Куколка для Джокера

— Без понятия. Но она хочет говорить с тобой.

Кажется, я сорвал джек-пот. Сначала подарки от Ведьмы. Теперь – от хрен знает кого. Но если здесь сама дочь урода, который посмел нанести мне оскорбление...

Я сделаю все, чтобы она отсюда не вышла.

Глава 7. Анастасия

Всю ночь я думала о словах Стального Дона и прикидывала, сопоставляла, считала. Между ночью моего девичника и брачной ночью – неполные сутки. Если отцом Луны не был Данте, то

Им был Сандро Меццино по прозвищу Джокер.

Когда я увидела его на свадьбе, была уверена: он пришел, чтобы разрушить мою жизнь. Но он лишь скользнул по мне сальным взглядом, тихо усмехнулся и занял место в первом ряду.

О том, что произошло между нами, Меццино решил не говорить. Я подумала, что это очень неплохая позиция, и стала так же ее придерживаться, тем более что с самим Джокером мы практически не пересекались. На семейные ужины Орсини меня не звали. Комнату мне выделили в дальнем крыле, на максимальном удалении от кабинета дона. А на мероприятия, куда меня таскал Данте в качестве необходимой спутницы, Сандро просто не приходил.

За время моего брака мы с ним не перекинулись и парой фраз. Ни одной, если хорошо подумать.

А сейчас мне предстояло прийти к нему и сообщить, что я родила от Джокера дочь.

Миссия невыполнима.

Но вариантов у меня не было. Наследство моего отца давно присвоено Орсини. Деньги, которые мне удалось получить через старых знакомых, для которых имя Вовы Ворона было не последним звуком, стремительно заканчивались. Еще неделя, и я не смогу купить дочери не то, что подгузники – даже питание, не говоря уже про одежду, которая стремительно становилась мала, или лекарства.

Мне нужна была помощь. Или работа. Хоть что-то.

В то, что Джокер с распростертыми объятиями примет свою наследницу, я не верила. Но упрямо тащилась по адресу, на поиски которого потратила полдня. В итоге так и пришлось искать номер Алисии Вителло и спрашивать у нее – не знаю, о чем она подумала, когда я сначала попросила о встрече с ее мужем, потом – с самим Данте Орсини, а теперь еще и с Сандро. Наверное, что я – сумасшедшая.

Но мне было плевать.

Соседка, милая одинокая женщина миссис Донован, согласилась посидеть с Луной, пока я решаю свои проблемы. Радовало, что дочь у меня была спокойной и легко шла на контакт с новыми людьми, поэтому за нее я была спокойна.

А за себя – нет, ведь я никогда не была в местах, подобных этому.

Бордель Джокера располагался в центре города, у всех на виду. Большое четырехэтажное здание из темного кирпича с панорамными, тонированными окнами. Парковки перед ним не было – только ухоженный газон и дорожки до самого входа.

Стоило только подойти, как дверь открылась, и мне навстречу шагнул огромный бугай в черной майке с надписью «Охрана».

— Мы закрыты, — холодно сообщил он мне и попытался скрыться внутри, но я не позволила.

— Мне нужно поговорить с Сандро Меццино! — я шагнула вперед, преграждая мужчине дорогу. — С Джокером.

— Его нет, — отрубил амбал и попытался меня обойти.

Я не дала.

— Это важно! — жалобно выдала я, но сама поняла, насколько подобный аргумент выглядит неубедительным, поэтому добавила другой: — У меня есть информация о русской братве!

Когда-то давно мой отец был ее паханом, а я – его маленькой принцессой. Теперь от Вовы Воронцова осталась только груда костей, похороненная неизвестно где – я даже не могла прийти на могилу, чтобы отдать папе последние почести.

А я больше не принцесса.

Мужик задумался. Нахмурился, почесал затылок и потянулся к рации на поясе.

— Делию дерни на выход, есть разговор, — произнес он неизвестному слушателю, а после отступил. — Проходи.

Я зашла внутрь и застыла. Если честно, я представляла себе обитель разврата иначе: красный цвет, пилоны, наручники, диваны, плетки. А здесь было даже стильно.

Хрустальные люстры под высоким потолком прекрасно уживались с неоновой подсветкой на стенах, отделка в стиле лофт, бархат и кирпич. Приглушенный свет после яркого солнца немного дезориентировал, но лишь на миг.

