Не в такт

Он подошел ко мне вплотную. Холодный металл коснулся запястий, раздался сухой щелчок, и тяжесть, тянувшая плечи весь день, наконец исчезла. Я невольно охнула, растирая затекшую кожу, и открыла рот, чтобы выплеснуть накопившееся напряжение, но он мгновенно прижал палец к своим губам. Его строгий, пронзительный взгляд, полный немого предупреждения заставил подавиться словами.

Он не собирался церемониться. Наступая мощным телом, он буквально выдавил меня к кровати. Я попятилась, пока подколени не встретились с краем матраса, и позорно повалилась назад. Опасаясь худшего и перебирая локтями, отползла подальше. Парень воспользовался ситуацией, пока упиралась ногами, резким и пугающим движением навис сверху, но не прижимаясь, а удерживаясь на руках. В полумраке хижины я наконец смогла рассмотреть его по-настоящему.

Он оказался высоким, пугающе сильным. Загар лег на его кожу плотно, и в сумерках он казался местным аборигеном, если бы не правильные, породистые черты лица. Буйные кудрявые локоны, явно давно не видевшие парикмахера, тяжелыми прядями падали ему на лоб и щеки. Мускулы на его руках перекатывались под кожей, как тугие канаты. От него пахло солью, остывающим океаном и чем мужским, резким, будоражащим.

Прежде чем я успела закричать, он начал методично короткими движениями отжиматься надо мной, отчего кровать в такт жалобно скрипела. Я замерла, вжавшись в простыни от испуга, не понимая происходящего. Он раскачивался над моим телом, создавая для любопытных, стоящих под верандой, однозначную иллюзию, а потом внезапно рухнул, придавив меня весом, и замер.

— Тихо, — едва слышно выдохнул он мне ухо. — Просто лежи.

Через несколько бесконечных минут он поднялся и кивнул в сторону загородки, за которой скрывался душ.

— Сходи ополоснись. Тебе нужно смыть песок.

Я покорно побрела за бамбуковую ширму. Прохладная вода не приносила облегчения. Я смывала с себя пот, соль и остатки дневного ужаса, а в голове билась одна-единственная мысль: кто он такой? Странное, почти абсурдное поведение парня не укладывалось в голове. Соотечественник, русский, но на службе у панамских разбойников? Он вызывал во мне жгучее недоверие и опаску. Почему бандиты легко отдали ему живую добычу? Что за игру он ведет?

Когда я вышла, он лежал на кровати, заняв добрую её половину. Я осторожно примостилась на самом краю, стараясь оставить между нами как можно больше пространства. Каждое движение отдавалось скрипом, и мне казалось, всё побережье слышит мой страх.

Парень уснул подозрительно быстро. Его дыхание стало ровным и глубоким, а я долго не могла сомкнуть глаз. Ночь в джунглях полна звуков. Крики ночных птиц, шорохи в листве и пьяные выкрики из лагеря пиратов, доносившиеся от костра. Каждый хруст ветки за стеной заставлял меня вздрагивать. Я прислушивалась к темноте, гадая, наступит ли утро и кем окажется мой спаситель, когда солнце взойдет над лагуной Колон. Смерть бродила где-то рядом, и мускулистый незнакомец с кудрявыми волосами являлся единственным препятствием. И это пугало сильнее всего.

Алена

Проснулись мы поздно. Тяжелое, влажное марево тропического утра просочилось сквозь солому крыши, наполняя комнату запахом прелой травы и соли. Я открыла глаза и взглядом наткнулась на спину парня. Он сидел на краю кровати, вглядываясь в просветы между бамбуковыми стойками. Вскоре в дверь постучали, и кто-то из бандитов, скалясь, внес поднос с фруктами. Пара коротких фраз на испанском, смешок, и дверь снова захлопнулась.

