Цветок сквозь тьму

Вера нахмурилась.

— Подожди. Какими духами? Что значит — не понимал?

Алиса сжала пальцами край пледа.

— Он будто не понимал, где находится. Сказал, что почти ничего не помнит. Я сначала решила, что он врёт. Что просто выкручивается. А потом... не знаю. Он выглядел так, словно и правда сам ничего не понимает.

Вера молчала, слушая.

— Ты сказала — духи, — произнесла она уже после паузы. — Сладкие? Резкие?

— Сладкие. Приторные, — Алиса на секунду запнулась, вспоминая. — И ещё что-то странное. Будто аптечное. То ли спирт, то ли эфир... не знаю.

Взгляд Веры стал внимательнее.

— Провалы памяти были?

— Да. Он сказал, что ничего не помнит. Совсем. Клялся, что его напоили, подставили. Я... я показала ему фото с той женщиной, и он словно сломался прямо у меня на глазах. Но так ничего и не вспомнил.

Вера откинулась на спинку стула. Лицо её стало строже, сосредоточеннее.

— Провалы памяти и этот запах — плохое сочетание, — тихо сказала она. — Ты уверена, что он в целом здоров? Может, у него есть какие-то проблемы, о которых ты не знаешь? Или он сам что-то принимает?

— Я уже ни в чём не уверена, — Алиса усмехнулась, и в этой усмешке не было веселья. — Я даже не знаю, кто он теперь. И кто я рядом с ним.

Вера немного помолчала, потом подалась вперёд.

— Иногда это не стресс, — сказала она тихо. — Иногда это химия. Я такое видела не раз: люди теряют часы, а то и целые куски суток. Не помнят, где были, с кем, что делали. Иногда это алкоголь. Иногда препараты. Свои — или чужие. Ты понимаешь, о чём я?

— Понимаю, — сказала Алиса.

И впервые за эту ночь в её глазах появилось что-то кроме пустоты — слабый, но живой интерес.

— Можно сделать токсикологический скрининг, — сказала Вера. — Но только с его согласия. Он должен прийти сам и сдать кровь добровольно.

— Он не согласится, — покачала головой Алиса.

— Согласится, если правильно попросить.

Вера ненадолго замолчала, давая ей время переварить услышанное.

— Не говори ему про подозрения. Скажи, что ты волнуешься за его здоровье: провалы в памяти, рассеянность, общее состояние. Предложи сдать анализы просто для твоего спокойствия. Это ведь не ложь, Алис. Ты правда за него волнуешься.

Алиса ничего не ответила. Сидела, обдумывая.

— Если он согласится, я всё организую, — продолжила Вера. — Главное, чтобы он пришёл сам и дал согласие. Остальное я возьму на себя.

Алиса подняла глаза.

— Думаешь, так можно?

— Можно, — ответила Вера. — И лучше проверить, чем потом гадать.

Она помолчала и добавила мягче:

— Я попрошу, чтобы сделали не только обычные анализы, но и токсикологию. Проверим, нет ли в крови следов веществ, которые могли дать такие провалы: снотворных, транквилизаторов, нейролептиков.

— Это не опасно? Для него?

— Нет. Ничего опасного. Просто посмотрят, не было ли в крови веществ, которые могли так его выключить.

И уже твёрже добавила:

— Но без его согласия — никак. Тебе придётся его убедить.

Пауза затянулась. За окном, далеко внизу, прошуршала по мокрой улице одинокая машина.

— Звучит разумно, — наконец сказала Алиса.

Голос её прозвучал твёрже, чем она сама ожидала.

— Я попробую. Но, Вера... никому, хорошо? Даже маме. Особенно маме.

Вера подняла на неё серьёзные глаза.

— Никому. О результатах узнаешь только ты. И если там что-то будет, тогда и решим, что делать дальше. Спокойно. Без истерик. Договорились?

Алиса кивнула.

Впервые за эту ночь что-то в груди чуть ослабло. Не исчезло — но перестало быть похожим на стальной обруч.

Они ещё немного посидели молча. Чай остыл. Вера встала, принесла аптечку и, порывшись внутри, достала блистер с мягким успокоительным. Движения её были точными, привычными, выверенными. Алиса смотрела на сестру и вдруг с неожиданной остротой почувствовала благодарность. Не только за помощь — за саму возможность помощи.

