Когда свобода требует

Роан ничего не сказал. Его карандаш остался между пальцами, но он больше не писал. Он смотрел на Итана несколько секунд, не мигая, будто проверял что-то, чего нет в бумагах. Итан чувствовал этот взгляд.

Он опустил глаза в отчёт, перевернул страницу и сделал вид, что ищет строчку внизу. Бумага шуршала чуть громче, чем должна. Через пару секунд Роан снова опустил голову к папке. Карандаш тихо коснулся бумаги.

В кабинете снова было слышно только шелест страниц и глухой шум коридора за дверью.

Папка с делом лежала на середине стола. Картон уже мягкий на углах, будто его открывали слишком часто. Итан провёл пальцем по скрепке, отогнул край страницы и перевернул. Бумага сухо шуршала.

Каллен потянулся через стол и подцепил одну из фотографий. Снимок был сделан ночью — вспышка выбелила асфальт, кровь выглядела почти чёрной. Он посмотрел несколько секунд, потом хмыкнул и положил фото обратно в папку.

— Третий за два месяца, — говорит он, откидываясь на спинку стула. — И каждый раз одно и то же... Роан, ты не пытался забрать похожие дела у другой группы?

— Не отдают.

Итан ничего не ответил, а только дёрнул левым плечом. Он держал в руках отчёт патологоанатома и читал медленно, двигая взгляд по строкам. В углу листа было тёмное пятно от чужих пальцев — кто-то листал это дело ночью, с кофе или сигаретой.

На фотографиях оборотень лежал на боку. Человеческая форма, но кожа местами уже рвалась, будто тело пыталось вывернуться изнутри. Плечо было разодрано глубоко, рёбра видны через мясо. Раны широкие, рваные. Похоже на зверя. Но в папке не было ни одной строки о запахе.

Роан перевернул страницу в своей копии отчёта. Движение аккуратное, почти тихое. Он читал не фотографии — текст. Каллен постукивал пальцем по столу.

— Полицейские уже записали, что это оборотень. Очередная «потеря контроля». Рейк, ты не слышал, что говорят об этом другие?

Он говорил это без особого интереса, будто повторял знакомую формулу. Итан закрыл папку на секунду, провёл ладонью по лицу и снова открыл. Взгляд задержался на строке внизу страницы.

— То же, что и про все подобные дела... — шепнул Итан. — Следов второго оборотня нет в других отчётах, — добавил он.

Каллен усмехнулся.

— Знаю. Я тоже читать умею.

Он наклонился вперёд, вытащил ещё одну фотографию. На ней был кусок стены склада, где нашли тело. Грубый бетон. Кровь была размазана вдоль трещины, как будто кого-то протащили. Каллен наклонил снимок к свету.

— Если это зверь его так, то он был невидимкой. Ни запаха, ни шерсти, ни отпечатков.

Роан закрыл свою папку.

— Не похоже на другого оборотня...

Он сказал это спокойно. Не громко. Но слова упали в кабинет тяжело. Каллен коротко кивнул, будто подтверждал что-то очевидное.

— Да я и сам это вижу. Будто он сам себя так... когда обращался. А потом... просто умер? На перегрузку что ли спихивают? Рейк, что пишет патологоанатом?

— Про разодранные мышцы и смерть из-за потери крови.

— Когда это мы умирали из-за потери крови во время обращения? — иронично спросил Каллен, скаля зубы в ухмылке. — Века два назад?

— Никогда, — подмечает Роан, подняв на него взгляд.

— Да не, — вздохнул Каллен, закинув ногу на ногу. — Я о тех случаях, когда людей якобы кусал оборотень, и они умирали во время обращения.

— Ты про ликанов? — уточнил Итан, разглядывая фото с травмами.

— Да, — кивнул Каллен, указав пальцем в его сторону. — Еще века два назад медицина опровергла факт того, что оборотнем можно стать, и что наши укусы в принципе могут повлиять на человека.

— Я понял о чём ты, — кивнул Роан, слабо улыбнувшись. — Тогда эта новость сильно людей взбудоражила.

