Куколка для Джокера

Рина Сивая

Куколка для Джокера

Вместо скучного предупреждения честный разговор на берегу

Дорогой читатель! Ты открываешь книгу, где главный герой редкостная скотина. Серьезно, Сан такой: матерится как сапожник, спит со всем, что дышит (и не очень), подставляет, унижает, провоцирует и делает все, чтобы ты хотел запустить в него книгой. В конце он, да, исправится. Но только к главной героине. К остальным нет, извините, чудес не бывает.

Здесь будет жестоко. Кто читал «Кинжал» и «Корону» тот в курсе, к чему готовиться. Кто не читал советую морально подготовиться или сначала ознакомиться. Я не предупреждаю, я просто набрасываю спасательный круг.

Про 18+. У нас бабник и владелец борделя, так что постельные сцены будут. Красивые, с огоньком, но простите - не порно. Я такое писать не умею, да и не хочу. Все, что нужно для сюжета, остальное додумайте сами.

Также в тексте мелькают наркотические и психотропные вещества, курение и алкоголь в недетских дозах. Автор за ЗОЖ, ничего не одобряет и не пропагандирует.Герои сами себя ведут, я тут просто стенограф.

А теперь главное: история будет огненной, нервной, иногда бесячной, но клянусь не скучной. Сан доведет тебя до ручки, а потом ты поймешь, почему все было именно так.

Приятного чтения. И держитесь там.

Пролог

Серьезно? И ты пришла с этим бредом ко мне?

И этот придурок... заржал. Именно заржал. Не засмеялся, не усмехнулся, а откинул голову назад и расхохотался так мерзко, так самодовольно, что у меня внутри все скрутило от злости.

Ненавижу его! Вообще всех Орсини ненавижу! Самовлюбленные, мерзкие, сами себе на уме, конченные...

Господи, даже для твоей блондинистой головы это какой-то перебор, куколка! отсмеявшись, заявил Сандро, едва ли не вытирая слезы из глаз.

Я собрала в кулак все свое благоразумие, все остатки выдержки, чтобы не сорваться на Джокера криком и обвинениями, и как можно более дипломатично произнесла:

Послушай, Сандро. Я понимаю, что это звучит как бред, и что ты наверняка

Но он снова перебил. Его смех оборвался так резко, будто кто-то перерезал натянутую струну. Улыбка исчезла, а холодные серые глаза стали метать уже не молнии кинжалы.

Понимаешь? опасно низким голосом прошипел Меццино. Уверена, куколка?

Он смотрел на меня так, что по спине поползли липкие, омерзительные мурашки самого настоящего страха. Глядя на Сандро, слишком легко было забыть, кем он на самом деле был. Его дорогой костюм, расслабленная поза, образ прожигающего жизнь хозяина борделя создавали опасную иллюзию, что этот слишком уверенный в себе мужчина такой же, как все.

Но это не так. Он не просто мудак, подлец и скотина. Он убийца, насильник и умелый манипулятор. А в этом месте похоти, порока и грязного секса он и вовсе царь и бог. Если он только захочет, я никогда не выйду отсюда живой.

Никогда.

И моя дочь останется одна.

Поэтому я прикусила язык, чтобы не провоцировать хищника на атаку. Но, кажется, уже было поздно.

Уверена, что понимаешь, что именно ты сделала два года назад? еще более пробирающим до костей голосом произнес Джокер и одним плавным движением оказался на ногах. Мне сразу же захотелось вскочить и бежать, но страх уже сковал мышцы чем-то посильнее цепей. Я онемела, как кролик, застывший перед ядовитой коброй. А я напомню. Ты. Подставила. Нашу. Тень.

Каждое слово сопровождалось шагом навстречу. Расстояние было небольшим всего-то стол между нами, но Сандро умудрился растянуть эти несколько шагов в настоящую казнь.

Ты сбежала от Стального Дона. Ты два года держала нас за идиотов. А что теперь?

Он замер точно передо мной: высокий, опасный, пугающий до чертиков. А я все еще не могла пошевелиться только задирала лицо, чтобы смотреть монстру в глаза.

Но ему этого показалось мало.

А теперь, Сандро выкинул вперед руку и вцепился в мои волосы на затылке, стягивая их и вынуждая запрокинуть голову еще сильнее до боли и выступивших на глазах слез. А теперь ты вылезла из небытия, маленькая русская сучка, и смеешь что-то требовать сначала от Данте Орсини, а потом еще и от меня?

