Испытания Рыжего Льва

Дина, не поднимая глаз от бумаг, сухо ответила:

— Лаборатория — это не курорт, Рудольф, — заметила она, поправляя очки. — Там будут трупы и анализы, а не танцы и шампанское.

Рудольф, улыбаясь, продолжал подшучивать:

— Ну, кто знает, может, там мы встретим прекрасную лаборантку, которая подарит нам розы? — подмигнул он, доставая зеркальце и проверяя причёску.

Дина раздражённо вздохнула:

— Ты всегда находишь способ превратить любую работу в фарс, — произнесла она, беря папку с полки. — Я иду в лабораторию только ради дела, а не ради твоих любовных авантюр.

Рудольф, весело улыбаясь, подошёл к сестре и, наклонившись, тихо произнёс:

— Но разве не замечательно, что мы делаем это вместе? — спросил он, явно подразнивая её.

Дина, морщась, ответила:

— Лишь бы ты не отвлекался на девочек в белых халатах, — сухо произнесла она, возвращаясь к документам.

Рудольф, довольный, покинул архив, понимая, что сестра останется в своём обычном амплуа — строгой и педантичной. Он отправился готовиться к завтрашнему дню, улыбаясь при мысли о совместном приключении.

— Как бы ни сопротивлялась, — подумал он, поправляя воротник.

— Но мы всегда будем командой.

Утро уже наступило, когда Вильгельм Штиль вошёл в комиссариат по вызову Дюрана. Комиссар, встретив его, тепло произнёс:

— Дорогой мой друг, — сказал он, улыбаясь. — Сегодня мы не сможем обсудить детали за чашкой твоего любимого чёрного кофе. Прошу, нам на выход.

В этот момент Рудольф и Дина Стирели, находящиеся за маленьким столиком комиссариата и попивающие утреннее кофе, наблюдали за происходящим. Они видели, как Штиль и Дюран выходят из здания и отправляются пешком к дому Ирины Арман.

— Посмотрите, как Дюран близко общается с этим ледяным типом, — заметил Рудольф, подмигивая сестре.

— Разве наш комиссар всегда так тесно общался с «Ледяной Машиной», как с другом?

Дина, сухо посмотрев на брата, ответила:

— Дюран старательно подбирает подход для каждого участника, с которым работает, — подчеркнула она, поправляя очки. — Это называется профессионализм.

Рудольф, слегка ухмыляясь, заметил:

— Но почему он так свободно общается именно с Штилем? — поинтересовался он, явно стремясь спровоцировать сестру.

Дина, вздохнув, продолжила:

— Штиль выдающийся детектив, — сухо произнесла она. — Дюран ценит его умение добиваться результатов, несмотря на недостатки в общении.

Рудольф, чуть приподняв бровь, добавил:

— Интересно, как долго Штиль сможет оставаться непоколебимым, — подмигнул он, глядя на уходящих пешком комиссара и детектива. — Возможно, он и сам мечтает о настоящей дружбе?

Дина, раздражённо качая головой, ответила:

— Оставь свои романтические теории при себе, — отрезала она.

— Штиль — профессионал, и его личные предпочтения не влияют на качество работы.

Сразу после ухода Штиля и Дюрана близнецы начали собираться в сторону медицинского института. Рудольф попытался допить кофе, но Дина нетерпеливо цыкнула, показывая всем видом, что ей безразлично:

— Давай быстрее, — сухо произнесла она. — Я хочу поскорее закончить это дело.

Рудольф, пожимая плечами, отставил недопитый кофе и последовал за сестрой, понимая, что Дина настроена решительно.

Кто знает, что принесёт сегодняшний день, — пробормотал Рудольф, поправляя шляпу. — Возможно, мы найдём ключ к разгадке.

Подходя к зданию института, Рудольф остановился, любуясь величественной архитектурой и красивыми газонами. Он восхищённо посмотрел на скульптуры и надписи на фронтоне, отражающие исторический вклад науки в развитие человечества.

— Прекрасное место, — сказал он, улыбаясь. — Такое чувство, что ты входишь в храм науки.

Дина, напротив, смотрела на здание с явным беспокойством. Её взгляд был устремлён на табличку с надписью «Патолого-анатомическое отделение», вызывая у неё тошнотворное чувство.

— Ужасы, — пробормотала она, содрогаясь. — Здесь столько смертей и экспериментов, что хочется бежать отсюда подальше.

Рудольф, слегка подшучивая, заметил:

— Дай волю твоему воображению, и ты начнёшь видеть повсюду призраков, подмигнул он, поправляя запонки на рубашке.

— Но наука не может развиваться без жертв.