— Ага, — шепнул Каллен, закинув голову на спинку стула. — Люди всегда завидовали нашему долголетию и здоровью... И, кажется, никогда нам этого не простят...

— Не только это... — вторил ему Итан.

Дверь кабинета приоткрылась без стука. В проёме появился полицейский детектив — широкие плечи, галстук сбился набок. Эдди Хейп — заместитель шефа полиции. Он держал в руках ещё одну папку и смотрел на них так, будто зашёл проверить, не развалился ли кабинет.

— Ну что, — заговорил он, заходя внутрь, — разобрались со своим зверем?

Каллен даже не посмотрел на него.

— Со своим?..

Детектив положил папку на стол и открыл её. Там были те же фотографии. Те же раны.

— У вас же нюх, — сказал он, скользнув взглядом по Итану и Роану. — Лучше нас знаете, когда зверь с цепи срывается.

Роан встал со своего места.

— Это не оборотень сделал с ним.

Эдди улыбнулся так, будто услышал старую шутку.

— Конечно. Конечно не оборотень. — Он хлопнул папкой по столу и выпрямился. — Тогда объясните мне, чем это сделано.

В кабинете стало тихо. Каллен медленно поставил стаканчик с кофе на стол. Крышка тихо щёлкнула. Итан снова посмотрел на фотографии. Рваные раны. Глубокие, будто оставленные когтями. Но слишком ровные по краям. И всё равно — ни запаха. Роан подошёл, закрыл папку и сказал:

— Мы ждём последние отчёты.

Детектив криво усмехнулся.

— А, точно. Ваша девочка из лаборатории.

На этих словах лицо Каллена дёрнулось, а зубы оголились в оскале. Заместитель, не заметив этой реакции, развернулся к двери.

— Когда она скажет, что это не зверь, позовите меня. Интересно будет послушать.

Дверь закрылась чуть громче, чем нужно. Каллен посмотрел на папку ещё пару секунд, потом провёл рукой по лицу.

— Люди...

Итан не ответил. Он снова открыл отчёт и искал ту строчку, где было написано, что запаха зверя на месте не было. Страница шуршала под пальцами. В кабинете снова было слышно только карандаш Роана, что успел вернуться к своему столу, и глухой шум коридора за дверью.

Они выехали через двадцать минут. Каллен бросил ключи на стол, взял их обратно и первым вышел из кабинета, даже не беря папку. Роан забрал её молча, прижал к груди и пошёл следом.

Машина стояла у бокового входа — старая служебная «шкода», серый кузов в пыли. Каллен сел за руль и сразу хлопнул дверью так, что стекло в окне на секунду дрогнуло. Итан устроился на пассажирском сиденье, Роан — сзади. Двери закрылись почти одновременно, и в салоне на секунду стало тихо, как будто они нырнули под воду.

Каллен завёл двигатель. Машина дёрнулась, мотор зарычал и выровнялся. Он выехал со стоянки слишком резко, колёса зацепили гравий.

— Люблю, когда люди думают, что всё знают.

Он сказал это, не глядя ни на кого. Руки на руле были напряжены, пальцы постукивали по коже. Роан сидел сзади ровно, папка лежала на коленях. Он смотрел в лобовое стекло поверх их плеч.

— Вот именно. Они думают, что знают.

Каллен коротко фыркнул.

Машина выехала на улицу. Утренний поток уже был плотный, светофоры мигали жёлтым между переключениями. Каллен резко вклинился между двумя фургонами, водитель одного засигналил, но он даже не повернул головы.

Итан смотрел в окно. Город ещё не проснулся до конца, но воздух уже был тяжёлый. На перекрёстках стояли полицейские машины, на столбах висели порванные ленты, которыми вчера перекрывали улицы. Плакаты валялись у бордюров — картон размок от ночной влаги, буквы расползлись. Один плакат был прижат колесом к асфальту. Чёрная краска была размазана, но слово «против» всё ещё читалось.

