляд скользил по знакомым по учебникам деталям: доски с ориентировками, горы папок, карты города, испещрённые красными метками.

Они свернули за угол, и перед ними открылся основной оперативный зал. Десятки столов, гул голосов, звонки телефонов и стук клавиатур. При появлении капитана разговоры на мгновение стихли. Десятки глаз оценивающе уставились на новенькую.

Грэхем поднял руку, призывая к тишине.

— Минуту внимания, коллеги. Это детектив Лорелин Хейл. Новый сотрудник отдела особых расследований. Она работает под моим непосредственным руководством. Прошу оказать содействие.

По залу прокатился сдержанный гул. Кто-то кивнул, кто-то вернулся к мониторам, но напряжение в воздухе осталось.

Грэхем коротко кивнул в сторону троих мужчин, стоявших у дальней стены.

— Лорелин, ты будешь работать в паре с детективом Кевином Эллингтоном.

Эллингтон сделал шаг вперёд. Это был мужчина лет сорока с пронзительными, светло-серыми, почти стальными глазами, которые, казалось, видели слишком много плохого, чтобы удивляться чему-либо. В его позе читалась не лень, а экономия энергии: он был как сжатая пружина, готовая разжаться в любую секунду.

Его холодный взгляд скользнул по Лорелин сверху вниз. В нём не было ни насмешки, ни приветствия. Только чистая, безжалостная профессиональная оценка. «Покажи, на что ты способна, или исчезни», — читалось в его молчании.

Рядом с ним стоял Рафаэль Варгас. Его внешность была разительным контрастом: высокие скулы и волевой подбородок придавали его лицу скульптурную строгость, а тёмная, словно полированное эбеновое дерево кожа ярко контрастировала с белоснежным воротником рубашки. Глубоко посаженные карие глаза хранили спокойную, мудрую тяжесть. Единственным намёком на бунтарское прошлое была крошечная золотая серьга-спираль в левом ухе. Под воротником угадывался контур простого амулета на шнурке, а на шее на тонкой цепочке поблёскивал серебряный жетон. Варгас смотрел на Лорелин с тихим, выжидательным интересом.

Третьим был Леам Грей. Мужчина в безупречно сидящем, но слегка поношенном чёрном костюме тут же расплылся в тёплой, обезоруживающей улыбке. Его тёмные волосы с лёгким золотистым отливом были уложены с педантичной аккуратностью, но усталые морщинки вокруг глаз выдавали человека, который редко спит по ночам.

— Сэр, с уважением, — голос Эллингтона прозвучал ровно, но в нём звенела сталь, — но я привык работать один. Зачем мне напарник? Тем более новичок, который ещё не отличает переулок ДАМБО от туристической тропы.

Лорелин сжала челюсти, но не отвела взгляд.

— Я не прошу поблажек, детектив. И я не собираюсь отсиживаться в кабинете.

Эллингтон слегка приподнял бровь, словно удивлённый такой прямотой, но тут же перевёл тяжёлый взгляд на капитана.

— Кевин, я слышал твои аргументы сотню раз, — спокойно перебил его Грэхем. — Но времена меняются. Преступления, которыми занимается наш отдел, становятся сложнее. Ты — лучший следопыт на этих улицах, но ты упираешься в потолок.

Капитан сделал шаг ближе, понизив голос так, чтобы слышалитолько они.

— Лорелин закончила Квантико. Поведенческий анализ, криминальная психология, современные методы работы с уликами. У тебя есть инстинкты и опыт, Кевин. У неё — методология и свежий взгляд. Вы не будете нянчиться друг с другом. Вы будете дополнять друг друга. Это не прихоть. Это стратегическая необходимость.

Эллингтон молчал, обдумывая слова. Его взгляд снова метнулся к Лорелин. На этот раз он задержался дольше. Он искал трещину в её броне, страх или неуверенность, но нашёл лишь упрямую решимость.