Он молча протянул мне кусок папайи, сам съел пару ломтиков и, ничего и не объяснив, забрал пустую посуду и вышел. Я подошла к краю веранды, прячась за широкими листьями, и увидела, как его встречают в лагере. Громкие, одобрительные выкрики, свист, сальные жесты в сторону нашей хижины. Пираты явно праздновали его победу над строптивой пленницей. Оказывается, ночью за нами наблюдали со всех сторон. Мороз прошел по коже. Если бы он не устроил спектакль с отжиманиями, если бы кровать не скрипела под его весом, вряд ли бы сейчас завтракала.

Странный парень. Спас, не тронул, но его привечают как своего. Кто он такой?

Ближе к полудню он вернулся, принеся ароматное жареное мясо и пресные лепешки. Он не зашел вглубь комнаты, а остановился у самого проема на веранду, глядя на ослепительно синее море, где у берега покачивались лодки. Понимая, что на нас смотрят десятки глаз из кустов и из-под навесов, я решилась.

Я подошла сзади и осторожно, едва касаясь, обняла его за широкие плечи, прижимаясь щекой к лопатке. Его мышцы под тонкой тканью рубашки на мгновение окаменели. У меня перехватило дыхание от своей смелости и жара его тела, а щеки вспыхнули. Никогда раньше не проявляла инициативу, встречаясь с парнями. Им приходилось добиваться моего внимания. Но сейчас особые обстоятельства. Мне нужен друг, партнер, чтобы выбраться из плена.

— Кто ты? Чем здесь занимаешься? — прошептала ему на ухо, стараясь, чтобы со стороны это выглядело как нежное воркование влюбленной пары.

Он медленно развернулся в моих руках, перехватывая за талию и притягивая к себе. Его взгляд заглянул самую душу. Строгий, предупреждающий, но в глубине него я увидела тень усталости. Он поднял руку и медленно, почти ласково убрал выбившийся локон с моего лица.

— Я дайвер, меня зовут Артем. Твое имя случайно услышал в клинике, когда отнес твою сестру, — едва слышно произнес он, пока его пальцы задержались на моем виске.

- Ой, а я тебя только сейчас узнала, когда напомнил, - пристально вглядевшись, призналась я. – Как ты здесь оказался?

— Услышал легенду о жемчуге в лагуне. Решил проверить. И попал в лапы разбойников. Теперь оплачиваю свою жизнь нырянием.

— Значит, ты пленник? — я невольно сжала пальцы на его плечах.

— Вроде того. Но у меня есть баллон с воздухом и нож, а у тебя я.

Он сильнее прижал к себе, делая вид, что вдыхает запах волос. Его голос стал тише, почти неразличимым за шумом прибоя:

— Слушай меня. Из хижины ни ногой. Поняла? Ни на шаг не выходи на открытое место.

— Почему? Ты сказал им, что я твоя.

Сердце испуганно стучало после его предупреждения. Неужели его защиты недостаточно?

— Сегодня это сработало. Я смог тебя отвоевать, потому что приношу им прибыль. Но эти люди настоящие звери. Стоит им увидеть тебя одну, без моей тени рядом, и никакие приказы босса их не удержат. Они не привыкли делиться. Когда я в море, ты для них бесхозная добыча.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Мы стояли на виду у всего лагеря, обнимаясь и изображая страсть, и его слова говорили страшные вещи.

— Долго мы будем играть? — я посмотрела ему в глаза, пытаясь найти хоть каплю надежды.

— Пока не найду способ вытащить нас отсюда. А теперь ешь. Мне пора уходить на глубину. Помни, не выходи.

Он коснулся губами моего лба коротким, сухим поцелуем для зрителей и отстранился. Уходя, он оставил меня одну в душной комнате, где запах жареного мяса смешался со вкусом страха.

Я стояла на веранде, провожая взглядом широкую спину парня, пока его высокая фигура не скрылась за прибрежными зарослями. Море продолжало свой вечный бег, накатывая волну за волной на раскаленный песок, а ленивый ветер тщетно пытался разогнать душное марево. Когда Артём исчез, тишина лагеря показалась мне зловещей.

Я собиралась зайти внутрь, как боковым зрением уловила движение. Из теней пальм, от костра, из-за ящиков начали выходить люди. Они стягивались к моему убежищу медленно, как стая гиен, почуявших, что лев ушел на охоту. Его слова оказались пророческой правдой: пока он в море, я — лишь бесхозная добыча.

