Рождённый ползать летать...не должен!..

И Олеська поверила в это, потому что действительно, несмотря на все свои довольно жалкие попытки запугивания, Галкин больше не пытался приставать к ней. И все его рассказы о друзьях-уголовниках, которые непременно ей за него отомстят, тоже, к счастью, оказались просто выдумкой. Так что, несмотря на довольно сильный ужас, пережитый по вине этого подонка, никаких других последствий, слава Богу, не предвиделось. Хотя Олеська, наученная горьким опытом, ещё много лет не выходила из дома без своего верного перочинного ножика.

Но, как уже не раз упоминалось, всё когда-нибудь проходит. И даже самые тяжёлые и страшные воспоминания, в конце концов, оказываются всего лишь воспоминаниями, оставленными где-то на задворках памяти.

После Нового года, побывав на очередном родительском собрании, мама принесла домой не слишком радостное известие, которое Олеську слегка расстроило. Димкина мама рассказала ей о том, что они получили квартиру в весьма отдалённом районе, и через пару недель переезжают в неё. И Дима, естественно, будет теперь ходить в другую школу, поближе к дому.

Димкина мама добавила, что её сын не желает переезжать, очень сильно расстраивается и даже плачет, - и всё это, якобы, из-за того, что он не хочет расставаться с Олеськой. Он даже заявил, что будет продолжать ходить в старую школу, несмотря на то, что добираться ему теперь до неё нужно было часа полтора – два. Но родители сказали ему, что это, разумеется, попросту невозможно, и теперь он обиделся на них и вообще отказывается с ними разговаривать.

Олеську, конечно же, опечалила эта новость, но не слишком, потому что она лично не увидела в ней ничего особенно фатального. Она не восприняла Димкин переезд, как трагедию, потому что твёрдо была уверена, что это ничего не изменит в их отношениях. Если Димка захочет продолжать дружить с ней, то его переезд вовсе не станет преградой для этого. Они с ним по-прежнему смогут встречаться, созваниваться, переписываться, в конце концов, - если, конечно же, сам Димка будет не против.

В какой-то степени Олеська, наоборот, признаться честно, даже обрадовалась этому и понадеялась на то, что теперь их дружба сможет, наконец-то, перейти на совершенно новый уровень. Ведь здесь, среди постоянных насмешек их глуповатых одноклассников, Димка никак не мог решиться предложить ей хоть что-то большее. Даже о том, что она нравится ему, Олеська знала только со слов его мамы, которой, вроде бы, не имело никакого смысла лгать в этом вопросе. Но сам Димка никогда даже и словом не обмолвился ни о чём подобном. И у Олеськи с годами уже возникло довольно твёрдое убеждение, что здесь, в этом классе, в привычной для них обоих обстановке, нерешительный Димка так и не заговорит о своих чувствах до самого окончания школы.

В общем, на её взгляд, всё было легко и просто. Но в жизни, к сожалению, всегда всё оказывается несколько иначе.

И, если Олеська не видела никаких особых препятствий для продолжения их дружбы, то Димка, похоже, рассматривал эту ситуацию под каким-то совершенно другим углом. До самого последнего дня Олеська всё ждала и надеялась, что Димка всё-таки заговорит. Но он по-прежнему молчал, как партизан. Более того, в последние дни его поведение вдруг очень сильно изменилось. Честно говоря, временами Олеське даже стало казаться, что это совсем не тот человек, с которым она дружила все эти годы. В общем, напоследок добрый и покладистый мальчик Дима сделал всё для того, чтобы Олеське совсем не трудно было забыть его.

Во-первых, он как-то совершенно перестал обращать на неё внимание. Во-вторых, он неожиданно стал таким же грубым и невоспитанным, как и все остальные мальчики в их классе. В-третьих, - и это было, пожалуй, самым удивительным, а потому и самым болезненным для Олеськи, - он вообще пересел от неё за другую парту. Словно и не было всех тех лет, которые их с ним связывали…

В общем, недели две Олеська очень внимательно наблюдала за всеми этими выкрутасами своего теперь уже, похоже, бывшего друга и перестала жалеть о том, что он переезжает.