— Хорошо, сэр, — наконец выдохнул он, и в его голосе всё ещё звучала лёгкая досада. Он повернулся к Лорелин. — Я дам тебе шанс. Но предупреждаю сразу: я не буду повторять дважды. Если ошибёшься, подставишь не только себя, но и весь отдел. Здесь нет права на ошибку.

— Меня это устраивает, — твёрдо ответила Лорелин.

— Добро пожаловать в ад, детектив, — усмехнулся Леам Грей, разряжая обстановку. — Не пугайся нашего мрачного коллеги. В деле он как гончая: берёт след и не отпускает, пока не загонит дичь. А мы всегда прикроем тылы.

— Рады пополнению, — эхом добавил Варгас, его низкий, хрипловатый голос звучал искренне. — Свежий взгляд иногда замечает то, что мы, старые волки, уже перестали видеть.

Лорелин кивнула им, чувствуя, как внутри расправляются крылья. Она выдержала проверку.

Но торжество длилось недолго.

Резкий, пронзительный звонок дежурного телефона разорвал установившуюся тишину.

Офицер Моррис, коренастый мужчина с залысинами, сидевший за ближайшим столом, схватил трубку ещё до второго гудка.

— Девятый участок, слушаю.

В зале мгновенно воцарилась рабочая тишина. Все знали: если звонят на этот аппарат, хорошего не жди. Моррис слушал, его лицо каменело. Он быстро чиркал карандашом по блокноту, пару раз переспрашивая детали.

— Понял. Оцепляем периметр. Ждём криминалистов и коронера. Высылаем группу, — он положил трубку и резко поднял глаза на Грэхема. — Сэр, свежий вызов. Переулок за Пятой авеню. Дворник наткнулся на тело. Предварительно — мужчина, смерть насильственная. Свидетель в шоке, но утверждает, что видел, как от места преступления уходила тень.

Слово «тень» повисло в воздухе, тяжелое и многозначительное, зацепившись за ту самую сверхъестественную грань, о которой говорил капитан.

Эллингтон уже накидывал на плечи свою потёртую кожаную куртку. Его лицо мгновенно преобразилось: усталость и скепсис испарились, уступив место холодной, хищной сосредоточенности. Он бросил быстрый, проверяющий взгляд на Лорелин.

— Ну что, выпускница Квантико, — бросил он, направляясь к выходу. — Урок первый начинается сейчас. Постарайся не отстать.

Лорелин не стала тратить время на ответ. Она инстинктивно проверила, легко ли выходит пистолет из кобуры, глубоко вздохнула и решительно шагнула следом за ним.

Через три минуты группа уже покидала участок. Лорелин шла чуть позади Эллингтона, стараясь попадать в его быстрый ритм. В голове крутилась одна мысль: «Хватит теорий. Только факты, улики и человек, который больше никогда не вернётся домой».

На парковке царила организованная суета. Капитан Грэхем уже занимал место в своём внедорожнике. Следом за ним к своим машинам направились Грей и Варгас.

Эллингтон, не удостоив Лорелин даже мимолётным взглядом, рывком распахнул водительскую дверь чёрного Chevrolet Camaro.

— Садись. Справа. Быстро, — бросил он, и в его голосе не было места для дискуссий.

Лорелин подавила вздох, быстро проскользнула в салон и щёлкнула ремнём безопасности. Эллингтон завёл мотор. Двигатель взревел низким, утробным рыком, и машина рванула с места, едва не сорвав резину с асфальта.

Он вёл агрессивно и виртуозно. Резкие перестроения, проскальзывание между рядами, игнорирование желтого сигнала светофора. Город за окном превратился в размытую акварель из стекла, стали и кирпичных фасадов. Лорелин вцепилась в ручку над дверью, но старалась не подавать виду, что её укачивает.

— Приготовься, — вдруг произнёс Эллингтон, не отрывая взгляда от дороги. Его профиль был жёстким, как высеченный из камня. — Там, куда мы едем, нет места иллюзиям из твоих учебников. Только грязь и факты. Если не готова их принять, скажи сейчас, и я развернусь.

Лорелин выровняла дыхание и посмотрела ему прямо в профиль.

