Первый эскиз новой жизни

— Я не знала, — Алиса сглотнула. — Давай я тогда...

— Ты глухая? — Вика наклонилась чуть ближе. — Я сказала: это мое место. Собирай манатки и вали.

Сзади хихикнула Света. Карина стояла с каменным лицом, но в глазах плескалось что-то похожее на удовольствие.

Алиса медленно встала. Руки дрожали, но она заставила себя смотреть Вике прямо в глаза.

— Знаешь что, — начала она, и голос предательски сел. — Ты могла бы просто попросить. Я бы уступила. Но так...

Она не договорила. Потому что Вика вдруг улыбнулась. Широко, открыто, как старой подруге.

— Ой, какие мы гордые, — пропела она. — Извини, солнце, я не расслышала. Ты что-то сказала?

В аудитории стало тихо. Даже те, кто делал вид, что занят своими делами, замерли. Алиса стояла и чувствовала, как пол уходит из-под ног. Она понимала: сейчас решится все. Если она смолчит — она проиграла. Если ответит — тоже проиграла, потому что против Вики у нее нет ни шанса.

— Я сказала, — выдохнула Алиса, — что место свободное. Я заняла его первой. Если хочешь сидеть рядом — садись. Места хватит.

Вика моргнула. Один раз. Второй. Потом расхохоталась.

— Слышали? — обернулась она к аудитории. — Лучница предлагает мне сесть РЯДОМ. На ее облезлый стул. В ее углу.

Кто-то засмеялся. Кто-то зашушукался. Алиса схватила свои карандаши. Быстро, не глядя, сгребла их в рюкзак. Бумагу смяла и сунула туда же.

— Ладно, — выдавила она, не поднимая глаз. — Забирай. Мне не жалко.

Она пошла к выходу, чувствуя на спине десяток взглядов. У двери остановилась. Обернулась. Вика уже сидела на ее месте, поправляя волосы. Рядом пристроились Света и Карина. Они даже не смотрели в сторону Алисы. Будто ее уже не существовало.

— Эй, Лучница! — окликнула Вика, не оборачиваясь. — Запомни: в этом улье я королева. А ты так... рабочая пчела. Если повезет.

Алиса вышла в коридор и прикрыла дверь. Только там, в пустом коридоре, прижимая к груди рюкзак, она позволила себе выдохнуть. И заплакать. Тихо, беззвучно, чтобы никто не услышал. Вечером в общежитии Лиза красила ногти и слушала музыку. Таня, как обычно, торчала в наушниках. Алиса лежала на своей продавленной кровати и смотрела в потолок. Телефон пиликнул. Сообщение от мамы: «Доченька, как дела? Как учеба? Мы с папой скучаем. Целуем».

Алиса набрала ответ: «Все хорошо, мам. Учеба нравится. Соседи хорошие. Целую». Потом выключила звук и закрыла глаза. Она думала о Вике. О том, как та смотрела на нее. О том, как легко, одним движением, стерла ее с лица земли в той мастерской. И о том, что это была только первая неделя. Впереди было еще четыре года.

Глава 5. Неудачная шутка

Прошло еще две недели. Алиса освоилась настолько, что перестала вздрагивать, когда открывалась дверь аудитории. Она научилась сидеть тихо, не привлекать внимания, отвечать только тогда, когда спрашивают, и никогда — никогда! — не смотреть в сторону Вики дольше одной секунды. Она даже почти поверила, что так и будет. Что Вика про нее забыла. Что та история в мастерской была случайностью, просто плохим днем у королевы улья.

Наивная. Все началось на семинаре по истории искусств. Предмет вел молодой преподаватель, Алексей Дмитриевич, которого все любили за то, что он не ставил двоек и разрешал спорить. Тема была скучная — иконопись Андрея Рублева, — но Алексей Дмитриевич старался как мог, показывал слайды, шутил, пытался растормошить аудиторию.

— Ну давайте, — уговаривал он. — Кто скажет, чем отличается школа Рублева от византийской традиции? Не молчите как рыбы. Это же интересно!

Аудитория молчала как рыбы. Кто-то листал ленту в телефоне, кто-то рисовал в тетради, кто-то откровенно спал с открытыми глазами. И тут Вика подняла руку. Алексей Дмитриевич просиял:

— Да, Вика, слушаю!