Сердце заколотилось о ребра. Я метнулась в комнату, лихорадочно озираясь в поисках чего-нибудь, что могло послужить оружием. Осколок бутылки, тяжелая ветка, нож. Ничего. Пусто.

Дверь распахнулась, и в хижину вошел босс. Он двигался тяжело и уверенно, распространяя вокруг себя запах дешевых сигар и пота. Главарь медленно осмотрел меня, словно оценивая товар перед продажей, и по-хозяйски уселся на кровать, которая хранила тепло Артёма. Я отпрянула в самый дальний угол, вжавшись лопатками в бамбуковую стену.

— Ну что, красавица, — он заговорил на ломаном английском, скалясь. — Твой муж ушел кормить рыб, а нам нужно дело обсудить. Ты не просто туристка с деньгами в рюкзаке, а? Кто за тебя заплатит? Кто выкупит твою шкурку раньше, чем парни потеряют терпение?

— У меня есть семья, — я старалась, чтобы голос не дрожал. — Много денег. Если отпустите, получите всё, что захотите.

— Деньги любят счет, — он сплюнул на пол. — Но нам нужны гарантии. Как связаться с твоими?

Я вспомнила о телефоне. Когда катер подбросило на волне, аппарат нырнул под сиденье.

— Мой телефон остался в катере. В нем контакты. Я могу позвонить матери, она всё исполнит.

Главарь коротко свистнул, и один из бандитов умчался к берегу. Через несколько минут он вернулся, триумфально размахивая смартфоном. Экран мигнул, заряда едва хватало, но на дисплее горели десятки пропущенных от Софьи.

— Говори по-английски, — приказал босс, вкладывая трубку мне в руку. — И не вздумай глупить. Один лишний звук, и телефон отправится в океан вместе с твоими пальцами.

Дрожащими руками я набрала номер матери. Гудки тянулись вечностью. Наконец, она ответила.

— Мама? — выдохнула я, чувствуя, как слезы обжигают глаза. — Мама, слушай меня внимательно. Я попала в беду. Меня удерживают люди в лагуне. Им нужен выкуп. Пожалуйста, не задавай вопросов, просто сделай, что они скажут.

Голос матери в трубке прозвучал на удивление спокойно, почти холодным. Она не вскрикнула, не засыпала причитаниями.

— Я поняла, Алёна. Скажи, я всё исполню. Пусть назовут сумму и способ передачи. Я вытащу тебя.

Отключила вызов, глядя на главаря. Он довольно хмыкнул, забирая телефон. Его банда получила то, что хотела, но в его глазах горел нехороший огонек, который заставлял меня мечтать, чтобы Артём вернулся как можно скорее.

Я мерила шагами хижину, чувствуя себя зверем в клетке. Главарь ушел, прихватив телефон, и тишина, воцарившаяся в комнате, казалась тяжелее, чем крики бандитов снаружи. В горле пересохло, а ладони до сих пор подрагивали после разговора с матерью.

Ее голос казался слишком спокойным. Мама всегда умела держать лицо, даже когда мир вокруг рушился, но сейчас ее хладнокровие пугало. Она пообещала всё исполнить, но как? Здесь не действуют законы, к которым она привыкла. В Богом забытой лагуне нельзя просто щелкнуть пальцами или выписать чек, чтобы всё исправить. Для этих людей человеческая жизнь стоит дешевле, чем литр горючего для их катеров.

Волнение за маму смешивалось с липким страхом за саму себя. Что, если выкуп только раззадорит их аппетит? Что, если, получив деньги, они решат, что свидетели им не нужны?

Мой единственный защитник ушел в море, оставив одну в бандитском логове, и я гадала: действительно ли он пытается нам помочь или просто играет свою роль в этой жуткой постановке? Его мускулистая фигура, уверенные жесты, которыми он усмирял бандитов вызывали во мне странную смесь надежды и жгучего недоверия. Соотечественник, но среди бандитов он свой. Он добывает для них жемчуг и живет по их правилам, а они поделились с ним добычей.