Для столь раннего часа здесь было многолюдно, но это явно были не гости. Разодетые девушки – явно шлюхи и стриптизерши, парни в рубашках и жилетках – кто-то вроде барменов. Были еще другие люди – мужчины и женщины, – одетые во все черное. Но я так и не разгадала их предназначение.

— Жди! — бросил мне бугай и устроился за небольшой стойкой на барном стуле – видимо, это его наблюдательный пункт.

Спустя секунд десять в коридоре появилась девушка. Или женщина? Сложно было понять: у нее был такой густой макияж, который и из несовершеннолетней сделал бы достигшую возраста согласия. Из одежды на ней был только узкий кожаный корсет, едва держащий внушительных размеров грудь, и такая короткая юбка, чтобы было видно нижнюю часть ягодиц сзади и почти видно – все, что спереди.

Высокие сапоги на тончайшей шпильке заканчивали образ БДСМ-госпожи.

Делия, если это была она, меня даже не заметила – вероятно, потому что я была в черной блузке и черных штанах и почти сливалась с полумраком входа. Лишь когда охранник кивнул в мою сторону, она повернулась и едва не споткнулась на своих каблуках.

— Охренеть! Маленькая Ворона!

Ненавистное прозвище ударило по нервам, но я удержала нейтральное выражение лица. Строить из себя обиженную невинность – не в моих интересах. Но то, что меня узнали, могло сыграть на руку.

— Мне нужен Джокер, — повторила я то же самое, что совсем недавно заявила амбалу.

— Так его нет, — все еще глядя на меня расширенными от шока глазами заявила она. — Он на похоронах старой Ведьмы.

Точно, я ведь читала новости – тетка Данте умерла. Из этого сделали целое городское событие, будто хоронили кого-то святого.

Я не знала Лучию Орсини – мы пересекались всего пару раз, и в один из них она намекнула мне, что если я хочу заполучить мужа, мне нужно сначала договориться с его Тенью. Завоевывать Данте мне не хотелось, но отец требовал как можно быстрее залететь, и грозился решить вопрос радикально, если я не смогу соблазнить Стального Дона.

Но он в упор не соблазнялся! Даже когда я ходила перед ним в чем мать родила. Ни один мужчина не устоял бы, а Орсини даже не возбудился.

Тогда-то я поняла, что он просто удовлетворял свои потребности где-то еще. А слова Ла Стриги натолкнули меня на единственный вариант, который был в окружении дона всегда.

Очень удачно я в тот момент узнала о беременности и решила убить двух зайцев одним выстрелом.

Кто же знал, что после этого меня похитят.

Пока сидела в плену у китайской мафии, поняла, что Лучия Орсини просто грамотно меня подставила под гнев Беатрис. И, возможно, Триады.

Поэтому я не сильно переживала, узнав, что она умерла.

— Тогда я его подожду, — уверенно заявила я, глядя точно в глаза шлюхе – или кем она тут была.

— Да, думаю, Сану будет интересно с тобой поболтать, — растягивая гласные, протянула Делия и махнула рукой. — Пошли, посажу тебя в випку.

Випка оказалась не роскошной, а давящей. Темное стекло, тяжелые шторы, низкий столик, два дивана и запах дорогого алкоголя, въевшийся в воздух так плотно, будто стены здесь тоже пили.

И секс. Здесь кругом пахло сексом.

Из общего зала доносились тихие голоса, смех, звон бокалов, но сюда все звуки доходили уже приглушенными, будто из-под воды.

Я села на самый край дивана и сцепила пальцы в замок. Потом расцепила. Потом снова сцепила. Сердце колотилось так, словно собиралось пробить ребра и сбежать отсюда раньше меня.

Сначала я пыталась подобрать слова. Такие, чтобы не звучать идиоткой. Потом поняла, что таких слов просто не существовало.

Признаваться в своей беременности Данте было проще – там хотя бы была хоть какая-то предыстория. А здесь что? Одноразовый трах, когда я шла наперекор папочкиной воли, а Сандро просто развлекался?

Вся моя уверенность испарялась под светом неоновых ламп. И чем дольше мне приходилось сидеть, тем неуютнее я себя чувствовала.

Меня не трогали. Ко мне не заходили. И снова – даже воды не было, лишь бар с кучей алкоголя в углу: я изучила бутылки в мельчайших деталях, прежде чем дверь за моей спиной открылась.

Я резко обернулась.