— А можно вопрос не по теме? — Вика улыбнулась своей коронной улыбкой. — Просто интересно. А правда, что Рублев был... ну, знаете... того? — Она покрутила пальцем у виска. — Голоса слышал? А то на иконах у него все такие странные, глаза навыкате.

В аудитории засмеялись. Кто-то зааплодировал. Алексей Дмитриевич растерянно заморгал:

— Ну, вообще-то это сложный вопрос. В житиях святых часто встречаются описания...

— Да ладно, я пошутила, — перебила Вика. — Просто скучно очень. Извините.

Она откинулась на спинку стула и демонстративно уставилась в телефон. Алексей Дмитриевич вздохнул и продолжил лекцию, но энтузиазм у него поубавился.

Алиса смотрела на Вику и вдруг почувствовала что-то странное. Не злость, не страх. А что-то вроде... понимания? Вика была такой же, как все. Ей тоже было скучно. Она тоже хотела внимания. Просто у нее была власть, а у остальных нет.

«Может, если я попробую с ней подружиться? — подумала Алиса. — Или хотя бы рассмешить? Ну, покажу, что я не враг, что я своя в доску, что умею смеяться над собой?»

В голове зазвучал мамин голос: «С людьми надо быть проще, дочка. Улыбайся, шути, и они к тебе потянутся».

Алиса решила попробовать. Случай представился на той же неделе, в четверг. Была пара по рисунку. Задание — наброски живой натуры. В качестве натуры вызвался позировать Колян. Он сидел на табуретке с самым дурацким видом, старался не шевелиться, но периодически чесал нос, и все смеялись. Алиса рисовала старательно, положив лист на планшет. Она даже увлеклась и почти забыла, что Вика сидит через два ряда.

— Слушай, Лучница, — вдруг раздалось сзади.

Алиса вздрогнула. Вика. Она подошла незаметно и теперь стояла за спиной, разглядывая рисунок.

— А ничего так, — сказала Вика. — Пальчики у тебя растут откуда надо. Только вот это... — она ткнула длинным ногтем в набросок. — Пропорции поплыли. Голова у Коляна теперь как у инопланетянина.

Колян обиженно надулся, но промолчал. Алиса посмотрела на рисунок. Вика была права — голова действительно вышла великовата. Она хотела промолчать, как обычно, но внутри вдруг зашевелилось то самое дурацкое желание понравиться. Разрядить обстановку. Стать своей.

— Ну да, — выдохнула Алиса и криво улыбнулась. — Это потому что я сама как инопланетянин. Прилетела из своего Песчаного, ни черта не умею, еще и пропорции путаю. Пришелец-неудачник, блин.

Она нервно хихикнула, оглядываясь по сторонам в поисках поддержки. Кто-то из ребят усмехнулся. Коля хмыкнул. Алиса почувствовала, что лед тронулся. Но Вика не засмеялась. Она смотрела на Алису долгим, изучающим взглядом. Как биолог на редкую букашку. Как шахматист на доску, где уже просчитал все ходы на десять вперед.

— Пришелец-неудачник, — медленно повторила Вика, пробуя слова на вкус. — Сама сказала. Интересно.

Она улыбнулась. Тепло так, почти ласково.

— Ну сиди, пришелец. Рисуй.

И отошла к своему месту. Алиса выдохнула. Кажется, пронесло. Кажется, получилось. Вика улыбнулась, значит, все хорошо, значит, она приняла шутку. Колян поймал ее взгляд и одними губами прошептал: «Молоток». Алиса улыбнулась и вернулась к рисунку.

Через час пары закончились. Алиса собирала карандаши, когда к ней подошла Света, Викина подружка.

— Эй, Лучница, — бросила она. — Вика просила передать: завтра на первой паре подойди к ней. Дело есть.

— Какое дело? — удивилась Алиса.

— Не знаю. Сказала, подойди. Не бойся, не съест.

Света усмехнулась и ушла. Алиса растерянно смотрела ей вслед. Вика зовет сама? По делу? Может, правда получилось? Может, она хотела сказать что-то хорошее, предложить дружбу или хотя бы перемирие?

Всю дорогу до общежития она прокручивала в голове варианты. Вика извинится за ту историю в мастерской. Предложит вместе делать проект. Позовет в компанию. Глупая. Глупая, глупая Алиса.

Утром следующего дня она пришла в университет за полчаса до пары. Нашла Вику в холле у входа. Та стояла в компании Светы, Карины и еще двух парней с параллельного потока. Все пили кофе из автомата и громко смеялись. Алиса подошла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Привет, — сказала она тихо. — Ты меня звала?