Итан втянул воздух через нос. Запахи были смешаны: выхлоп, мокрый бетон, дешёвый табак из открытого окна соседней машины. И под всем этим — остатки вчерашнего. Пот, адреналин, человеческая толпа, которая стояла слишком долго в одном месте.

Каллен повернул на узкую улицу, мотор гудел громче.

— Если это снова «зверь», я лично пойду и укушу кого-нибудь из отдела, — говорит он. — Чтоб им легче стало писать отчёты.

Роан листал папку, страницы тихо шуршали.

— Это не зверь.

Каллен бросил на него короткий взгляд в зеркало заднего вида.

— Да знаю я!

Он переключил передачу и добавил газа. Машина вырвалась из потока, и здания начали скользить быстрее. В окнах мелькали лица, остановки, рекламные щиты. Где-то впереди сирена тянулась тонко, как натянутая проволока.

Итан продолжал смотреть в окно, и невольно дёрнул левым плечом. Город выглядел так, будто его слегка сдвинули ночью — всё на месте, но линии стали резче, тени темнее. Люди на тротуарах шли быстрее обычного, плечи были подняты, глаза не задерживались на чужих лицах.

Машина проехала мимо перекрёстка, где вчера стояла толпа. Асфальт там до сих пор был тёмный от воды, которой смывали что-то с дороги.

Каллен резко затормозил перед светофором. Машина дёрнулась и замерла. На секунду в салоне снова стало тихо. Итан смотрел вперёд на пустую улицу, где красный свет отражался в лобовом стекле. Потом светофор переключился, и машина снова тронулась.

Промзона началась резко — дома оборвались, асфальт стал грубее, а воздух тяжелее. Склады стояли рядами, серые, прямые, с облупленной краской на воротах. Между ними тянулись пустые проезды, где ветер гонял бумагу и полиэтилен.

Машина остановилась у ржавых ворот. Полицейская лента была натянута между двумя столбами, жёлтая полоска лениво колыхалась на ветру. Рядом стояла патрульная машина, двигатель работал на холостых.

Каллен заглушил мотор и первым вышел наружу. Дверь хлопнула глухо. Он провёл ладонью по затылку и оглядел территорию, будто искал, где тут можно закурить. Но ничего нового не нашёл. Всё было так же, как и вчера. Итан вышел следом. Холодный воздух сразу цеплял кожу. Он закрыл дверь медленнее и на секунду замер, втягивая воздух через нос. Запах здесь был плотный. Металл. Старая сырость. Масло, впитавшееся в бетон. И под всем этим — кровь. Она уже подсохла, но запах оставался, тянулся вдоль стены склада, где была натянута лента. В отличии от Роана и Каллена, он сегодня здесь был впервые. Роан прошёл мимо них, поднял край ленты двумя пальцами и кивнул головой, пропуская мужчин вперёд.

Асфальт внутри ограждения был темнее. Там, где лежало тело, остался широкий тёмный след, словно кто-то пролил ведро густой краски. Кровь ушла в трещины, но её всё равно было видно и слышно — матовые пятна на сером бетоне.

Итан присел рядом. Не касался пятна. Просто смотрел. И нюхал. Он провёл взглядом вдоль стены. Бетон был шероховатый, на уровне человеческих плеч — длинная полоса, где кровь была размазана, будто тело на секунду ударилось о стену. Он наклонил голову чуть в сторону, как будто пытался услышать что-то в этом месте.

Ветер принёс запах с дороги — бензин, пыль. Но под ним всё ещё держалась металлическая тяжесть крови. Итан поднялся и сделал несколько шагов вдоль стены. Каллен стоял в стороне, сунув руки в карманы. Он смотрел на землю и лениво пинал маленький камень носком ботинка.

— Ничего нового мы ту всё равно не найдём, — недовольно пробубнил он, подняв взгляд на Итана.

Итан не ответил. Он остановился у края пятна и посмотрел на бетон чуть дальше, где кровь заканчивалась резко, как отрезанная. Он присел снова. Пальцы зависли над трещиной в асфальте. Там был след. Едва заметный. Слишком узкий для лапы. Даже нет... Это словно штрих. Словно вскользь провели карандашом или углом подошвы, что оставляет следы.