Глава 8. Анастасия

Сандро вошел без спешки, вразвалку, как входил человек, который знал, что все вокруг принадлежало ему. Черный костюм сидел на нем безупречно, галстука не было, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты. После похорон любой другой выглядел бы мрачным или хотя бы уставшим. Джокер выглядел так, будто похоронил не человека, а скуку.

Серые глаза скользнули по мне сверху вниз. Медленно. Нагло. Так, словно он не узнавал меня, а приценивался.

— Надо же, — протянул он, прикрывая за собой дверь. — Какая редкая птица залетела ко мне сама. Маленькая Ворона в моем борделе. Мир сегодня точно сошел с орбиты.

Я задрала голову повыше.

— Мне нужно с тобой поговорить!

— Ты уже говоришь, — лениво заметил Джокер, подходя ближе. Я невольно отошла с траектории его движения, но он шел вовсе не ко мне, а к бару. Покопался среди предложенного, плеснул себе виски и только потом развернулся ко мне. — Ну? Удиви меня. Только давай быстро. У меня нет ни времени, ни желания слушать, как ты будешь хлопать глазами и строить из себя приличную девочку.

Его голос царапал не хуже наждачки. А взгляд таким взглядом не смотрят на человека. Так смотрят на вещь, которую уже мысленно раздели, сломали и выбросили.

— Это касается той ночи, — выдавила я, решив сразу перейти к делу.

Быстрее скажу, быстрее мы к чему-то придем, верно?

Сандро замер. Потом усмехнулся и сделал глоток.

— Какой именно, куколка? У меня их было дохрена и больше, — он плотоядно улыбнулся, явно давая понять, что говорил не о тех ночах, когда мирно спал в постели. — Но если ты про ту, когда дочь русского пахана сама прыгнула мне на член, то вынужден признать: она вышла занятной.

Лицо полыхнуло. Я стиснула зубы так сильно, что заныли виски.

— Это был мой девичник. Я перебрала.

— Да мне насрать на твои оправдания, — скептически ответил Джокер. — Мне волнует, нахрена ты явилась сюда сегодня. Пришла за добавкой? Прости, куколка, но я не трахаю бывших жен своих друзей.

Меня затрясло от отвращения. Я знала, что Сандро – мудак: папа всегда характеризовал его именно этим словом. И понимала, что разговор с ним будет сложным. Но это его пренебрежение, отвратительные намеки Я хотела зарядить ему по лицу и свалить.

Но уйти сейчас значило признать, что я зря пришла. Что все это было зря.

Я заставила себя вдохнуть.

— После той ночи я забеременела.

Сандро не моргнул. Только медленно пригубил из стакана.

— И?

— И родила дочь.

— Пиздец как рад за тебя, куколка, — со скучающим выражением лица выплюнул он. — Ты за этим пришла? Чтобы я тебя поздравил?

Теперь он все-таки подошел ближе. Не вплотную, но настолько, чтобы я снова почувствовала исходящую от него опасность. И мужской запах. Точно такой же, какой был в тот раз, когда я целовала его шею.

— Помнится, ты трепалась на каждом шагу, что это – ребенок Данте, — усмехнулся Сандро и, обойдя меня по дуге, уселся на диван, широко расставив ноги. — И как, успела сообщить папочке счастливую новость? Уверен, он оценил ее по достоинству!

Он открыто насмехался надо мной, потягивая свой напиток.

— Это не ребенок Данте, — произнесла я, глядя Сандро прямо в глаза, потому что иначе бы не сказала. — Это твоя дочь.

Несколько секунд он просто смотрел на меня. Без смеха. Без злости. Вообще без ничего. В его глазах было так пусто, что я почувствовала, как меня затягивает в их опасную, смертельную глубину.

А потом его верхняя губа дрогнула.

— Ты уверена?

Я кивнула.

— Я считала сроки. Другого варианта нет. Данте

— Да мне насрать на Данте, — рявкнул он, и от этого рыка я едва не отшатнулась. — И твои подсчеты. Хотя, учитывая цвет твоих волос, немудрено, что у тебя проблемы и с математикой, и с логикой.

Я хотела осадить его, но не успела.

— Я трахаю все, что движется, куколка, — усмехнулся Джокер, глядя на меня снизу вверх, но от этого взгляда я чувствовала слишком маленькой и незначительной.

Жалкой.

— И прекрасно знаю, что нужно делать, чтобы такие тупые шкуры, как ты, не залетели.