Вика обернулась. Посмотрела на Алису, на ее старенькое пальто, на дешевые ботинки, на рюкзак с оторванной лямкой (Алиса пришила, но было видно). Улыбнулась.

— О, пришелец пришел, — громко сказала она. — Слышали, народ? Это Алиса. Она из Песчаного. Это такой город, где все ходят в бабушкиных платьях и рисуют кривые головы. Сама рассказывала. Да, Алис?

Компания засмеялась. Алиса замерла. Кофе в руках у Вики выплеснулся, но та даже не заметила.

— И знаете, что она еще сказала? — продолжала Вика, наслаждаясь моментом. — Она сказала, что она — пришелец-неудачник. Сама. Представляете? Я бы постеснялась так про себя.

— Да ладно, Вик, — вставил один из парней, скалясь. — Может, она просто реалистка. Правду говорит.

— Правду? — Вика подняла бровь. — Ну тогда давайте ее проверим. Алиса, покажи им свой рисунок. Тот, где у Коляна голова как арбуз.

— Я... — Алиса сглотнула. — Я не брала сегодня. Он в общежитии.

— Жаль, — вздохнула Вика. — А то бы мы все посмеялись. Ладно, иди, пришелец. Лети на свою планету. Тут тебе делать нечего.

Компания снова заржала. Кто-то даже захлопал. Алиса стояла посреди холла и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Мимо проходили люди, кто-то оборачивался, кто-то улыбался — не ей, а Вике, всегда Вике. Она развернулась и пошла. Просто пошла, куда глаза глядят. В туалет. В единственное место, где можно спрятаться.

Там, запершись в кабинке, она сидела на крышке унитаза, зажимая рот рукой, чтобы никто не услышал, как она плачет. Она сама дала им оружие. Сама рассказала про свою слабость. Сама назвала себя неудачницей. И Вика запомнила. Теперь это имя — Пришелец — будет приклеено к ней намертво

Глава 6. Парень с параллельного

После той истории в холле Алиса дала себе слово: никаких больше попыток подружиться, никаких шуток над собой, никакого привлечения внимания. Она стала тенью. Приходила за пять минут до звонка, садилась на последний ряд, утыкалась в тетрадь и уходила сразу после пары, не оглядываясь. В столовую ходила в другое время, чтобы не пересекаться с Викиной компанией. В коридорах смотрела в пол и ускоряла шаг, если слышала знакомые голоса. Коля пытался ее растормошить:

— Ты чего как в воду опущенная? Плюнь ты на них. Вика — дура, Светка с Каринкой — шавки подзаборные. Не обращай внимания.

Алиса кивала и улыбалась. Но внутри все равно было больно. Единственным местом, где она чувствовала себя почти спокойно, была библиотека. Старая, пыльная, с высокими стеллажами и запахом бумаги. Туда Викина компания не заходила — слишком скучно. Там можно было сидеть в уголке, читать учебники по истории искусств, рассматривать альбомы с репродукциями и хотя бы на время забыть, что ты — пришелец-неудачник.

Это случилось в середине октября. Алиса сидела за дальним столом, у окна, и перерисовывала в блокнот набросок картины Боттичелли. За окном моросил противный московский дождь, в библиотеке было тепло и тихо, только часы тикали где-то на стене. Она увлеклась и не заметила, как кто-то сел напротив.

— Боттичелли? — спросил голос. Мужской, негромкий, с легкой хрипотцой.

Алиса подняла голову и замерла. Напротив сидел парень. Светлые русые волосы, чуть длиннее, чем обычно носят, серые глаза, мягкая улыбка. На нем была простая серая толстовка, но сидела она как-то особенно — свободно, но красиво. В руках он держал стопку книг.

— Что? — переспросила Алиса глупо.

— Боттичелли, — парень кивнул на ее блокнот. — «Рождение Венеры», да? Хороший выбор. Я тоже люблю раннее Возрождение.

Алиса моргнула. Она не привыкла, чтобы с ней разговаривали просто так. Тем более парни. Тем более такие.

— Ты с дизайна? — спросил он, устраиваясь поудобнее.

— Ага, — выдавила Алиса. — Первый курс.

— Я с архитектуры, — он улыбнулся шире. — Дима. Второй курс. Иногда сюда захаживаю, когда в мастерской шумно. А ты тут часто бываешь? Что-то я тебя раньше не видел.