Правда, потом, в последующие годы, она не раз вспоминала о Димке и даже пыталась его найти. По старой памяти. К сожалению, - а может быть, и к счастью, - ей это так и не удалось. Что же касается самого Димки, то он никогда не предпринимал никаких попыток хоть как-то связаться с ней, несмотря на то, что уж он-то прекрасно знал, где её искать. Тайна их так внезапно оборвавшихся отношений так и осталась для Олеськи неразрешимой загадкой, которую ей, несмотря на все её старания, так никогда и не удалось разрешить.

Но, несмотря на всё то, что их связывало, Димка не стал для Олеськи ни первой любовью, ни первым разочарованием. Скорее, действительно первой загадкой. В её жизни ещё будет немало таких же внезапно оборвавшихся отношений, - причём, не только с мужчинами, но и с женщинами. В качестве наглядного примера могла бы служить всё та же Даша, дружба с которой каждый раз непременно обрывалась с возвращением в город. И Олеся так никогда и не сумеет понять, какая именно черта её непростого характера заставляет людей бояться её и тихо исчезать из её жизни, попросту не рискуя брать на себя ответственность за дальнейшее развитие отношений с таким сложным и требовательным человеком, как она.

И дело тут было даже и не в её собственных ужасных недостатках. Скорее, наоборот. Олеська пугала окружающих её людей своими весьма немногочисленными достоинствами. Общаясь с ней, видя её необыкновенную – где-то на грани фанатизма – честность, замечая за ней эту полнейшую самоотдачу по отношению к близким, её потенциальные друзья, видимо, просто пугались. Они сами обнаруживали в себе кучу самых различных недостатков, которые словно ещё больше обнажались на фоне Олеськиных странных манер, которые она пыталась довести до полного совершенства. Нет, она, разумеется, никогда не была идеальной, да и не считала себя таковой. Но порой – и она знала это – ей действительно удавалось создать такую видимость. И люди, которых пугала её уверенность в собственном превосходстве, просто бежали от неё, как от прокажённой, потому что, похоже, на её фоне они казались себе ещё хуже, чем были на самом деле.

И это, наверное, было самой большой трагедией в её жизни.

Глава 6. Дина.

https://rutube.ru/video/aa2916aca9f28802f740f386cf7a2227/

День, когда Олеське завели, наконец, собаку, она запомнила на всю жизнь.

Стоит ли упоминать о том, что изначально, естественно, она мечтала о немецкой овчарке? Потому что именно это была как раз та самая собака, которая могла бы оправдать все возложенные на неё надежды. И, разумеется, именно овчарки были бессменными героями почти всех книг, прочитанных ею, поскольку именно эта порода считается большинством собаководов самой умной, самой способной к обучению и безгранично преданной своему хозяину. И не без оснований.

Так что стоит ли уточнять, что как раз овчарка была в Олеськином представлении именно той собакой, которая сумела бы стать для неё лучшим другом, смогла бы воплотить все её мечты и стремления и никогда не предала бы свою хозяйку?..

Вообще-то, признаться честно, - в этих мечтах реалистичного было очень мало. В свои двенадцать с половиной лет Олеська была уже слишком разочарована в людях и искала любовь и верность где-то за пределами общения с ними. Так что было совершенно не удивительно, что на собаку она изначально возлагала слишком большие надежды. Которые, - что уж тут греха таить, - просто не могли осуществиться в силу очень многих причин. И, в первую очередь, потому, что собака, - любая, самая хорошая, самая умная и преданная собака, - всё-таки, к сожалению, всего лишь животное. Причём, животное далеко не безропотное, не безответное и не бессловесное, - а существо со своим характером, далеко не всегда идеальным, со своими желаниями, потребностями и привычками. И, несмотря на всё хорошее, что мы знаем об этих четвероногих друзьях человека, к сожалению, далеко не каждой собаке удаётся стать для своего хозяина таким вот самым лучшим и надёжным другом.

