Ария к жизни

Оставив ленту для волос, которую держала в руках все это время, я поднялась с пуфика и направилась к двери. Отворив дверь, я заметила, что Мэри уже собиралась уйти, но стоило мне появится, как ее лицо озарилось легкой улыбкой. Скрестив руки на груди, я отошла, чтобы она прошла в комнату.

– Тебе лучше? - спросила, едва закрыв за собой дверь.

Я просто кивнула, ведь мне и не было плохо. В этом и заключалась неприятность моего положения: ненавижу лгать, однако приходится.

Указав ей на кровать, сама я уселась обратно на мягкий пуфик. Мэри медлила, вероятно, смущенная моим чрезмернымспокойствием. Сводная сестра не знала меня так хорошо, но порой интуиция у нее работала отлично, поэтому я поняла, что она предчувствует нечто с моей стороны. Но делится с ней своим планом не было никакого желания.

– Если ты пришла только для того, чтобы справиться о моем состоянии, то мне нечего рассказывать, - я демонстративно принялась собирать свои передние пряди, чтобы связать их лентой.

– Погоди, - вдруг вымолвила Мэри, отчего я кинула на нее вопросительный взгляд. - Тебе идет челка, почему ты постоянно собираешься ее на затылке?

– Она мешает, - несмотря на свои слова, я все же помедлила. Мой взгляд коснулся отражения. Действительно ли мне идет?

Мэри снова затихла, а я не стала ее торопить, чтобы не вызывать подозрений. Но время шло, солнце завершало свою дневную работу, уступая место луне. Похороны мистера Хоффмана скоро завершатся, и тогда у меня не будет шанса свободно пробраться к его семье, дабы выразить соболезнования перед его погребением. Его семья ни за что не примет меня, так что остается только незаметно проскользнуть вместе с толпой.

– Амара, вчера отец был зол.

Я медленно обернулась к ней, на этот раз всем телом. Она неловко заламывала пальцы, разглядывая мое простенькое одеяние.

– И как ты это поняла? Его лицо никогда не меняется.

– Он… он проигнорировал меня, - Мэри с ужасом взглянула на меня, поняв, что неправильно подобрала слова. - Нет, я не это… П-просто он обычно всегда отвечает на мое приветствие, а вчера… о-он прошел мимо, ничего перед собой не замечая.

Сводная сестра даже привстала в попытках сгладить ситуацию. Но я лишь тихо хмыкнула. То, что отец игнорирует меня практически всегда, уже не ранило так сильно.

– Мэри, - прервала я ее, - я не слежу за его переменами настроения. Тебе еще что-то нужно?

– Ты же не… не хочешь сбежать?

Ее слова почему-то заставили меня втянуть воздух. Сбежать? Я всегда мечтала это сделать. Мечтала уйти от всех них, чтобы ни одна живая душа не знала обо мне. Но я не могу. Я обязана выяснить обстоятельства смерти моей матери, обязана сделать так, чтобы она мной гордилась. Да и Марон быстро найдет меня, неопытную, не знающую остальной мир. Мне захотелось засмеяться. Это роскошь, которую я не могу себе позволить.

– Сбежать? - я вложила в свои слова столько скептицизма, насколько вообще была способна. - Не глупи, зачем мне это?

– Эмма рассказала, что вы с отцом повздорили. Я подумала, что это была серьезная ссора.

– Эмме показалось.

– Ты же знаешь отца. Он просто не умеет проявлять заботу.

– Мэри, - гром, слышимый в моем голосе, заставил ее вздрогнуть. - Мне все равно.

– Но… - ее ореховые глаза наполнились грустью. - Амара, не обманывай себя.

Я должнаобманывать. Иначе я сдамся и позволю своей стене равнодушия рухнуть.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, оценивая. Пора заканчивать ее попытки оказать помощь. Мне она не требуется.

Мэри не выдержала и первой опустила взор. Меж ее бровей пролегла еле заметная складка, а нижняя губа дрогнула в досаде. Маленькая победа не принесла мне никакого удовлетворения, и из моих уст вылетел уставший вздох. Я привстала, чтобы проводить сводную сестру до дверей, однако ее слова заставили меня сесть обратно:

– Если ты действительно хочешь сбежать, то я помогу.