Я подошла к краю веранды, стараясь не высовываться. Солнце нещадно палило, а тени в лагере становились короче. Бандиты внизу о чем-то громко спорили, то и дело поглядывая в сторону моей хижины. Я знала, они ждут. Ждут денег, момента, когда хозяин добычи совершит ошибку.

Моя участь абсолютно неизвестна. Я оказалась в эпицентре шторма, и единственное, что мне оставалось, всматриваться в ослепительную гладь океана, ожидая, когда на горизонте появится высокая фигура вихрастого дайвера. Вернется ли он? И на чьей стороне окажется, когда за меня предложат настоящую цену?

Артём появился, когда тени джунглей стали совсем черными. Он выглядел уставшим, соль выступила на его мускулистых плечах белыми разводами.

— Собирайся, — коротко бросил он, не глядя на меня. — Сегодня ужинаем в кругу банды.

Я замерла, но он перехватил мой испуганный взгляд.

— Не бойся. Они договорились о выкупе, сумма их более чем устроила. Главарь в восторге, и они решили отпраздновать куш. Тебя пригласили как почетную гостью. Пока деньги в пути, тебе ничего не угрожает. Идем, нужно показать им, что мы довольны сделкой.

— Артём Стефанович продолжает нырять, — Митя поправил очки, сверяясь с донесением. — Но обстоятельства изменились. У него появилась женщина. Личность установлена. Алёна Вознесенская, старшая сестра девушки, которой он помог в Кауите после нападения. Бандиты выставили за неё серьезный выкуп. Артём прикрывает девчонку перед панамцами, выдавая за свою женщину.

Стефан Викторович довольно хмыкнул, разглядывая фото Алёны на экране.

— Настоящее приключение. Риск, жемчуг и роковая красавица. Парень наконец-то живет на полную катушку. Не вздумай мешать, Митя. Пусть поварится в этом пекле, пока справляется. Спасать его рано, жизненные уроки за деньги не купишь.

Глава 4.1

Когда главарь получил подтверждение о согласии выплатить выкуп, невидимая удавка на шее немного ослабла. Мне позволили свободно передвигаться по лагерю, хотя пространство ограничивалось плотной стеной джунглей с одной стороны и бесконечной лазурью океана с другой.

Я начала привыкать к лицам, которые раньше могла видеть только в кошмарах. Оказалось, среди панамских разбойников есть те, кто умеет улыбаться, а не хищно скалится. Я познакомилась с парочкой парней, Раулем и молодым Карлосом, которые явно симпатизировали молчаливому дайверу. Их покровительство стало для нас своеобразным щитом. Стоило кому-то из матросов бросить на меня слишком долгий, сальный взгляд, как Рауль лениво клал руку на мачете, и охотники вспоминали о делах. Благодаря им многие бытовые вопросы решались сами собой. Нам выделяли свежую воду и не забывали звать к общему котлу.

Быт в лагере суровый, но отлаженный. Нас кормили тем же, что ели сами. Кто-то с рассветом уходил в джунгли на охоту, возвращаясь с дичью, кто-то часами неподвижно замирал с острогой у рифов. Обезьяны, крупная рыба, диковинные плоды, от которых немел язык, отправлялись в общий котел. Дешевый алкоголь и обжигающий ром привозили из ближайшей деревни. Граница была чисто символической. Через сорок минут на быстром катере и ты в другой стране, где законы размыты, как линия горизонта в полдень.

Однако иллюзия свободы таяла, стоило мне поднять глаза. С нас не сводили взгляд ни днем, ни ночью. Мы были под пристальным вниманием. Каждую ночь, когда лагерь затихал и только треск костра нарушал тишину, мой защитник продолжал доказывать свое право на меня.

Всё повторялось, как в первую ночь. Кровать жалобно скрипела под его весом, он нависал надо мной, удерживаясь на локтях, а я замирала, глядя в его сосредоточенное, темное от загара лицо. Мы понемногу начинали принимать навязанные правила игры. Наш странный, пугающий танец выживания. Я старалась отвести взгляд, не смотреть в сосредоточенное лицо Артема, испытывая неловкость за ситуацию, костеря себя на чем свет стоит. Из-а моей самонадеянности, глупости и доверчивости мы оказались в ловушке душной хижины. Артем попался чуть раньше, но он отвечал только за свою жизнь, а я принесла ему больше проблем. Теперь он отвечал за нас двоих.