— Поспи немного, а утром разберёмся, — сказала Вера.

Она убрала аптечку, подошла, поправила на Алисе плед и чуть дольше, чем нужно, задержала ладонь на её плече.

— Я никуда не уйду.

Алиса проводила её взглядом и осталась на кухне одна. За окном медленно светало. Дождь прекратился. Она подошла к подоконнику, прижалась лбом к холодному стеклу и впервые за долгие часы сделала глубокий, полный вдох.

Мысль была робкой, почти невозможной:

может быть, он не предатель.

Может быть, с ним действительно что-то случилось.

Держаться дальше уже не было сил. Вера уложила её спать в маленькой комнате, на узком диване под старым шерстяным пледом. Алиса проспала несколько часов тяжёлым, неровным сном, а днём долго сидела на кухне с остывшим чаем, собираясь с силами.

Теперь ей предстоял разговор с Денисом. Нужно было убедить его сдать кровь — не для скандала, не для выяснения отношений, а чтобы понять, что с ним происходит. Алиса не знала, согласится ли он. Но теперь у неё был хотя бы план. А значит — уже не одна пустота.

Глава 8.

Домой Алиса вернулась только к вечеру того же дня. Ключ повернулся в замке тихо, почти виновато, и она на секунду замерла на пороге, прежде чем войти.

В квартире было сумрачно и тихо. В гостиной горел торшер — тот самый, что они купили в год переезда. Денис сидел на диване перед выключенным телевизором. Не читал, не пил, не смотрел в телефон — просто сидел, уставившись в тёмный экран, и, кажется, даже не заметил, как она вошла.

Алиса сняла пальто, повесила его в шкаф в прихожей и прошла в гостиную. Остановилась у дверного косяка, скрестив руки на груди, — не враждебно, скорее устало.

— Я дома, — сказала она негромко.

Он вздрогнул, обернулся, и в его взгляде на мгновение мелькнул страх — будто он ждал, что сейчас она скажет: «Я ухожу насовсем». Но она этого не сказала.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

— Ты всё-таки пришла, — произнёс Денис глухо.

— Пришла, — ответила Алиса.

Она подошла ближе и, помедлив, села на дальний край дивана. Между ними осталось расстояние — небольшое, но ощутимое.

— Я не знал, придёшь ты или нет.

— Я тоже не знала, — тихо сказала Алиса.

Она сцепила пальцы, собираясь с силами.

— Денис, тебе нужно к врачу. Просто сдать анализы, проверить себя. Я больше не могу делать вид, что всё в порядке. Ты забываешь, теряешься, смотришь сквозь меня Мне страшно. Пожалуйста, сходи. Ради нас.

Денис долго молчал, глядя в пол. Потом потёр переносицу — знакомый жест, означавший, что он пытается справиться с собой.

— Ты думаешь, у меня что-то серьёзное? — спросил он хрипло.

— Не знаю, — честно ответила Алиса. — Поэтому и прошу. Если ничего нет — хорошо. Значит, хотя бы это мы исключим. А если есть

Она не договорила.

— Хорошо, — сказал он наконец.

В этом слове было больше усталого смирения, чем согласия.

— Куда ехать?

Алиса выдохнула, стараясь не выдать дрожь в руках.

— Вера сказала, что лучше в клинику. Но если ты не хочешь туда ехать можно попробовать через ваш медкабинет. У вас же он есть?

Денис поднял на неё глаза, и впервые за долгое время в них мелькнуло что-то осмысленное.

— Есть, — сказал он после паузы. — И у меня есть ключи от всех помещений. Если нужно быстро и без лишних вопросов — лучше там.

Алиса кивнула.

— Тогда я позвоню Вере.

— Позвони, — сказал он. — Завтра встретимся у входа.

Ночью Вера сначала попыталась снова настоять на клинике, но, выслушав Алису, согласилась: если Денис сам готов прийти в медкабинет клуба и всё можно провести через внутреннюю систему, такой вариант тоже подойдёт. Главное — не спугнуть его лишним давлением в последний момент.

Утро выдалось холодным и ясным. После недели дождей небо наконец очистилось, но солнце светило резко, без тепла.

В машине они почти не разговаривали. Денис смотрел в окно, Алиса — на дорогу.