На несколько секунд я засомневалась в своих слуховых способностях. В ушах начало звенеть, будто в голове засел оркестр. Пару раз моргнув я начала искать на ее лице намек на шутку. Она ведь не может говорить такое всерьез?

– Если ты действительно устала от них, я хочу помочь.

– Помочь или просто избавиться от меня?

Я не хотела этого говорить. Не хотела видеть ее шокированного и слегка обиженного лица. Но я не успела прикусить язык, и это стало еще одной пропастью между нами.

– Я не… не, - глаза Мэри засверкали от скопившихся слез. - Я не думала, что это прозвучит так. Мне хотелось помочь…

– Не надо, - всеми усилиями я постаралась смягчить голос. - В моих планах нет побега. Ни сегодня, ни вообще никогда.

– Тогда почему ты забрала накидку у прислуги? Зачем проверяла задний ход? Разве я ошиблась в своих суждениях?

– Я просто хочу пойти туда, куда мне идти не стоит!

Может встретившись с частичной правдой она, наконец, соизволит отстать?

Однако я недооценила ее любопытство и встретилась с новым ворохом вопросов:

– Это опасно? Почему ты так рискуешь? Зачем тебе туда идти? Тебя кто-то заставил?

– Мистер Хоффман умер.

Мэри на секунду остановилась, чтобы вспомнить, о ком я говорю. Ее лицо сначала озарилось догадкой, а потом померкло в тревоге. В ее голове потихоньку собирался пазл моего плана.

– Он умер… при катаклизмах?

– Да.

– Это не твоя…

– Люди твердят, что моя. Исключительно моя. Само мое существование доказывает их правоту. Баланс природы разрушен из-за моей жизни, эти катаклизмы происходят по моей вине, поэтому…

– Поэтому ты хочешь тайно пойти на похороны?

– Верно, - я обошла комнату и заглянула в свой сундук, забирая черную мешковатую накидку. - Я никогда не сбегу. Уйду - может быть, но трусливо прятаться в другой стране, пытаясь стереть свою историю, я не намерена.

Мэри не нашлась, что ответить. Она притихла, наблюдая за моими действиями исподлобья. До моих ушей донесся ее облегченный выдох, однако она все еще боялась. Но теперь преобладал страх перед Мароном. Я и сама понимала, что отец будет не в восторге от моей затеи, да и сидеть в его кабинете, прожигаемая его холодным взглядом в ожидании упрека, было таким себе удовольствием. Ввязываться в сомнительные авантюры, в особенности самой их и устраивать, было не в моем характере, но в этот раз я не могла оставаться в стороне. Я хочу сопроводить своего учителя на покой, хочу поблагодарить человека, что был относительно добр ко мне. Пусть я и держу на мир обиду, которую иногда признавать сложно, но все еще неосознанно тянусь к людям.

– Если действительно хочешь мне помочь… - Мэри тут же подскочила с места, глядя своими большими невинными глазами, стоило ей только услышать мое предложение. - Я притворюсь твоей служанкой, чтобы вызвать меньше подозрений.

– Служанкой? - она с сомнение покачала головой. - Не легче ли будет сказать, что ты моя подруга? Они не будут задавать лишних вопросов, побоятся.

– В лицо задавать не будут, - я вновь подошла к зеркалу и начала стирать сурьму, которой всегда подчеркивала глаза, - но обязательно заинтересуются, кто же из аристократов решил проститься с командиром герцогского отряда. Будут искать твоих друзей, разносить сплетни: нам нельзя привлекать внимание народа, иначе отец запросто все прознает. А служанка никого не колышет.

Мэри собиралась сказать еще что-то по этому поводу, но я пресекла ее, напомнив о времени. Нам стоит поторопиться, чтобы успеть к похоронам. Процессия завершится к полуночи, а сводная сестра еще должна собраться, не привлекая внимание, и придумать весомый повод, чтобы за ужином покинуть семью раньше.