Его пальцы причиняли боль, но хуже было от взгляда, который безошибочно давал мне понять: я ошиблась. Ошиблась в тот самый момент, когда решилась прийти сюда.

Сандро Меццино по прозвищу Джокер никогда бы мне не поверил. Даже приди я сюда вместе с медицинской комиссией.

Пусти! я попыталась дернуться, но вышло только хуже: мужчина не ослабил захват, и боль полоснула еще сильнее. Мне... больно...

Он улыбнулся гадко, мерзко, как улыбаются только отъявленные маньяки. И склонился ниже.

Мне. Насрать. Куколка!

Я сглотнула. Он заметил и улыбнулся еще шире.

Дошло-таки, а, малыш? Сандро явно наслаждался происходящим: моим страхом, своей властью. Его вторая рука легла на мою щеку, поглаживая почти нежно, и этот контраст с захватом на затылке вынуждал меня дрожать еще сильнее. Да, сладкая. Ты вся, целиком и полностью, в моей власти. Я бы мог сейчас свернуть тебе шею на радость Данте. Или подарить тебя Трис. О, уверен, она будет рада показать тебе свои подвалы!

Я понимала, что это были не пустые слова Меццино с легкостью мог сделать и то, и другое. Если бы у меня был выбор, я бы выбрала смерть это хотя бы быстро, в отличие от того, что ждало меня в застенках палача Орсини.

Подружками с Беатрис мы никогда не были. А врагами кажется, быть и не переставали.

Или, может, оставить тебя себе? тихо, почти шепотом произнес Сандро, и его большой палец проскользил по моим губам не нежно, как любовник. Жестко, надавливая до боли и размазывая помаду. Взгляд при этом оставался ледяным, но оттенки сменились. Стали более похотливыми. Эти губки я помню, как хорошо они смотрелись на моем члене. Что скажешь, куколка? Сделать из дочери Ворона свою личную шлюху. По-моему, это звучит крайне соблазнительно.

Я замерла в его руках. Весь ужас собственной глупости обрушился на меня ледяным параличом.

Смерть. Я все еще выбирала смерть.

Но, кажется, теперь у меня не было никакого выбора.

Глава 1. Анастасия

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах сияла неприкрытая похоть. Темная, жадная, почти осязаемая. А улыбка вышибала все мысли из головы, кроме одной:

Я правда сделаю это пересплю с незнакомцем.

Я сама его выбрала. Видела, как он пожирал меня глазами, пока я танцевала. Как раздевал меня мысленно, ничуть этого не стесняясь. В обычной жизни я ненавидела таких мужчин самоуверенных, наглых, привыкших получать желаемое. Тех, от кого у нормальных девушек должен срабатывать инстинкт самосохранения.

Но сегодня я проживала не свою жизнь.

Сегодня во мне алкоголь много алкоголя. И решимость хотя бы на один вечер почувствовать себя свободной. Не правильной. Не удобной. Не чьей-то хорошей девочкой.

Завтра меня снова запрут в клетку, а сегодня я сама себе хозяйка.

Поэтому я первой к нему подошла, не стесняясь сидящих рядом с ним мужчин. Пригласила потанцевать, но он отказался сказал, что не танцует.

Но я могу угостить тебя коктейлем, куколка, произнес он с ухмылкой, выдающей все его планы на мое тело с головой.

Хорошо, что эти планы у нас совпадали.

Через десять минут я уже ерзала на мужских коленях, а чужой язык хозяйничал у меня во рту. Широкие ладони успели изучить каждый сантиметр моего тела и теперь беззастенчиво мяли грудь, стянув топ вниз. Незнакомца не волновало, что буквально в полуметре сидели его друзья, а меня у меня все еще была только решимость. И алкоголь. И желание хоть раз поступить по-своему.

Музыка гремела где-то далеко, свет мигал сквозь опущенные ресницы, а мир сузился до жестких ладоней, крепких бедер и этого бесстыдного, пьянящего ощущения, что сегодня мне можно все.

Пойдем-ка, сладкая, в какой-то момент прошептал мне на ухо мужчина, легко поднимаясь вместе со мной на ноги.