Если бы Олеська относилась к приобретению щенка чуть проще, не так ответственно, а самое главное, не очеловечивала бы его изначально и не наделяла всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами, возможно, всё могло бы сложиться совершенно иначе. Но, к сожалению, уже в том возрасте у неё были слишком завышенные требования. И по отношению к людям, от которых она всегда ожидала слишком многого и поэтому испытывала просто физическую боль, когда обнаруживала, что они не в силах соответствовать её чересчур завышенным понятиям. И от бедного животного, которое она уже заранее боготворила и превозносила так, что попросту немыслимо было отыскать такого щенка, который сумел бы оправдать все её безумные надежды.

По обыкновению, Олеська сумела заразить этой своей мечтой половину класса. Странное дело, - но она, как всегда, не прилагала к этому ни малейших усилий. Просто в разговорах с одноклассниками она упоминала о том, что родители пообещали завести ей щенка. И уже через неделю все её случайные собеседники были искренне уверены в том, что им тоже просто жизненно необходима собака.

Правда, с выбором породы они не могли определиться почти до самого конца. Несмотря на то, что мама согласилась купить Олеське собаку, любые самые робкие намёки дочери на необходимость приобретения именно немецкой овчарки повергали её маму в такой дикий ужас, что Олеся, боясь категоричного отказа, тактично уводила все эти разговоры в сторону и поспешно намекала на то, что согласна на любую другую служебную породу. В этом она была тверда, хотя уже через пару месяцев, к своему глубочайшему сожалению, пришла к выводу, что немецкую овчарку ей не заведут никогда и ни при каких условиях. Это, конечно же, было для неё более, чем просто печально. Но к тому времени она ждала уже желанного щенка так долго, что действительно была готова согласиться на любую собаку. Лишь бы только она была служебной, - то есть, большой, сильной и поддающейся дрессировке, - поскольку Олеська собиралась заниматься с ней очень и очень серьёзно.

В конце концов, породу они выбрали, в принципе, совершенно случайно. Мама однажды обратила внимание на часто появляющегося у них во дворе рыжего с чёрным кучерявого пса, - довольно серьёзного с виду, но, в то же время, благодаря своим забавным жёстким кудряшкам, выглядевшего совсем не таким злобным и опасным, как немецкая овчарка. Олеся тут же отыскала подобную собаку в одной из своих книг и выяснила, что это – эрдельтерьер. Она также прочитала и о том, что собаки этой породы очень умные, в меру злобные и обладают прекрасными служебными качествами, - хотя, в силу своего природного упрямства, поддаются дрессировке не так легко, как, например, те же овчарки. Но, тем не менее, это всё-таки была служебная порода, которая в различное время хорошо зарекомендовала себя и использовалась везде: и в армии, и на границе, и в милиции, и в охране, и даже на охоте, - поскольку эрдельтерьеры действительно очень сильные и смелые собаки и с ними запросто можно идти хоть на медведя.

В общем, за неимением лучшего, они решили пока остановиться именно на этой породе. И Олеся изо всех сил постаралась поглубже загнать некоторое разочарование по поводу такого выбора, - не слишком удачного, как покажет время, - и сосредоточиться на отличных служебных качествах эрделей, способных проявиться на любой работе.

Правда, её всегда немного смущало то, что собаки этой породы считаются очень упрямыми, - и любой собаковод, имевший дело с терьерами, прекрасно поймёт, какой смысл вкладывается в это определение. Заводить такую собаку следует людям, уже имеющим опыт общения с животными. Но тогда Олеська была уверена, что мифическое упрямство её будущего щенка вовсе не станет преградой их верной и преданной дружбе.