— Я готова, детектив.

Эллингтон лишь коротко хмыкнул, но в этом звуке ей почудилось нечто, отдалённо напоминающее одобрение.

Они свернули в мрачный переулок за Пятой авеню, где жара стояла особенно густая, спёртая, пахнущая перегретым асфальтом и застарелой мусорной гнилью. Впереди уже маячили мигалки патрульных машин и жёлтая лента оцепления.

У входа в переулок, за спиной патрульных, плотной стеной стояли зеваки и пресса. Среди них выделялась репортёр с медно-рыжими волосами, собранными в небрежные волны. Эмма Смит. Она стояла перед камерой... Эллингтон, выходя из машины, бросил в сторону журналистки тяжёлый, ледяной взгляд. Эмма заметила его...

— ...Мы ведём прямой эфир из переулка у Пятой авеню, где полиция оцепила место обнаружения тела. По предварительным данным, речь идёт о насильственной смерти. На месте работает оперативная группа девятого участка...

— Игнорируй её, — бросил Эллингтон, проходя под жёлтой лентой. — Она питается чужими трагедиями.

Лорелин шагнула следом за ним, и запах ударил ей в нос мгновенно: сладковатый, тошнотворный запах свежей крови, смешанный с пылью.

Мужчина лежал на спине в трёх метрах от кирпичной стены. Картина была чудовищной. Ему было лет сорок пять. Его тело казалось неестественно вывернутым: левая рука заломлена под немыслимым углом, бедро пробито выступающей костью, а грудная клетка была деформирована так, словно по ней проехался грузовик.

Но страшнее всего была голова. Затылочная часть была буквально размозжена. Глубокие, рваные раны с неровными краями обнажали кость. Кровь, уже начавшая густеть, образовала вокруг головы тёмную, вязкую лужу, в которой отражалось слепящее полуденное солнце. Лицо жертвы застыло в гримасе немого, застывшего ужаса, с широко раскрытым остекленевшим глазом.

Рядом с телом, игнорируя жару, работала судмедэксперт. Высокая женщина с короткой стрижкой «пикси» иссиня-чёрного цвета. Она стояла на коленях, её движения были экономными и точными.

— Множественные переломы конечностей и открытая черепно-мозговая травма затылка, — бормотала она в диктофон, осторожно приподнимая окровавленный рукав пиджака. — Удары наносились с нечеловеческой силой. Орудие — тяжёлое, с плоской ударной поверхностью. Металлическая труба или, возможно, лом.

Она аккуратно раздвинула слипшиеся пряди волос на затылке жертвы и вдруг замерла. Прищурилась.

— Интересно... — пробормотала она. — В глубине раны видны микроскопические частицы с неестественным металлическим блеском. Не похоже на обычную ржавчину. Нужно будет отправить на спектральный анализ.

Рядом с ней, словно тень, двигался фотограф — молодой парень в массивных очках. Он щёлкал затвором с ритмичностью метронома, не упуская ни одной детали.

— Бекки, чуть левее, — бросил он, не отрываясь от видоискателя. — Ты перекрываешь свет на следах обуви.

— Только не задерживай, Джейсон, — парировала судмедэксперт, слегка отодвигаясь.

— Готово. Общий план, четыре ракурса тела, макро ран, — Джейсон быстро пролистал снимки на экране, кивнул сам себе и опустил камеру. — Можешь забирать его, Бекки.

Заметив приближение капитана и детективов, Бекки Росс поднялась на ноги. Она сняла окровавленную перчатку, и её суровое лицо тут же озарила тёплая, искренняя улыбка.

— Привет! Я Бекки Росс, — она протянула Лорелин руку. — Ты, должно быть, та самая новенькая, о которой все шепчутся. Лорелин Хейл?

— Да, очень приятно, — Лорелин крепко пожала её руку, стараясь не обращать внимания на липкость собственной ладони.