***

Вечерний ветер чуть не сорвал с меня капюшон, но я успела вовремя ухватиться за края ткани. Мигом обведя оживленную улицу взглядом, я расслабленно выдохнула. Пока мы не привлекаем чужого внимания, но мой пессимизм подначивал, что вот-вот произойдет что-то плохое. Я хотела гнать прочь такие мысли, чтобы сосредоточиться на реальном времени, а не на вымышленной опасности, но получалось плохо. Всякий раз оглядываясь на нерешительные шаги Мэри, я начинала чувствовать вину, что предложила ей пойти со мной, ведь она тоже не сможет полностью избежать наказания от отца, пусть и получит более мягкий выговор, надоумила-то ее я. Если я когда-нибудь еще решусь проворачивать такие трюки, то мне определенно стоит действовать самостоятельно. Груза ответственности будет меньше.

Мы шли в тишине, лишь изредка бросая друг другу короткие фразы. План был обговорен заранее, поэтому мне оставалось лишь уповать на хорошую память сводной сестры. Но в голове я все равно старалась найти запасные варианты на случай опасности.

Мэри рассеянно оглядывала новые прилавки, украшенные к Малайну. Торговцы с других стран съезжались в Ариолас для укрепления торговли. Наше королевство имело большое влияние на политической карте, особенно благодаря Древу жизни, поэтому установление связей было обязательным лишь для других государств. Эти сухие факты я знала лишь благодаря учебнику, но сама еще ни разу не выезжала за пределы Ариоласа. Семья матери Делии живет в Шафасе, расположенному вблизи нашего королевства. Климат там чуть теплее. Зима менее сурова, а лето зеленее. И это тоже информация от Мэри, которая провела там полгода вместе с Делией, пока последняя была беременна. За столом, в случае моих опозданий, я всегда делала вид, что слушаю вполуха, но на самом деле во мне теплилась надежда, что я тоже когда-нибудь смогу повидать эти живописные места. Но хватит ли моей жизни на исполнение этой мечты?

Пройдя очередной переулок мы набрели на небогатые дома. Как-то раз один из подчиненных мистера Хоффмана обмолвился об отсутствии у него статуса. Учитель поднялся с самых низов, не прибегая к взяткам, лишь своими амбициями и усилиями. Это вызывало невольное уважение и являлось очередной причиной, по которой я была обязана с ним проститься.

Неожиданно в голове возник сэр Кейдан. Он тоже выходец из небогатой семьи, смог попасть в охрану королевской семьи. Они смогли достичь высот, и это вселяло крошечную надежду на мое светлое будущее.

Через некоторое время мы обнаружили дом, в который стекаются люди. Взрослые женщины не могли сдержать слез, хотя даже не переступили порог дома. Мы с Мэри незаметно влились в общий поток. Изображая послушную служанку я опустила голову, но в ту же секунду на меня чуть не упала пожилая женщина. Она обернулась и сразу узнала в лице Мэри приемную герцогскую дочь. Женщина бросилась выговаривать извинения, а я аккуратно приподняла голову, чтобы разглядеть ее. Голос у нее был скрипучим, будто заржавевшие петли двери, однако внешне она не отличались особой старостью. Возможно ей около ста пятидесяти лет, но внешне это выдавали лишь седые волосы и многочисленные морщины. Раз она из обычной семьи, то, наверное, ей осталось около тридцати-сорока лет. При лучшем раскладе.

Когда Мэри убедила ее в отсутствии необходимости таких извинений, мы смогли пройти внутрь. Однако тревожный шепот прошелся по всей толпе. Я мысленно проверила, не смогут ли они обнаружить во мне отличительные признаки, но все должно было быть хорошо. Я даже заплела волосы в тугую косу, которую терпеть не могла из-за чувствительной кожи головы, чтобы пряди волос не падали на лицо, выдавая мой редкий белый цвет. К счастью, как я и предсказывала, все внимание было сосредоточено на Мэри. Она сочувственно улыбалась всем, с кем встречалась взглядом, гордой осанкой проходя вглубь дома. Нас смиренно пропускали вперед, сопровождая легкими недоумениями.