— Я... недавно начала ходить, — Алиса почувствовала, что краснеет. — Тут тихо.

— Тихо — это хорошо, — согласился Дима. — У нас в архитектурном вечно какая-то движуха. То макеты жгут, то ночами сидят, то ссорятся. Иногда хочется просто... ну, чтобы тихо.

Он говорил легко, без напряжения, как будто они были знакомы сто лет. Алиса слушала и не верила, что это происходит с ней.

— А ты откуда? — спросил Дима. — Местная?

— Из Песчаного, — Алиса сжалась, ожидая привычной реакции.

— Не слышал, — спокойно сказал Дима. — Это где-то в области?

— Нет, это... другой регион. Далеко.

— Ничего себе, — он присвистнул. — Рисковая. Приехать одной в Москву, поступить на дизайн. Это характер надо иметь.

Алиса не знала, куда деваться от смущения. Ей никогда не говорили, что у нее есть характер. Обычно говорили другое: «тихая», «скромная», «ничего особенного».

— Ну, не знаю, — пробормотала она. — Просто хотелось поступить.

— И поступила, — Дима кивнул. — Молодец.

Он замолчал, уткнулся в свою книгу. Алиса смотрела в блокнот, но мысли разбегались. Она краем глаза рассматривала его руки — длинные пальцы, на одном простое серебряное кольцо. Смотрела, как он хмурится, читая, как поправляет волосы, упавшие на лоб. Сердце билось где-то в ушах.

Просидели они так около часа. В тишине, но в какой-то удивительно уютной, не напрягающей. Иногда Дима поднимал голову, ловил ее взгляд и улыбался. Алиса отводила глаза и снова краснела, как школьница. Потом он собрался уходить.

— Я, наверное, пойду, — сказал он, вставая. — У меня пара через полчаса. Рад был познакомиться, Алиса.

— Откуда ты знаешь мое имя? — удивилась она.

— Ты на обложке тетради написала, — он усмехнулся и показал на ее тетрадь, где крупными буквами было выведено «Алиса, 1 курс, дизайн».

Она засмеялась. Сама не заметила, как.

— Ну пока, Алиса с дизайна, — сказал Дима на прощание. — Увидимся.

И ушел. Алиса еще долго сидела в библиотеке, глядя на дверь, за которой он скрылся. В груди разливалось что-то теплое, забытое. Она почти не помнила, когда в последний раз так улыбалась. Весь оставшийся день она ходила сама не своя. На парах не слушала, в столовой не ела, в общежитии не могла найти себе места. Лиза заметила:

— Ты чего лыбишься весь вечер? Влюбилась, что ли?

— Нет, — слишком быстро ответила Алиса и снова покраснела.

— Ага, конечно, — хмыкнула Лиза. — Смотри, влюбляться у нас вредно. Мужиков мало, очередь большая.

Алиса отмахнулась и залезла под одеяло. Она думала о Диме. О его улыбке. О том, как он сказал «характер надо иметь». О том, что он назвал ее по имени. Может быть, Москва не такой уж и ад?

Через два дня она снова пошла в библиотеку. Сердце колотилось, когда она открывала дверь. Вдруг его нет? Вдруг он был случайно? Вдруг она все придумала?

Дима сидел за тем же столом, у окна. Он поднял голову, увидел ее и улыбнулся.

— Привет, — сказал просто. — А я тебя ждал. Думал, может, придешь. Садись.

Алиса села. Внутри все пело. Они снова сидели в тишине, но теперь это была не просто тишина. Это было что-то большее. Она ловила каждое его движение, каждый взгляд. Перед уходом Дима протянул ей листок.

— Держи. Тут список книг по искусству, которые мне в свое время помогли. Не учебники, а так... для души. Может, пригодится.

Алиса взяла листок, как величайшую драгоценность.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Обращайся, — Дима подмигнул. — Увидимся.

Он ушел. А Алиса еще долго сидела, перечитывая список. Книги были незнакомые, названия сложные. Она решила, что прочитает их все. Обязательно. Ради него.

В пятницу она шла по коридору и вдруг услышала знакомый смех. Дима. Он стоял у окна в компании людей. Алиса узнала их сразу — Вика, Света, Карина, еще несколько парней с их потока. Дима что-то рассказывал, размахивая руками, и все смеялись. Особенно громко смеялась Вика. Она стояла близко к нему, касалась плеча, заглядывала в глаза.