Эллингтон лишь молча кивнул в сторону Бекки, его лицо оставалось маской непроницаемости. Капитан Грэхем стоял чуть поодаль, заложив руки за спину. Он не смотрел на тело, его холодный, изучающий взгляд скользил по стенам переулка, выискивая то, что не могли увидеть другие.

— Что скажешь, Бекки? — спросил Грэхем, его голос был тихим, но отчётливым в наступившей тишине.

— Скажу, что это не уличная драка, капитан, — Бекки снова посмотрела на изуродованное тело. — Это была казнь. Или охота. Удары наносились с такой яростью и силой, которая не свойственна обычному человеку в состоянии аффекта. И эти частицы в ране... Я такого раньше не видела.

Она повернулась к телу, указывая на повреждения, но не касаясь их.

— Смотрите на руки и ноги. Переломы предплечий и голеней носят классический защитный характер. Жертва видела нападавшего и пыталась закрыться. Это не было внезапным ударом в спину.

Лорелин наклонилась ближе, жадно впитывая каждую деталь.

— А черепно-мозговая травма? — спросил Эллингтон, прищурившись. — Вы упоминали металл.

— Да. Судя по вдавленным переломам затылочной кости, финальный удар был нанесён тяжёлым предметом с плоской поверхностью. Ломом или трубой. Но есть нюанс, — Бекки указала на зияющую рану. — В глубине я обнаружила микрочастицы с неестественным металлическим блеском. Не ржавчина, не обычная грязь. Я отправлю их на спектральный анализ. Это может быть ключом к орудию преступления.

Капитан Грэхем медленно потёр подбородок.

— То есть мы ищем не грабителя, совершившего ошибку. Мы ищем того, кто методично избивал жертву, а потом добил.

— И, вероятно, удерживал, — добавила Бекки, указывая на запястья. — Параллельные ссадины. Следы от пластиковых стяжек или грубой верёвки.

Лорелин невольно вздрогнула, мысленно восстанавливая картину: связанный, пытающийся защититься человек, и холодный, расчётливый удар сзади. Она быстро сделала пометку в блокноте.

— Время смерти? — спросила она.

— Предварительно, 9–10 часов назад. С учётом жары и степени окоченения — между двумя и тремя часами ночи. Точнее скажу после вскрытия.

— И с остановкой часов, — тихо добавила Лорелин, сверяясь со своими записями. — Стрелки замерли на 2:15, — заметила Лорелин. — Стекло треснуло, циферблат вогнут. Сильный удар о мостовую. Часы могли остановиться в момент падения.

Бекки кивает: — Согласна. Это даёт нам временную привязку.

Грэхем выпрямился, его фигура отбросила длинную тень на раскалённый асфальт.

— У нас есть временной коридор. Эллингтон, Хейл — опросите жильцов и проверьте здание. Бекки, жду предварительный отчёт через два часа. Двигайтесь быстро, пока следы не остыли окончательно.

Пока Бекки вернулась к работе, Лорелин осталась стоять у тела. Она медленно подняла голову, скользя взглядом вверх по кирпичному фасаду здания справа. В сознании, словно по щелчку, всплыли лекции из Квантико: баллистика свободного падения, сопротивление воздуха, распределение травм при ударе о твёрдую поверхность.

Она мысленно проложила линию от тела к стене. Расстояние около трёх метров. Характер повреждений: компрессионные переломы таза и позвоночника, множественные травмы конечностей. Всё это кричало о падении с большой высоты. Но защитные раны на руках? Их не объяснить простым падением.

Её взгляд зацепился за окно на восьмом этаже. Створка была распахнута слишком широко для такого зноя. Рядом виднелась старая пожарная лестница.

«Он не просто упал, — пронеслось в голове у Лорелин. — Его сбросили. Или он сорвался, пытаясь сбежать, уже будучи избитым».

— Хейл! Ты с нами или будешь любоваться архитектурой? — голос Эллингтона вырвал её из транса. Он уже направлялся к выходу из переулка.

Лорелин моргнула, возвращаясь в реальность.

— Иду, — она поспешила за ним, но на ходу бросила: — Кевин, я думаю, его сбросили с восьмого этажа. С пожарной лестницы или балкона.