Он был такой сильный! Хотя на вид угадать под его пиджаком и рубашкой крепкие мышцы было нельзя. И все же он с легкостью протащил меня через весь зал ночного клуба, пока я висела на нем, как обезьянка. Я облизывала и прикусывала его шею мне безумно нравился его запах терпкий, мужской, смешанный с дорогим алкоголем и чем-то опасным, от чего у меня внутри сладко стягивало низ живота. Обводила языком ушную раковину в такие моменты его пальцы до боли впивались в мою задницу, прижимая к твердому паху. Целовала колючий подбородок, и этот тип довольно скалился, называя меня «горячей куколкой».

Плевать, как он будет меня звать. Главное получить удовольствие.

Куда он меня привел, я так и не поняла да он и не дал осмотреться. Открыл дверь пинком, пинком ее закрыл, а уже через секунду к ней же прижимал меня. Слишком быстро, слишком жадно, будто он боялся потерять и минуту.

Знаешь, чего я хочу, малыш?

Я надеялась, что секса. Так и оказалось, но

Он разжал руки, и я буквально упала к его ногам. Мои меня не держали, и острые шпильки подогнулись, заставляя рухнуть на колени. Было больно, но алкоголь и желание приглушали ощущения.

Давай, куколка. Сделай папочке приятное.

Он не сказал больше ничего, но я каким-то шестым чувством поняла и потянулась к ремню на его брюках. Меня потряхивало от выпитого, от происходящего или от страха, уже не знала. Но губы сохли, и мне хотелось их облизать. И не только их.

Я не очень опытная в сексе. Все мои парни были слишком напуганы моим статусом, чтобы позволять себе большее, и, если бы не колледж, в котором я училась под вымышленной фамилией, так бы и ходила до двадцати девственницей.

Но этой ночью я не была робкой Анастасией. Я была коварной соблазнительницей Стейси, которая не собиралась отказывать мужчине, что смотрел на меня таким диким, голодным взглядом, будто уже решил, что я его.

Мне кажется, я могла бы кончить только от этого.

Пряжка поддалась легко, словно сама хотела свободы. Молния опустилась вниз, и на этом мое участие в раздевании закончилось мужчина резко дернул брюки и трусы, обнажаясь, а его рука уже притягивала меня за затылок.

Будь хорошей девочкой, не попросил, а приказал он, и мне оставалось только приоткрыть губы.

Все остальное он делал сам, легко задавая темп своей ладонью в моих волосах, которые стягивал так сильно, что глаза запекло. Или дело было в том, что меня банально имели в рот, не спрашивая ни разрешения, ни мнения?

Господи, знал бы папочка, что сейчас делали с его принцессой!

Но он не узнает. Никогда.

Я давилась размером, слезами и слюнями. Заходилась в кашле, когда нахал давал мне передохнуть. А потом он снова врывался внутрь, начиная свою странную пытку, от которой у меня между ног становилось мокро.

Хищник, которого не волновали желания жертвы. Хищник, которого я выбрала сама.

Я потеряла счет времени. Челюсть сводило, колени саднило, в голове пустота. Но распутной Стейси нравилось. Быть использованной, грязной, порочной. Шлюхой. Нравилось растворяться в этом унизительном жаре, в этой темной роли, которую приличная Настя никогда бы на себя не примерила.

Мужские бедра последний раз двинулись навстречу и резко отстранились. А меня, точно куклу, дернуло вверх.

Ты везде такая горячая, а, куколка?

Моя юбка оказалась задрана до пояса, топ до него же стянут вниз, и хорошо, что вырез внахлест позволял это сделать безболезненно. Но я об этом даже не подумала не успела, настолько быстро мои трусы оказались сдвинуты в сторону.

Глава 2. Анастасия

Я закричала. Не от боли, хотя приятного в таком жестком вторжении было мало. От нахлынувшего оргазма. От ощущения наполненности. От сбывшегося желания. Меня накрыло так резко, будто внутри что-то вспыхнуло и ослепило все вокруг.

Я. Это. Сделала. Поставила галочку, которая будет согревать меня долгими замужними вечерами в чужом доме.

Да-а-а, кричи, зайка, кусая мою шею, улыбался сегодняшний волшебник, не переставая двигаться во мне. Обожаю громкоголосых шлюх!