У меня пересохло во рту. Я помнила, как он заставлял меня глотать таблетку, как влил в меня целую бутылку воды почти силком. И как потом похвалил.

А после выставил за дверь.

— Меня вырвало, — пояснила я. — На улице. Почти сразу. Эта твоя пилюля она не переварилась. Не успела подействовать. Я только недавно это поняла, когда начала все вспоминать.

Он уставился на меня так, будто перед ним стояла не женщина, а кусок особенно тупого дерьма, который вдруг решил заговорить.

— Серьезно? И ты пришла с этим бредом ко мне?

И этот придурок... заржал. Именно заржал. Не засмеялся, не усмехнулся, а откинул голову назад и расхохотался так мерзко, так самодовольно, что у меня внутри все скрутило от злости.

Ненавижу его! Вообще всех Орсини ненавижу! Самовлюбленные, мерзкие, сами себе на уме, конченные...

— Господи, даже для твоей блондинистой головы это какой-то перебор, куколка! — отсмеявшись, заявил Сандро, едва ли не вытирая слезы из глаз.

Я собрала в кулак все свое благоразумие, все остатки выдержки, чтобы не сорваться на Джокера криком и обвинениями, и как можно более дипломатично произнесла:

— Послушай, Сандро. Я понимаю, что это звучит как бред, и что ты наверняка

Но он снова перебил. Его смех оборвался так резко, будто кто-то перерезал натянутую струну. Улыбка исчезла, а холодные серые глаза стали метать уже не молнии – кинжалы.

— Понимаешь? — опасно низким голосом прошипел Меццино. — Уверена, куколка?

Он смотрел на меня так, что по спине поползли липкие, омерзительные мурашки самого настоящего страха. Глядя на Сандро, слишком легко было забыть, кем он на самом деле был. Его дорогой костюм, расслабленная поза, образ прожигающего жизнь хозяина борделя создавали опасную иллюзию, что этот слишком уверенный в себе мужчина – такой же, как все.

Но это не так. Он не просто мудак, подлец и скотина. Он убийца, насильник и умелый манипулятор. А в этом месте – похоти, порока и грязного секса – он и вовсе царь и бог. Если он только захочет, я никогда не выйду отсюда живой.

Никогда.

И моя дочь останется одна.

Поэтому я прикусила язык, чтобы не провоцировать хищника на атаку. Но, кажется, уже было поздно.

— Уверена, что понимаешь, что именно ты сделала два года назад? — еще более пробирающим до костей голосом произнес Джокер и одним плавным движением оказался на ногах. Мне сразу же захотелось вскочить и бежать, но страх уже сковал мышцы чем-то посильнее цепей. Я онемела, как кролик, застывший перед ядовитой коброй. — А я напомню. Ты. Подставила. Нашу. Тень.

Каждое слово сопровождалось шагом навстречу. Расстояние было небольшим – всего-то стол между нами, – но Сандро умудрился растянуть эти несколько шагов в настоящую казнь.

— Ты сбежала от Стального Дона. Ты два года держала нас за идиотов. А что теперь?

Он замер точно передо мной: высокий, опасный, пугающий до чертиков. А я все еще не могла пошевелиться – только задирала лицо, чтобы смотреть монстру в глаза.

Но ему этого показалось мало.

— А теперь, — Сандро выкинул вперед руку и вцепился в мои волосы на затылке, стягивая их и вынуждая запрокинуть голову еще сильнее – до боли и выступивших на глазах слез. — А теперь ты вылезла из небытия, маленькая русская сучка, и смеешь что-то требовать сначала от Данте Орсини, а потом еще и от меня?

Его пальцы причиняли боль, но хуже было от взгляда, который безошибочно давал мне понять: я ошиблась. Ошиблась в тот самый момент, когда решилась прийти сюда.

Сандро Меццино по прозвищу Джокер никогда бы мне не поверил. Даже приди я сюда вместе с медицинской комиссией.

— Пусти! — я попыталась дернуться, но вышло только хуже: мужчина не ослабил захват, и боль полоснула еще сильнее. — Мне... больно...

Он улыбнулся – гадко, мерзко, как улыбаются только отъявленные маньяки. И склонился ниже.

— Мне. Насрать. Куколка!

Я сглотнула. Он заметил и улыбнулся еще шире.