И вот, наконец, пришла весна. Объявлений о продаже щенков было так много, что они с мамой слегка растерялись и даже испугались. Ведь на самом деле они с ней совершенно не разбирались в собаках, - даже несмотря на тонны прочитанных Олеськой книг, - и поэтому просто не знали, кому отдать предпочтение…

Но случай, как всегда, представился сам и совершенно неожиданно. Кто-то на маминой работе, зная, что они ищут щенка, дал ей адрес знакомой, у которой они недавно появились, и которая готова продать их по вполне приемлемой цене. Мама тут же позвонила этой женщине, и им без долгих разговоров предложили сразу же приехать.

Олеське до самого последнего момента не верилось, что она действительно получит долгожданного щенка, даже несмотря на то, что всё уже, вроде бы, было решено, и теперь оставалось только лишь выбрать. Но она так долго и страстно мечтала о собаке, что теперь ей просто немыслимо было осознать, что она её, наконец-то, обретёт…

Бойтесь своих желаний, ибо они могут сбыться…

Взволнованная мама и дрожащая от предвкушения Олеська позвонили в нужную им квартиру. Дверь открыла женщина, из-за спины которой тихо, без единого звука, вышла собака.

Она была очень красивой, хотя и несколько крупноватой для эрделя, но в Олеськиных глазах это как раз было неоспоримым преимуществом, свидетельствующим в её пользу. На Олеськин требовательный взгляд, эрдели всё-таки были несколько мелковаты, а ей хотелось бы иметь именно большую собаку, - настоящего помощника и защитника. И мать щенков вполне соответствовала её требованиям.

Хозяйка собаки проводила их в комнату, где мирно спали пять щенят. Их мать вошла следом и спокойно легла на пороге, разглядывая людей, как показалось Олеське, с затаённой грустью в глазах. Она как будто действительно понимала смысл происходящего. Но при этом она даже и не пыталась помешать им.

- Вот эти двое – мальчики, - сказала хозяйка, показывая им своих малышей. Они к тому времени уже все проснулись и теперь с довольным видом копошились вокруг матери. – А вот эти три – девочки. Правда, вот эта, - она подняла на руки одного из щенков, - очень слабенькая. Я её даже и предлагать не буду, чтобы потом претензий не было! А вот эти две девочки, - они примерно одинаковые. Смотрите, выбирайте, - какая из них вам больше нравится!

- А кого бы вы посоветовали? – нерешительно спросила мама, глядя на малышей в полнейшем недоумении и растерянности. Все они на их неопытный взгляд казались им совершенно одинаковыми, - даже мальчики.

Хозяйка собак начала рассказывать.

- Ну, вот эта девочка, - она снова взяла одного из щенков на руки, - очень спокойная. Она никогда не скулит, не безобразничает. Она очень напоминает мне мою Долли в детстве. По своему опыту могу сказать, что она очень легко привыкнет к новому дому. Потому что вот эта, - она взяла на руки другую малышку, - напротив, поначалу будет очень скучать и плакать. Она сильно привязана к матери, бегает за ней хвостиком, и поэтому будет очень тосковать по ней, - возможно, даже несколько дней. И ещё мне кажется, что она вырастет более злобной. Зато первая, возможно, будет более послушной.

Женщина посадила к себе на колени третьего щеночка, который с виду, особенно в сравнении с более крепкими и упитанными братьями и сёстрами, действительно казался совсем крохотным и худеньким.

- Эта девочка родилась очень слабенькой, - пояснила она. – Я даже думала, что она не выживет. Видите, насколько она меньше всех остальных!.. Я её даже никому не предлагаю, чтобы потом проблем не было. Надеюсь, что мне удастся потом отдать её кому-нибудь из знакомых, - в добрые руки, как говорится. Я даже не буду пытаться её продать, - просто подарю. Её будет очень трудно вырастить. Но зато она, я думаю, должна быть очень умной! Природа, как правило, компенсирует какие-либо недостатки в физическом развитии животных тем, что они бывают гораздо более умными, чем их здоровые собратья! Но ей надо будет подобрать очень хорошего и опытного хозяина, который сумеет её вырастить!