Роан подошёл ближе. Его шаги были тихие, почти неслышные. Он посмотрел через плечо Итана, потом на стену, потом на землю.

— Что-нибудь чуешь новое... другое?

Итан не поднял головы.

— Нет... Видишь этот след?

— Срез? Словно полоснули чем-то.

Каллен фыркнул позади них.

— Вся надежда на тебя, Рейк, — притворно взмолился Каллен, подходя ближе к ним со спины. — Ну, давай. Ты же двуногий...

Он улыбнулся криво, уголок губ поднялся только с одной стороны.

Итан выпрямился. Его взгляд скользнул по пустому двору, по воротам склада, по ржавым контейнерам у стены. Ветер снова прошёл по территории, шурша лентой. Запах крови почти исчез, но не до конца.

— Толку то... — шепнул он.

Итан стоял неподвижно ещё секунду, будто слушал что-то под этим запахом. Потом медленно перевёл взгляд на дальний угол склада, где бетон был темнее, чем должен быть.

Дверь архива закрылась тяжелее, чем должна. Металл скользнул по коробке с глухим щелчком, будто комната проглотила звук.

Здесь всегда пахло одинаково: старой бумагой, пылью и холодом от перегруженных серверов. Узкий свет ламп падал на ряды коробок, на серые папки, на провода, которые тянулись по полу как корни. В дальнем углу горели два монитора. Их голубой свет делал комнату ещё тише.

Мира сидела там же, где обычно. Спина слегка согнута, светлые волосы собраны небрежно, карандаш зажат между пальцами. На столе было открыто сразу несколько дел — страницы разложены веером, некоторые отмечены липкими жёлтыми флажками. Она не подняла голову, когда дверь закрылась.

— Тебя не заметили? — спрашивает она спокойно, проводя ногтем по строчке в распечатке.

Итан не ответил сразу. Он прошёл между стеллажами, дёрнулся левым плечом, поправляя ткань рубашки, и сел на пустой стул.

— Конечно нет.

Мира тихо хмыкнула и наконец подняла взгляд. Несколько секунд она просто смотрела на него — коротко, внимательно, будто сверяла что-то с тем, что хранилось у неё в голове. Потом потянулась к стопке папок рядом.

— Я нашла кое-что. — Она двинула их по столу к нему. Папки были тяжёлые, старые, края бумаги потемнели. — Верхнее дело — почти точь в точь то, что у вас сейчас. Старое, как не знаю что...

Итан открыл эту папку. Бумага шуршала слишком громко для этой комнаты. Фотографии внутри были матовые, выцветшие. Кожа была разорвана одинаковыми дугами, будто кто-то сжал челюсть и потянул. Он перевернул страницу. Потом ещё одну.

Мира наблюдала за его руками.

— Я сначала думала, совпадение, — проговорила она. — Решила тебе показать.

Итан положил ладонь на край стола, наклоняясь ближе к свету монитора.

— Сколько еще таких нашла?

— Пока одно. Может их и больше, не знаю, — пожимает плечами Мира, положив карандаш за ухо. — Я не столько сами дела просматриваю, сколько сортирую всё по десяткам и сотням полкам. Это нашла, потому что в один момент стало скучно, — прошептала Мира, словно признаваясь в страшном секрете.

— Тебе то? — усмехается Итан, подняв взгляд с папки на девушку.

Она широко улыбнулась, морща нос. После пауза растянулась. Слышно, как где-то в серверной щёлкало охлаждение. Мира закрыла папку, убирая её в отдельное место.

— Как Аурелия?

Вопрос был брошен тихо, почти между делом. Она кликнула мышкой, открывая другой файл, будто разговор её не особенно касался и поднимался не один десяток раз. Итан молча отвёл взгляд, потирая плечо с отметиной. Мира не смотрела на него, но пальцы на мышке замерли.

— Что такое?

Он выдохнул через нос, коротко.

— Она вернулась в город, буквально вчера.