– Неужели это действительно леди Мэри Асведо? - послышался голос недалеко от меня.

– Как это трогательно, герцог отправил свою дочь для выражения соболезнований, - ответил второй голос.

– Жаль, сам не смог объявиться, - в словах послышался упрек.

– Тише, ты же знаешь, как он занят из-за всей этой ситуации.

– Избавился бы от удручающего обстоятельства, смог бы зажить и сам, и нам бы страдать не пришлось.

Я ускорила шаг, прекрасно осознавая, о каком удручающем обстоятельстве они говорят. Мы прибыли только пару минут назад, и я сразу же услышала нелестные слова в свой адрес. Пришлось поджать губы и проглотить обиду.

В конце комнаты расположилась сгорбившаяся над гробом пожилая женщина. Ее плечи сотрясались от рыданий, кто-то безуспешно пытался ее успокоить, поглаживая по спине. Я кинула взгляд на деревянный ящик, в котором покоился мой учитель. Обряд прощания еще не наступил, что заставило меня облегченно выдохнуть. Я успела, мистер Хоффман.

– Неужели… - подала голос рыдающая женщина. Это было и так понятно, но черты лица сразу выдали в ней мать Альберта Хоффмана. - Госпожа Асведо!

– Мои глубочайшие соболезнования, миссис Хоффман, - Мэри быстро приблизилась к ней, взяв ее трясущиеся ладони с свои руки. Взгляд сестры наполнился слезами, когда она посмотрела на гроб. - Известие о гибели такого выдающегося человека ударило по нам слишком неожиданно. Мне так жаль, что вы вынуждены жить с этой болью в сердце.

– Благодарю вас, милая леди, благодарю, - женщина размазывала слезы по щекам, стараясь держаться крепко перед аристократкой. - Материнское сердце всегда будет тосковать по своему ребенку, сколько бы времени не прошло.

В груди на секунду стало меньше воздуха. Кончики пальцев дрогнули. Я косвенно лишила очередную мать тепла своего дитя. Может они и правы, что презирают меня. Иногда их ненависть пускает корни в моей душе, глубоко и прочно.

– Матушка, - позвала женщина, что недавно утешала хозяйку дома. - Пора проститься с Альбертом.

– Ты права, Аглая, мы уже достаточно продержали с собой моего сына и твоего мужа.

Толпа зашевелилась. Принесли белые розы, которые вскоре оказались в руках у каждого. Первыми должны были прощаться ближайшие родственники погибшего. Поэтому миссис Хоффман начала шептать розе свои слова, речь не должна быть слишком длинной, но содержать в себе всю искренность. Закончив, она опустила цветок у гроба, тем самым символизируя чистую и искреннюю любовь к почившему. Следом тот же самый ритуал провела и жена мистера Хоффмана. Из ее закрытых глаз потекли слезы, а губы дрогнули. Рука женщины неожиданно переместилась на живот, и мое сердце упало вместе с этим движением.

У долголетия тоже есть свои минусы. Организм устроен так, что бывает сложно зачать ребенка. Я и сама родилась лишь спустя восемь лет брака родителей. Вдруг мистер Хоффман так долго мечтал об этом малыше? Неужели жена не успела его обрадовать этой новостью? О, великое Древо, пусть это окажется лишь сном.

Но сколько бы ни моргала, я все еще стояла посреди этого скорбного места, окруженная десятками людей. Мои ноги еле держали меня, но я не могла упасть сейчас. Продержись еще чуть-чуть, Амара.

В ушах раздавался звон, поэтому я не услышала, как миссис Хоффман пригласила Мэри следующей. Глаза ее наполнились влагой, пока она шептала розе пожелания, запечатывая с ними и мои невыплаканные слезы.

Спустя еще дюжину людей я наконец смогла лично подойти к телу учителя. Роза в моих руках была слишком тяжелой. Либо я слишком ослабла. В любом случае мне потребовалась уйма усилий поднести ее к своим губам.