При всей жалости к ослабленному щенку, даже при надежде на его необычайный ум, Олеська с мамой не обладали достаточными знаниями, чтобы вырастить из него здорового и сильного пса. Так что этот вариант действительно отпадал изначально. Что же касается оставшихся двух девочек… То тут действительно было, над чем подумать!..

Уже потом, став более опытным собаководом, - слово «собачник» Олеська всегда ненавидела и никогда не употребляла его ни по отношению к себе, ни по отношению к другим, - она поняла, что брать нужно было, конечно же, именно второго щенка. Возможно, с ним действительно было бы несколько труднее поначалу, когда он первые пару ночей скулил бы и искал мать, но зато потом было бы гораздо лучше. Любовь к матери, которая для этой собачонки была важнее всего в жизни, сама собой перешла бы на хозяина и со временем превратилась бы в безмерную верность и преданность. И тогда, возможно, из этого щенка действительно удалось бы вырастить именно такого обожающего свою хозяйку друга, о котором Олеська всегда мечтала.

Но они с мамой, немного посоветовавшись, выбрали её сестрёнку. Точнее, если уж говорить начистоту, то Олеська-то как раз предпочла бы другого щенка, но для её мамы, ужасно напуганной предстоящими трудностями, решающими оказались слова хозяйки о том, что эта девочка напоминает свою мать в детстве, и это стало самым веским аргументом в её пользу, так как мать щенков, лежащая рядом и наблюдающая за ними своими печальными всё понимающими глазами, действительно производила впечатление необычайно умной собаки.

Итак, выбор был сделан. Выбор не совсем правильный, как покажет будущее, но на тот момент это пока не имело ни малейшего значения. Олеська была на все сто процентов уверена в том, что без проблем справится с любыми поджидающими её на этом тернистом пути трудностями. И она действительно, как покажет время, сумела всё преодолеть. Но впереди её ожидали совсем другие проблемы, о которых она, в душе идеализировавшая собак, в тот момент просто ещё не имела представления…

Щенок действительно оказался очень разумным и, что самое главное, совершенно спокойным. На него не произвело ни малейшего впечатления ни то, что его отняли у матери, ни даже то, что его поместили в абсолютно непривычную для него среду. Для этого щенка, казалось, ничегоне имело особого значения…

Уже гораздо позже, спустя несколько лет, Олеська поймёт, что для этой собаки по жизни вообще ничего не имело значения. Она относилась с полнейшим равнодушием к окружающему миру. Ко всем без исключения. И ни любовь, ни верность, ни преданность были ей попросту неведомы.

Но всё это будет уже потом. А пока Олеська была просто безмерно счастлива.

Последующие несколько недель она почти не помнила. Это было нечто непрерывное и однообразное, связанное с ежесекундным уходом за щенком. Оказалось, что собака – это тот же самый ребёнок. Она требовала заботы и внимания днями и ночами. За ней нужно было убирать, её необходимо было кормить и расчёсывать, а потом выяснилось, что её нужно ещё и стричь, и, причём, довольно часто, - и это, пожалуй, оказалось самой, что ни на есть, неприятной неожиданностью и для Олеси, и для её мамы. И ещё многое, многое другое…

Но Олеська преодолевала все эти испытания без малейших сожалений и раскаяний. Ей доставляла необъяснимое удовольствие каждая секунда, потраченная на её щенка. Олеська назвала её Диной, - разумеется, с маминой подачи, как же иначе; у неё самой на уме были гораздо более экзотические клички, но она так и не осмелилась даже намекнуть на это. И, несмотря на довольно сильную усталость, Олеська была готова возиться с нею до полного изнеможения.