Холл «Формула-Центра» встретил их привычной строгой тишиной: дорогая отделка, приглушённый свет, стойка администратора у входа. Вера уже ждала — в пальто, с тёмной сумкой в руках. Увидев их, коротко кивнула.

— Доброе утро. Вы вовремя.

Денис молча кивнул в ответ.

Втроём они прошли в крыло медкабинета. У нужной двери Денис достал ключ, отпер замок и пропустил женщин внутрь.

Процедурный кабинет оказался просторной светлой комнатой с панорамным окном, выходившим на закрытый двор клуба. Вдоль стен стояли белые шкафы с медицинским оборудованием, высокий столик на колёсах, кресло для забора крови с мягкими подлокотниками. Сверху лился ровный, без теней, медицинский свет.

Вера сразу прошла к столу, поставила сумку, надела перчатки и заговорила тем спокойным, будничным тоном, каким умеют говорить только люди, давно привыкшие к чужому страху:

— Ничего страшного. Обычный забор крови. Через несколько минут будете свободны.

Она достала жгут, спиртовые салфетки, держатель, иглу и две вакуумные пробирки. Затем подняла взгляд на Дениса.

— Я возьму две пробирки. Одна пойдёт по основному назначению, вторую оставлю на расширенную панель, чтобы потом не пришлось делать повторный забор, если возникнут вопросы. Вы согласны?

Денис перевёл взгляд с Веры на Алису.

Алиса не сказала ни слова. Ей хотелось попросить, уговорить, подтолкнуть — но она молчала. Сейчас любое лишнее слово могло всё разрушить.

Через несколько секунд Денис кивнул.

— Согласен.

— Тогда садитесь, закатайте рукав повыше. Кулак сожмите.

Она ловко затянула жгут, обработала спиртом локтевой сгиб. Игла вошла мягко, почти незаметно, и в первую пробирку пошла тёмная венозная кровь. Потом — во вторую.

Алиса стояла у окна и смотрела, как наполняются цилиндры. В этой картине было что-то почти гипнотическое и страшное — будто сейчас брали не кровь на анализ, а извлекали наружу саму правду.

— Всё, — сказала Вера, вынимая иглу и прижимая к сгибу локтя ватный тампон. — Подержите. Руку не сгибайте.

Она быстро промаркировала обе пробирки. Пробирку для независимой лаборатории сразу убрала в жёсткий транспортный контейнер и защёлкнула крышку. Официальную положила рядом с бланком на край стола.

И в этот момент дверь открылась.

Вошёл корпоративный врач.

Невысокий, плотный, с заметным животом, который не мог скрыть даже свободный халат. Халат был мятый, накинутый поверх рубашки с галстуком, съехавшим набок, а под зачёсанными седыми волосами проглядывала лысина. Красноватое лицо лоснилось в свете ламп, и он время от времени вытирал лоб мятым платком.

— Вера Сергеевна? — Он бросил короткий взгляд на Алису, но не поздоровался. — Документацию оформим сразу. Я проконтролирую направление в лабораторию.

Вера кивнула почти незаметно.

— Конечно. Я всё подготовила.

Алексей Борисович взял официальный бланк и пробирку, мельком взглянул на маркировку. Затем достал из шкафа чистый пластиковый контейнер, поставил туда пробирку и защёлкнул крышку.

— Это пойдёт в корпоративный отчёт. В лабораторию уйдёт стандартная панель, — сухо произнёс он.

Вера выдержала секундную паузу.

— Разумеется. Только стандарт.

Он поджал губы, словно обозначая согласие, и вышел, плотно притворив за собой дверь.

Когда его шаги стихли, Алиса шагнула к сестре.

— Что это сейчас было?

Вера, не поднимая головы, уже проверяла, надёжно ли закрыта сумка.

— Формальности. У каждого здесь свои правила. Не волнуйся, всё под контролем.

Позже, уже на улице, Денису кто-то позвонил, и он, извинившись, отошёл в сторону. Вера проводила его взглядом и, убедившись, что он не слышит, заговорила тише:

— Раз забор идёт не через моё отделение, а через их кабинет, я решила подстраховаться. Официальная проба уйдёт через внутреннюю систему клуба. Вторую я отправлю в независимую лабораторию. Если результаты совпадут — хорошо. Если нет, значит, проблема не в твоих подозрениях, а в цепочке оформления.