— Дошло-таки, а, малыш? — Сандро явно наслаждался происходящим: моим страхом, своей властью. Его вторая рука легла на мою щеку, поглаживая почти нежно, и этот контраст с захватом на затылке вынуждал меня дрожать еще сильнее. — Да, сладкая. Ты вся, целиком и полностью, в моей власти. Я бы мог сейчас свернуть тебе шею на радость Данте. Или подарить тебя Трис. О, уверен, она будет рада показать тебе свои подвалы!

Я понимала, что это были не пустые слова – Меццино с легкостью мог сделать и то, и другое. Если бы у меня был выбор, я бы выбрала смерть – это хотя бы быстро, в отличие от того, что ждало меня в застенках палача Орсини.

Подружками с Беатрис мы никогда не были. А врагами кажется, быть и не переставали.

— Или, может, оставить тебя себе? — тихо, почти шепотом произнес Сандро, и его большой палец проскользил по моим губам – не нежно, как любовник. Жестко, надавливая до боли и размазывая помаду. Взгляд при этом оставался ледяным, но оттенки сменились. Стали более похотливыми. — Эти губки я помню, как хорошо они смотрелись на моем члене. Что скажешь, куколка? Сделать из дочери Ворона свою личную шлюху. По-моему, это звучит крайне соблазнительно.

Я замерла в его руках. Весь ужас собственной глупости обрушился на меня ледяным параличом.

Смерть. Я все еще выбирала смерть.

Но, кажется, теперь у меня не было никакого выбора.

Глава 9. Сандро

Я не садист. Мне не доставляет удовольствие наблюдать, как другие корчатся в муках, истекают кровью или задыхаются от боли.

Мне нравится наблюдать, как люди получают по заслугам. Причем, получают соизмеримо своим проступкам.

Другое дело, что понятие этой «соизмеримости» у меня было свое личное.

Взять, например, маленькую Ворону. Я бы вполне мог трахнуть ее прямо здесь: уложил бы брюхом на стол, стянул бы джинсы и пристроился сзади, выбивая из нее вместе со стонами все те глупости, что она мне притащила.

Ребенка, блядь! Ребенка решила на меня свалить! Это даже не смешно, это пиздец как смешно!

Я для этой херни не создан, что понял очень и очень рано. Поэтому сначала научился пользоваться гандонами, а когда понял, что никто не стоит моего потерянного удовольствия, стал внимательно следить за тем, в кого я кончаю.

Внутрь – только в проверенных шлюх, но в тот раз с куколкой вышла накладка: меня так вставляла мысль, что дочка Ворона сама вешалась мне на шею и нанизывалась на мой член, что я не сдержался. Но и на такой случай у меня были заготовлены варианты – таблетированные, экстренные, безотказные. А заставить пьяную дуру проглотить пилюлю с достаточным количеством жидкости – это вообще не проблема.

Но вина Анастасии была не в том, что она когда-то давно раздвинула передо мной ноги, а после решила прийти давить последствиями. Нет, это – ерунда.

То, что из-за нее пережила Трис – уже заскок посерьезнее. Орсини не прощают нападение на своих, а Ворона, хоть и не держала в руках биту, которой дробили Беатрис кости, все равно была к этому причастна. За это Данте и хотел ее грохнуть. Интересно, почему передумал?

Я бы грохнул. Только тогда девчонка избежала бы моего гнева так же, как ее отец: я хотел, чтобы пахан сдох в мучения, а Стальной Дон всего лишь вышиб ему мозги. Несправедливо.

А я, как мы помним, за справедливость.

И если Вова Ворон не мог ответить, то

Его маленькая сучка ответит за него.

Чем дольше я об этом думал, тем сильнее сжимались мои руки на теле Анастасии. Да, тело у нее все еще красивое – если она и правда рожала, то форму ей удалось сохранить, а, может, даже улучшить в некоторых местах. С таким буферами ей прямая дорога в ряды моих бабочек, но есть нюанс.

Любая шлюха рано или поздно начинает получать кайф от своей работы. У кого-то он проходит быстро, у кого-то задерживается на подольше, но факт остается фактом: они кайфуют. От секса, от мужского внимания, от того, как на них облизываются клиенты и как умоляют забрать их деньги и взять их члены в рот. Как только бабочка понимает, что имеет власть хотя бы над одним долбоебом – все. Она начинает испытывать наслаждение от того, кем стала.

А этого Анастасия не заслуживала.

Поэтому нет, место в моем борделе она не получит, хоть сама по себе идея казалась сладкой. Я даже представлял себе афишу: русская сучка и бывшая жена итальянского дона. Мужики бы уссались за право хотя бы один раз ее оприходовать.