– Спасибо, что подарили мне чувство безопасности, - горло царапнуло, из-за чего итак еле слышный шепот превратился в беззвучное шевеление уст. - Вы были бы прекрасным отцом. Надеюсь, вы сможете простить меня за то, что лишила вас этой возможности.

Зажмурившись, я мягко опустила руки, чтобы устроить свое соболезнование между других роз, но за спиной внезапно послышался звук удара. Я резко обернулась, так и не выпустив цветок из своих рук. Пожилая женщина, та самая, что чуть не лишила меня равновесия на пороге дома, скрючилась пополам. Она опрокинула чашку, и осколки посудины разлетелись в разные стороны. Женщина неожиданно опустилась коленями прямо на эти осколки, разодрав кожу. Ее голова неестественно откинулась назад.

Люди испуганно закричали, и мужчины, что держались в стороне, быстро закрыли остальных от женщины, бившейся в конвульсиях. Мэри вцепилась в мой рукав, но я не заметила ее, потому как мой взгляд был прикован к очам сумасшедшей. Ее зрачки расширялись и сужались слишком быстро и в какой-то момент ее глазницы закатились, обнажая лишь белизну. Женщина начала смеяться, и мне показалось, что она смотрит на меня.

– Нет от нее спасения! - закричала она все тем же скрипучим голосом. - Гневает она природу, заточена на цепи, но дергает за нитки, - спина женщины опасно хрустнула, и тело ее заломилось назад, но это не мешало ей продолжать. - Живым свободы не дает, а мертвецам - покоя. И детей своих не жаль ей, всех погубить готова, - одна ее рука окольцевалась вокруг шеи. - Беда ее лишь в одном, в незавершенном деле!

Вторая ее рука указала прямо на меня.

Смех женщины стал лишь сильнее, заполняя мою голову. Я смотрела на нее, не в силах пошевелиться. Руку начало жечь, и я со страхом приподняла ее. Роза, прежде белая и чистая, окрасилась в черный.

Я резко выпустила ее, будто она могла причинить мне вред. Мое дыхание стало прерывистым, катастрофически не хватало воздуха. Легкие сковал липкий страх, который внезапно обрел лик этой старушки. Сумасшедшая гостья резко подалась вперед, а мне даже не хватило сил сдвинуться с места. Но ее целью была не я, а роза. Продолжая себя душить, она затолкала ее себе в глотку, при этом она все еще смеялась. Ее тело вскоре поросло этими цветами, не оставляя ни одного участка кожи. Через некоторое время смех женщины затихал, а тело, если его еще можно назвать этим словом, развеялось прахом, будто она сгорела изнутри.

Тишина наступила так внезапно, что мне показалось это лишь сумасшедшим видением. Но кто-то резко сорвал с меня капюшон, слегка потянув за косу. Я испуганно обернулась на лицо миссис Хоффман, которая смотрела на меня с нескрываемой злобой.

– Ты! - она выплюнула это слово прямо мне в лицо, отчего я вздрогнула. - Это ты во всем виновата! Как ты посмела заявиться к нам?! Как посмела очернить честь моего сына?!

Несколько мужчин остановили ее, придерживая за руки, которыми она готовилась расцарапать мне лицо. Пусть и в приступе гнева, пусть это и я, но ей бы не простили явное нападение на аристократку.

– Ты отняла моего сына, а теперь бессовестно заявилась к нам! Гореть тебе черным пламенем! Умри в муках!

– Я… я, - мой голос предал меня. - Простите, я…

– Заткнись, проклятие! Не смей больше появляться на пороге этого дома! Ненавижу тебя!

Мои извинения бесполезны. Их никто не слышит, а если и слышит, то не примет. Их единственное утешение - моя смерть.

Я лихорадочно прошлась по лицам остальных, будто в попытке успокоить себя. Но их перекошенные гневом лица лишь сильнее добивали. Сердце заплясало в танце страха. Их ненависть лилась из бутылки, наполняя меня до краев вином отчаяния.

Стараясь заглушить голоса их презрения я рванула с места. Секунду назад мне казалось, что из меня выкачали все силы, но сейчас я бежала так быстро, как только могла, словно сбегая от яростного монстра. Я закрыла уши, будто это могло защитить меня.