— Разве ты сама не можешь проверить? — Алиса нервно сжала ремешок сумки. — Ты же токсиколог.

— Могу, — ответила Вера. — Но не в этом случае. Для такого дела нужна внешняя лаборатория, чтобы потом ни у кого не возникло вопросов. Я не могу быть одновременно твоей сестрой, врачом и единственным источником результата. Так надёжнее.

Она коснулась её плеча.

— У корпоративной лаборатории будет один бланк. У нас — второй. И если они не совпадут, мы хотя бы поймём, где искать ложь.

Два дня превратились в бесконечность.

Алиса старалась не думать, но мысли возвращались снова и снова: к тому вечеру, к чужому запаху, к пустому взгляду Дениса на кухне. Она ходила по квартире, переставляла вещи, которые и так лежали на своих местах. На кухне машинально налила в чайник воды, поставила его на плиту, потянулась к сушилке за чашкой — и пальцы дрогнули.

Чашка задела край столешницы и разбилась.

Звон вышел резким, рваным.

Алиса так и застыла над осколками, даже не пытаясь их собрать.

Из гостиной донёсся глухой голос Дениса:

— Ты не порезалась?

Она не ответила.

Разговор так и не завязался — молчание только тянулось. Оба ждали, но не знали, с чего начать.

Телефон зазвонил вечером, в начале девятого. Алиса схватила его, даже не взглянув на экран.

— Алиса, слушай меня внимательно, — сказала Вера. Голос у неё был усталый, но твёрдый.

Алиса, не глядя, включила громкую связь и положила телефон на стол. Пальцы дрожали так сильно, что держать его у уха было трудно.

— Мне пришли оба результата, — продолжила Вера. — По корпоративному бланку всё чисто. Ни одного отклонения. Никаких препаратов. Ничего. Официальный результат уже прошёл через Алексея Борисовича и завтра уйдёт во внутреннюю медкарту как стандартное заключение: «Отклонений не выявлено».

Алиса почувствовала, как у неё леденеют пальцы.

— Но пришёл и второй результат, — сказала Вера. — Из независимой лаборатории.

Короткая пауза.

— В нём есть «Тенейрол». Психотропный препарат. След свежий, по времени — тот самый вечер. Доза в несколько раз выше терапевтической.

Алиса прижала ладонь к губам, чтобы не закричать. Мир качнулся, но сквозь ватный шум в ушах она всё же услышала собственный шёпот:

— Ты уверена?

— Лаборатория независимая. Ошибка маловероятна. Но главное даже не это, Лис. Результаты не совпадают между собой: один показывает чистую картину, второй — психотропный препарат в крови.

Вера помолчала.

— У тебя теперь не просто подозрения. У тебя факт. Он не виноват. Кто-то делает это намеренно.

Слёзы хлынули сами — не горькие, а горячие. Но первым чувством было не облегчение.

Ярость.

Не горячая, а холодная, как хирургическая сталь.

Значит, не предательство.

Значит — подлость.

Она обернулась.

Денис стоял в дверном проёме — она не слышала, как он подошёл. По его лицу невозможно было понять, всё ли он услышал или только последнее.

— Значит, меня и правда могли отключить? — спросил он глухо. — Я даже не понимал, что творю

— Да, выходит так, — тихо сказала Алиса. — Это сделали намеренно.

Из динамика донёсся голос Веры — спокойный, почти сухой, и от этого ещё более весомый:

— Теперь надо выяснить, кто и зачем.

Алиса сжала край стола так сильно, что побелели пальцы. Внутри, на месте пустоты, собиралась холодная, злая собранность.

— Мы это выясним, — сказала она, глядя то ли на телефон, то ли на Дениса. — Вместе.

Вера на том конце линии помолчала, потом её голос стал жёстче:

— И ещё, Денис. С Алексеем Борисовичем пока никаких разговоров. Мы не знаем, он ли это, но официальный образец шёл через его руки. Если сейчас кого-то спугнуть, вся цепочка закроется, и правду мы уже не достанем.

Алиса ничего не ответила. Она смотрела на Дениса и чувствовала: на месте боли остаётся только холодная, точная решимость.