Эллингтон резко остановился и обернулся. В его стальных глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся холодным интересом.

— Обоснуй. И быстро.

— Защитные переломы говорят о том, что он сопротивлялся на земле или на лестнице. Но компрессионные травмы позвоночника и разлёт тела на три метра от стены типичны для падения с высоты не менее 25 метров. Окно на восьмом этаже открыто настежь. Его избили там, а потом столкнули вниз, чтобы инсценировать несчастный случай или самоубийство.

Эллингтон молчал несколько секунд, изучая её лицо. Он искал неуверенность, но находил лишь спокойную уверенность.

— Неплохо, выпускница, — наконец произнёс он. — Но теория без доказательств — это галлюцинация. Сначала опросим свидетелей. Если найдём хоть намёк на борьбу на восьмом этаже, мы поднимемся и проверим твою гипотезу.

Лорелин кивнула, чувствуя, как внутри разливается тёплая волна удовлетворения. Она не просто наблюдала. Она уже работала.

Тем временем детективы Грей и Варгас допрашивали дворника. Мистер Джонсон, коренастый мужчина лет шестидесяти с обветренным лицом, нервно мял в руках клетчатый платок, вытирая обильный пот.

— Ещё раз, мистер Джонсон, — мягко, но настойчиво произнёс Грей. — Вы обнаружили тело ровно в 11:05?

— Да, сэр. Точно. Я закончил у прачечной и свернул сюда. Увидел... это, — он судорожно сглотнул, не решаясь посмотреть в сторону оцепления, — и сразу набрал 911. Я специально глянул на телефон, чтобы время не забыть.

Варгас, облокотившись на кирпичную стену, молча изучал мужчину. Его цепкий взгляд фиксировал всё: подрагивающие пальцы, бегающие зрачки, капельки пота над верхней губой.

— Вы ничего не слышали перед этим? — спросил Варгас низким, успокаивающим голосом. — Крики, шум, звук разбитого стекла? Может, видели, как кто-то выходил из здания?

Дворник нахмурился, напрягая память. Затем медленно покачал головой.

— Нет, сэр. Ничего. В этом и дело... Было слишком тихо. Ни звуков, ни людей. Будто весь мир выключили. Я шёл, подметал, свернул в переулок — и он уже лежал. Как будто из ниоткуда появился.

Грей нахмурился, делая пометку в блокноте.

— Абсолютная тишина в два часа ночи в этом районе? Странно.

— Именно, — эхом отозвался Варгас, когда они отошли на пару шагов. — Либо он глухой, либо преступник действовал так, что даже городские стены не издали ни звука. Либо это был кто-то, кого мистер Джонсон знает и боится назвать.

— В любом случае, нам нужны камеры, — резюмировал Грей. — Идём.

Они вернулись к группе как раз в тот момент, когда Лорелин заканчивала объяснять свою теорию.

— Что у вас? — спросил Грей, подходя ближе.

Эллингтон кивнул в сторону Лорелин:

— Наша новенькая выдвинула версию. Жертву могли сбросить с восьмого этажа.

Лорелин развернула планшет, показывая грубый набросок фасада:

— Смотрите. Расстояние от стены до тела — три метра. При падении с восьмого этажа с пожарной лестницы это идеальная траектория. Плюс характер травм. Нам нужно проверить эту квартиру и лестничные проёмы..

Варгас прищурился, глядя вверх:

— Если его сбросили, должны быть следы на фасаде. Или на перилах лестницы.

— Именно это мы и пойдём искать, — отрезал Эллингтон.

Капитан Грэхем, до этого молча наблюдавший за обменом репликами, скрестил руки на груди. Его голос прозвучал как приговор.

— Хорошо. Разбиваемся. Эллингтон, Хейл — вы поднимаетесь на восьмой этаж. Обыщите всё: квартиры, балконы, лестницы. Ищите следы борьбы, кровь, орудие.

Грей, Варгас — берите под козырёк все камеры в ра