— Дим, ну ты гений, — сказала Вика, когда он закончил. — Вечно ты нас спасаешь. Приходи сегодня вечером, у нас тусовка в «Стекле». Будут все свои.

Дима улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Алисы подкашивались ноги.

— Посмотрим, — ответил он. — Если макет сдам, приду.

Алиса стояла в коридоре, вжавшись в стену, и смотрела на них. Дима. Ее Дима. Тот, кто сидел с ней в библиотеке. Тот, кто сказал, что у нее есть характер. Тот, кто дал ей список книг. Он был с Викой. Он был в ее компании. Он был одним из них.

Дима вдруг обернулся и заметил Алису. На секунду их взгляды встретились. Алиса замерла. Сейчас он улыбнется ей, помашет, подойдет. Сейчас он покажет, что она для него что-то значит. Дима отвел глаза. Отвернулся обратно к Вике и что-то сказал ей на ухо. Та засмеялась и шутливо толкнула его в плечо.

Алиса пошла дальше по коридору. Ноги не слушались, в глазах темнело. Значит, вот как. Значит, он тоже из этого улья. Просто залетел в библиотеку случайно, как муха, чтобы отдохнуть. А она, дура, уже размечталась.

Вечером она порвала список книг на мелкие кусочки и выбросила в мусорку на этаже. А потом легла лицом к стене и долго смотрела на облупившуюся краску, слушая, как Лиза красит ногти и болтает по телефону с очередным ухажером. В груди было пусто и больно.

Глава 7. Случайность илизакономерность?

После той встречи в коридоре Алиса перестала ходить в библиотеку. Какой смысл? Дима, если и приходил туда, то явно не ради нее. Для него она была просто случайной знакомой, девочкой с дизайна, с которой можно перекинуться парой слов, когда скучно. Для нее же эта встреча стала... она не знала, как это назвать. Надеждой? Глупая надежда.

Она сосредоточилась на учебе. Это было единственное, что получалось у нее хорошо. Преподаватели хвалили ее работы, Ирина Борисовна говорила, что у Алисы «тонкое чувство цвета» и «интересный взгляд на композицию». Маме по телефону Алиса врала, что у нее все замечательно, что она нашла друзей, что Москва — лучший город на Земле. Мама верила. Мама хотела верить.

К середине ноября нависло первое серьезное испытание — курсовой проект по композиции. Нужно было сделать серию графических листов на тему «Город и человек». Алиса выбрала свою тему — «Одинокий прохожий». Она рисовала людей в толпе, но каждый из них был сам по себе, отдельно, никому не нужный. Наверное, это было слишком личное. Но Ирина Борисовна идею одобрила.

— Хорошо, Алиса, — сказала она. — Чувствуется. Только не пережми с драмой. И принеси мне эскизы в пятницу, посмотрим, в какую сторону двигаться.

Пятница. Оставалось три дня. Алиса работала как одержимая. Сидела в мастерской допоздна, пока вахтерша не начинала стучать в дверь и кричать, что пора выметаться. Таскала эскизы в общагу, дорисовывала по ночам при свете настольной лампы, пока Лиза храпела, а Таня слушала свою корейскую музыку в наушниках.

К четвергу у нее была готова целая папка. Наброски, варианты, цветовые решения, раскадровка. Все, чтобы в пятницу показать Ирине Борисовне и получить допуск к работе.

В четверг вечером она сидела в мастерской одна. Все уже разошлись — был поздний вечер, за окном темно, в коридорах тихо. Алиса перебирала листы, раскладывала их по порядку, подписывала карандашом на обороте. Папка лежала на столе. Красивая, коричневая, с завязками. Мама дала с собой, еще из дома, говорила: «Для важных бумаг пригодится». Пригодилась. Алиса убрала папку в рюкзак, застегнула и пошла к выходу. Вахтерша, тетя Зина с первого этажа, уже гремела ключами.

— Опять допоздна, — проворчала она. — Учеба, учеба, а здоровье кто будет беречь?

— Завтра сдаю, — улыбнулась Алиса. — Последний рывок.

— Ну-ну, — тетя Зина покачала головой. — Иди давай, закрою.

Алиса вышла на улицу. Моросил мелкий дождь, превращаясь в ледяную крупу. Она натянула капюшон и побежала к остановке.

В автобусе было пусто и холодно. Алиса села у окна, прижала рюкзак к груди и задремала под стук колес. Она не знала, что это была последняя спокойная ночь. Утром в пятницу она проснулась от того, что Лиза орала в трубку:

— Да сказала же, приду! Ну что ты нудишь, как дед? Отстань!