Дина, явно раздражённая, добавила:

— Наука развивается благодаря труду учёных, а не жестоким экспериментам, отрезала она, направляясь к входу.

— Эксперименты над телами умерших людей напоминают средневековую инквизицию.

Рудольф, улыбаясь, подхватил её под руку:

— Дина, нельзя быть постоянно такой придирчивой к деталям, — заметил он, смеясь.

— Иначе я никогда не смогу побыть дядей для твоих детей.

Дина, холодно посмотрев на него, ответила:

— Вероятно, я быстрее стану тётей, чем ты дядей, — сухо произнесла она, отталкивая его руку.

— Пока твои романы остаются вне брака, у меня нет оснований рассчитывать на племянников.

Этот обмен репликами состоялся на входе в величественное здание института, откуда уже доносились звуки лаборатории и тяжёлый запах дезинфекции.

— Ну что ж, друзья науки, — весело сказал Рудольф, поправляя воротник. — Вперед, навстречу тайнам.

Дина, серьёзно кивнув, направилась внутрь.

На входе их встретила лаборантка, молодая девушка с яркой улыбкой и сияющими глазами. Она представилась, слегка волнуясь:

— Меня зовут Мари-Лоран, — сказала она, слегка покраснев. — Чем могу помочь, джентльмены?

Рудольф, моментально среагировав, улыбнулся самой очаровательной улыбкой:

— Моя прекрасная Мари-Лоран, — начал он, мягко кладя руку на сердце. — Мы здесь по поручению комиссара Дюрана, чтобы получить важные сведения о последнем исследовании вашего заведения.

Мари-Лоран явно смутилась, покраснев до кончиков ушей:

— Вы так галантны, — пробормотала она, улыбаясь. — Но давайте поговорим, по существу.

Дина, явно раздражённая флиртом брата, резко вмешалась:

— Нам нужен главный патологоанатом, — твёрдо произнесла она, глядя поверх очков.

— Доктор Серджио Демальт, занимавшийся исследованием трупа Джона Дрюса, найденного в Лувре.

Мари-Лоран, мгновенно поняв, что ситуация серьёзная, перестала улыбаться:

— Я провожу вас к нему, — сказала она, указывая на коридор. — Доктор Демальт уже ждёт вас.

Дина, еле сдерживая раздражение, повернулась к Рудольфу:

— Надеюсь, ты прекратишь эти игры, — тихо произнесла она, следуя за лаборанткой.

— Это расследование, а не вечеринка.

Рудольф, ухмыляясь, ответил:

— Ну что ж, мадемуазель, — подмигнул он, поправляя воротник.

— Пусть каждый получит своё удовольствие.

Лаборантка провела их по длинному коридору, где пахло антисептиками и химическими реактивами. Окна были закрыты плотными жалюзи, и освещение было тусклым, создавая атмосферу научной тайны.

Наконец они достигли кабинета доктора Демальта, где их ожидал опытный врач-патолог, внимательно изучавший тело трупа.

Кабинет врача-патолога был небольшим, но функциональным помещением, оснащённым оборудованием, характерным для первой половины XX века. Несколько металлических столов с металлическими креплениями, стеклянные шкафы с препаратами и микроскопами, старые медицинские инструменты и многочисленные бутылки с растворами придавали месту научный и одновременно жутковатый вид.

Доктор Демальт стоял у большого металлического стола, внимательно осматривая вскрытый труп Джона Дрюса. Увидев вошедших, он пригласил их подойти ближе:

— Добро пожаловать, комиссары, — сказал он, жестом указывая на покрытое простыней тело. — Чем могу помочь?

Рудольф, заметив разложенные органы и хирургические инструменты, почувствовал, как тошнота подступает к горлу. Стараясь сохранить лицо, он сделал шаг назад, давая знак Мари-Лоран:

— Уважаемый доктор, — начал он, откашливаясь.

— Мы вынуждены ненадолго прервать беседу. Моя сестра возьмёт основную информацию, а я пока ознакомлюсь с некоторыми документами в соседнем зале.

Демальт, явно понимая слабость Рудольфа, спокойно кивнул:

— Разумеется, — ответил он, обращаясь к Дине.

— Вы можете приступать к обсуждению, а Мари-Лоран покажет вашему брату документы.

Дина, едва сдерживая улыбку, подумала про себя:

— Сам хвалился своей смелостью, а первым же убежал, — усмехнулась она, направляясь к столу.

Она взглянула на разложенные предметы и почувствовала лёгкое головокружение. Страх и неприязнь к обстановке боролись с профессиональным чувством долга.