Каждый поздний вечер, когда солнце ныряло в бескрайние воды Карибского моря, мы уединялись и начинали играть свои роли. За стенами отчетливо слышались звуки, напоминающие нам о притаившейся опасности. Скрип песка под тяжелым ботинком, шелест отодвинутой ветки пальмы, забежавший с ветерком дым сигарет и самый громкий звук, который меня пугал до дорожи, лязганье оружия. Наши охранники не спускали с нас внимательных глаз.

Я медленно отходила к кровати и устраивалась на жестком ложе. Артем забирался сверху и в его глазах я видела сочувствие и понимание. Смотреть за ним могла, отвернув голову в сторону и скосив взгляд, либо сквозь прикрытые ресницы. Я понимала, насколько трудно молодому человеку изображать страсть, находясь с девушкой, и не предпринимать ничего.

Когда его глубокое дыхание касалось моей шеи, я длинно сглатывала, опасаясь выдать охватившее меня волнение. Встретились бы мы в обычной обстановке в московском кафе, метро, на улице, сложилась бы наша судьба иначе? Обратили бы мы внимание на проходящего прохожего? Смогли бы заподозрить, что нас столкнула судьба?

Мерное покачивание и скрип кровати для нас неожиданно оказались надежным прикрытием, если это возможно в нашей ситуации. Самые важные, короткие и откровенные разговоры проходили в моменты, когда мы изображали страсть для тех, кто прислушивался за бамбуковыми стенами.

Мы не выставляли отношения напоказ перед костром, не держались за руки у всех на виду, чувствуя десятки хищных глаз, которые следили за каждым нашим жестом. В душной хижине, в кольце врагов, мы стали друг для друга единственным якорем. Его объятия на публику, которые стали необходимы ради выживания, стали для меня единственным местом, где я чувствовала себя в относительной безопасности. Но хотела ли я большего?

Хороший вопрос))

Глава 4.2

Артем

Раньше океан был для меня местом абсолютной свободы, где время замирало, а проблемы суши растворялись в индиговой бездне. Теперь всё изменилось. Стоило опрокинуться с борта катера и уйти на глубину, как в груди начинал тикать невидимый счетчик. Каждая минута, проведенная среди кораллов в поисках проклятых раковин, казалась вечностью. Мои мысли не о давлении или остатке воздуха, а о хижине на берегу, где я оставил Алёну. Хрупкую, беззащитную девушку, волею случая, оказавшейся в одном месте и во одно время вместе со мной в плену у бандитов.

Я поверил Крабу и оказался в ловушке, а она отправилась купить жемчужины для подарка на свадьбу. Кто-то ее заверил, что в бухте идет добыча, и она прихватила с собой много наличных. Она плохо понимала испанский, но отлично владела английским, который местные коверкали до невозможности. Оставалось догадываться, намеренно ли ее отправили в ловушку или сложности перевода стали ее бедствием.

Я работал на износ, вырывая жемчужины у течения, и каждый раз вылетал на поверхность, едва не разрывая легкие, чтобы первым делом впиться взглядом в береговую линию. Моя главная задача жемчуг стала предлогом, а настоящей заботой, моим личным кислородом, стала она.

Я видел, как они на неё смотрят. В лагере пахло ромом, потом и дешевым табаком, но над всем витал густой, липкий аромат опасности. Глаза Педро и остальных парней следовали за Алёной, как у гиен за раненой ланью. Я кожей чувствовал их животную похоть и понимал, для этих подонков цифры выкупа абстракция, а красивая женщина здесь и сейчас реальность. Я знал этот тип людей. В какой-то момент животный инстинкт может перевесить жадность, и никакой авторитет добытчика или босса не спасет. Поэтому я всегда находился настороже. Каждое движение, резкий взгляд в сторону костра являлись предупреждением, она моя, и цена за неё ваша жизнь.