Он двигался так, словно хотел пробить меня насквозь. Каждый толчок жесткий и глубокий, на всю длину. Моя спина билась о дверь, к которой незнакомец меня припечатал, и где-то на периферии сознания я слышала, как глухо стучал затылок о дерево. Но я не чувствовала боли. Только его. Только то, как он заполнял меня целиком, не оставляя места для воздуха, для мыслей, для той Анастасии, которая завтра снова наденет маску послушной дочери.

Эта девочка исчезла. Растворилась в жаре, в хриплом дыхании, в грубых руках на моем теле.

Его пальцы впились в мои бедра, наверняка оставляя синяки. Он держал меня так, словно я могла сбежать. Словно мне было куда бежать от этого бешеного, животного ритма, который он задавал. Мои ноги обвили его талию, но это не было лаской, это было инстинктом утопающего: я цеплялась за партнера, потому что иначе сползла бы вниз, потому что мышцы отказали, а в голове была только одна пульсирующая, стыдная, ослепительно яркая точка наслаждения.

Смотри на меня, прорычал хищник, перехватывая мой подбородок.

Я попыталась открыть глаза, но перед ними плыло. Алкоголь, оргазм, который никак не хотел отпускать, и его лицо красивое, но опасное, с прищуренными глазами расплывалось в золотистом мареве. Он казался мне почти нереальным: не мужчиной, а ожившей темной фантазией, которой нельзя было касаться, но я уже сгорела в ней дотла.

Я сказал, смотри!

Он сжал челюсть сильнее, и я послушалась. В его зрачках не было ничего, кроме темноты. И моего отражения. Растрепанной, с размазанной тушью, с припухшими губами, из которых он только что вытрахал все приличия.

Нравишься себе такой? он усмехнулся и ускорился. Жестче. Глубже. Так, что я вскрикнула, и этот крик перешел в хриплый, сдавленный стон. Он будто чувствовал, где заканчивается мое сопротивление и начинается то темное, жадное удовольствие, в котором мне страшно было себе признаться.

Он зарычал в ответ. Звериный, низкий звук, от которого у меня взорвалось все внутри.

Его рука скользнула с моего подбородка на шею. Не сжимала. Просто лежала, ощущая пульс, который бился где-то в горле, под его пальцами. Контроль. Полный, тотальный контроль над каждым моим вздохом.

Он мог придушить меня в любую секунду, и это было божественно.

А теперь, его голос стал тише, но от этого только страшнее, покажи, какая ты грязная сучка.

Я не поняла, что он имел в виду, пока он не выскользнул из меня. Резко, без предупреждения, оставляя пустоту, которая сразу же заболела. Я дернулась вперед, инстинктивно ища продолжения, и он рассмеялся. Коротко, хрипло. Так, словно заранее знал, что я уже не смогу остановиться.

Надо же, какая голодная куколка!

Он развернул меня, не спрашивая, не давая опомниться. Мое лицо впечаталось в дверь, грудь в холодное дерево, а он задрал мою юбку еще выше, оголяя ягодицы, и вошел снова. Сзади. Еще глубже. Еще жестче.

Я вцепилась ногтями в деревянную поверхность, пытаясь найти опору, но он держал меня за бедра, задавая такой темп, что я просто не могла дышать. Каждый толчок выбивал из меня сдавленный звук не то стон, не то всхлип. Я чувствовала себя животным. Самкой. Сукой. Вещью, которую трахают у двери, и это унижение отзывалось внизу живота новой, липкой волной жара.

Он наклонился ниже, кусая мое плечо, впиваясь зубами так сильно, что я дернулась. Но ему было все равно. Он всаживался в меня снова и снова, и каждый удар его бедер отзывался во мне чем-то первобытным, инстинктивным, тем, что было запрещено во всей моей идеальной, распланированной жизни.

Кончи для меня, приказал он, и его голос был таким же ровным, как если бы он просил подать ему стакан воды. Сейчас же.

Я не могла. Или думала, что не могу. Но его рука скользнула вперед, нащупала клитор, и мир взорвался.

Я кричала. Или нет? Я не слышала себя. Только его хриплое дыхание у уха, только ритм, который стал сбивчивым, только то, как он выгнулся, входя в последний раз резко, глубоко, до основания.

Он кончил внутрь. Не спрашивая. Просто взял то, за чем пришел.

Несколько секунд мы стояли так, прижатые друг к другу, тяжело дыша. Мои ноги дрожали, спина была мокрой, и где-то между лопаток я чувствовала, как бешено колотилось его сердце. Или мое.