Улицы сменялись одна за другой, холодный ветер резанул по щекам и развязал мои волосы, но я не обратила на это внимание. Мне хотелось лишь одного - спрятаться так далеко, насколько это вообще возможно. Исчезнуть.

Я упала, споткнувшись о неровную поверхность. Ладони и колени кольнуло острой болью, но и ее я не почувствовала в попытке впустить в легкие хоть крупицу воздуха. Руки вновь задрожали, и я спрятала в них свое лицо. Слез не было, лишь холодный пот, который я пыталась стереть. Все бестолку. Мое тело никак не хотело успокоиться.

Внезапно послышался хлюпающий звук. Я испуганно вгляделась в темный переулок, откуда доносились странные звуки. Найдя в себе остатки силы, я приподнялась. Тело вновь хотело упасть, но я стиснула зубы и оперлась о ближайшую стену. В попытке заглушить свой страх я двинулась к новой опасности.

Лунный свет упал на двух мужчин. Один сидел на коленях, спиной ко мне. Я не смогла разглядеть его лица, но отчетливо видела расползающееся пятно под ним. Мужчина сидел в луже собственной крови, а другой человек, возвышающийся над жертвой, резко кинул умирающее тело к своим ногам. Лезвие меча украшала багровая кровь, медленно стекающая на землю. Мой взгляд медленно переместился с нее на убийцу. Уже полностью укрытый светом лунного диска, он предстал в темных одеждах. Лицо его скрывала жуткая маска, за которой невозможно ничего разглядеть. Вырезы глаз скрывали зеркало души, но я отчетливо чувствовала на себе взгляд мужчины.

Мы вглядывались друг в друга в течение нескольких минут. Никто не шевелился, будто в попытке убедить, что это всего лишь мираж, который вот-вот рассеется. Но загадочный мужчина сделал шаг назад, а я неосознанно двинулась вперед.

– Уходи.

Голос исказился под маской, и я не могла понять, принадлежит он молодому или старику. Но я почему-то не испугалась. Из меня высосали все эмоции, и я, вместо разумного повиновения, открыла рот:

– За что ты его убил?

Меня не удивило равнодушие, с которым я это произнесла.

Мужчина вновь замер, с интересом наклонив голову. С каждой секундой мне казалось, что он не ответит на вопрос и просто уйдет, но вдруг послышался смешок, тоже приглушенный.

– Ты спрашиваешь для того, чтобы жалеть его? Или для того, чтобы оправдать меня?

Я выпрямилась. Его слова не несли в себе абсолютно никакого смысла, но почему-то подействовали отрезвляюще. Передо мной стоит подозрительный человек, зарезавший жертву в темном переулке. Все обстоятельства вынуждают либо бежать, либо звать помощь. Но я стою на месте, не открывая рта. Хочу ли я оправдать его? Возможно. Но лишь потому, что этот человек сейчас является моим внутренним отражением. Моя душа почернела и напиталась чужой кровью, как и его одежда. Мое лицо изуродовано жестоким равнодушием, как и его маска. Я хочу лишить кого-то жизни, как и сделал этот человек.

Люди правы в своих страхах. Я как ураган, медленно нарастающий из неспокойного ветра. Эмоции когда-нибудь возьмут надо мной верх, и я оборву нитку человеческой жизни. Мое нутро требует чужой крови, чтобы заполнить сердце, которое слишком долго было раненым. Стоит ли мне дать им настоящийповод для страха.

– Не надо, - произнес мужчина, будто прочитав мои мысли.

– Что? - мои слова окрасились в цвет удивления.

– Ты выше этого. Они, - он быстрым движением указал на мертвого, - не стоят того.

И почему-то мне показалось, что он имеет ввиду всех моих обидчиков.

За моей спиной послышался крик. Я обернулась проверить, но это был лишь обычный торговец, бранивший неаккуратного мальчишку. Мое внимание вновь вернулось к переулку, но мужчины уже не было.

Лишь на стене, которую он все это время преграждал, была надпись, написанная кровью жертвы: «Палач».

Глава 4

Сту