Ужины в кругу банды превращались в изнурительный спектакль. Грохот музыки, сальные шутки на испанском, которые я не переводил Алёне, и вечное напряжение в мышцах. После хаоса нам обоим до боли требовалась тишина.

— Пойдем, — коротко бросал я, забирая её руку в свою.

Мы уходили на прогулку. Далеко нас не отпускали, тени охранников с автоматами всегда маячили где-то поблизости. Но у подножия скал, где прибой с ревом разбивался о базальт, мы оказывались в относительном уединении. Под защитой ночного рокота океана, маски спадали.

Я притягивал её к себе, загораживая спиной возможные взгляды из лагеря. Со стороны обнимались любовники, но на самом деле это был наш единственный способ говорить. Алёна утыкалась лбом в мою ключицу, и я чувствовал, как её мелко дрожащее тело постепенно успокаивается в моих объятиях.

— Потерпи, — шептал я ей на ухо, чувствуя, как ее мелко трясет. — Я рядом. Я не отойду от тебя ни на шаг.

— Я боюсь, Артём, — её голос едва пробивался сквозь грохот волн. — Они смотрят, будто я не человек.

— Ты для них золото. А его они любят больше жизни, — я сжимал её пальцами ее плечи, пытаясь передать решимость, которой самому порой не хватало.

- Они нас не отпустят после выкупа? – голос Алены дрогнул.

- Разве они смогут нас удержать? – уверенно улыбнулся в ответ, стараясь успокоить ее и себя.

Мы обязательно выберемся из ловушки, в которую попали благодаря жажде приключений.

Между нами возникло хрупкое, выкованное в огне страха доверие, которое не купишь ни за какой жемчуг. Для нее я единственная надежда выжить. Никакая сумма не спасла бы ее, не вступись я и попроси ее в награду у босса. Моя жизнь зависела от того, насколько удачно я смогу балансировать между статусом пленника и ценного актива, а её полностью зависела от моей способности быть её щитом.

После прогулки на ветреном побережье, вволю налюбовавшись на звездное небо над Карибским морем, мы возвращались в душную темницу, ставшую для нас спасательной лодкой среди суровых волн жизни. Алена приняла условия нашей игры и молчаливо подчинялась, устраиваясь на кровати. Тяжесть моего тела, ритмичные движения создавали иллюзию нашей идиллии. Однако кое-кто из бандитов интересовался подробностями, на что получал мой бешенный взгляд, предупреждающий забыть о существовании русской красавицы.

- Что вы такие тихие? Скребетесь, как мышки? – поздним утром услышал я, когда покинул хижину и отправился проверять снаряжение. – Моя Салья гораздо темпераментней. Кричит на меня, если делаю что-то не так. Потом все соседи высказывают, чтобы я слушался жену.

- Мне не требуются советы, чтобы моя женщина оставалась довольной, - сквозь зубы выговорил я. – Моя женщина только моя.

Я хотел размазать по его противной роже пахабную улыбку, смазать навсегда слова об Алене и растереть его кровь по лицу, чтобы он никогда в мыслях не мог подумать о ней.

хрупкое доверие))

Примечания

1

Врача! Моя сестра ранена!

2

Где доктор? Вызовите врача! Помогите!

3

Что случилось, мисс?

4

Вор полез в ее сумочку. Моя сестра попыталась отобрать у него нож. Вор ранил ее и убежал. Пожалуйста, помогите мне! Она потеряла сознание от потери крови.

5

Ничего страшного. Расходитесь. Клиника в той стороне.

6

Я помогу

7

Она ранена. Спасибо. Я не знаю, куда идти

8

Это здесь

9

Нужна помощь! Открытая рана. Девушка потеряла сознание

10

Простите! Молодой человек, я ценю вашу помощь. - Чем я могу вам отплатить? Сколько я вам должна?

11

Мы остановились в этом отеле. Если вы решите воспользоваться наградой, приходите

12

Сегодня вода чистая, патрон.

13

Не беспокойся.