— Мне тоже неприятно и страшно, — подумала она, тяжело вздохнув.

— Почему ты опять решил оставить меня одну, брат?

Собравшись с силами, Дина перешла к беседе с Демальтом, понимая, что расследование важнее личного дискомфорта.

— Доктор Демальт, — начала она, глядя на документы. — Расскажите, что именно вы выяснили в ходе исследования тела охранника?

Демальт, обратив внимание на сильную внутреннюю борьбу Дины, начал демонстрацию с тела покойного Джона Дрюса. Он показал ей разрезанные органы, подробно объясняя механизм повреждений, нанесённых огнестрельным оружием.

— Обратите внимание на сердце, — произнёс он, указывая на пострадавший орган. — Пуля попала точно в центр, вызвав мгновенную смерть.

Дина, стараясь сдерживаться, почувствовала, как внутри поднимается паника и отвращение. Она взяла блокнот и начала записывать ключевые детали, осознавая, что это необходимо для отчёта комиссару Дюрану.

— Сердце получило прямое попадание, — диктовал Демальт, продолжая лекцию. — Никаких признаков борьбы или сопротивления обнаружено не было.

Дина, отчаянно пытаясь собраться, закрыла глаза, чтобы стабилизировать дыхание. В этот момент она вспомнила о своём брате, который сбежал от неприятной обстановки, оставив её одну.

— Ты всегда уходишь, когда становится трудно, — мысленно произнесла она, стараясь контролировать эмоции.

— Почему я должна справляться одна?

Но вскоре Демальт объявил, что самая важная деталь — извлечённая пуля — хранится отдельно и доступна для изучения. Дина, почувствовав облегчение, попросила передать ей пулю, понимая, что это ключевой элемент расследования.

— Вот она, — торжественно произнёс Демальт, показывая маленький металлический цилиндр. — Без сомнений, именно эта пуля стала причиной смерти.

Дина, взяв пулю в руки, почувствовала, как адреналин наполняет её тело.

Попрощавшись с Демальтом, Дина вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. Оставшись одна, она оперлась о стенку, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Приди в себя, Дина, — тихо произнесла она, массируя виски. — Ты сильная и сможешь справиться с любыми испытаниями.

Она глубоко вздохнула, понимая, что эта миссия необходима для раскрытия преступления. Постепенно паника отступила, и Дина почувствовала, как уверенность возвращается.

— Надежда есть, — пробормотала она, закидывая волосы за ухо.

— Главное — верить в свои силы и не сдаваться.

Так, поговорив с собой, Дина восстановила внутреннее равновесие и направилась к выходу, готовая продолжить расследование.

Идя по коридору, Дина из-за угла увидела вновь флиртующего брата с Мари-Лоран. Его игривые улыбки и взгляд, полный обожания, вызвали у неё вспышку ревности и грусти.

— Сколько раз я должна повторять, — мысленно произнесла она, глядя на их беседу.

— Тебе абсолютно безразлично, что я чувствую. Ты готов бросить меня одну даже в столь ужасной обстановке, лишь бы завести очередной роман.

Эта мысль заставила её сердце сжаться от отчаяния. Она осознавала, что Рудольф всегда был эгоистом, предпочитая развлечения обязательствам. Его внимание к девушкам становилось постоянным источником разочарования и грусти.

— Наверное, поэтому я отказалась от всего этого счастья, — подумала она, горько усмехнувшись. — На фоне его романов моя жизнь кажется серой и обыденной.

Подойдя к брату, Дина схватила его за рукав, пытаясь привлечь внимание:

— Прекрати флиртовать, — сухо произнесла она, не скрывая раздражения. — Нам нужно уходить.

Рудольф, не заметив её тревоги, мило простился с Мари-Лоран, даже не взглянув на сестру. Дина, не прощаясь с лаборанткой, отвернулась, осознавая, что её мнение вновь проигнорировано.

Вместе они покинули институт, направляясь к комиссариату. Рудольф, продолжая рассказывать о прелестях Мари-Лоран, не замечал, как сильно он огорчил свою сестру.

— Иногда мне кажется, что мы вообще не родственники, — подумала Дина, шагая рядом с братом. — Ты живёшь в мире удовольствий, а я — в мире обязательств.

Так, сохраняя внутреннюю дистанцию, близнецы Стирели направлялись к комиссариату, не подозревая, что расследование постепенно превращается в сложное испытание для их взаимоотношений.

«Страсть романтика воспламеняет сердце искрой вдохновения, ответственность следователя охлаждает разум холодным расчетом. Оба стремятся разгадать тайну жизни, но один ищет красоту мгновения, другой — истину прошлого». М.Р.