Алиса села на кровати. Голова гудела, спина затекла — она опять спала в неудобной позе. За окном было серо, холодно, обычное московское утро. Она потянулась к рюкзаку, чтобы проверить папку. Просто так, для успокоения. Рюкзак был расстегнут. Алиса похолодела. Она точно помнила, что вчера застегивала. Мама учила: всегда проверяй, всегда закрывай, в Москве полно воров. Она запустила руку внутрь. Пусто. Она вытряхнула содержимое на кровать. Тетради, пенал, косметичка, яблоко, которое она так и не съела. Кошелек с мелочью. Проездной. Папки не было.

— Нет, — прошептала Алиса. — Нет-нет-нет.

Она перерыла рюкзак снова. Потом еще раз. Заглянула под кровать, в тумбочку, в коридор, на кухню (хотя откуда там могла взяться папка?). Металось по комнате, как зверь в клетке.

— Ты чего ищешь? — лениво спросила Лиза, отвлекаясь от телефона.

— Папка. Коричневая. С эскизами. Ты не видела?

— Не, — Лиза пожала плечами. — Не видела. Может, в универе забыла?

Алиса замерла. В университете. Вчера. Мастерская. Точно! Она могла оставить папку на столе. Когда собиралась, торопилась, могла и забыть. Она посмотрела на часы. Половина восьмого. Мастерская открывается в девять. Если она приедет пораньше, успеет забрать до пары. Ирина Борисовна принимает проекты в одиннадцать. Время есть.

— Да, точно, — выдохнула она, успокаиваясь. — Наверное, забыла. Сейчас съезжу.

Она оделась за пять минут и вылетела из общежития. В мастерской было пусто и холодно. Алиса вбежала, даже не поздоровавшись с уборщицей, подлетела к своему столу. Стол был чист. Она обшарила все вокруг. Заглянула под стол, на соседние столы, на подоконник, даже в мусорку. Папки нигде не было. Сердце забилось где-то в горле.

— Вы не видели? — кинулась она к уборщице. — Папку коричневую, с бумагами? Я вчера здесь сидела допоздна.

— Не видала, — равнодушно ответила женщина. — Я убиралась утром. Ничего не было.

Алиса выбежала в коридор. Мысли путались. Кто-то взял? Забрал по ошибке? Выбросил? Она заметалась по этажу, заглядывая во все аудитории, спрашивая у редких прохожих-студентов. Никто ничего не видел, никто ничего не знал.

Время шло. До встречи с Ириной Борисовной оставалось два часа. Алиса села на подоконник в пустом коридоре и попыталась вспомнить. Вчера она точно положила папку в рюкзак. Точно. Она помнила это движение — застегнуть молнию. Или не застегнула? Мысль путалась, дрожала, разбивалась на осколки. Она вытащила телефон и набрала Колю.

— Коля, привет. Ты вчера после меня уходил? Ничего не видел на моем столе?

— Не, — голос Колян был сонным. — Я ушел в шесть, ты еще сидела. А что случилось?

— Папка пропала. С эскизами. С курсовым.

— Какой ужас, — Коля удивился. — Может, кто взял по ошибке? Ты у наших спроси?

У наших. У кого — у наших? У Алисы не было «наших». Был Коля, была Инна из Воронежа, которая вечно молчала, был Дима с Урала, который вообще редко появлялся. И была Вика. Мысль пришла внезапно и противно кольнула где-то под ложечкой.

— Ладно, — сказала Алиса. — Я пойду искать.

Она положила трубку и пошла в туалет. Нужно было умыться, взять себя в руки. В туалете было накурено. У зеркала стояли Света и Карина. Увидев Алису, переглянулись и захихикали.

— О, Лучница пришла, — протянула Света. — Че такая дерганая? Проект не сдала?

Алиса замерла. Света улыбалась, но глаза были злые, колючие.

— Вы ничего не видели? — спросила Алиса, хотя внутри уже все похолодело. — Папка коричневая, с эскизами. Может, кто находил?

— Папка? — переспросила Карина и снова хихикнула. — Нет, не видели. А что, потеряла что-то важное?

— Очень важное, — тихо сказала Алиса. — Курсовой.

— Ой, как жалко, — Света скорчила сочувственную мину. — Ну ты ищи, ищи. Вдруг найдется.