Призраки прошлого, или Поаккуратнее с желаниями

— Кать, плевать я хотела на то, что они обо мне там думают. Я, может, сама сомневаюсь в своём рассудке. Да и кто сейчас нормальный? Тебе любой психиатр скажет, что нет абсолютно психически здоровых людей. У каждого свой сдвиг по фазе.

— Да иди ты. Я тебе о серьёзных вещах, а ты…

Так, переговариваясь, мы дошли до кладбища. Где находится могила Виктора, я не знала. Зато знала Катя. Она, как выяснилось, была на похоронах.

— Ты знаешь, Викуль, его ведь в закрытом гробу хоронили. Народу было человек сто. А на поминках много говорили о нём. Он ведь действительно хороший мужик был. Честный, справедливый и жуткий трудяга. Про него говорили, что он экономист от бога. Главбух с его работы говорила, что ему в математики надо было идти. Голова как Дом советов у него. Его очень любили и руководство, и подчинённые. За терпеливость, а ещё за отзывчивость. Он никогда не оставался глухим к чужой беде. Почему Бог забирает хороших? Ведь сколько говна живёт и здравствует, а нормальные уходят, — вздохнула подруга, подводя меня к заснеженной могиле.

Могильный холм был весь в венках, а на кресте прикреплено фото Вити. Я подошла поближе и отряхнула снег с портрета. Смотрела и не могла узнать своего мужа. На фото он был очень собран и серьёзен, как будто его застали за обдумыванием чего-то важного. Мы так мало прожили вместе и так много не успели сделать. У нас было море планов.

— О чём думаешь, подруга? — спросила Катька, расстилая на краю могильного холмика нечто вроде полотенца, только более тонкое.

— Думаю о том, что столько планов у нас с Витей было, а остался только вот этот холм и крест, — сказав это, я поёжилась.

— Вика, самое главное, что у тебя осталось — это память. Память о Викторе и твоя собственная жизнь, которую ты можешь прожить за вас двоих, — говоря это, Катерина раскладывала конфеты с печеньем на ткань, затем достала три рюмки. В одну из которых налила вина и, накрыв печеньем, поставила ближе к кресту. А наполнив вторую, подала мне.

— Знаешь, Катюш, мы ведь мечтали со временем домик в Испании купить, открыть там ресторан и перебраться туда насовсем. А одной мне теперь уже не мечтается, — беря рюмку с красной жидкостью, сказала я.

— Это пока. Нужно время, оно самое лучшее лекарство. Время и стимул, чтобы жить дальше. Пока ты просто растеряна. Сложно оставаться собранной, когда любимые люди уходят, а все планы летят в тартарары, — утешила подруга. — Выпьем за упокой Витюшиной души. Не чокаясь.

Мы выпили, потом постояли немного молча, каждая думая о своём. Потом выпили ещё. Наливая по третьей, Катя случайно пролила вино на холм. Красная жидкость стала пропитывать снег, пятно становилось всё больше. Мне даже показалось, что это не вино, а кровь. Кровь Вити расползается по его могиле… Я вздрогнула от этой мысли и помотала головой. Катька, внимательно наблюдавшая за мной, ухмыльнулась. Видимо, нам в голову пришло одно и то же.

Я смотрела на крест и не понимала, что я здесь делаю. Под этим холмом — закрытый гроб. В закрытом гробу — не Витя. То, что вытащили из той машины, — это не Витя. Витя — это руки, которые умели починить смеситель и заплести мне косу одинаково ловко. Витя — это голос, который меня будил. Витя — это запах кофе по утрам. Под этим холмом ничего из этого нет.

И где-то на дне рассудка холодно щёлкнуло юристское: «Если убрать эмоции, то доказательная база откровенно слабая. Украшения. Фрагмент ладони. Несколько совпадений. По сути, в этой могиле лежит человек, которого признали Витей, потому что других вариантов не осталось». Спасибо, мозг. Самое время.

— Кать, — сказала я очень спокойно. — Кать, это не он.

— Я знаю, Викуль.

— Нет, ты не понимаешь. Это правда не он. Его здесь нет. Тогда где он? Куда он делся?

И вот тут меня прорвало. Не плач — что-то другое, какой-то скрежет внутри. Катька прижала меня к себе и держала, пока он не прошёл. Сколько это длилось — не знаю. Когда я подняла голову, у Катьки на куртке было мокрое пятно от моих слёз, и она сама ревела, не вытирая лицо.

— Всё, — сказала я. — Всё. Хватит.

— Не хватит, — сказала Катя. — Но на сегодня — достаточно. А знаешь что, подруга, давай-ка мы с тобой в Испанию отдохнуть смотаемся. Я давно мечтала съездить на Майорку. У Шуфутинского песня есть, я её обожаю: пусть тебе приснится Пальма-де-Майорка, в Каннах или в Ницце розовый прибой, — заголосила Катерина.