Потом он отстранился. Просто сделал шаг назад, и я, лишенная опоры, сползла по двери вниз, садясь на пол. Моя юбка осталась задрана на поясе, трусы ничего не прикрывали, и я даже не пыталась это исправить.

Я смотрела на него снизу вверх. Он натягивал брюки, не глядя на меня. Поправил ремень. Провел рукой по волосам, приводя себя в порядок после того, что только что сделал со мной. После чего развернулся и подошел к столику в углу, чтобы через пару секунд вернуться, сжимая в одной руке бутылку с водой, а в другой пробку.

Я думала, что это пробка.

Открой-ка ротик, красивая, почти ласково попросил незнакомец, и я послушно выполнила, не понимая, чего еще он от меня хочет.

На язык легло что-то белое и круглое, горькое, что-то, что почти сразу смылось водой.

Глотай! а этот приказ был в стиле хозяина: бескомпромиссный. Но сглаженный куда более мягким: Мы же не хотим, чтобы эта ночь имела последствия.

Я не понимала, о чем он просто глотала воду, пока мужчина прижимал к моим губам бутылку, а подбородок держал задранным наверх. От выпитого меня начало тошнить, но он не отпустил, пока последняя капля не попала мне в рот.

Умница! его похвала бархатным одеялом опустилась на плечи. А теперь приводи себя в порядок и проваливай!

Я не запомнила, как выполнила и это его желание. У меня перед глазами все кружилось и вертелось, руки не слушались. И лишь когда рядом раздалось взволнованное «Настя, где ты была?!», я поняла, что стояла у барной стойки, где меня ждали подружки.

Господи, сколько ты выпила? причитала Елена, подхватывая меня под одну руку.

Ее отец нас убьет! простонала Мария, но все-таки приобняла меня за талию, поддерживая с другой стороны. Все, хватит на сегодня. Погнали отсюда!

Они меня потащили вероятно, на выход. Я не понимала. Не видела. Не осознавала. Между ног все еще пульсировало, грудь и щеки, шея горели от поцелуев и чужой щетины, а по внутренней стороне бедер что-то стекало.

Мамочки, он же в меня кончил! Как же это было

Порыв свежего воздуха стал последней каплей для моей тошноты: я едва успела оттолкнуть девчонок, прежде чем меня вывернуло прямо на асфальт перед клубом. Елена запричитала и полезла в сумку за салфетками, кажется. Мария склонилась ниже, чтобы придержать мои волосы.

Настя! Ты что-то принимала? спросила она, разглядев в рвотных массах непереваренную таблетку.

Но я не ответила: мое ошалевшее сознание отключилось, заканчивая ночь дикой свободы.

По крайней мере я думала, что на этом все закончилось. Но...

Глава 3. Анастасия

Сидеть в пустом ресторане под тяжелыми взглядами замерших у барной стойки официантов было неприятно. Кто-то из них смотрел с жалостью, кто-то – с откровенным интересом, некоторые – со скукой. Конечно, ведь в новой мне сложно было увидеть кого-то, достойного большего.

А ведь я одела лучшую из своих блузок! Что в сочетании с выцветшими от старости джинсами смотрелось все равно убого.

Когда-то я носила только брендовые шмотки, обедала в лучших заведениях города, а передвигалась на автомобиле бизнес-класса с личным водителем и парочкой охранников. Сейчас за моей спиной так же замерли двое телохранителей, но охраняли они не меня.

Охраняли они того, кто только должен был прийти. И следили, чтобы я не сбежала раньше времени.

Марко Вителло, как и обещал, устроил мне встречу с доном Орсини. Я пришла на нее заранее, и это было ошибкой – если бы опоздала, не пришлось терпеть эти унизительные минуты ожидания под надзором. Но менять что-то было уже откровенно поздно, поэтому я сидела за столом, за который меня усадили, и делала вид, что ничего особенного со мной не происходило.

Подумаешь, встреча с главным бандитом Санта-Люминии! Я, вообще-то, за ним замужем.

Ровно в двенадцать ноль-ноль и не секундой позже черный джип остановился перед входом. Первым, как и водится в таких случаях, вышел охранник – Орсини называли их «Кустоди» – и открыл пассажирскую дверь для своего босса. Данте выбрался наружу, поправляя пиджак. За эти два года он вообще не изменился: такой же внушительный, мрачный и холодный. Почти все мои бывшие подружки считали его обольстительным опасным мачо, но из всех этих определений я могла согласиться только с одним.