Я бы мог заработать на ней миллионы, если бы эти миллионы меня хоть сколько-то волновали.

Значит, нужно было придумать что-то еще.

Сделать из Вороны личную рабыню? Соблазнительно, но скучно. Меня не вставляло, когда баба, которую я собирался трахнуть, смотрела на меня с ужасом или презрением. Один раз – это прикольно, но стабильно нет. Не хочу.

Слишком просто. Слишком тупо. Слишком похоже на то, чего от меня и так ждут.

Я смотрел на Ворону, зажатую в моих руках, и чувствовал, как ее трясет. Не показно, не по-бабски, когда ресницами хлопают в надежде, что мужик растрогается и сам все принесет на блюдечке. Нет. Ее колотило по-настоящему. Мелко, глубоко, так, что дрожь уходила под кожу и отзывалась в мышцах.

Страх у нее был настоящий.

И мне это нравилось.

Не боль и не слезы: именно этот момент, когда человек уже понял, что попал, но еще не знал, насколько глубоко. Когда в голове лихорадочно перебирались варианты, а правильного не было. Когда готов отдать что угодно, лишь бы кто-то другой принял решение за тебя.

Я медленно убрал ладонь с девчачьего лица, но волосы на затылке не отпустил. Так и держал, заставляя смотреть на меня снизу вверх.

— Вот скажи мне, куколка, — протянул я почти лениво. — Что с тобой делать?

Она молчала. Губы дрожали. Глаза огромные, потемневшие, лихорадочные. Красивая все-таки сука. Даже сейчас.

— Могу свернуть шею, — продолжил я, будто размышлял вслух о выборе вина к ужину. Это будет почти милосердно. Данте оценит. Скажет спасибо, что прибрал за ним мусор.

Анастасия шумно втянула воздух, но не проронила ни слова.

— Могу отдать Трис. И вот это уже будет интересно. С фантазией у нее все в порядке, особенно если есть повод.

Дрожь стала сильнее. Я чувствовал это всем телом и невольно усмехнулся, поставив галочку напротив имени донны Орсини. С бугимэном в этой истории мы, кажется, определились.

— Могу закрыть тебя в одной из дальних комнат, — продолжил я. — Без окон и права открыть рот без разрешения. Сидела бы там тихо и ждала, пока я вспомню о твоем существовании. День. Два. Неделю. Год.

— Пожалуйста... — сорвалось с пухлых губ еле слышно.

Я наклонился ближе.

— Что пожалуйста? Не нравится ни один вариант? Так я еще не закончил.

Дыхание у куколки сбилось. Она попыталась отвернуться, но мой захват не позволил.

— Можно, конечно, подойти к вопросу творчески, — сказал я задумчиво. — Например, отобрать у тебя все, что еще осталось. Имя, остатки гордости. Оставить ровно столько, чтобы ты не сдохла и каждый день помнила, почему вообще открываешь утром глаза.

На слове «гордость» в ее взгляде что-то дернулось. Совсем чуть-чуть, но я заметил.

Интересно.

— Или, — протянул я, разглядывая ее так, будто осматривал новую игрушку, — можно сделать ход красивее. Чтобы не просто наказать тебя за папашины грехи, а со вкусом. Чтобы Ворон, если смотрит сейчас из своего ада, захлебнулся собственной желчью.

— Я не он, — жалобно выдохнула Анастасия, словно это могло меня остановить.

— Да ну? — хмыкнул я. — А кровь чья? Фамилия чья? Привычка врать, выкручиваться и думать, что тебе кто-то что-то должен, тоже, наверное, от соседей досталась?

Она сжала зубы, и это было уже лучше. Намного лучше. Страх страхом, а под ним все еще шевелилось что-то живое.

Я люблю, когда есть что ломать.

— Знаешь, что самое смешное? — спросил я. — Я ведь почти завидую Данте. Ему достаточно приказать, и тебя просто не станет. А мне хочется, чтобы ты исчезала по частям. Долго. Осмысленно. Чтобы до тебя дошло, почему я так с тобой поступаю.

Она закрыла глаза, и под ее ресницам собрались слезы.

— Не надо, — прошептала она.

— Надо, куколка. Еще как надо.

Глава 10. Сандро

Я наконец отпустил ее волосы. Она тут же качнулась, но я поддержал ее за локоть, не давая рухнуть. Не из жалости. Просто не хотел, чтобы разговор прервался.