Данте Орсини был опасен. Пожалуй, даже больше, чем мой отец. Поэтому, видимо, Стальной Дон жив, а папа – нет.

Он вошел внутрь уверенным шагом человека, которому принадлежал весь мир. Сразу взял нужный курс, не выискивая меня стальными глазами – знал, где я сидела. И с каждым шагом, сокращавшим между нами расстояние, внутри меня все стягивалось в тугой комок. Этой встречи я откровенно боялась – в конце концов, сбегая от похитившей меня Триады, я сбегала и от своего мужа. Могла бы прийти к нему за помощью, но

Я была уверена, что справлюсь. Как показало время, ошиблась.

И теперь мне предстояло признаться в этом не только себе, но и человеку, который одним кивком мог приказать своим псам застрелить меня. Посреди дня, посреди ресторана, на глазах у кучи свидетелей. И ему за это ничего не будет.

— Удивлен, — хмыкнул дон Орсини, опускаясь напротив. — До последнего не верил, что русская принцесса сама решится показаться мне на глаза после того, как так упорно пряталась столько времени.

Его выпад я проигнорировала – изначально понимала, что дружелюбной наша беседа не будет.

— Здравствуй, Данте.

Я хотя бы попыталась быть вежливой. Он – нет.

— Ближе к делу, у меня мало времени.

Разумеется, у него всегда мало времени – я это еще за недолгие месяцы нашего брака уяснила. На меня, например, у него даже минуты лишней не находилось. Даже ночью.

Впрочем, тут все объяснялось достаточно просто: Данте было, кому уделять свое мужское внимание. Это просто была не жена.

Два года назад подобное пренебрежение меня задевало. Сейчас наверное, я была этому рада.

— Я хочу вернуться в семью, — ответила я так, как он и просил: максимально близко к делу.

Орсини замер. На секунду.

— Что, прости?

В его глазах самый откровенный шок, будто я предложила ему раздеться, залезть на стол и прокукарекать.

— Я хочу занять то положение, которое дает мне статус твоей жены, — четко выговаривая каждое слово, произнесла я, откидываясь на спинку дивана.

Я очень старалась выглядеть уверенной и спокойной, но все мои внутренние настройки разбились о резкое, даже злое:

— Нет.

Так не говорят, когда хотят отказать. Так говорят, когда за одно только озвученное предложение хотят вцепиться тебе в глотку.

По моей спине побежали холодные мурашки.

— Ты не можешь мне отказать, — я заставила голос не дрожать, хотя плохое предчувствие уже начинало потрясывать меня изнутри. — Я

— Понимаешь ли, в чем дело, Анастасия, — перебил меня Орсини. Его тон оставался нейтральным, но в глазах – в них целая буря, не предвещавшая мне ничего хорошего. — У тебя нет никакого статуса, чтобы требовать у меня хоть что-то.

— Но — я снова попыталась протестовать, но кто бы меня слушал.

— Потому что ты мне не жена, Анастасия, — с нажимом и мрачным удовлетворением произнес Орсини то, что я в целом готова была услышать. Но последовавшее уточнение заставило замереть теперь уже меня: — Мы официально в разводе. Уже почти два года.

Смысл сказанного не сразу до меня дошел. Я, конечно, предполагала, что наш брак для Данте был чистой формальностью, но по той же причине верила, что дону плевать, на ком он по документам женат.

Это, если честно, было моим основным аргументом.

— Но я не давала никакого согласия!

Жалкое оправдание – для человека с возможностями Орсини чье-то согласие (или несогласие) никогда не имело значения. Если он захотел развестись, ему достаточно было дать команду своему юристу, а дальше – любой удобный вариант: признать меня мертвой, подделать подпись, подкупить судью.

Я это понимала – умом. Но внутри меня зрел не протест – паника. Ведь я теряла огромный рычаг давления на дона Орсини, значит, мои шансы на помощь резко сокращались.

— Видишь ли, Анастасия, — усмехнулся Данте. Он чуть отодвинулся от стола, опираясь лопатками на высокую спинку дивана, и посмотрел на меня с откровенным превосходством. — Формально ты его дала, потому что вместе с документами на заключение брака подписала еще и бумаги на его расторжение. Так бывает, когда ты не читаешь, что подписываешь.